Читать книгу "За далью незапамятных времён"

Глава VIII

Византийский Император Феодосий и его сестра Пульхерия были давними друзьями Локки. Ещё при жизни их родителей он старался, как можно, чаще навещать брошенных царственных чад. Их отец Аркадий и мать Элия – не особо то баловали своих деток, а больше предпочитали забавляться сами с собой, взяв к себе для компании, еще и придворного красавца Иоанна, который и стал – открытым любовником Императора и тайным Императрицы. Даже сама Элия сомневалась: «Чей Феодосий сын – Аркадия или же Иоанна?..»

Понимая, что сцены взрослых, увиденные детьми случайно, могут восприниматься им, только – как насилие, Барабаш старался, как можно чаще, быть рядом с ними.

Пытаясь, уложить их спать, он прибегал к разным уловкам. Придавал делу серьезный оборот, пугая их страшилками, если они не уснут. Напускал на себя грозный вид, но все равно ничего из этого не получалось – искры детского озорство продолжали сверкать в его глазах, а губы расползались в улыбке – окончательно выдавая им задуманный план. Не удавшееся мероприятие, ему приходилось выполнять – рассказыванием сказок и рассказов, про «чудищ-юдищ», «кикимор»…. и всякую нечисть.

Локки, как правило, всегда появлялся незаметно, поиграв с детьми и рассказав им сказку, он улетал, после того, как они засыпали. Но, ощущение маленького чуда и волшебства всегда присутствовало при его появлении.

Пульхерия позже записала в своем дневнике. «Сказки его не имели «ни конца, ни начала» – они, вспыхивали, ярко и пугающе и также быстро сходили, на нет, но осадок трепетной напуганности оставался. Спрятавшись в ладошки, мы (дети прим. автора) подолгу боялись открывать глаза и открывали их, лишь утром – проснувшись.

Всегда получалось, что-то на подобии штор, раздвинутых ветвей в дремучую чащу леса, в которой непременно обитал неведомый, страшный зверь. И обязательно, в этот самый момент, он был там. И обязательно рыкнув, оттуда из чащи, да так, что этот рык превращался в такой пугающий рев!.. Что оцепенение, искажало наши лица и оросив спину пугающими мурашками, разбегалось по всему телу, замирающим испугом. Но, звери эти, были на двух ногах и почему то, очень дряхлые – почти что истлевшие, сгорбленные, поросшие лишайниками и бородавками по всему сморщенному телу. В какую-то, самую неожиданную минуту. Самую не подходящую, из впавших глазниц вырывался яркий свет и вслед за лучом, вылетали полчища саранчи или же, сложив крылья треугольником, чтобы протиснуться в щели глазных впадин неслись тысячи летучих мышей, с таким угрожающим стрекотом, что пошевелиться было страшно, а не то, что открыть глаза. А, где-то далеко, и тихонько-тихонько, подвывали волки или свистел соловей-разбойник, а то и просто – завывал ветер в трубе, под скрипы ветхих избушек – дышащих на ладан пристанищ леших и кикимор болотных. Но, по утрам – проснувшись, мы нечаянно открывали глаза и видели солнечный свет, лившийся в окна и, сожалели, что опять не дослушали вчерашнюю страшную историю про «чудищ-юдищ» до конца».

Однажды утром Феодосий обнаружил на одеяле маску клыкастого чудовища. С начала он подумал.

– Откуда это? – но потом понял. – Это должно быть чудище забыло?

Маска была страшная, и он решил – напугать сестру. Он спрятался с ней под одеяло, но слепок, так грозно рыкнул, пугающе зыркнул глазищами и угрожающе лязгнул клыками, что Феодосий испугался сам.

Локки намазал глаза и клыки маски фосфором. А с внутренней стороны привязал грушу, которая при нажатии издавала пугающий звук. Так, для детей закончился мир пугающих сказок-страшилок – они разом повзрослели, но продолжали любить и ждать неугомонного шалуна, которого уже всецело впитали в состав своей детской души.

И Локки продолжал появляться здесь – он чувствовал свою ответственность за них.

Когда умерли их родители (им тогда было восемь и четыре года) « Пройдоха» взял их под свою опеку, за что и поплатился в своем стане – потому, что пошел против своих – Стилихон был, засланный ставленник «ТЬМЫ».

Император Феодосий Великий из рода Флавиев провозгласил христианство государственной религией, и Империя понеслась на всех парусах, набирая обороты. Требовалось, срочное вмешательство и появился – Стилихон. Он быстро вошел в доверие Феодосия. Понравился императору тем, что ни когда не унывал – в тоже время ни кому не доводилось видеть его – ни поникшим, ни смеющимся.

Когда Флавий назначил его в числе послов в Персию, Стилихон очень серьезно отнесся к этому вопросу, не смотря на свою молодость.

– О чем, ты, все думаешь? – спросил его Феодосий.

– Я думаю, как мне персам задать, то, что задавать им не следует?

Стилихон был человеком здравым, рассудительным и не терпел бахвальства. Уже по пути следования до границы он стал расти, и когда они добрались до персов, умудрился – из клерка при посольстве стать командиром сводного отряда при основной армии. Он всегда действовал – степенно, лаконично и коротко.

Окружив город, его помощник, как-то предложил Стилихону сообщить об этом неприятелю – « Пусть знают – кто командует их осадой?» на что он спокойно ответил:

– Зачем?.. Они, ведь, меня не знают?

Город – после его переговоров сдался, и они присоединились к основным силам. Все только и говорили об этом, что взбесило одного, довольно вздорного, по своей природе, командира соседнего соединения. Подвыпив, он стал вызывать его на дуэль, предлагая на выбор любой вид оружия.

– Кто ты? – орал дуэлянт. – Ратник?? Лучник?? Конник??

– Я умею ими всеми командовать!.. – спокойно заявил Стилихон и предложил дебоширу проспаться. Позже, он дал денег одному громиле и тот зарубил его.

Подступая к городу, он брал его в осаду и вступал с горожанами в переговоры и ценою золота и лести договаривался.

– Почему, вы, выделяете меня среди всех горожан? – задавал такой вопрос каждый наместник, получая взятку золотом.

– Потому, что, вы, здравый!.. Прекрасный и добрый, – отвечал Стилихон каждому, и ворота открывались. Он, тут же, забирал золото обратно и, оставив не большой гарнизон, и шел к следующему городу. Карьера его росла как на дрожжах. Воины от такой войны роптали – они рассчитывали на грабежи и мародерство. Кто-то из злопыхателей, нарисовал картину: «Стилихон спит, а города сами попадают в его сеть». Картина гуляла по лагерю и попалась на глаза полководцу.

– Это же надо? – восхитился он, пытаясь не замечать неприязни. – Если я сплю и уже наловил столько городов, то, что будет, если я проснусь?

Он старался не вступать не в какие стычки, а когда его помощник стал бравировать своими шрамами, то в ответ заявил:

– А мне было так стыдно, когда рядом со мной упал камень оборонявшихся противников, пущенный из катапульты.

Он по причине своей близорукости велел перенести командный пункт ближе к крепостным стенам, чтобы лучше видеть ход штурма. Своим долгом, он считал видеть стратегию, хотя бы вперед шага за два, три.

– Знать дела врагов и уметь читать ход мысли неприятеля многого стоит, – рассуждал Стилихон. Он был убеждён – роль вожака, есть – первооснова побед.

– Стадо оленей во главе со львом страшнее, чем стадо львов во главе с оленем?.. – говорил он, при этом ни когда старался не исключать из обихода военных действий – влияние золота.

При всем своем даровании и таланте он был довольно великий гнус и садист и очень любил быть на пытках и если кто-то стойко держался, не давая показаний, он всегда говорил:

– О?!! Какой опасный злодей, если даже под пытками выказывает такое упорство???

После войны и подписания удачного договора с Персией Император женил его на своей племяннице. Теперь Флавий был уже не нужен. Но, предсмертное завещали – спутало все карты. Срочный план завладения троном рухнул, только наверху не расстраивались – видя, сей факт уже свершённым и, вожделенно потирали руки. Расстроился, лишь исполнитель – Стилихон прекрасно понимал – век человека короток, а плоды его стараний утекали сквозь пальцы.

По завещанию Императора Феодосия Великого – Восточная часть Империи досталась старшему сыну – семнадцатилетнему Аркадию со столицей в Константинополе, Западная малолетнему Гонорию, со столицей в Риме. Опекуном над своими малолетними детьми – сыном Гонорием и дочерью Галлой Плацидией умирающий Император назначил военного министра Стилихона.

Магистр милитаризация – тут же начал, что-то делить и под шумок – оттяпал у Аркадия Иллирику. Римский Сенат поставил на вид и, опекуну пришлось внять требованиям сенаторов. Однако, Далмации он не отдал, а несовершеннолетний Константинопольский Император Аркадий был занят – только делами, далеко, не государственными.

Из сложившейся ситуации Силихон сделал правильные выводы – «военный министр – это ещё – не всё, какие бы заслуги ты не имел перед Империей». Тогда, для своей весомости, он выдал замуж свою дочь Марию за императора Гонория.

Глава IX

Локки прекрасно понимал – смерть Императора Аркадия, всколыхнёт этот неустойчивый мир и, безумную деятельность – притихшего до поры-до времени Стилихона. И, трагически отразится на жизни не только Феодосия и Пульхерии, но и на жизни Гонория и его сестры Галлы-Плацидии.

– Пошёл вон! – отмахнулся от него Император Аркадий, как от приведения, требующего от него чего то несусветного.

Но, Локки не привык сдаваться.

– Я бы, хотел Вас спросить: «Чего, Вы, хотите?? – задал «Пройдоха» вопрос – совершенно не праздный. Он смотрел Аркадию, прямо в глаза. – Ты, ищешь погибель Империи?

Локки настаивал перед Аркадием, чтобы тот подписал прошение к шаху персидскому о перемирии и более того – чтобы шах, стал опекуном его несовершеннолетних детей.

– Просить своего врага о таком?

– О каком – таком?.. Твоя погибель, это твое дело!! А вот погибель Империи??? – «Пройдоха», развёл руками. – Не тобой она собиралась, чтобы ты её, вот так, рас тренькал. Ублажая себя и, утопая в своих мелких амбициях!!

– Я не против величия Империи!!

– Но, погибель твоих чад?!! Это и есть – падение Империи!

– Я не могу, пойди на такое!

– Император, ты, должен подписать это, – настаивал Барабаш.

Аркадий противился, ему не позволяла гордость – просить врага о снисхождении.

– Шах персидский?.. Враг РИМА!!! И на тебе… Опекун?!! Над моими детьми??

«Пройдоха» неумолимо смотрел на него, не зная, что и сказать.

– Над ними есть опекун!! – Император продолжал противиться. – Антемий, чем не опекун??

– Опекун! – согласился Локки. – Но, он – не такая – то уж и гроза, для константинопольской знати. А шах для них гроза!!

– Гроза, – согласился Флавий.

– А для Стилихона и он не гроза!!! На него надо искать другую узду!

– Где такую узду сыскать то??

– Совершенно верно!! Управы такой нет!.. Если только, смерть…

Аркадий выкатил на Пройдоху удивленные глаза, полные испуга.

– Да будет тебе рожу кривить!! Подписывать будешь?..

– Нет! – отрезал больной.

– Нет?!! Нет, так нет… Мы и сами с усами. Где твои бумаженции?.. – Локки принялся рыться на письменном столе Флавия.

– Какие бумаженции?.. – засуетился умирающий.

– Какие бумаженции?.. Да твои – указы, которые, ты, плодишь бесчисленно?

– Не вздумай, – завопил Император, хватая ртом воздух, которого ему, почему-то вдруг стало так не доставать. Он понял, что Локки хочет подделать его подпись и отправить послание шаху Йездигерду от его имени.

– Да не визжи, ты, – Барабаш продолжал искать нужный ему документ, но попадались, лишь какие-то наброски без подписи.

– На этом стоит моя честь, – выдавил он и осел – неподвижно, уставившись в мозаичный орнамент на потолке со сценой «СУДА БОЖЬЕГО».

– Честь твоя, от этого не пострадает, – заверил его «Пройдоха».

Локки, найдя, что его интересовало – подписал, по образу и подобию с оригиналом, договор о перемирии и опекунское прошение и со словами:

– Да упокоится Душа твоя с миром, – он проводил его Душу в хранилище и, закрыв ему глаза, улетел в открытое окно.

Глава X

Персия в войне с Византией имел перевес. Йездигерд удачно отвоевал, когда-то хитростью Стилихона оторванные земли, по Тигру и Евфрату и вступил в пределы «Второй Армении». Успешно воюя города и целые территории он, не спешил принимать римского посла.

– Пусть подождет, – заявил Шах, отказывая посланнику в аудиенции.

– Но, он, очень просил, – осторожно вставил визирь.

Визирь получил от легата не плохой подарок и решил его с честью отработать, рассчитывая, в тоже время, на не меньшее дополнение, в случае положительного исхода. Поэтому отказ для него был, словно гром средь бела неба, по его воздвигнутым надеждам.

– Пусть подождет, – настоял Йездигерд.

Но, Локки ждать не мог. Он влетел в окно, как обычно делал, в таких случаях.

– ВАШЕ, ШАХСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!! ВЛАДЫКА МИРОВ И ЦАРЬ НАД ЦАРЯМИ!!!

Шах не успел, опомнится, а Локки продолжал, осыпать его титулами и пожеланиями.

– Да, продлиться царствие рода твоего!! Я прошу прощения, но, мой повелитель – Император Аркадий, преклоняется перед вами и восхищается величием побед ваших и вашей властью над миром. Умирая, он просил Вас снизойти, до его милости и взять на попечение чад его малолетних – Императора Феодосия и Августу Пульхерию, ибо не видит он ни кого в мире, кто бы мог быть заступником детей его осиротевших.

– Император Аркадий умер? – вселенская скорбь запечатлелась на лице перса.

Доверие Аркадия настолько растрогали сердце шаха, что он даже не посмел гневаться, за дерзость в нарушении этикета приема и его ослушание.

– Хорошо! – после не которого молчания, заявил Царь персов – по его расстроенному лицу было видно, что он искренне переживает о случившемся. – Я принимаю перемирие. И отныне, между Персией и Римом, не будет ни каких распрей!

– Щедрость Шаха не имеет границ, – излил «Пройдоха», склоняясь в низком поклоне.

– А как я могу осуществить свою опеку над юным Императором и Принцессой?

– Я думаю, Вам, надо послать письмо ко двору Константинопольскому и Римскому – о каре последующей за притеснение императорской четы.

– А кто, при дворе Константинопольском будет внутренним опекуном?

– Антемий.

– Антемий?.. Знаю! А в Риме царь Гонорий, все также слушает советы Стилихона?

Да!.. Там военный министр всем заправляет!!

Шах ничего не ответил, но озабоченность, выразилась на его лице – он в растерянности оторвал виноградину и положил себе в рот. Как влиять на Стилихона, он не знал. Но то, что он цепкий паук Йездигерд помнил.

– Как Стилихону удалось заключить такой договор с Персией? – спросил Локки, имея в виду – тот самый договор, который и позволил простому чиновнику взлететь до высот главнокомандующего всеми вооруженными силами римлям.

Договор для Рима был очень выгодный – Персия согласилась на неимоверные уступки. Уступить территорию, где ступила нога римских сандалий – это понятно, но были уступлены земли, где легионов не было и в помине – за Тигром и Евфратом?? В знак великих заслуг перед Империей Феодосий, женил Стилихона на своей племяннице Серене и ввел в семью.

– Вы, не задумывались, как уступили римлянам всю Месопотамию?! – уточнил свой вопрос «Пройдоха».

– Сам не знаю?? Как такое могло случиться?? – ответил Шах.

– Вот и я ума не приложу? Как??? Хотя догадываюсь.

Локки был рад столь удачному визиту, но его тревожило неустойчивое положение Шаха – устойчивость трона – зависела от урожая. Опорой «Шахин Шаха» были огнепоклонники и землевладельцы. Землевладельцы, в случае не урожая – взвинчивали цены и отказывались вносить общепринятую подать хлеба – для поддержки населения. Казна пустела и, не откуда было взять денег на армию, чтобы сдержать голодающих повстанцев.

– Вы, должно быть, проголодались с дороги? – спросил Йездигерд и хлопнул в ладоши. – Не откажите разделить со мной скромную трапезу.

На призыв повелителя вошел визирь, увидев посла, он крайне удивился и, еще больше расстроился – окончательно потеряв какую-либо надежду на вожделенное вознаграждение, которое уплывало от него, теперь уже – безвозвратно и навсегда.

Вереница женщин с подносами на плечах, вошли в огромную залу с могучими мраморными колоннами, их движения были настолько величавы, точно река, лишь легкое шуршание одежд, выдавали их присутствие, да обворожительные, красивые глаза персиянок, не позволяли оставить их появление не замеченным.

– Царя-Царей, что-то тревожит? – спросил гость, наслаждаясь запахом финика, пропитанного зноем пустыни и еще хранивший свежесть оазиса. Сухофрукт он взял не из чувства голода, а из желания вдохнуть знойную сушь, так благоприятно влияющую на его дыхательную систему.

– У персов есть правило, – сказал Шах. – Ты можешь обращаться к собеседнику с любыми вопросами и насмешками, которые будут приятны беседующему.

– Хорошее правило!! – поддержал его Локки.

Барабаш понимал, что Царю персов неприятно касаться тем своего, довольно таки, шаткого положения и зависимости от жрецов и собственников земли.

После не продолжительной беседы Йездигерд поведал о не простых отношениях с князьками владеющими землей и о постоянных трениях со жрецами огнепоклонниками.

– Причина проста!.. Твоим вассалам не нравится, когда твоя казна полна?? Им лучше, когда в стране не урожай и голод!!

– Вот это меня и тревожит!.. Что им – это в радость?? Высокие цены на хлеб распирают их тщеславие!!

– А, ты, обопрись на христиан! Они компактно живут в городах и при деньгах!

– Почему?

– Благосостояние ремесленников не зависит от погоды!!

– Нет!.. – перс посмел не согласиться. – Если я обопрусь на христиан, тогда меня подымет на копья моя же стража!!

– Выходит – охрана тебе нужна, другая?

– Охрана из огнепоклонников, всегда одна!!

– Тогда набери охрану не из – огнепоклонников? Я не буду докучать тебя долгими похвалами, как и подшучиваниями, а пожелаю, лишь долгих лет жизни и могу для этого предложить тебе лучших охранников, какие только есть на свете!! Есть у меня на примете один князь с дружиной!!

– А почему, ты, не приставишь эту охрану к осиротевшим царевичам?

– У них есть – ТЫ!!!

– ВАХ!! ВАХ!! ВАХ!! – воспел донельзя довольный Йездигерд, от услышанной похвалы.

– Хорошая охрана, что золото – всегда нужна!! – согласился Шах.

– А то??! Пришлю я князя к тебе!

– Ты, так считаешь? – глаза перса были явно встревожены и искали поддержки – успешная война пополнила казну – вызывая зависть у окружения.

– Не думаю! Я уверен!! И те, и другие воспоют тебе почести и воздадут надежный тыл!

Шах обнадеживающе улыбался.

Опора на христиан и новая охрана обеспечили ему семнадцать лет беззаботного царствия, лишь, благодаря уловке и своей доверчивости он будет выманен один на встречу и умерщвлён группой недовольных жрецов огнепоклонников.

На стенах висели картины отображающие красоту природы. Горы, небо и солнце при обязательном присутствии лиц с огромными носами.

– Персы любят орлиные носы? – спросил Локки. – Вы, наверное, считаете их верхом красоты?

– Большой нос – это должно быть – черта, характерная для перса?!! Когда-то Бог предложил персам переселить их на равнинные земли, на что персы ответили: «Семена растений, как и нравы людей таковы, как и их земля!!!

– Ответ достойный похвалы!!!

– А, вы, что любите господин Локки?

– Я люблю тишину, но иногда шалю…

– Да прибудет царствие Сасанидов во веки веков, – изрек на прощание «Пройдоха» и, откланявшись, вышел.

Йездигерд!!! – кричали землевладельцы, лишившись своих привилегий – беспошлинно продавать хлеб на территории городов.

Шах часто переодевался, в одежду простолюдинов и ходил по городу, слушая и узнавая ситуацию изнутри. Проходя мимо манифестантов, он остановился, к нему подошел нищий и попросил написать ему на черепке с подаянием «Йездигерд».

– Ты, знаешь Йездигерда? – спросил Шах у него.

– Нет, – признался нищий, – но тут, столько орут его имя, что мне захотелось узнать – кто это? И я решил записать – это имя – чтобы не забыть…

– Но, ты, же не умеешь читать?

– И что?.. Я попрошу, какого-нибудь из грамотных и он мне напомнит, его имя, если я забуду.

Шах написал на его черепке свое имя, заметив – как много ему дают денег. Он понял самое лучшее счастье – это делать добро, не афишируя себя – и положил в черепок монету. Вернувшись во дворец, Шах поднял пошлину на хлеб вдвое, пригрозив торговцам – «если торговая наценка превысит величину пошлину – торговцы лишаться права торговать в пределах Персии» – манифестанты, узнав об этом, поспешили разойтись, а хлеб подешевел.

Послание шаха было прочитано Римскими Дворами – константинопольская знать приняла его с боязнью, а римская с усмешкой.

Императрица Мария умерла. Гонория, тут же, женили на второй дочери Стилихона и Серены – Ферманции, но ее немощность не давала – достаточной уверенности на будущее и главнокомандующий срочно повенчал своего сына Евхерия на сестре Императора Галле Плацидии. Этот союз давал более убедительные шансы на вожделенный трон. Паук при дворе делал – все что хотел!!!

Шах послал внутреннему опекуну Феодосия и Пульхерии предостерегающее письмо: « Господин Антемий, Вы, должны найти человека из другого города, который под видом знатока по раскрытию заговоров должен будет появиться и разнести эту молву – «о раскрытии заговоров» по городу. Когда слух об этом разойдется по столице, вы, пригласите его во дворец – под предлогом узнать у него секрет этой тайны». Во второй части письма Йезегерд просил опекуна направить легатов в Рим – к Стилихону, чтобы узнать его намерения.

Предсказатель заговоров, побыв, какое-то время, с Антемием – с глазу на глаз – получил в награду мешочек с десятью золотыми монетами. Опекун сделал умный вид – что познал многого интересного и познавательного и отпустил наставника по низвержению царей, после чего тот удалился из города навсегда.

Йезегерд, направляя послов в Рим, строго настрого запретил им – брать подарки и любые преподношения, зная о продажности своего окружения. В памяти его, еще были свежи результаты подписания договора с Феодосем Великим.

Когда персы отказались от подарков, Стилихон не подавая вида, сказал им:

– Давая такие запреты, Шах лишает вас единственного, что могут правители сделать хорошего для вас?!! – то, как он – это сказал – было видно, что он считает себя уже правителем.

– Скорее всего, шах имел в виду: «Что добро от правителей может быть и опасно?!!» – не согласился с суждением министра глава посольской делегации.

Военный министр молчал, какое то время, но решил отыграться.

– А как поживает Вавилон?

– Он хорошо укреплен, – ответил посол.

– Но, не на столько, чтобы не прошел конь с мешком золота?

Послы персов, покидая резиденцию военного министра, столкнулись со скромной делегацией Византии, состоящей из двух человек. Антемий, зная коварство военного министра, решил сам отправиться в Рим с посольством. У него была не плохая репутация и влияние в Сенате, поэтому главнокомандующий вряд ли что-то будет предпринимать против него. Делегации раскланялись, хорошо зная друг друга и, полагая, что им, возможно, придется следовать обратно – домой, одной дорогой. Вместе безопаснее, рассудила каждая из сторон.

Стилихон принимал послов константинопольских с нескрываемой надменностью. Во-первых – он был оскорблен таким не вразумительным числом легатов. Во-вторых – он уже считал себя – почти, что – Императором обоих империй – дело осталось за малым, поэтому выказывать своим будущим подданным, каких бы то ни было почестей и уважения, считал делом лишним и ниже своего достоинства.

– Византийцы, еще придут ко мне, когда я копьем дотянусь до неба!!! – наполненный гордыней сообщил министр обороны, после непродолжительного приема.

Послы переглянулись.

– Уйдем отсюда, по скорее, пока он не проткнул небо, – предложил Антемий товарищу.

– Пожалуй, надо… – поддержал главу посольства второй легат.

Откланявшись, они покинули резиденцию, желая поскорее догнать персов – больше, думая о своей безопасности.

Передвигаться по территории Западной Империи было чревато. Вандалы Стилихона, без опаски орудовали на дорогах – грабя одиноких путников.

Спокойствие с востока Локки радовало, а агрессивные происки Рима пугали. Он, по наводке, не успевал сдавать в тайную канцелярию наемных убийц подсылаемых военным министром. «Пройдоха» понимал, количество перерастает в качество. Надо было, что-то предпринимать.