Читать книгу "Мой мальчик. You are mine"

Но на этот раз Лена выдумала что-то новенькое и оставила письку изнывать от голода. Вместо того, чтобы вставлять страпон в манденьку, она засадила его себе в очко и стала играть с Мальчиком в тяни-толкая. Вот криков-то было. Искусственные члены теребили искушённые зады, обдавая тела их обладателей неистовым наслаждением. Лена изловчилась теребить передок пальцами и при этом елозить тазом туда-сюда, чтобы и самой кайфовать, и Мальчика насаживать. Он тоже был не промах и крутил бёдрами, аки портовая шлюха.

Он мычал и поскуливал, хрен его топорщился, готовясь к извержению, яйца стянулись в тугой комочек и готовили порцию свеженькой спермы.

Долбились они так минут десять-двадцать, устали и вспрели, как ишаки под жирными наездниками. Наконец Мальчик задрыгался и выдал залпом кончу себе на лицо. От такого шедеврального зрелища Лена впала в конвульсии, клитор запульсировал под уставшими пальцами, вторя содрогающемуся очку. Она выгнулась в анально-клиторальном оргазме и заголосила утробным га-амхом.

После блаженства лицо Мальчика перекосилось страданием, и Лена быстренько ушла, прихватив свои агрегаты. Ей было больно смотреть на его мучения. И знать, что виновата в них она. Ей хотелось бы думать, что он счастлив. Он так наслаждался их совокуплениями, что убедить себя в этом было почти что возможно. Но как бы Лена ни обманывала саму себя, она знала, что это не так. Что она всё ещё похититель, а он – жертва. Её жертва, которую она насильно удерживает взаперти, на привязи и насилует.

Снова окно и грустный взгляд вдаль. Снова тяжесть на душе и мысли о том, чтобы отпустить своего подопечного. Но что тогда? Во что превратится её жизнь? И жизнь ли это будет?

Возможно, он даже не заявит на неё в полицию. Но она всегда будет помнить о нём. Будет знать, от чего отказалась. Их совместные вечера остриём кинжала памяти будут потрошить истерзанную душу. Вот его член. Его аккуратные яйца. Его кал, размазанный по упругим ягодицам. Куда ж она без этого?

Никуда.

Зачастую первое время страстные любовники мало говорят. Их больше интересует слияние тел, чем душ. Или слияние душ через тела. Но настаёт момент, когда нужно говорить. Когда хочется услышать подтверждение созданной иллюзии идеальности. Узнать человека в надежде, что он так же хорош, как образ в твоей голове.

И Лене так хотелось проводить задушевные беседы с Мальчиком, но она безумно этого боялась. Боялась, что он окажется другим. Боялась, что она его разочарует. Возможно, он придумал себе ненасытную красотку, с которой так приятно трахаться, но не тридцатипятилетнюю курву, с которой по своей воле никто не спит. Что она ему скажет? Что она неудачница, шествующая в сторону климакса? Она уже не молоденькая девчонка, но ещё и не ягодка. Она никто. Пустое место. Существо, которое было вынуждено его похитить.

А так хотелось говорить.

Волю собственной болтливости Лена давала, хорошенько поднажравшись. Но кляп так и не покидал своего места.

И Мальчик слушал. Слушал и молчал. И Лена не знала, есть ли ему, что сказать.

Время шло, шли дни. С внешним миром Лена контактировала только в случаях необходимости – магазин, работа. Общения катастрофически не хватало. Чокнутые кумушки, которые снова стали вызывать ненависть, несмотря на массажные купоны, были не в счёт. Они искали истины, о местонахождении которых Лена не знала. Она не могла стать их проводником, заблудившись в собственных страданиях.

Его тело казалось совершенным. Прекрасное лицо лишь слегка подёрнулось щетиной. Мальчик был из тех, кто не превращается в лесоруба за сраную неделю. Спустя дней десять знакомства Лена решила побрить Петины плешивые кущи. Она осторожно водила своей ножной бритвой по идеальных щекам и надеялась, что меж лезвий не осталось черкашей после обработки щетинистой жопы.

Сама Лена похвастаться редкой растительностью не могла. Её мохер поглощал большую часть тела и требовал постоянного удаления. Чего она только ни пробовала: и брила, и поджигала, и выщипывала. Но всё возвращалось вновь. Всё было так запущено, что один из бывших с любовью называл её Йети.

– Привет…

Лена осторожно вынула кляп и поднесла к губам Мальчика стакан воды. Ему даже не пришлось для этого стареть и рожать спиногрызов. Только подставить пердак чокнутой со страпоном. Сомнительный лайфхак.

Он жадно глотал холодную воду.

– Как ты?..

Петя молчал. Лена никогда не задавала подобных вопросов. Слишком страшно было услышать на них ответы.

– Как ты?

Тишина.

– Говори же…

– М… а как ты думаешь?

– Не знаю… поэтому и спрашиваю.

– Плохо.

– Плохо?

Ни звука.

– Я… я думала, тебе нравится… ну… секс…

– Я прикован, сру под себя, нихера не вижу и вечно с этим кляпом. Сексом тут мало что исправишь.

«А ты болтливый сукин сын…»

– Я… я… – Лена замешкалась. Что тут скажешь? Не могла же она его отвязать или устроить истерику на тему того, что он её не ценит. Ведь прав был парнишка: с кляпом и в наручниках наслаждаться жизнью крайне проблематично.

Так и не найдя, что сказать, Лена вернула тряпку в говорливый рот и ушла.

Снова раздумья, снова бухло, снова нечленораздельное бормотание подле Мальчика.

– Ты ж, ёбты, мой… ну мой же Мальчик, мля… тррррррррр… так… так пр-р-рям… ну мля… ты ж… мой… мой!

И столько любви было в этом монологе. Столько отчаянья, что сердце разрывалось и сворачивалось в тугой комочек, истекающий кровью и страданиями.

В этом мире, сжавшемся до размеров квартиры, комнаты, вселенной, было всё и ничего. Любовь, счастье, отчаянье и распирающие кишечник газы. Не совладав с обмякшим сфинктером, Лена подпустила кисленького и поморщилась. Внутри будто разлагалось нечто гадкое, отравляющее своими ядами её мятежную душу.

Она снова потянулась к кляпу.

– Ты ж… мой…

– Раб.

– Рыб?.. осётр?..

И тут Лену вывернуло прямо на Мальчика. Он матерился и плакал, а Лена вскоре отрубилась, распластавшись на собственной блевотине.

После пробуждения она с трудом понимала, что происходит. Память подводила, чувства и разум тоже. Только нюх, несмотря на заложенность носа, говорил о том, что она дико накосячила.

Часть утра была посвящена уборке и тщательной дезинфекции. Лена изо всех сил старалась изгнать вонь собственных чревоизвержений.

– Прости, я…

– Это меньшее из зол, – кляп всё ещё бесцельно валялся на кровати, не мешая Мальчику болтать отвыкшим от разговоров языком.

– А?

– Не самая страшная херня, которую ты творишь.

– Тебе… – Лена замерла с тряпкой в руках, облачённых в резиновые перчатки, – плохо?..

– Я вчера уже об этом сказал.

– Как я могу это исправить?

– Отпусти меня.

– Отпустить?..

Что за бред нёс этот юнец? Она ему предлагала улучшение жизненных условий, а он так неблагодарно пытался мылить стоявшие в уголке лыжи.

– Да.

– Нет… а… кроме этого? Ведь… я… я не могу… не могу сделать… этого…

– Хорошо. Отвяжи меня.

– Но.. ты ж тогда сам уйдёшь…

– Зачем ты спрашиваешь? – устало выдавил Мальчик.

– Хочу, чтоб тебе было хорошо…

Вполне логичный ответ на совершенно бессмысленный вопрос. Естественно Лена хотела, чтобы Мальчику было хорошо. Ей очень хотелось, чтобы ему у неё нравилось. Чтобы он чувствовал себя как дома. Не у неё дома. Не в съёмной квартире, принадлежавшей какому-то мужику. А дома. Ведь говорят, что дом это не стены, пол и поток, не столько место, сколько люди, которым ты нужен, и которые нужны тебе. Он очень был нужен Лене. Неужели за всё это время, проведённое вместе, за столько соитий и совместных оргазмов она не стала ему нужна?

Мысль об этом больно ранила, и Лена всячески пыталась от неё откреститься. Поверить, что всё не так, что неправильно поняла, что всё можно исправить.

Но как? Что сделать, чтобы осчастливить Мальчика, не даря ему свободу? Как стать ему нужной? Незаменимой. Почему он всё ещё не подвергся стокгольмскому синдрому и не влюбился в неё по уши?

– А что ты любишь?

– А?

– Что любишь… покушать, например? Хочешь, я куплю тебе что-нибудь вкусненькое? Или приготовлю. Приготовлю, да! Любишь плов? Мужчины же любят плов.

– Ага.

– Значит, любишь?

– Ну да.

– Хорошо. Значит, плов.

Лена вернула кляп в давно пустовавшее место и свалила, как мантру повторяя: «плов, плов, плов».

Идиотский плов казался мостиком к сердцу Петрушки. Все же слышали историю про то, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Но в руководстве не упоминались нюансы, связанные с похищениями и лишением воли и возможности двигаться. Также путь протаривался и через задницу, явно тоже соединявшуюся с тем самым желудком, но слишком далеко отстоявшую от пламенного моторчика.

Плов так плов – решено. С маниакальным рвением Лена принялась подготавливаться к приготовлению плова. Первым делом она загуглила рецепт. Мастером в приготовлении таких изысков она не была, но чего не сделаешь ради любви?

Знающие люди утверждали, что нужен казан, иначе все кулинарные усилия превратятся в рисовую кашу с мясом.

Настоящий узбекский плов. Вах! Или как там у узбеков?

Вскоре Лена толкалась на рынке. Она взяла у чистокровных ташкентцев казан втридорога, великолепные приправы, пропущенные меж потных ручонок немытых жителей средней Азии, идеальный для плова рис и для него же созданное мясо курдючного барашка. Бедное животное померло, чтобы быть поглоченным изнасилованным в пердак Мальчиком и высранным его раздроченной задницей. Вот она гармония мира, вот она высшая цепь питания и предназначение каждой твари божьей. Одни жрут, другие мрут, чтобы их сожрали. Баланс и равный энергообмен.

За дополнительную плату Лена попросила порубить ни в чём окромя оприходования симпатичной овчинки барашка. Его пошинковали на удобоваримые кусочки и упаковали по высшему классу.

Мальчик должен был быть доволен.

Мир, Труд, Май – гласил небезызвестный лозунг. А чего не хватало в Лениной комбинации для полного счастья? Секс, плов… и что же? Какой третий в качестве Пятого элемент был столь необходимым и жизненно важным? Секс был, плов скоро должен был быть, что же ещё? Что ещё? Найдя ответ на этот сакраментальный вопрос, Лена могла постигнуть тайны мироздания и помочь всем женщинам планеты. И никакие медитации и позы лотоса не принесли бы столько счастья и просветления, сколько недостающая составляющая в уравнении охмурения избранного мужика.

Время от времени, когда Лену херачило обухом экзистенциального кризиса, она задавалась вопросом о том, почему судьба подкинула ей столь отличного от неё индивида. Ведь мог ей понравиться ровесник или немногим более зрелый мужчина. Пускай даже приглянулся тот, кто помоложе, но не на целую же вечность. Встречи неслучайны. Те извращенцы, что клепают людские судьбы, сводят незнакомцев, сцепляя их в клубки страданий и боли, наслаждения и бурного секса, жизни и смерти. Что же свело Лену и Петю? Что заставило её корячиться над узбекским пловом, который она в жизни не готовила и сама уже сто лет как не ела и не собиралась?

Ведь не просто стремление научить её готовить дурацкий плов вынудило её похищать бедного пацана.

Как маньяк-убийца, искренне верящий, что голоса в его голове принадлежат ангелам, Лена была уверена, что это встреча судьбоносна, и она во что бы то ни стало должна дать Мальчику это понять.

Ему нужен плов? – Да без проблем! Анальный фистинг? – Сделаем! «Хм… И как это я раньше не догадалась?..» Аннилингус? – Эх, раз, ещё раз, ещё много-много раз! На всё готова была Лена. На всё. Только не на то, чтобы отпустить Мальчика.

Он мог быть счастлив только с нею. Только в стенах отведённой ему лачуги. Только в маске и наручниках. Только так.

Уж как-нибудь мог постараться радоваться тому, что даровала ему жизнь, нет? Где вся эта позитивная философия, которая так популярна на просторах России? Разве не нужно быть благодарным всему, что даёт жизнь? В конце концов, Лена старалась, чтобы Мальчику было хорошо, а не хреначила его по башке бревном и не срала в рот после поедания кайенского перца.

Курдючный жирок забористо шкварчал на дне казана. Лена шинковала морковку и в сотый раз судорожно заглядывала в рецепт. Ей хотелось, чтобы всё было идеально. Чтобы Мальчику понравилось. Если всё остальное будет устраивать, то он смирится и с положением пленника.

В реальной жизни ему нужно учиться или работать, или и то и другое вместе взятое. Нужно ходить в магазин, следить за собой, носить рюкзаки всяких тёлок. А тут у него всё есть: феерический секс, вкусная еда, ничем не ограниченный сон – не жизнь, а сказка.

Лена волновалась и суетилась, как белка с энурезом. Она не могла позволить себе облажаться. Всё по рецепту, всё с любовью, всё с полной отдачей. И через несколько часов непосильного труда она вкусила результат трудов своих тяжких и тут же сплюнула. Пересоленный нечеловечески острый жёсткий рис вперемешку с подгоревшим мясом никак не тянул на тот самый плов, призванный соблазнить мужчину и найти путь к его сердцу. Если только к выносу пердака.

Лену обуяла злость и она схватилась за казан, чтобы перевернуть его нахрен. Но обожглась и тут же без сил рухнула на пол, размазывая горючие сопли по искажённому гримасой страданий лицу.

Она хотела быть милой. Хотела быть хорошей и понравиться Мальчику. Столько сил вложила, да и денег. А результат не то что нулевой, а минусовый. Минус деньги, продукты, мёртвый барашек и надежда. Она даже прикоснулась к рису, варившемуся в соке трупа! Стыд и позор для заядлой йогини.

Купаясь в чувстве собственной никчёмности, Лена стенала в рыданиях и накатывала стопарики один за другим. Вскоре она знатно окосела и потащилась в ближайший магаз, чтобы воплотить в жизнь гениальную идею, зародившуюся в её дурной башке.

Она купила здоровенный лоток плова и, чувствуя себя самой умной женщиной на планете Земля, зашаталась домой, хотя думала, что шествует, как по красной дорожке.

Содержимое казана отправилось в унитаз. Довольная собой, Лена нажала кнопку смыва, но, к своему удивлению, обнаружила, что вода поперла наружу вопреки своему обычаю.

– Ёб, ты мля!

Лена сунула руку в очко, чтобы пробить образовавшийся затор, и в конце концов справилась с поставленной задачей.

По локоть в плове и сортирной воде она поторопилась разогреть в казане купленный плов – чтоб всё было как по-настоящему! Конечно, Мальчик не встанет и не застукает её с пловом в микроволновке, но всё же это было дело чести.

Наконец всё было готово, и Лена, полная волнений, потащила фальшивую стряпню Мальчику.

Он не спал.

Лена вынула кляп и торжественно заплетающимся языком сообщила:

– Ваш плов, сэр.

Даже под маской было видно, как он вскинул брови.

– Ну как? – забеспокоилась Лена, когда Мальчик прожевал первую ложку.

– Нормально. Всегда такой в «Перекрёстке» беру.

– Но… я… сама готовила…

– Не важно.

«Не важно?! Да я несколько часов и кучу денег убила на этот плов! Ну не на этот, но… какая разница?!»

– Я старалась, – стиснула зубы горе-кухарка.

– Я должен тебя благодарить?

– Ну… да-а-а…

Мальчик молча жевал.

– Ведь я могла бы вообще тебя не кормить.

Он ещё немного помолчал, потом выдавил расчётливое: «Спасибо».

Каждый день Лена пила. Каждый день трахала Мальчика, изобретая всё новые и новые извращения, чтобы разнообразить его сексуальную жизнь. Порой он плакал, но она, того не замечая, продолжала наваливать ему в прямую кишку. Как-то она решила поиграть в кукловода и насадила его на руку, как перчаточную куклу. Мальчик выл от боли и отчаяния сквозь кляп, а она думала, что стонал от удовольствия.

От ужасов, пережитых в заточении наедине с сумасшедшей насильницей, эрекция начала ослабевать. Когда Лена впервые нащупала мягковатый член вместо кола, она немного забеспокоилась и стала искать новые извращения, способные возбудить Мальчика. Ведь все знают, что молодые любят разнообразие. Вот и он, видимо, начинал терять интерес именно из-за отсутствия изобретательности партнёрши.

Лена растерянно теребила хер, не хотевший твердеть, как прежде.

«Что же делать? Что делать?»

Она чуть не плакала. Неужели это начало конца? Мягкого и вялого конца. Ведь всё было так хорошо! Да, пускай Мальчик говорил, что ему плохо, но до этого у него хотя бы стоял как надо, а тут…

Чтобы исправить ситуацию, Лена сбегала на кухню и вытащила из морозилки лёд. Засунула его себе в рот, а затем следом и член Мальчика. Он вздрогнул от морозной свежести, коснувшейся его гениталий. Кое-как член затвердел, и Лена оседлала его.

В следующий раз приём со льдом не помог. И с каждой попыткой соития членик всё больше потухал, угасал и становился мягким, как разжиженный мозг Лены.

Она испробовала всё, но ничего не работало.

Член спал мёртвым сном и годился разве что для поссать.

В тот день был давно назначенный семинар по йоге, который никак нельзя было пропустить. Удручённая проблемами в семейной жизни и не в меру употребляемым алкоголем, Лена очень не хотела принимать в нём участие. Но тогда ей пришлось бы выплатить нехреновый штраф, потому, несмотря ни на что, она заставила себя отправиться на этот чёртов семинар.

Мир расплывался, казался нереальным. Всё настоящее было в той квартире, где она держала своего Мальчика.

Бухло, всё ещё не выведенное из организма, не позволяло сфокусироваться на предметах. Встречные прохожие представлялись размытыми пятнами или двухголовыми сиамскими близнецами. Хотелось сдохнуть.

Мир частенько слышит своих просителей, но в самый неподходящий момент.

Вот просит озабоченная баба о любви молодого красавца, а вселенная не даёт ей шансов охмурить его и заставляет идти на отчаянный шаг и насиловать его в задницу.

А иной раз пронесётся в её дурной башке мимолётное желание, как все силы небесные тут же бросаются на его реализацию. Пусть корявенькую. Пусть не совсем идентичную запросу, но хоть как-то приближают просительницу к её мечте.

Так Лена ступила на проезжую часть, и её мигом снесло пронесшейся на красный свет машиной.

Очнулась она уже в больнице. Переломанная и покорёженная. Преступник смылся или отвалил бабла, чтобы его «не нашли».

– Что?.. Где?..

– Когда? – попыталась пошутить медсестричка.

Лена вылупилась на неё, как на умалишённую.

– В больнице Вы, дамочка. Машина сбила. Ничего – оклемаетесь.

Вытянутая на растяжках и полностью обездвиженная, даже будучи с неясным сознанием из-за сотрясения мозга, Лена могла понять, что это «оклемаетесь» будет ой как не скоро.

И всё бы ничего, да вот только как быть с Мальчиком?

– Мальчик! – выпалила она, только поняв, в какой жопе она оказалась.

Да и в какую жопу заточила его.

– Какой мальчик? Никаких мальчиков не сбивали.

– Мой… Мальчик… – прошептала Лена.

– А… ну до мальчиков ещё не скоро дело дойдёт, голубушка. Смотри, как тебя перекосоё… перекосило. Сейчас доктора позову, он осмотрит, скажешь ему все свои жалобы. А то ты два дня тут в несосзнанке валялась, боялись, что в кому до старости впадёшь.

– Два дня?.. Два дня?!

– Да-да, угомонись ты.

Два. Дня. Целых два дня Мальчик находился совершенно один в запертой квартире. Без еды и воды. Обоссавшийся и обосравшийся.

Как быть? Как же быть?

Не могла же Лена сообщить, что она заперла молодого паренька в съёмной квартире для сексуальных утех, а теперь нужно, чтобы кто-нибудь его отпер.

Но с другой стороны, если она этого не скажет, он умрёт.

Да и ладно, если умрёт, так ведь хозяин квартиры в конце концов придёт и обнаружит у себя связанный разлагающийся труп. Естественно, что, в любом случае, Лену раскроют. Рано или поздно. Но, скажи она сама, Мальчик может остаться в живых. С поехавшей кукушкой, возможно, но с надеждой на возвращение в социум. А не скажи – помрёт в адских муках.

Решение далось нелегко. Очень нелегко. Но исход был ясен – в любом случае, при любом раскладе преступление Лены станет достоянием общественности. Она могла бы, конечно, покончить с собой, чтобы избежать наказания, но в её состоянии она была неспособна даже на это.

Она могла только говорить.

– Доктор…

– Да.

– Я… я должна кое в чём признаться.

– Так.

– В моей квартире… в съёмной квартире… там… в общем… там человек заперт…

– Ребёнок?

– Ну… почти…

– Беспомощный старик?

– Э… беспомощный, но не старик… направьте туда, пожалуйста, «скорую»… Ключи у меня в сумке.

Санитары скорой помощи так и застыли на пороге спальни, увидев привязанного к кровати молодого паренька. Повсюду витал смрад фекалий, Мальчик был в отключке.

После выздоровления Лену отправили на психиатрическое освидетельствование и, по какому-то недоразумению признав вменяемой, упекли в женскую тюрьму, где её дрючили мужеподобные кобели.

А Мальчик с ужасом смотрел на свою мучительницу на суде и совершенно не понимал, зачем такой привлекательной женщине нужно было прибегать ко столь ухищрённым методам соблазнения, когда она могла просто поманить его пальчиком.