Читать книгу "Я лейтенант газетного фронта. Судьбы людей в публикациях разных лет. Профессия – журналист"

ЗАПИСКИ РЯДОВОГО ПАССАЖИРА
Две новеллы о наших зарубежных рейсах 90-х годов

Таким был заголовок публикации в газете.

О, уютный Кельнский аэропорт с его светящимися табло и бесшумно распахивающимися перед тобой дверями! Это тебе не Россия – никаких тут проблем не может быть. Бросил на багажную тележку чемодан, небрежно подал служащему за стойкой билеты на рейс ВТС №2902 – рейс родной, уфимский, с транзитом на Казахстан (Кельн-Уфа-Караганда), и можешь отдыхать, ожидая, пока закончат формальности с регистрацией билетов и багажа…

– Извините, но ваши билеты неправильно оформлены, – с вежливой улыбкой изрекает клерк за стойкой и отодвигает в сторону четыре из пяти наших билетов, выписанных в Уфе, оставив как «правильный» только один, выданный на мое имя.

Как же? Не может быть! Если я чего и опасался, так именно за этот свой клеенный и переклеенный обратный билет из Кельна до Уфы, который я брал отдельно от остальных. Именно тогда уфимская кассирша из нашего представительства фирмы «Люфтбрюкке» по рассеянности вписала мне неверную дату обратного вылета, что я и заметил тогда, проявив невероятную бдительность. Менять билет мне в кассе не стали, а лишь заклеили, проштамповали неправильную запись – и теперь этот «испорченный» билет оказался единственно годным для вылета из Германии?..

Не хотел бы я, чтобы вы очутились в моей ситуации… К счастью, вспомнили, что за билеты платили тут, в Германии, а в Уфе их просто оформляли, получив уведомление по факсу. Поход к представителю «Люфтбрюкке» в аэропорту в Кельне, звонок в офис фирмы – и все улажено. Разглядывая новенькие – выписанные взамен уфимских – фирменные билеты «Люфтбрюкке», я устремляюсь на регистрацию.

Впрочем, спешить некуда – уфимско-карагандинский рейс, как всегда, опаздывает из-за неприбытия самолета из России. Говорю «как всегда» – ибо, пробыв в Германии месяц, приходилось кого-то встречать, кого-то провожать из Кельна. Вот встречаю – за тыщу миль от родной Уфы – двух знакомых земляков, с которыми еще 5 августа «загорал» в Уфе, когда летел в Германию.

– Ну, что, пора на родину, друзья? Что с рейсом опять – надолго ли опаздываем?

– А кто его знает! – отвечает Валерий Гильц, немец из нашей пригородной Алексеевки, приезжавший в «дойчленд» к родне. – Помните, в Уфе регистрацию рейса на Германию два раза откладывали, в результате девять часов в аэровокзале проторчали…

– Нам еще ничего! – вмешивается в разговор прилетавший в Германию к невесте Сергей, работник одной из коммерческих фирм. – Мы хоть в аэропорту Уфы ждали самолет, а летевшие из Казахстана люди – человек сто с детьми – в Караганде часов семь в самолете просидели! Сначала не принимала их Россия из-за каких-то трений между российскими службами и Казахстаном, а потом им вообще предложили выйти с самолета и выгрузить вещи в аэровокзале. Все уже послушно встали, но тут одна женщина из карагандинских скомандовала: «Сидеть! Не выйдем, пока нас по нашим билетам в Германию не отправят…» Все из Караганды считают, что именно благодаря этой женщине – которая представителя фирмы на борт потребовала – рейс в Уфу и выпустили…

Надо сказать, поджидая рейс, я в Кельне по журналистской привычке к кому только с расспросами не приставал. Благо языкового барьера почти нет – западные немцы с толстыми кошельками и всякими требованиями на таких наших рейсах не летают, им «Люфтганза» подавай! Но и наши, из России, тоже хороши! Я все пытался на диктофон восторженные отзывы намотать – ведь если вдуматься, то идея прямого рейса из Уфы да прямо в Германию просто замечательная.

Только народ вылетающий реагировал странно.

– Ну, как вам Уфа-Кельн-Уфа? – пристаю к молодому мужчине с женой и пятилетним сынишкой, которых провожает почти толпа родных, живущих «там».

Он мнется, поглядывая на красный «глаз» диктофона:

– Да как вам сказать…

– А напрямую.

– Если напрямую, – выпаливает он, – то цена билетов не соответствует этому полету…

– Так что вам не понравилось – кормят, что ли, плохо?

– Кормят нормально. Но, как бы вам сказать… Здесь русский эффект вовсю присутствует.

– В каком смысле «русский эффект»?

– А в том, что с каким бардаком и опозданием пришел рейс – неважно. Посадили тебя в самолет, быстро рюмку налили, напоили, накормили – а все остальное для русского человека не имеет значения… Насчет пожрать – это отменно. А все остальное…

– Вы из Уфы?

– Да, архитектор. Зачем вам фамилия? Ни к чему. Напишите в свою газету, что просто Володя…

Что такое «русский эффект» я по-настоящему осознал, когда наш самолет с опозданием достиг, наконец, Уфы. Измученные перелетом человек тридцать уфимцев, однако, почувствовали прилив сил. Чего не скажешь о набивших салоны транзитниках, которым лететь после дозаправки самолета дальше, на Караганду. Всю дорогу они пребывали в догадках – позволят ли в Уфе им выйти в аэровокзал без вещей или опять, в который раз, будут долго и нудно зачем-то прощупывать баулы, которые все равно улетают в Казахстан. Которые и немцы через свой «телевизор» пропустили, и в Караганде досматривать будут. Неясно было, зачем и в Уфе устраивать транзитным пассажирам досмотр – ведь никто из них в Уфе сходить не собирался и даже не является гражданином России…

– Всем без исключения пассажирам после приземления выйти и получить багаж в аэровокзале, – объявили в Уфе сразу после посадки.

– А нам-то зачем? – поймал кто-то из транзитников пробегающего к выходу члена экипажа. – Мы ведь дальше летим.

– Не знаю, наше дело посадка, а дальше мы не хозяева. Хозяева они, – убегая, кивнул пилот в сторону пограничного офицера.

Толпой, хмурой, как туча, высаженная пассажирская рать облепила угол, где без разбора выкатывали на транспортер чемоданы – и летевшие дальше, и остающиеся в Уфе. О, где ты, милый Кельн, с твоими удобными тележками для клади и автоматическими дверьми? По скученному проходу, волоча чемоданы и сумки, вся наша «туча» пёрла через пограничный контроль, чтобы сразу попасть под контроль таможенный. Особенно мне жалко было карагандинского пожилого мужчину с орденскими планками на пиджаке, который, не в силах нести, просто толкал перед собой чемоданы в сторону заветных контролирующих заслонов, весь взмокший и всклоченный. Если вспомнить, что через час он будет так же толкать чемоданы в обратном направлении на самолет, то становилось стыдно и вспоминалась Германия, где на посадке не видно мокрых спин…

Немного оправившись от дорожных впечатлений, я направил стопы в уфимское представительство фирмы «Люфтбрюкке»… Директор ООО «Реноме» Надежда Владимировна Зорина, которой уважаемая немецкая фирма доверила свое представительство в Башкортостане, встретила меня почти что радостно – до этого журналисты приходили, чтобы дать рекламу. Мои вопросы об опозданиях ее с ходу огорчили:

– Ах, вы попали в именно тот момент, когда у нас случилась сбойная ситуация…

– Я вообще не понял, зачем вы транзитников с вещами в Уфе сгружаете, ведь это потом очень задерживает рейсы…

– А этот вопрос мы уже сняли! Мне сам начальник таможни обещал…

– Как сняли? Когда? Я на днях прилетел, так всех карагандинцев с чемоданами выгрузили…

Надежда Владимировна озадачилась:

– Значит, ночью сняли?

– Всех до единого с вещами.

– Ну, тогда это просто самоуправство сменного начальника… Но в тот раз, о котором вы говорите, я на пятнадцать минут опоздала, такая замотанная ночью была, вот он и успел дать распоряжение о выгрузке всех карагандинцев с вещами… Я принесла потом извинения пассажирам…

– Но говорят, что представителя «Люфтбрюкке» при встрече рейса пассажиры не видели…

– А он и не должен с цветами их встречать, документы взял на борту и стоит тихо-мирно в сторонке, когда пассажиры проходят контроль. И вообще, что вы хотите? Статью негативную про нас написать? Да мы здесь стараемся изо всех сил. Масса, просто масса достижений, которые перекрывают отдельные досадные мелочи…

– Да я, в принципе, разобраться хотел.

– Чего здесь разбираться – вы что, хотите, чтобы все рейсы были без неувязок? И «Люфтганза» задерживается, и «Пан-Американ» – как она сейчас там называется, ах, «Дельта»… Ну, уж если вас интересует, то по поводу рейса, когда вы в аэропорту сидели, в «Башкирских авиалиниях» был крупнейший разбор, люди выговоры получили, оргмеры… Я целую докладную написала генеральному директору Галямову – про то, как пассажиров мучили, заставляли таскаться с чемоданами из одной секции в другую… Девочки, где бумажка, что я в БАЛ написала? Вот она – глядите!

Я смотрю в докладную:

– Но позвольте, Надежда Владимировна, ваша докладная подана на рейс 9 июня, а я улетал пятого августа…

– Ах, значит, это про другой рейс!

– Может, я копию с вашей докладной сниму?

Надежда Владимировна выхватывает у меня бумагу и прячет:

– Да что я ненормальная, чтобы на себя компромат давать! И вообще, вас плохо обслуживали потому, что самолет из Карагенды пришел позже и мы не успели бортпитание заказать и спиртных напитков меньше нагрузили. Вы, вообще, поймите, что здесь аэропорт не приспособлен – это в Кельне или Франкфурте кондиционеры, простор, сиди-ожидай и потягивай «кока-колу». А здесь невозможно, чтобы все четко было организовано – масса моментов, когда уходит там минутка, здесь минутка…

Если вы ждете супероткрытий от моих заметок, то их не будет. Потому что диагноз тому, что архитектор Володя в Кельне назвал «русским эффектом», поставлен давно – это обычный бардак. И неважно, русского ли он происхождения, казахстанского – простирается он далеко, и на рейсе, где завязаны и Уфа, и Караганда, проявляется очень эффективно.

– Скажите честно, – говорю я коммерческому директору «Башкирских авиалиний» Вилю Асхатовичу Шарипову, – почему все же в Караганде пассажиров в самолете семь часов продержали? Кто виноват в этих безобразиях?

У Виля Асхатовича мука в глазах, достал я его вопросами.

– Потому что Департамент России им вылет не разрешил под их казахстанским флагом… А если казахстанцы под нашим флагом Россию проходят, с нашим кодом, то должны нам платить. А они платить не хотели…

– Но пассажирам-то до ваших разногласий дела нет!

– Все претензии к авиакомпании «Сан».

– Но у вас же с ними отношения…

– Договорные, – жестко отрезает Шарипов. – Мы им самолет исправный дали, а дальше их проблемы…

– Но ведь вы теряете престиж, – говорю я Вилю Асхатовичу. – С теми же таможенными вопросами разобраться не можете…

– А, думаешь, для нас это не болезненно? Мучаем мы здесь пассажиров, да и все. И получаем от них нагоняй…

Слушаю я объяснения «баловцев» – и одна мысль покоя не дает. До каких пор мы все в стране через колено делать будем? Я ведь не первый год про международные рейсы БАЛа пишу – и другие газетчики пишут. Сначала был восторг: ура, мы за границу стали летать – и все накладки и сервис дикий списывали на болезни роста. Но годы идут, а стиль остается все тот же прежний, неистребим тот самый «русский эффект» – он, как гиря на ногах, нас вниз тянет…

…С неясным чувством уходил я из «Башкирских авиалиний» – мужики вроде все понимали, все знали, но безысходность какая-то была у них, притерпелись, что ли. Я с большим сочувствием отношусь к авиаторам из БАЛа – летал с ними на международных трассах, следил за успехами, знал их надежды… Но решать, быть или не быть нашим рейсам на Франкфурт или Кельн, будет все же простой пассажир – пойдет ли он на эти рейсы, не отвернется ли от них…

Можно, конечно, и не думать над всем этим. И терять, как признает В. Шарипов, имидж, работу, перспективу. Можно, конечно, обойтись без сервиса – жить можно безо всего. Но за державу будет очень обидно…

Виктор САВЕЛЬЕВ,

Уфа-Кельн-Уфа.

Источник: «Молодежная газета» Республики Башкортостан, 8 октября 1996 года.

(В книгу текст дан в сокращении).

Тот самый пустой салон. Фото автора.

Это пустой салон авиалайнера Ту-154 «Башкирских авиалиний» сфотографирован мной, каюсь, 22 августа [1998 года], не во время отстоя на земле, а прямо в полете – при выполнении рейса «Кельн-Волгоград-Уфа». Увы, этот рейс, рекламируемый, судя по буклетам, генеральным агентом БАЛа фирмой «Орбита» (имеющей филиал в Уфе), так и не стал популярным. «Садитесь на любые места, – приветствовали пассажиров стюардессы. – Размещайте вещи на соседних сиденьях». В носовом и хвостовом салонах «Туполя» ждали 180 посадочных мест… Из Германии до Волгограда нас улетело 42 пассажира, лишь 14 из них продолжили полет до Уфы…

Конечно, понимаешь все трудности, что испытывают фирмы и перевозчики при нашей жизни. Но пустой салон Ту-154 был настолько удручающ, что я – в нарушение полетных инструкций – достал фотокамеру… Мы никогда не выберемся к свету, если будем возить «воздух». При нашей бедности пустой самолет в небесном просторе страны – это нонсенс…

В. САВЕЛЬЕВ.

Источник: «Молодежная газета», 10 сентября 1998 года.

ПРО АВТОРА

Хронология

Виктор Алексеевич Савельев – профессиональный журналист, член Союза журналистов СССР и России. Родился в 1946 году в г. Калининграде в семье офицера. Жил в Крыму, на Украине, в Ленинграде, в Карелии, на Кубани, в Башкирии (с 1963 года), срочную службу проходил в Казани и под Самарой в 1965 – 1968 годах.

В 1969 году поступил на заочное отделение факультета журналистики Уральского госуниверситета в г. Свердловске (ныне Екатеринбург), а в 1975 году закончил журфак, выбрав темой диплома практический очерк.

Без малого 20 лет – с 3 июля 1973 года по 14 сентября 1992 года – работал в газете «Вечерняя Уфа»: корреспондентом, заместителем ответственного секретаря, редактором приложения, специализируясь на очерке, репортаже, расследованиях, криминальной и судебной тематике. Опубликовал в «Вечерке» и других изданиях более двух десятков рассказов и новелл.

Оставался беспартийным журналистом, сторонился официоза и органов власти, не вступал в КПСС. Не писал по указке.

Тем не менее, 6 января 1989 года был переведен в редакторы информационно-рекламного приложения «Вечерней Уфы» – газеты «Уфимская неделя» с 300-тысячным тиражом (редактировал газету по 22 мая 1992 года). Для привлечения подписчиков провел под эгидой «УН» несколько выставок и конкурсов – в том числе 23 декабря 1991 года первый в голодной стране «Конкурс обжор» на малой сцене Русского драмтеатра в Уфе.

15 сентября 1992 года принят обозревателем в штат правой газеты «Версия», писал судебные очерки.

23 августа 1993 года перешел на работу корреспондентом в республиканскую газету «Советская Башкирия», с 22 января 1994 года стал в «Советской Башкирии» ведущим субботней страницы «Еще не вечер…».

7 марта 1995 года переводом из редакции «Советской Башкирии» назначен главным редактором в уронившую тираж республиканскую молодежную газету «Ленинец» (с 1996 года – «Молодежная газета» Республики Башкортостан). За 5 лет редакторства (по апрель 2000 года) поднял тираж «Молодежки» в пять раз: с 6 тысяч до 31 тысячи экземпляров, обучив команду молодых журналистов.

15 февраля 2000 года учредил независимую газету «Русский обозреватель», которая 14 февраля 2001 года в Нижнем Новгороде на I Фестивале Приволжской прессы была признана лучшим информационно-аналитическим изданием Приволжского федерального округа.

С ноября 2001 года живет в Москве.

В 2002—2003 годах вел журналистские расследования в московской газете «Мир новостей».

С 3 апреля 2006 года по 25 сентября 2008 года – специальный корреспондент отдела оперативной информации газеты «Ежедневные новости. Подмосковье» (Государственное учреждение Московской области «Издательский дом Московия»).

Званий и наград не имеет.

К 70-летию автора

Последний редактор «Ленинца» (к 70-летию известного журналиста Виктора Савельева)

УФА, 25 окт. 2016. /ИА «Башинформ», Камиль Хасанов, Алим Фаизов/.

Сегодня 70-летний юбилей отмечает Виктор Савельев – известный журналист, публицист, организатор печати Башкирии. Читатели, коллеги, ученики знают его не только как одного из ведущих репортеров и аналитиков республиканских изданий 80-х – 90-х годов прошлого века, но и как одного из тех, кто задавал высокие стандарты прессе Башкирии того времени.

Виктор Алексеевич Савельев родился 25 октября 1946 года в Калининграде, в семье офицера Советской Армии. К тому моменту Кенигсберг всего три месяца как был переименован в Калининград и фактически еще представлял собой территорию поверженной Германии, на которой стояли советские войска. Первые 14 лет жизни Виктор Савельев провел в разных городах и гарнизонах, подолгу жил в Ленинграде и Петрозаводске, а в начале 60-х с родителями переехал в Уфу, где получил профессию дорожного рабочего. Но интерес к журналистике взял верх, и после трех лет срочной армейской службы в авиации Виктор Савельев поступил на заочное отделение Уральского государственного университета им. Горького. В конце 60-х – начале 70-х годов свердловский журфак славился на всю страну высочайшими стандартами профессии. С 1973 года Виктор Савельев начинает работать в редакции недавно созданной газеты «Вечерняя Уфа» – городские газеты, «вечёрки», начали создаваться в Советском Союзе незадолго до того, и в Уфе собралась молодая, амбициозная, яркая редакция.

С «Вечерней Уфой» связаны двадцать лет биографии Виктора Савельева. Его старший коллега, один из ветеранов журналистского цеха Башкирии Амир Валитов так описывает его появление в редакции: «Это был очень интересный молодой журналист со своеобразным взглядом. Многое из того, что он делал, было необычным для того времени. Прежде всего, он любил глубоко копать, азартно погружался в тему. Материалы получались хорошие, правда, делались долго, а работали мы в отделе информации». Позже Виктор Савельев перешел в секретариат и сосредоточился на жанре репортажей, иногда «многосерийных», подробных очерков, аналитических и публицистических статей. Читатели выделяли его материалы не только за живость и оригинальность подачи, в хорошем смысле «литературность», полное отсутствие какого-либо официоза, но и за постоянный поиск новых, необычных, даже неожиданных тем и сфер, прежде закрытых от читателя. В фокусе внимания Виктора Савельева была, например, работа представителей редких профессий: как только появлялась возможность, он отправлялся в путь: спускался на дно с водолазами, летел в рейс с летчиками, а то и «переквалифицировался» в театрального администратора ради статей о жизни за кулисами. Он чутко следил за интересом читателя, жадного до «живой», не официозной фактуры. Например, когда в 1986 году в Уфе случилось немыслимое прежде ЧП – захват самолета, – Виктор Савельев посвятил этому подробнейший материал в нескольких частях – «Погоди, вот выживем…», основанный на беседах с участниками событий.

В 1987 году редколлегия «Вечерней Уфы» предложила Виктору Савельеву занять должность редактора еженедельника «Уфимская неделя». Пять лет его работы в этом качестве совпали со временем перестройки, когда советская пресса начала «раскрепощаться», отходить от цензуры и больше следовать читательским запросам. «Уфимская неделя» и прежде позиционировалась как «газета для семейного чтения», «газета выходного дня», то есть как издание, лишенное политической тяжеловесности «Вечерки». Как редактор Виктор Савельев сделал много, чтобы развить эту занимательность, привлекательность для широкого читателя, но без сваливания в легковесность, которой стали грешить развлекательные издания в 90-е годы. Под эгидой «Уфимской недели» в Уфе проходили многочисленные конкурсы, лотереи, фестивали. Этот род деятельности был новым для прессы, и Виктор Савельев был здесь одним из редакторов-пионеров: позже он развивал эту сферу и на посту главного редактора «Молодежной газеты».

В 1992 году он ушел из «Вечерней Уфы» в недавно созданную газету «Версия». Издание, ставшее прародителем агентства «Башинформ», тогда выпускалось правоохранительными органами Башкортостана и заметно отличалось от традиционной для того времени прессы. Среди тех, кто делал газету, было много выходцев из силовых структур, только начинавших работу в сфере печати. Один из них, Сергей Спатар (ныне руководитель пресс-службы Башкортостанской пригородной пассажирской компании), рассказал агентству «Башинформ»: «Мы Виктора Алексеевича и раньше знали как очень профессионального журналиста, замечательного человека. Но не догадывались, что он представляет собой генератор интересных, свежих, продуктивных идей. Например, он сделал интереснейшее печатное приложение к „Версии“, с некоторой изюминкой, с журналистским ковбойством. Прекрасно помню, как он организовал очень интересную выставку картин душевнобольных людей. В то время это произвело фурор. Виктор Алексеевич оказался отличным организатором, человеком идеи. Другая его черта – щепетильность в отношениях с коллегами. Мне кажется, что он, как цельный человек, не терпит полутонов».

За недолгий период работы в «Версии» Виктор Савельев сосредоточился на жанре проблемного, вдумчивого материала: задачей его было осмыслить ту криминальную революцию, которая происходит в стране. К жанру судебного репортажа Савельев обращался еще в «Вечерней Уфе», и тогда тоже он выступал не как хроникер, а как исследователь, пытающийся понять, почему преступление стало возможным. Резонансной, например, была серия его репортажей из зала суда «Хотя процесс и не окончен…», посвященных коррупции в одной из уфимских больниц – для середины 80-х это было сенсацией. Своего рода портретом эпохи начала 90-х стал его судебный очерк «Геройские мальчики в стране, где вырастают «лимоны», которому был предпослан эпиграф из Вознесенского: «Геройские мальчики вышли в герои, но в анти…».

В редакции «Вечерки»

В 1993 – 1995 годах Виктор Савельев работал спецкором «Советской Башкирии», и здесь тоже выступил не только как сильный публицист и аналитик, но и как организатор: придуманная им субботняя рубрика «Еще не вечер» стала своего рода «газетой в газете», она помогала официальному изданию оставаться неформальной, интересной газетой «с человеческим лицом».

Новый этап биографии Виктора Савельева оказался связан с газетой «Ленинец», главным редактором которой он был назначен в 1995 году. Вскоре после этого Кабинет Министров республики переименовал ее в «Молодежную газету», но сам Виктор Савельев в публикациях, посвященных истории издания, всегда подчеркивал, что не стал менять удостоверение и с гордостью хранит документ последнего редактора славного «Ленинца». Один из ветеранов «Ленинца» советской эпохи, позже – многолетний собкор ТАСС в Башкирии Рауль Тухватуллин, рассказал «Башинформу», что «в „Ленинце“ нам с ним не пришлось работать, но позже мы с ним сошлись очень близко. Мне нравилась его твердость: он делал свое дело, не сворачивал. Держал газету твердо, собрал интересных пишущих ребят. С самого начала в нем просматривался сильный руководитель. Я к нему очень тепло отношусь».

Проработавший в «Ленинце» семь лет, ныне заместитель главного редактора агентства «Башинформ» Алик Шакиров также поделился своими воспоминаниями о том времени. «В 1996 году, когда „Ленинец“ переименовали в „Молодежную газету“, я часто заходил к Виктору Савельеву, и мы много говорили на эту болезненную тему. Он признавался, что был против смены названия газеты, пытался убедить учредителей, что это бренд издания, такой же, как „Комсомольская правда“, но отстоять свою точку зрения ему не удалось. Общаясь с сотрудниками газеты, я видел и чувствовал, насколько уважительно относится коллектив редакции к своему редактору, каким авторитетом он пользуется среди своих молодых подчиненных», – рассказал Алик Шакиров.

О «Ленинце» -«Молодежке» конца 90-х годов вспоминает журналист и писатель Леонид Соколов: «Виктор никогда не фальшивит, он сделал газету такой, какая она должна быть. Газета развивалась быстро, буквально за несколько лет ее тираж вырос в шесть раз. Прежде всего, Виктор и его редакция не боялись называть вещи своими именами. Я считаю его настоящим Журналистом. Будучи редактором, он притягивал талантливых людей, и, боюсь, такого уровня не скоро кто-то достигнет. Он чувствует человека, чувствует событие. „Молодежка“ часто меня публиковала, и я гордился, что печатался там, когда газета была на высоте. К сожалению, и его как редактора, и газету оказалось очень легко потерять».

Леонид Соколов говорит о 2000 годе, когда Виктор Савельев был снят с должности, а редакция разогнана. Серия острых публикаций о политике тогдашних властей республики («Молодежка» осталась единственной из государственных изданий, позволявшей себе объективные суждения об этом) кончилась конфликтом. В начале «нулевых» Виктор Савельев был вынужден уехать из Уфы. В Москве он работал обозревателем газет «Мир новостей», «Ежедневные новости. Подмосковье» и других. Сегодня он остается верен принципам «золотого века» журналистики и жанру проблемного, подробного, не поверхностного материала. К 70-летию вышла его книга для детей «Пацанские рассказы Витьки-Воробья»: в ней автор собрал рассказы о послевоенном детстве, публиковавшиеся в «Вечерней Уфе» в 80-е годы. «Когда вышла эта книга, я увидел Виктора с новой стороны и еще больше зауважал, – говорит Леонид Соколов. – Она читаемая, узнаваемая: это время моего детства. К сожалению, с его отъездом из Уфы мы потеряли одного из ведущих журналистов».

«Это человек с обостренным чувством справедливости, с яркой гражданской позицией, – рассказывает Сергей Спатар. – 70 лет – не возраст для журналиста вообще, а тем более для Виктора Савельева. С этим посылом я возьму на себя смелость передать ему и от коллег, и от офицерской диаспоры 80-х – 90-х годов слова уважения».

Источник: Сайт информационного агентства Башинформ.рф

http://www.bashinform.ru/news/912583-posledniy-redaktor-lenintsa-k-70-letiyu-izvestnogo-zhurnalista-viktora-saveleva/