Читать книгу "За далью незапамятных времён"

Глава XIII

Продолжая, нестись в пространстве сферы аэротрубы, Локки и Хальв неотрывно смотрели на факельное шествие. Эскорт следовал за кораблем.

Множество огней взволновало конунга не на шутку.

– Что это? – сопереживающее спросил он.

– Тебе ещё рано знать об этом, – Локки потянул кольцо на себя, труба изогнулась и, описав в небе петлю, повернула на восток. Сразу началось смеркаться. Ветер погнал по небу тусклые облака. Меж туч проступили темно-синие силуэты ночного неба, всё больше становившееся похожими на лежащее внизу море, бездонное и холодное и наконец, всё почернело, как уголь. Через секунды «Штаны Нараспашку» в кромешной тьме, рассмотрел, а скорее почувствовал, своё невзрачное жилище, Марию возвращающуюся из леса, черную ширь Балтийского моря, и не одной звезды, на чёрном небе, а вдали много, много светлячков и чем ближе они приближались, тем больше множилось их число.

– Как много огня?? – заворожённо изрёк конунг, всматриваясь во множество костров на земле.

– Это, мой друг, Атилла пирует, – прояснил происходящее хвостатый. – Не на шутку разгулялся «Бич Божий», – восторженно заключил Локки, видя такое количество огней, запалил великий гунн.

– М!!! М-м-м!! – замычал Ирвинг. Отуслышанного у него стёрло дыхание, не в состоянии совладать с охватившим его чувством восторга, он продолжал мыкать, в желании излить свою радость.

– А??! – радостно пропел Локки, находя ответ, закатившему Атиллой торжеству. – Сегодня же пятница тринадцатое!!! А то я думаю – от чего такая тяга у моей гранаты?!!

Хвостатый путешественник обрадованно потянул за кольцо, добавляя скорости.

– Атилла?!! – наконец-то отчетливо выразился конунг и так энергично заёрзал от нахлынувшего на него состояния, что «Пройдоха» испугался, за безопасность своего транспортного средства.

– Да, тише, ты, бузила! – прокричал Барабаш. – А то, не ровен час, ещё аварию мне устроишь!! – и добавил, уже сдержанным тоном.

– В новаторствах Атиллы, для тебя нет ничего познавательного. Мы развлечемся в другом, более способствующем твоему познанию мире, – и он, ещё больше, потянул за чеку, стремительность возросла, бесшумно, унося седоков сквозь время.

Локки, соскучившись по свободе, с наслаждением обозревал раскинувшиеся просторы. Через мгновенье, вдали показались огни. С приближением красота возрастала и завораживала. Купала церквей, подсвеченных огнями, впечатляли. По периметру крепостной стены, ограждающей город от врагов, ходили часовые с факелами в руках и при всеоружии.

– Ну, как? – спросил Локки, притихшего сзади пассажира.

– Красиво!..– заворожено ответил конунг.

Весёлый дуэт пролетел, вдоль зубчатой стены и бухты Золотого Рога. Вылетев на просторы Босфора, они развернулись и, описав полукруг, направились в сторону Большого Императорского Дворца.

Император Константин, перенося столицу из Рима – переименовал скромный Византий в Константинополь. Кроме мысли – успешного управления из самого центра своей империи, была ещё цель – ошеломить и ослепить – ВО ВСЕМ. Большой Императорский Дворец не был исключением, в этой череде помыслов и желаний. Роскошь была во всем, как и задумывалось… от массивности и помпезности зданий до интерьеров внутреннего убранства. Шедевры со всех территорий свозились сюда – античные римские и греческие статуи, грубые египетские и вавилонские изваяния. В преддверии праздника тысячи огней горели внутри, на парадных лестницах и парках. Описав пируэт над парком, приятели влетели в раскрытое окно Дворца.

Почувствовав землю под ногами, Хальв упал на пол, а Локки, как ни в чём не бывало, продолжил движение по мраморному полу и подошёл к императору, приветствуя его.

– Моё почтение басилевсу Феодосию Юниору!!! Царю царей и всех правителей!!

– Локки?!! – вскрикнул Феодосий, расставляя руки для объятия.

– Да прибудет род Флавиев в веки веков!! – продолжил «Пройдоха», не теряя веселости, а про себя подумал:

– Очень жаль, но проживающие свои последние дни.

– Извини, что без приглашения!.. Но нас, слуг – сам знаешь – чьих?!! Пусть и бывших, не особо, то зовут и жалуют… Но, надо отдать должное – ни когда и не отказывают?!! Ха! Ха, – разразился он радостным смехом.

– Локки!!! – император выразил буйную радость, которая молниеносно вскипела в нём и продолжала бурлить. – Как тебе не стыдно?? Это, мы то тебе – не рады??? – под «мы» он подразумевал себя и Пульхерию.

– А где, сестра? – спросил гость.

– Она, уже должно быть, спит?? Я, сейчас – пошлю к ней посыльного!!

– А чего, так рано?

– Она рано встает на утреннюю молитву.

– Не надо!.. Не надо!.. – остановил его гость. – Пусть, сюрприз будет!!

– А, ты, всё такой же, остряк и балагур! И надо сказать, ничуть не изменился!!

– Сам знаешь, чьими молитвами!.. А, ты, собираешься, дай угадаю?.. На ипподром?

– От тебя ничего не скроешь!

– Да?.. Какие могут быть секреты? Если, ты, каждую пятницу, вечером ходишь на ипподром? Что сегодня в программе?.. Скачки? Гладиаторы?

– Гладиаторы?.. Гладиаторов, давно уже, нет!! Довольствуемся скачками и театральными представлениями… Сегодня скачки.

– О??? У вас выходит перемены??? Давно, я не был в вашем царстве??

– Выходит, так???

– О!!! Познакомься, мой сегодняшний спутник, – Локки стал искать взглядом Ирвинга и, увидев, его лежащим на полу указал:

– Хальв, – он задумался, как представить своего со-путешественника, но, ничего на ум не пришло, и он добавил: «Князь браги».

– Что, такое брага? – засиял в улыбке Феодосий, глядя на голоштанного товарища Локки.

– А??! – гость задумался и стал подбирать подходящее слово, только ничего на ум не шло.

– Да, бурда одним словом, – махнул Барабаш рукой, давая тем самым понять, что – вопрос не заслуживает внимания его августейшей особы.

– А, что с ним?

– Ты, не поверишь?! Он просто пьян!! Да и моя, неспешная езда – немного укачала бедолагу.

– А я подумал, это мои апартаменты ошеломили твоего друга?..

– Я думаю, он еще до конца не в состоянии понять и осмыслить увиденное очарование!! – с хвалебными восторгами в голосе, ответил Локки, что не осталось не замечено басилевсом.

Хальв спросонок не мог понять, где он. Был не доволен, что его подняли. Не в состоянии, что-то выразить словесно, он молчал. Молчал, насупившись, точно заупрямившийся бычок.

Локки поклонился за своего приятеля – прекрасно понимая, в каком тот состоянии.

Он усадил его на одно из кресел, стоящих по периметру зала и – «Пройдоха» вместе с басилевсом вышли, чтобы не мешать сну конунга и направившись в библиотеку.

Глава XIV

– Книги – это, да!! – Локки обозревал стеллажи уставленные книгами, а хозяин библиотеки любовался его восторженной реакцией на увиденное. И эта реакция была для него выше всех похвал.

Множество переплетов, смотрели на них своими корешками – тесно, прижимаясь, друг к другу – по-родственному – им нечего было делить.

– Книги – это чудо! – восхищенно поддержал его басилевс. Мягкий блеск и глубокие тени сосредоточились на кожаных корешках. – С ними люди познают мир, переживают столетия, побеждают ханжество и время.

Феодосий, просвещённый женой, мог бы до бесконечности восхищаться достоинствами книг, но вошёл раб с тачкой. Он, не слышал разговора, поэтому, не останавливаясь, продолжал катить тачку – гулко стуча бугорком на неисправном колесе по мраморному полу. Неровность на колесе, с каждым оборотом гулко отдавалась под сводами высокого помещения. Раб увидев, что он не один счел нужным оставить тачку посередине читального зала, чтобы своими шумом не мешать находящимся.

Император подошел к оставленной тележке и взял первую, лежащую наверху книгу. Локки подошел следом.

– Клавдий Клавдиан «Панегирик о консульстве Стилихона», – прочитал басилевс вслух и принялся читать дальше. Голос его звучал с выражением – четко, ясно и хотелось его слушать и слушать. Закончив читать, басилевс громко захлопнул книгу.

– Вот такие были времена?!! – резюмировал прочитанное восхваление Император.

– И не говори! Написано хорошо, но фальшь прослеживается.

– Возникает ощущение, что восхваляя Стилихона, Серену и Евхерия поэт рассчитывал, по крайней мере, что ему подарят Сардинию и Сицилию или, хотя бы Корсику???

Локки с удивлением посмотрел на его прозорливость. На самом деле – так и было, Клавдиан отказался лжесвидетельствовать на суде. Стилихону, чтобы это просьба осталась в тайне, надо было его устранить, но – это могло вызвать подозрение. Министр предложил на заказ стих и в разговоре намекнул, что может подарить остров, что предало не малый энтузиазм стараниям поэта. Дополнительный стимул не заставил долго ждать в исполнение результата. Восхваления военному министру понравились. Когда поэт пришел за наобещанным островом, Стилихон сделал удивлённый вид. Такие вольности не могли пройти бесследно – не сказавшись на его пошатнувшейся карьере.

– Вы, порадовали меня давеча своим стихотворением, а я вас надеждой!! Так, что мы квиты – за полученные обоюдные удовольствия, – добавил министр.

На прощание, он дал ему яда. Это было последнее стихотворение в адрес семьи Стилихона, а расцветшая было с Клавдием безутешная вдова, вновь погрузилась в траур…

Обсуждать было нечего – друзья стояли друг против друга, погруженные в возвышенные и грустные думы одновременно.

Лицо Локки посерьезнело – он ни как не мог решиться, на то роковое трагическое сообщение в жизни Флавия Юниора, которое случается в жизни человека один единственный раз и, причем последний…

– Это августа Галла Плацидия привезла в подарок, – сообщил Феодосий, положив книгу обратно.

– Галла Плацидия уже ЗДЕСЬ???

– Да… Сегодня приехала. С детьми. А почему, ты, так удивлён??

– Да?.. Так?..

– Ты, знаешь её?

– Постольку поскольку… Довелось быть на её свадьбе.

– Да?.. А, я не имел – такой чести!

– Ты, тогда ещё, был мал! Чтобы разъезжать по свадьбам.

Император Феодосий узнав, что августа Галла впала в немилость, к своему брату Императору Гонорию, переживал за тетю. Зная вздорный характер дяди, басилевс больше всего волновался – за детей – боясь, как бы им не пришлось стать сиротами, и повторить участь его и Пульхерии. Феодосий написал Гонорию:

«Если она не виновата?

Отпусти ее!..

Если виновата, отпусти – ради меня,

но все равно отпусти!!!»

– Какое впечатление на тебя произвели брат с сестрой?!! – спросил его Локки. – Как Валентининиан??!

– Очень милые дети!! Только августа Галла Плацидия их очень балует и всё позволяет, – выразил своё не согласие с детским воспитанием Феодосий. Он по родительски был очень строг со своей дочерью Лицинией Евдоксией, особенно в соблюдении режима.

Барабаш улыбнулся по поводу родительской строгости Императора, но ничего не сказал.

– Разъясни мне такой вопрос? – Феодосий, глубинно задумался – как будто забыл, о чем хотел спросить.

– Какой? – поторопил его «Пройдоха».

– Как мне быть с землями Иллирики, которые по малолетству и слабости у Византии захватил Стилихон во времена правления моего отца?

– Боже, мой, – подумал Локки, – в его то положении… А он, еще думает о землях???

– Я не подымаю этот вопрос, перед дядей – Императором Гонорием, и он, так и остается висеть в воздухе, хотя римский Сенат признал незаконным взятие этих земель. Вот, только сам факт передачи их, так и остался не затронутым – провинция так и остались во владении Западной Империи.

Локки молчал.

– Мне стоит, напомнит об этом Императору Гонорию?

Локки рассуждал – как лучше представить – это не совсем выгодное дело. А скорее всего, даже и конфликтное побоище? Кашу то заварить можно, но ради чего?.. У тебя ведь, даже и наследника то мужского пола нет??? Хотя – наследник тебе на смену уже прибыл, а ты собираешься воевать? Он удручающе подумал и покачал головой, но решил не расстраивать друга.

– Эти земли тебе скоро вернуться и даже старицей!!

– И – это было бы справедливо!! – обрадовался басилевс. Он сиял от счастья – ещё не веря в справедливость этого решения.

Локки, ради любопытства, воспарил над будущим. Он отчётливо рассмотрел венчание юного Валинтиниана и Лицинии и полновластное подчинение Иллирики под властью Византии.

– Должно быть, Император дядя Гонорий подарит в связи с восхождением на константинопольский престол племянника, – подумал Барабаш. – А может быть, даже, в качестве свадебного подарка супружеской чете своих родственников?

– В самом деле Иллирика вернётся в состав Восточно-Римской Империи?.. – уточнил басилевс.

– В самом деле, – подтвердил Локки.

Император торжествовал.

Феодосию нравилось находиться в библиотеке, это была его отдушина. На первый взгляд казалось, что крепостная стена, которую он строит, чтобы оградиться от варваров и есть его отдушина. Но, стена была необходимостью, а отдушиной всё же оставалась – библиотека. Здесь, листая страницы старых манускриптов, он трепетал. Трепетал от шелеста пожелтевших страниц, отзывающихся внутри него множеством голосов радости. Он ощущал, как каждая прочитанная им строка наполняет его сознание – познанием бытия жизни и мира. Он истинно радовался, что у него есть такая возможность – познавать мир.

– Все… и государи, и простолюдины – кому интересны страны и путешествия могут зайти сюда и погрузиться в этот диковинный и познавательный мир, – Феодосий, раскрыв руки – показывал просторы библиотеки, призывал Локки поверить в этот сказочный мир.

В римском мире библиотеки и бани были открыты в доступе для всех желающих, не зависимо от сословия и богатства.

«Пройдоха» кивал, поддакивая головой почти, что каждому слову Юниора. Он был полностью согласен со всем услышанным.

– И сразу же откроются разные страны – от далекой Мавритании до Персии… – рассказчик принялся перечислять достоинства книжных писаний.

– Народ больше верит прочитанным сообщениям, чем старушечьим россказням, – поддержал его суждения гость.

Император мог бы до бесконечности восхвалять собрания самых последних и древних изданий. Это стоило немало труда, к которому приложила немало сил и его жена.

– Тут и правду, есть, где разгуляться, – похвалил Локки старания супружеской четы Флавиев – хотя он знал в какую сумму это обходиться.

– Ещё бы, – Император был польщен фактом оценки Локки их деятельности с супругой, – мы стараемся собирать подлинные и правдивые сведение о странах и жизни подданных, в них проживающих.

– И кто – это будет? – спросил Локки, указывая на плоское и округлое лицо, от того – оно казалось – все заплывшее жиром, с узкими прищуренными глазками, утопленными в плосколицей физиономии.

– Это прислал в подарок свой портрет Ругила – царь гуннов.

– Да??? А, я его и не узнал!! – по-настоящему удивился гость. – Он, надо сказать – здесь не, очень – то, хорошо вышел??

– Ты, и его знаешь?

– Тебя – это удивляет???

– Если честно?.. То нет!!

Локки улыбнулся.

– А, что, ты, можешь сказать – по этому портрету о его стране??

– Да… – протянул Феодосий, всматриваясь в заплывшие глаза. – Ничего сказать, глядя на – это создание, я не могу, но – со слов очевидцев – моих послов, бывших в Сармато-Гуннии – страна эта собой представляет – сборище – вот таких же узкоглазых живущих во множестве шатров, среди еще большего множества стад и табунов, кочующих по бесконечному пространству степей. Я прав?.. Мои легаты не обманули меня?

– Можно сказать, что «Да», – согласился с его суждениями гость. – Территория эта представляет собой «Дикое Поле» с множеством табунов диких лошадей – тарпанов и меняющихся один за другим – кочевых племен.

На территории неимоверного пространства степи, еще витала, пыль скифов и сарматов, и не успевшая, ещё осесть, она вновь подымалась телегами и копытами – теперь уже гуннских коней.

– И, им, по-своему надо сказать – живется не плохо, – сделал вывод Локки.

– Так-то, оно так, но их алчность в отношении золота неимоверна, – тут же постарался разубедить его император.

– Да!.. – со знанием дела сообщил Локки, – желтый песок у них в цене!!! И великий хан не является исключением!!! А как принимал твоих послов великий хан???

– Принимал хорошо! С пирами, да весельями. Только, вот шутки у него дурацкие!!

– В этом и был его интерес?

– Нет!.. Интересов он проявлял всякое множество… к управлению страной, к суду, к ведению войны. К сути христианства. Семьи… Отношению с подданными!.. Словом ко всему!!! Обо всем интересовался правитель!!

– Вел разведывательную деятельность, – заключил Локки, анализируя услышанную информацию.

– Ты, так думаешь?..

– Уверен!..

– И в чем же это должно вылиться?

– Твое счастье, что уже не узнаешь… – подумал Локки и пожал плечами.

Феодосий не понял, что он хотел этим сказать?! Император думал совершенно о другом. Он познал, с помощью жены, труды греческих философов и пересмотрел свои взгляды – на когда-то считавшиеся им аксиомы и теперь хотел со старым другом поделиться своими выводами.

– Римляне высокомерны, по отношению к грекам, – продолжал заявлять басилевс. Изучив греческую философию, басилевс изменил своё виденье о влиянии её на мировую мысль.

– Ромеи считают греков неженками. Людьми не дальновидными и во всем себя исчерпавшими. Но восхищаясь, Цицероном им не мешало бы отнестись с уважением к Плутарху, Платону, а уж потом рассуждать о греческой недалёкости.

Император мог бы говорить до бесконечности по этому вопросу.

У Феодосия, как у всех Флавиев, был крючкообразный нос. Не большой рот, с тонкими – плотно прижатыми губами. Массивная грудь и такая же, могучая шея, придавали правителю – стать богатыря-тяжелоатлета, доставшаяся ему от его дальних предков – горцев Испании, хотя ни его отец Аркадий, ни – дядя Гонорий, такой физической мощью не обладали.

«Пройдоха» смотрел на Императора и искренне был рад его увлечением. Его не тревожила скорая кончина приятеля. Ко всему этому он относился равнодушно и ажиотажа по поводу переход Человеческой Души из одной формации в другую у него не вызывало. Это было форматирование по пути следования наверх и только вперёд, по ступеням совершенствования, поэтому ни о каком расстройстве или огорчении не могло быть и речи. Для Хранителя Душ они всегда будут рядом и неважно, в каком они мире будут находиться. Просто, здесь на Земле он чаще мог с ними общаться и видеться – ни ограниченный, ни чем – ни временем, ни количеством встреч. Он всегда с нетерпением ждал их возвращение, приготавливая им удобную почву для дальнейшего совершенства и радости. Для него – это был процесс – ровным счетом ничего из себя не представляющий, но само собой разумеющийся. Феодосий оставался в его поле зрения – причем навсегда. Его тревожила, лишь – власть, которая могла упорхнуть из рук Флавиев, но то, что продолжатель рода Флавиев на месте – решало всё за себя, без какого – то либо участия извне!.. Локки намеревался отговорить Пульхерию от принятия монашества и собирался выдать её замуж – тем самым продлить власть Флавиев, но теперь – это было – лишним.

– Локки, я помню твои наставления: «Не думать, ежеминутно – « какое я произвожу впечатление на людей?»

– А, ты, придерживался моих наставлений???

– Я старался, – честно признался басилевс. – Правда, не всегда – это получалось! Но, ты – научил меня собранности!

– А как с моим наставлением – «Не думать – «как ты выглядишь?»

– Его я тоже помню – « Не думать о том, как ты выглядишь – в этом и есть секрет свободы!»

– Ты, изменился за это время! И кому, ты, должен быть признателен?

– Жене! – радостно изрек Император.

«Пройдоха» слушал его, зная, как ему хочется высказаться в адрес своей глубокоуважаемой и горячо любимой супруги. Он все говорил и говорил, его несло… Странно, почему, перед тем, как покинуть этот мир – люди, так хотят высказаться. Феодосий Юниор прыгал, меняя направление мысли и темы.

– Я не помню своей матери, – продолжал государь, – ты, нам с Пульхерией заменил родителей. И мы, тебе, за это очень благодарны. Это ведь, благодаря тебе – нас крошек-малюток не свергли и не лишили жизни.

Локки не перебивая слушал. Он прекрасно понимал, с какой беспечностью Стилихон и Серена, задули бы свечи этих малышей. Да, в той паутине родственных распрей, просто не было достойного паука, чтобы свернуть им шею, а Стилихон, всё-таки был далеко.

– Локки, ты не представляешь! Я и сам не представляю – как можно все детство провести в страхе – быть убитым, каким-нибудь ублюдком из окружения, решившим взять на себя роль тирана.

Локки вспомнил случай – когда дети играли в саду – они бегали, по чуть подмороженным лужам – топая маленькими ножками, по хрустящему льду. Лед пускал слабые трещины, но проламываться не хотел, а они продолжали – настойчиво его долбить, топая каблуками. Увлеченные своею затеей, они не замечали, что за деревьями прячется наемный убийца, им было совершенно невдомёк, что они – крошки – кому-то перешли дорогу и поубавили счастья. Локки в очередной раз – сдал неудавшегося душегуба-злодея стражам порядка.

Воспоминания о былом сбросили с Феодосия все оборонительные заслоны, и он бросился в откровения, лишь глаза просили – «не разглашать его сердобольных тайн». Пройдоха, сочувственно кивал головой, прекрасно понимая состояние, его и Пульхерии в то время.

– Поцарствовать! – продолжал басилевс. – Пусть даже войти в историю узурпатором!

– Я старался подбирать вам окружение из порядочных людей. И, как можно, чаще его менять.

– Как бы там не было, но даже – это – лояльное окружение, общалось с нами с боязнью – опасаясь, как бы им после свержения нас с престола не аукнулось их благонадежное отношение к нам. Их заранее пугало убийство, которое с нами – как с вероятными жертвами должно было произойти.

Император возбужденный, сам того не замечая, как в детстве – принялся грызть ногти. Локки, желая отвлечь, его от дурных воспоминаний, спросил:

– А, ты, так и продолжаешь грызть ногти?

Флавий одернулся.

– Только, когда волнуюсь, – он улыбнулся, вспоминая, как Локки наставлял его по поводу ногтей.

– Ты, человек!! – «Пройдоха» решил предать естественность его переживаниям. – И ни что человеческое тебе не чуждо!!

– Что-то знакомое?? Откуда это?

– Терент!

– Ох!! Да!! Публий Теренций!!

– Он самый!

– Надо сказать: « Не плохой комедийный драматург».

– Вполне!.. – поддержал его гость. – А для своего времени особенно!!!

А басилевс, переполненный накопившимися чувствами, кипел.

– Отец редко говорил со мной. Может, поэтому, я его тоже смутно помню, как и мать?? Должно быть он, как и я стеснялся выражать свои родительские чувства? – рассуждал Флавий.

– Скорее у него, просто не было времени – разрываясь между своим любовником и твоею матерью – ему было – не до вас, но вслух выразил совершенно обратное. – Да! Застенчивость – это ваша с ним и присущая, вам – обоим черта!..

Император улыбнулся – тронутый до глубины души, что в адрес его отца, ему приходиться слышать такие похвальные слова.

– Спасибо, Локки, – вымолвил он чуть слышно. – Столько подробностей всплывают в памяти.

– Не стоит благодарностей!..

– Локки!.. Ты ангел!!! – в сердцах восторгался басилевс. У него было, явно, хорошее настроение.

– Может и мог бы им стать, но копыта скользят на взлете, – ответил несуразный гость, без прикрас – давая понять, что в истинном то виде – всё не так просто.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил скипетродержец.

– Но, лучше не стесняться, – улыбаясь, поддержал его Локки. – И говорить о любви своим близким! И чаще!!!

Феодосий не любил жить на показ. Его сдержанность отнюдь не являлась – холодностью. Это скорее была стеснительность и замкнутость. Сказалось детство, прошедшее без родительского внимания, перешедшее, как то само по себе – плавно в семинарское воспитание под руководством сестры. Он не был как Пульхерия церковно фанатичен, но уважение к единственному – родному человеку, оставшимся рядом с ним, после смерти родителей обязывала его быть, не только тактичным и вежливым в выборе убеждений сестры, но и стараться всячески поддерживать ее и слушаться. Пульхерия решила отдать свою девственность Богу и не выходить замуж. И он не смел, отговаривать её от этого.

– Любимых надо любить, – продолжил «Пройдоха» свою мысль и добавил. – А говорить, о своей любви к ним, считать делом первостепенной важности!!! И, даже, очень – обязательном!..

– Это, точно!! А, я раньше считал, что, ты, не любил моего отца?!!

– Нет!.. С чего ты взял?

– Мне так казалось?

– Ты глубоко ошибаешься на этот счет, – Локки счел нужным успокоить Флавия Юниора. – Но я, к нему, был равнодушен! – сострил «Пройдоха» и засмеялся.

Басилевс, вослед весёлому задору гостя, разразился таким радостным смехом, поняв намек старого приятеля на бисексуальную ориентацию своего отца, что в Древнем Риме не было пороком.

– Что, Ваше Высочество, изволит читать?

– Разное.

– Читаете ли, вы, что-нибудь об управлении государством?

– Редко.

– А зря?

– Отчего же?

– В этих книгах говориться много того, что люди вряд ли скачут царям в лицо!

– Феодосий, – Локки имел право, так обращаться к Императору, да и благо они были одни. – Зачем ты набираешь в армию наемников?

– Без этого ни как, – не раздумывая ответил басилевс, – римляне стали такими редкостными нытиками.

– Все?

– Все, как на подбор. Они, только и знают, что молиться. Но, Бог, словно не слышит их!!

– Как, такое могло случиться? Римляне же слыли не сгибаемыми воинами?..

– Римляне, так часто воевали с варварами – побеждая их, что те тоже научились военному делу и теперь готовы побеждать нас!

– Это печально…

– Поэтому, сейчас, как ни когда – нужна дипломатия и наемники!..

– А если объединиться с Гонорием?.. Не пробовали???

– Пробовали!.. Я предложил Императору Запада приструнить в Средиземном море пиратов в районе Сицилии – на что, Гонорий поинтересовался: « А какой же взнос на это дело потребуется от РИМА?»

– И что?

«У войны нет пайков!» – ответил я ему и послал эскадру на Мальту – один.

– А может ресурс римлян, еще не исчерпан? И, вы, рано списали себя со щитов???

– Перед походом в Персию Хрисафий собрал военный совет. Строя, военную панораму предстоящих военных действий, одни советовали занять холм!.. Другие – мост! Третьи, захватить и удерживать переправы! Четвертые окружить и захватить. Тогда визирь предложил записываться в войско – желающих не нашлось. Но препозит не растерялся:

– Какой я счастливый?.. У меня столько стратегов, но – не одного воина!!! – заявил визирь и набрал в наемники – алан.

– А может дело в полководце?

– Любой, даже самый замечательный полководец бессилен, когда вокруг одни хлюпки. Они только и могут, что воссылать молитвы, а на большее уже и не годятся. Я был бы рад, если римляне спрашивали о врагах: «Несколько их?» – « А, где они?»

– А как же тогда спартанский дух воинства?

– Спарта не римский город. Но и в эллинах сейчас столько наплевательства. Визирь выходит из создавшегося положения – тем, что набирает войско из разноязычных варваров – чтобы те, не сговорились между собой. У Империи уже есть опыт, когда наемники отказались воевать против одноязычных народов – тогда большая часть Галлии была захвачена германцами.

– Чтобы, ты, сделал бы в такой ситуации?

Феодосий задумался.

– Я не знаю, что по этому поводу ответить? Но я знаю – точно, что не стал бы ни когда указывать полководцам – « Как воевать???»

– Это почему?

– Приказы связывают – они пеленают военных, а отданные вслепую, еще и гибельны. Вот поэтому я и не вмешиваюсь в дела военные.

– Это дает результаты?

– Пожалуй, да?! Политика не вымешивания дала не плохие плоды – «победу над персами» – на пример!

– Как, ты, спишь?

– Я сплю хорошо, зная, что мои военные не спят!

Локки заулыбался в след его риторике и хорошему настроению.

– Надо издать закон!

– Законы издавать можно! И даже нужно!! – поддержал его Локки.

– Без законов жить нельзя!

– Совершенно верно! Без законов нельзя, но законы должны выражать моральные стороны времени и людей.

– Законы и создаются для людей!

– Это вопрос?! – Локки сомнительно надул губы, изобразив подкову над верхней губой. – Законы должны работать, если между законом и моральными устоями можно поставить равенство, то такие законы обречены на жизнь и будут работать.

– А если нет?

– Тогда такие законы, вряд ли имеют право на существование? Они даже губительны!!

– И как – тогда – быть?

– Для начала надо создать свод уже имеющих хождение в государстве законов!! И уже с его основополагающей силы создавать, что-то новое!

– Как жизнь твоя? – спросил Локки, интересуясь в первую очередь – его внутренним состоянием.

– Я рад.

– И на том спасибо.

– Конечно!.. Оракулы вещают, что жизнь моя долга…

– Лжецы, – подумал Локки, но – спросил. – Ты веришь им?

– Вполне!.. Они предсказали мне победу и вот Армения опять в наших владениях.

– Ты, вещаешь, как поэт! И ОПТИМИСТ!!!

– У меня же школа… Сам знаешь, чья! Меня тревожит Евдокия.

– А, что с ней?

– Она, вся, во власти вещих снов.

– И, что в них?

– Хорошего – во снах тех мало. Вот, она и тревожится этим.

Послышавшийся стук каблуков прервал рассуждения Императора.

– Должно быть жена, – Феодосий, вслушиваясь напрягся, заострив внимание указательным пальцем, поднятой вверх руки.

Через какое то время, они, не сговариваясь, направились – на главную – дорожковую часть библиотеки, от которой лучами, под прямыми углами расходились проходы книжных стеллажей, хранившие великие тайны былого – вобрав в книжные переплёты массу знаний ВРЕМЕНИ.

Императрица, зная пристрастие мужа к чтению – знала, где его искать. Феодосий даже изобрел свой торшер – лампу, для удобства чтения и всё своё свободное время пропадал в библиотеке.

Они вышли друг на друга одновременно. Локки не узнал её. Он был крайне удивлен, увидев Евдокию такой обескураженной тревогами на нее вдруг свалившимися.

Чтобы скрыть, таившуюся внутри неё боль, она улыбнулась, но улыбка получилась кривая и она – это поняла. Страх, потерять любимого, превратил её лицо в камень.

– Дорогая, – обратился к ней Император – ему не нравилась её хандра – напавшая на неё в последнее время, но – он старался не подавать вида, – у нас гости!!

Императрица улыбнулась, всё – той же кривою улыбкой – что Локки встревожило – ещё больше.

– Мое почтение самой красивейшей из женщин мира!! – с поклоном поздоровался гость, на что Императрица ответила промелькнувшим блеском в глазах и разбегающимся оживлением на лице.

– Спасибо! – ответила она, продолжая расцветать.

Последние дни Император не находил себе места, видя жену такой встревоженно-озабоченной и искренне обрадовался – когда увидел, как озарилось её лицо.

Он решил оставить их одних – видя, как благотворительно друг Локки влияет на неё.

– Я с вашего позволения – откланяюсь, – обратился Феодосий к жене и гостю. – Надо дать, кое-какие распоряжения перед ипподромом и балом. А, ты, дорогая покажи нашему гостю библиотеку – я не успел его ознакомить со всей экспозицией.