Читать книгу "Мой мальчик. You are mine"

По дорожкам спешили дядечки и тёточки с орущими отпрысками, ковыляли старушки и чинно прогуливались парочки. Как приятно пройтись за ручку с любимым человеком. Переплетённые пальцы и души, слова, интересы. Поцелуи в метро, возмущающие пассажиров. «Ишь присосались!» И плевать! Их только двое, а остальные – фон. Не зрители, не люди, никто. Никого нет, когда их двое, когда рука в руке, когда губы, языки, поцелуи.

Лена мечтательно провела пальцами по губам. Ей бы такого хотелось. Хотелось такой обыкновенной любви. У неё очень и очень давно этого не было. Простой прогулки в парке, разговора ни о чём, вместо долгих глубокомысленных рассуждений об устройстве мира. Ей безумно хотелось быть как та девочка под окном, что привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до парня, склонившегося к ней. Он взял её лицо в ладони и целовал, как в последний раз. Лена смотрела и грустно улыбалась.

Из комнаты послышался стон. Она очнулась и пошла на зов Мальчика.

– Что?

– Ммм!

Лена вынула кляп.

– Можно мне в туалет?

– Опять?

– Мы, люди, частенько ходим.

«Он ещё и язвит!»

Не сказать, чтобы ей это не понравилось. Похищенный и затраханный, но при этом не испуганный и забитый – мужииииииик.

– Тебе… м… по-маленькому?

– Да, – резко ответил он, видимо, припомнив, как обосрался.

– Сейчас что-нибудь принесу.

В поисках чего-то подходящего для этого дела Лена осмотрела ковшики, кастрюльки и стаканы. Последние показались куда более пригодными, так что она прихватила один и вернулась к пленнику.

Аккуратно погрузила членик в него и сказала:

– Давай.

Вскоре зажурчало, и ёмкость стала наполняться тёплой мочой.

Наполняться.

И наполняться…

Уже почти дошло до краёв, но продолжало идти.

– Э… уже места нет…

– Я не закончил.

– Так… притормози, я другой принесу.

– Только быстрее.

«Ишь какой! Ещё и командует! Мне это нравится».

Лена заторопилась за чистым стаканом, попутно думая, что могла бы принять золотой дождь. Но прошлый подобный опыт не вызвал у неё положительных эмоций, так что она решила не повторять неудачный эксперимент.

Покончив с саньём, Мальчик вдруг спросил.

– Зачем тебе это?

– А? Что?..

– Это всё. Я.

Лена сглотнула. Конечно, вопрос был вполне логичным, вот только она не готова была на него отвечать. Ну не выкладывать же ему про свои страдания и слежку, про свою любовь с первого взгляда и старость.

– Затем.

За сим она, как обычно, заткнула ему рот и удалилась.

Вопрос застал её врасплох. И ей бы хотелось на него ответить. Хотелось бы поделиться и стать ближе. Даже снять с него маску и развязать путы. Но это было из области фантастики. Вот она освобождает пленённого красавчика, а он решает остаться с ней на вольных началась. Ну или хотя бы из-за уже успевшего развиться стокгольмского синдрома.

Хотя он вполне себе хорошо кончал… Мужчины же любят секс и активных женщин. Лена вполне активна. Такую активность он вряд ли ещё когда-нибудь встретит.

«Сказать… хоть что-нибудь… но что?..»

Лена не на шутку загналась. Вместо весёлого траха, она яростно пенетрировала собственный мозг. Задрочившись до одури, она резко оборвала себя. «Хватит! У тебя пацан привязанный, трахай – не хочу. Чего ещё нужно-то?! Успокойся».

«Любви», – тихонечко проскулило что-то внутри, но Лена забила на еле заметный писк.

Заснула она ближе к двум часам ночи. К Мальчику зашла только раз напоить и снова сцедить лишнюю жидкость.

– Развяжи меня.

– Не могу.

– Мне больно.

– Не могу.

Снова кляп. Выключенный свет.

«А ведь ему и правда больно… но что поделать, не отвязывать же его. Изобьёт и сбежит».

В душной комнате пахло кишечными газами. На этот раз постарался вовсе не Мальчик. Лена с трудом разлепила глаза и поморщилась. «А говорят, своё говно не пахнет». Возможно, её говно действительно не пахло, зато воняло так, что неподготовленный мог решить, что проводятся испытания химического оружия. «Надо завязывать с маринованной фигнёй…»

Она сладко потянулась. «Как же хорошо!»

Но тихий шепоток испортил всю малину: «А вот Мальчик так не может».

Пытаясь подавить неконструктивное чувство вины, Лена открыла окошко, чтобы проветрить газовую камеру, и в лицо ударило запахом летнего зноя.

– Ого…

Она уже и забыла, что в Москве бывает лето. Тепло ласкало её обнажённое тело. Лена привыкла спать нагишом. Кожа дышит, одеялко трётся о пипиську, газы беспрепятственно выходят на свободу.

Как жаль, что нельзя вывести Мальчика на прогулку. Она бы держала его за руку, целовала на лавочке, сосала в кустах. Они бы искупались в пруду или фонтане и играли в догонялки, как глупые школьники.

Мечты, мечты.

За догонялки в тридцать пять могут и в дурку забрать или в вытрезвитель. А он и правда почти что школьник.

Лена всё ещё не знала, сколько ему лет. От мысли об этом сердце зашлось истеричным стуком. «Спросить?.. Или лучше не надо? Вдруг ему нет восемнадцати? Дети сейчас быстро растут, акселераты хреновы. Что мне от его возраста? Только хуже будет, если он несовершеннолетний».

Но мысли не отпускали. Моясь под горячим душем, Лена только и думала о том, сколько её пленнику лет. Устав от назойливого дятла, долбившего мозг, она решила, что, даже если ему семнадцать или шестнадцать, то больше ему не станет, если об этом молчать. Так что лучше знать. Быть может, он всё-таки не выглядит старше своего реального возраста.

– Сколько тебе лет? – сходу спросила она и вынула кляп у сонного Мальчика.

Он опять попросил воды. Лена метнулась кабанчиком и принесла целый графин. Напоив Петеньку, она повторила вопрос.

– Девятнадцать.

«Фу-у-у-уф…»

Волна облегчения прокатилась от загривка до задницы и растеклась по гладко выбритым ногам.

– Отвяжи меня.

Лена снова напряглась.

– Нет.

– Пожалуйста.

– Нет.

– Мне больно.

Она присмотрелась к раздражённой коже, передавленной тугими верёвками. Так и отмереть всё может. Нахрен.

– Я что-нибудь придумаю.

Кляп снова отправился в рот. Лена вышла.

Настало время глубоких раздумий. За чашечкой горячего кофе она гоняла мысли, как дрочер лысого. Отвязывать Мальчика было нельзя. Никак нельзя. Он явно больше и сильнее. Ему ничего не стоит выбить ей челюсть и смыться. Но и так оставлять его тоже было нельзя. «Ещё чуть-чуть и начнётся какая-нибудь хрень вроде гангрены или усыхания конечностей. Или типа того. Но чё ж с ним делать?»

Можно было попробовать привязать Мальчика к кровати. Не идеальный вариант, но страдания облегчить должен.

«Может достать наручники?!»

Или перебить ему ноги кувалдой.

Наручники показались крайне здравым решением. Достаточно будет пристегнуть руки к спинке кровати – благо, металлическая – и всего делов. Даже ноги трогать не придётся. Это крайне облегчит доступ к очку. Вряд ли Петушок будет сопротивляться сношениям. Судя по всему, эта часть киднеппинга ему по вкусу.

Благодаря современным технологиям, Лена быстро нашла ближайший секс-шоп и, приведя Мальчика в порядок, потащилась за наручниками. На этот раз он нассал не так много, чуток посрал на газетку и плотно покушал.

Солнышко весело улыбалось долбанутой насильнице, и она вторила ему своими белоснежными зубами. Как хорошо, когда знаешь, что вернувшись, не обнаружишь пахучую кучу. Как замечательно, когда поют задорные птички. Как великолепно, когда у тебя есть неограниченный доступ к молодому телу и могучему кую.

Будто в глупом мюзикле, навстречу скалились левые проходимцы, и казалось, они готовы запеть идиотские песни. Да и Лена готова была им вторить, кружиться и голосить во всё горло.

До магазина для взрослых было минут пятнадцать ходьбы. Лена шла и думала, что стоит прихватить страпон. Теперь Мальчик будет в крайне удобной позиции, так что она сможет его хорошенечко оприходовать. От этих мыслей кровь прилила к пипиське. В ней срочно надо было пошелудить, но пришлось терпеть – для прилюдной дрочки Лена была ещё слишком здорова.

– Здравствуйте! – поприветствовал молодой человек, стоило посетительнице зайти в небольшое помещение, наполненное секс-товарами.

– Здравствуйте…

Лене было неловко. Но продавец оказался таким радушным и голубоватым, что вскоре она с упоением слушала, как тот взахлёб рассказывает о плюсах и минусах тех или иных игрушек. Он даже помог ей примерить страпон и посоветовал самые надёжные наручники.

– И Ваш сексуальный раб никуда не сбежит, – пошутил он и манерно захихикал, даже не подозревая, насколько точную формулировку подобрал.

– Надеюсь, – хохотнула Лена, а у самой внутри всё сжалось.

Но потом разжалось. Шутил же мужик.

Радостная, Лена шагала по улице и снова улыбалась яркому солнцу. В пакете покоилось два страпона, наручники – четыре пары, на всякий случай, двусторонний писькаимитатор тяни-толкай и куча смазки. Погружённая во фривольные фантазии хозяйка всего этого добра не обращала внимания на плотоядные взгляды проходивших мимо мужиков и надеялась поскорее опробовать приобретения.

Растратилась она прилично, но чего не сделаешь ради хорошего секса? Мужики вон проституток покупают, дарят женщинам бриллианты, лишь бы добраться до их вагинальных отверстий, а чем Лена хуже? Помимо отсутствия московской прописки и бабла, вываливающегося из карманов – ничем. Приличная женщина, желающая потрахаться. Имеет право, в конце концов. А то скоро на пенсию и не до секса будет. Климакс, сухость в промежности, слабоумие.

По пути домой она думала о том, как ей переместить Мальчика. Просто отвязать? Так он ей её же страпон в зад засунет и будет таков. Снова бить по башке не хотелось. Тут можно и не рассчитать. Пробьёт ещё черепушку – кровь, кишки. Хотя там мозг должен быть, но всё равно мало приятного. «Снотворное!» – осенило работницу постельного фронта. И как она сразу не догадалась? Только нужно было всё точно продумать и не травонуть мальца ненароком.

Аптечный провизор, дородная тёточка, скрупулёзно объясняла разницу между препаратами и делала акцент на дозировке. Сам бог послал такую чудесную мадам, решила Лена. Значит, это точно судьба. Иначе ей в виде знака подсунули бы какую-нибудь злюку, которая послала бы её в жопу и ничего не стала объяснять. А эта вроде даже и не впарить хотела, а честно пыталась помочь. Правда сама не знала, чему именно она помогает.

Лена определилась с покупкой, отдала деньги и пошла на выход, крутя в голове всё, что собиралась сделать. «Вроде ничего не забыла…» – судорожно соображала она. А то в последний момент понять, что чего-то не хватает, было бы крайне нежелательно.

– Ух ты ж мля! – вскрикнула она, наткнувшись на выходе на странного типа.

Его перекошенное от дегенеративной улыбки лицо с раскосыми глазами явно намекало на конкретные отклонения. А рука, елозившая по тщедушному членику, и спущенные штаны окончательно в этом убеждали.

Лена пулей вылетела на улицу, стараясь не вляпаться в лужу под этим господином. Хоть она уже и начала привыкать к продуктом человеческой выделительной системы, но отсутствие брезгливости не распространялось на незнакомых дрочеров.

Шокированная и изумлённая, она шла по залитой солнцем улице, но, почему-то, уже не улыбалась. Мужик её напугал. От него веяло безумием. Казалось, оно витало в воздухе, как Палочки Коха вокруг больного чахоткой. Он будто кашлянул на неё своим сумасшествием, и теперь оставалось гадать, справится ли её иммунная система, или Лена тоже очумеет.

Ох как бы ей не хотелось съехать с катушек. Ведь она умная здоровая женщина, полностью в своём уме и здравой памяти, шедшая в снятую для сексуальных утех с похищенным рабом квартиру.

Соблюдая все рекомендации, Лена готовила для Мальчика сонный коктейль. Он не должен был знать, что она замышляет, иначе мог начать бунт и отказаться от зелья.

Руки и ноги уже начинали синеть, и, казалось, он будет не в состоянии ими воспользоваться, даже если его отвязать без всяких там препаратов. Но так было спокойнее, мало ли что. Все знают истории о людях, неведомым образом ставших супер сильными, быстрыми и опупенными в экстренных ситуациях. Вдруг и у Мальчика проснётся какая-нибудь сверхспособность, и он отмудохает свою похитительницу по первое число.

– Пей.

Мальчик залпом осушил бокал, облизнул потрескавшиеся губы и сказал:

– Мне больно.

– Знаю.

Он стиснул зубы.

– Скоро не будет, – поторопилась уверить его Лена, видя, что он злится.

– Что ты сделаешь?

– Увидишь.

– Убьёшь меня?

– Убью?! Нет, конечно! Зачем мне тебя убивать?!

– Тебе лучше знать…

«Да как он мог такое подумать?»

Лена окружила его любовью и заботой, сексом и чисто вымытой мандой, а он говорил такие ужасные слова. Это нанесло любящей похитительнице душевную рану. «Так вот какой он меня видит… мучительницей, убийцей…» Было больно и обидно слышать эти слова, ведь она хотела как лучше. Безусловно, в первую очередь, лучше для себя. Но убивать-то она никого не собиралась.

Вскоре снотворное сделало своё грязное дело, и Мальчик полностью обмяк.

С горем пополам Лена развязала его истерзанное тело и чуть было не пустила слезу, увидев следы от грубых верёвок. «Боже мой, как он страдал…»

Она заботливо разместила его на чистой простыне и приковала наручниками к спинке кровати. Ноги тоже привязала на всякий пожарный, но слабенько и на длинных верёвках, чтобы Мальчик мог размяться и даже встать на мостик, если захочет.

Разве такая заботливая женщина может кого-то убить? И вдруг Лену посетило неприятное чувство и закономерная мысль: а что она будет делать с ним потом? Неужели до старости лет так и станет держать его на привязи и трахать? Когда-нибудь ей захочется вязать пинетки и пускать слюну из беззубого рта, обмакивать сухари в остывший чай и прихлёбывать его, шамкая губами. Вряд ли ей будет нужен секс. И Мальчик. Правда Петя не останется мальчиком. Он тоже постареет, от обездвиженности растеряет свои мышцы, обрюзгнет.

Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, Лена заварила мятный чай и взгромоздилась на подоконник.

Люди, люди, люди. Одни радовались прекрасной погоде, другие, по своему обыкновению, хмурились, как внезапно исчезнувшие тучи. «Почему так много людей?» И они продолжали размножаться, судя по трясущимся кустам, прямо в тот самый момент. Алкоголички рожали никому ненужных детей, матери-героини обвиняли государство, что оно им не помогает, малолетки залетали, как навострившийся член в анус вместо вагины, а Лена по-прежнему была одна. Совсем одна, несмотря на её Мальчика. Казалось, все эти люди генерируются лишь для того, чтобы ей было ещё более одиноко. Чтобы она видела, что среди них ей нет места. Она никому не нужна. Ведь стоит ей развязать Петрушку, он ускачет, как ошпаренный. Это он ей нужен. Не она ему. Насколько одинокой и никчёмной должна быть женщина, раз для любви и секса она прибегла к насильственным действиям?

Погружённая в раздумья, Лена вдруг подумала о том, что стоило бы воспользоваться беспомощностью Мальчика. Она же всё равно его насилует, так что хуже не будет, если ещё и дрюкнет его в зад, пока он спит.

Лена так загорелась этой идеей, что всё остальное потеряло значение. Она быстренько разделась, нахлобучила на себя страпон, который очень кстати заныривал в её собственную пипиську, и помчалась осуществлять акт сношения в прямую кишку.

Мальчик был в полном отрубе. Лена подложила ему под зад подушки и принялась нализывать очко. Любила она это дело, несмотря на старого индуса. Хорошенечко возбудившись, она достала смазку, обработала ей страпон и жопу своей ничего не подозревающей жертвы. Юркнула в неё пальцем. Потом вторым. Подвздрочнула мальчиковый пердак и наконец-то вонзила в него свой силиконовый жезл.

Стоило искусственному херу проникнуть в Петрушкины аналы, как Лена почувствовала ответную реакцию в своей мандёнке, закупоренной противоположной частью агрегата. С каждой фрикцией она ощущала приятное потрахивание и поскуливала от удовольствия.

Она подняла Мальчику яйца, чтобы лучше разглядеть процесс. Кукан смачно заныривал в потроха спящего паренька, дербаня его некогда девственный сфинктер.

Лена так увлеклась, что в преддверии оргазма даже не заметила, как Мальчик начал приходить в себя и тихонечко плакать. Но вскоре страдания сменились удовольствием, и несмотря на то, что это «не по-пацански», Петька стал кайфовать от афедроновой долбёжки.

Только кончив, Лена осознала, что Мальчик пришёл в себя, и его змея требует внимания, вопрошающе поглядывая единственным глазом.

Раз уж пошла такая пляска, и к делу подключились выходные отверстия, Лена решилась подставить и свой задок. Она мастерски нахлобучилась на стоявший хрен и принялась додрачивать мальчуковый зад снятым страпоном.

Вот кайфа-то было. Лена работала в обе руки и в зад. Одной она наваливала Мальчику, а второй драконила собственный передок для пущего наслаждения. Кончилось всё это обоюдным оргазмом, как в хорошей порнушке. Да, Лена слышала о принципе синхронности мира. Видать, именно в этом и заключалась его суть.

Мир благоволил. Иначе он послал бы ей неискушённого импотента, у которого от страха черенок даже бы не приподнялся. А тут такое раздолье, такой восприимчивый к сексу самец. Лена подумала, что, возможно, это всё неспроста. Что так и должно было случиться. Что, быть может, это даже написано в Книге Судеб. Вот так откроет её просвещённый и узрит: «И додрачивает Лена мальчуковый зад страпоном». Кто-то очень странный и в край озабоченный слагал сии письмена.

После жаркого секса был приём горячей питательной пищи. Лена кормила Мальчика с ложечки и сама наворачивала за обе щёки.

Он был так мил. Хомячил, аки бурундук. Так и хотелось о нём заботиться, пичкать всякой снедью и фаршировать зад. Вскоре после еды Мальчик снова отрубился. Снотворное – дело такое.

Пока Мальчик спал, Лена решила немного расслабиться. Сначала навалила так, что пришлось проветривать, потом сгоняла до соседнего ларька и стала заниматься распитием алкогольной продукции.

Вино играло в бокале, пропуская через себя лучи успокаивающего солнца. Оно текло по Лениным венам, заполняя рассудок безмятежным бредом. Будущее рисовалось лёгкими мазками дурмана и представлялось романтичной пасторалью. Вот Мальчик играет в её растрёпанных волосах, сидя на травке, а она играет на его свирели, выводя мелодию наслаждения и потоков спермы. Тёплый ветерок обдувает их разгорячённые тела, и здесь только они вдвоём. Только они и стадо не стриженных баранов.

Животинка была исключительно для создания нужной атмосферы, пристрастия к зоофилии Лена не имела, да и всячески порицала чокнутых извращуг, принуждавших скотинку к соитию. Хотя конские члены вызывали в ней бурю эмоций.

Прикончив бутылочку вина, Ленина рука и её мятежная душа потянулись к водочке. Что ни говори, а после пузыря красного так и хочется беленькой. Хотя по большому счёту ей было срать, лишь бы похлеще набраться и забыться в омуте беспробудного опьянения.

Дойдя до кондиции, Лена вломилась в комнату к Мальчику. Он всё ещё спал. Она скромно примостилась на кроватку рядом с ним и затянула песню о судьбе своей тяжкой.

– Я ж когда… когда тебя увидела, мля… ну… красота-а-а… была б я помоложе, ты б блин со мной с вагона вышел, а не с этой… та эта-то бабёнка твоя, штоля? Получше не мог найти, а? Страшная ж аж жуть. Не ну в смысле, обычная девка же. А ты вон какой. Думала, может, член у тя маленький… а нет! Нет! Не маленький! – Лена схватила Мальчика за причинное место, потрепала его и снова вернулась к своему пьяному бреду, обрывками фраз втекавшему в уши сонного Мальчика. – Раньше ты бы сам за мной… сам бы за мной нахрен бегал. Да разве я бы вот так вот стала бы? Стала бы, а?! Я.. я… да я никогда же… А теперь? Что мне оставалась делать? Вот что, а?.. Что?..

Она опустила голову Мальчику на грудь. Его размеренное дыхание проникало в её тело, и участившееся сердцебиение замедлилось в такт его пульсу.

Лена бормотала что-то нечленораздельное и потихонечку засыпала рядом со своим любимым Мальчиком.

Проснулась она из-за внезапного грохота и подскочила от неожиданности. Спустя мгновения догадалась, что это был её собственный выхлоп. Мальчик застонал. Лена быстренько срулила в туалет, где отлила, чуть не забрызгав сидушку.

«Господи, он услышал, как я пернула…»

«Да и хрен бы с этим… я вон ваще его говно подтирала…»

Но он-то был связанный, вот и обосрался. А Ленкина каравелла так предательски бомбанула, что от стыда просто было некуда деваться.

Да украла, ну связала, насиловала, но чтобы вот так вот бздеть без зазрения совести…

«Может, это нас сблизит?..»

Идти обратно Лена боялась. Может, Мальчик так ничего и не понял? А если и понял, то, когда заснёт, потом не сможет вспомнить или подумает, что это был сон. Всего лишь странный сон.

Очень странный сон.

Ну кому такое может присниться?

Маялась Лена долго, потом снова отрубилась уже в своей комнате и пускала газы, не боясь быть уличённой в этом неподобающем занятии.

Дождь стучал в окна, тарабанил по тротуарам и прибивал к земле чахлые листочки. Они, как люди, бессильно теряли связь с питающим их древом и летели вниз, опускаясь на самое дно жизни. Последние мгновения перед смертью, которые могут длиться годы. Последние минуты и часы перед тем, как они сгниют или окажутся в куче листвы, на которую нассыт чья-то оголтелая собака.

В юности Лена любила сношения на природе. В траве, на пляже, в сене и в опавшей листве. Но в травке прятались кучки, на пляже песок засыпался в промежность, сено кололо в зад, а листва попахивала той самой собакой. Романтика былых лет сменилась тягой к комфорту. Так шло время, так познавались простые истины. Теперь она понимала надоедавших некогда родителей. Теперь она была взрослой. Дети стремительно глупели, они не понимали банальных вещей. Будто новое поколение вылупилось из просроченных яиц. И чем выше Лена поднималась по ступенькам лет, тем ниже барахтались молодые имбецилы. Ну разве может нормальный человек делать селфи на каждом шагу и постить его со странными хэштегами? Разве нормально разговаривать дурацкими фразами из мемов? Лена была слишком стара для этого, но была уверена, что слишком умна. Ей было не понять. И понимать не хотелось. Новый мир идиотов строился не для неё. Ей пора было отойти в сторонку и дать дорогу молодым и горячим, внушающим надежду и готовым к свершениям. Это они построят первый пассажирский космический корабль до Марса. Они найдут способ очистить Землю от загрязнений. Именно они придумают, как дышать задницей. И они оплодотворят первого мужчину. А что она? Что делала Лена? Ей оставалось лишь насильно принуждать представителя этого золотого поколения к сексу.

Кто-то вяжет носочки и плетёт макраме, кто-то заводит кошек. Лена всегда отличалась от сверстников, поэтому завела себе Мальчика. Но втихаря она листала дурацкие мемы, лайкала пошлые шутки и искала по хэштегами всякую дрянь. В душе она была такой же, как и раньше, просто те, кого она считала малолетками, с каждым годом становились всё старше. Теперь двадцатилетние казались личинками, хотя когда-то этот рубеж был таким далёким и манящим.

Сегодня впереди не манило ничего. Только пугало. Прошлое неминуемо ускользало вдаль, оставляя лишь тусклые картинки, будто из кем-то другим прожитой жизни. Вот первый секс – какой-то балбес трахает какую-то девчонку. Разве это Лена? Разве это правда она? Почему тогда она видит себя со стороны? А вон неумелый минет и первое признание в любви. Говорят, человеческое тело полностью обновляется каждые семь лет. Так что фактически это уже не Лена. Не её мандёнку дербанил тот член. Не её сиськи мацал. Не в её рот заныривал агрегат утраченного в анналах истории парня. И не ей вовсе говорили слова любви. А через долгие семь лет, которые пролетят, как шарик для пинг понга в Паттайе, не останется того Мальчика, которого Лена похитила. Будет кто-то совсем другой.

Не её Мальчик.

Кого видели любопытные жители соседних домов? Голую Лену, закутавшуюся в простыню и стоявшую напротив распахнутого окна. Нет, она не в очередной раз проветривала проперженное помещение. Она смотрела в промозглую сырость и пыталась хоть что-то понять в этом мире. Хоть какой-то смысл, который так и не удалось найти великим умам человечества.

Рядом с Мальчиком смысл был не нужен. Лена терялась в похоти и страсти, сливалась с его телом, ластилась об него, насаживалась на член и кончала. Но потом, оставаясь одна, не понимала, что происходит. Ещё вчера простая несчастная женщина, сегодня – тронувшаяся умом извращенка.

Ей так хотелось, чтобы сейчас за её спиной стоял Мальчик. Чтобы обнимал её за плечи, целовал в шею и признавался в любви. Розовые мечты малолеток просачиваются и в женскую душу, они тянутся через всю жизнь, даже если их перемалывают жернова свободолюбия, силы и независимости. В определённый момент женщина находит себя в канаве отчаяния, где, несмотря на прошлые боль и обиды, ей хочется снова окунуться в мужчину, в очередной раз довериться ему и вручить себя в его крепкие руки.

Дни сливались в новую жизнь, в которой у Лены был хороший секс. Появление Мальчика раскидало прошлое и настоящее по разным фронтам. Чёткая линия, как межъягодичная складка, отделяла былое, перечёркивала его, делала ненужным. Сейчас был только он. Сегодня, завтра, всегда. Но стоило задумать об этом «завтра», рисовалась новая черта. Чёрной длинной полосой африканского члена закрывавшая будущее.

Ребёнок смотрит вперёд и видит предопределённых ход своей жизни. Ему трудно представить себя взрослым, но он знает, что после школы будет институт, за ним работа, семья, дети. Варианты могут быть разными, но обычно именно эту программу прописывают родители своим чадам. Даже те, которые сами не смогли справиться с её выполнением.

Когда-то и Ленина программа выглядела именно так. Но написана она была не для неё, с ней она не работала, будто какой-то идиот пытался прописать команды на html в JavaScript. И теперь её собственная программа сбоила, терялась в навязанных кодах чужеродного языка. И всякий раз, дотягиваясь до желанных вещей, она испытывала чувство вины. Потому что эти вещи были неподобающими с точки зрения «html».

Даже будучи относительно свободной и не вынужденной сидеть в офисе от звонка до звонка, Лена осторожно поглядывала на представителей белых воротничков, будто они были высшей кастой. Но ей никогда не хотелось быть среди них, её душа бежала от них прочь, сверкая мозольными пятками. Хотя навязанные взгляды на жизнь, так и не стёршиеся до конца ходом времени, рисовали иллюзорные картины, в которых она весело болтала с сослуживцами на перекурах и зажималась с командированным представителем филиала в туалете.

Порой ей хотелось быть обычной. Видеть необходимость вставать в семь или шесть утра и мчаться среди толп таких же работяг в душную каморку или свежевыбеленные пластиковые хоромы. Хотелось стать таким же роботом, который чётко видит своё место в системе и вращает более крупные и важные, чем он сам, механизмы. На старости лет уйти на заслуженную пенсию и надеяться, что государство не сократит её срок дожития на свалке проржавевших отходов производства. Как было бы мило уехать жить в деревню, разбить огород и цветник, лузгать семки на лавке с местными бабульками и шлёпать по коровьим лепёшкам босыми заскорузлыми ногами.

Но почему-то Лене хотелось совершенно другого. Она видела больше, чем то, что прописано в Конституции и трудовом договоре. Она видела весь мир. Вот Индия, с её прекрасными проливными дождями и невыносимой влажностью. Ты сидишь на пороге дешёвой лачуги и раскуриваешь трубку мира с таким же потерянным странником, как и ты. Вы говорите обо всём на свете, сливаетесь в танце понимания, плавно перетекающем в секс, а десять таких же путников спустя вы с трудом вспоминаете о существовании друг друга.

Мимолётное счастье, в которое хочется уцепиться, но которое оказывается так легко отпустить.

Вот далёкий Токио, по улицам которого человеческим поездом мчатся трудоголики, пожиратели риса. Чуждые, интересные, прекрасные. Это будто другая планета, другой мир на просторах бескрайней Вселенной. Он доступен простым людям лишь на пару недель, дозволенных работодателем. Нужно купить пакет экскурсий, чтобы тебя поводили на поводке и влили в уши очень интересную информацию, которую ты тут же забудешь. На память останутся только фотографии. Красивые картинки, которые ты так и не успел увидеть собственными глазами. Получше рассмотреть, почувствовать сердцем. Но стоит отпустить руку машины турбизнеса, как открывается реальная жизнь, места, люди, города, миры.

Лена хотела всего этого. Хотела быть частью мира свободы. Но у неё банально не хватало бабла и смелости, чтобы приобщиться к числу независимых путешественников. В ней не было этой программы, только пустое желание. Только горечь из-за того, что это всего лишь мечты.

Теперь мир сузился до квадратных метров съёмной квартиры. Её стены пожирали сказочный Бали с его невероятными закатами. Стирали белые пески доминиканских пляжей. Посыпали пеплом улицы Нью-Йорка, заставляя бродвейские мюзиклы становиться собственными застывшими афишами. Мир отходил на второй план. Превращался в иллюзию. В страницы журналов о путешествиях, в которых тебе не суждено побывать.

В пьяном дурмане Лена могла увидеть себя идущей за руку с Мальчиком по залитым жарким солнцем улочкам Мадрида. Или целующейся под Астрономическими Часами в Праге. Порой сношающейся меж скамеек Норд-Дам-де-Пари. Но будучи трезвой, она знала, что этому не суждено сбыться. Никогда.

И она готова была отказаться от этого. От всего мира. Лишь бы он был с ней. Её Мальчик. Он затмевал всё. Заменял своим присутствием. Но стоило отойти от него на шаг, остаться наедине с собой или миром других людей, просыпались кровожадные мысли и свирепые чувства, пережёвывающие счастье острыми зубами отчаяния.

Ливень умывал запотевшие окна. Лена подмывала Мальчика после очередного испражнения в судно. Грязные черкаши оставались на её заботливой ладони, и она с вожделением ждала, когда сможет облизнуть чистенькое очко возлюбленного.

Не удержавшись, она занырнула в тугое колечко влажным пальцем и потеребила вход в прямую кишку. Сфинктер так соблазнительно стягивал плоть, что Лена отложила инструменты и принялась за дело.

Пускай всё ещё немножко попахивало говнецом, но какое это имело значение на фоне истинного сладострастия?

Язык резво шелудил по складочкам, а очко клокотало в ожидании новой порции проникновения. Сначала один пальчик. Потом второй. Лена растянула тугое колечко, и между пальцами появился просвет. Она полюбовалась на открывшийся вид и запустила в него слюнявый язык. Пальцы убежали теребить член и яйца, а язык ворковал в плену цепкого анала.

Из плотоядной вагины потекла скользкая струйка, подготавливая видавшее виды дупло к сношению.