Читать книгу "В одном чёрном-чёрном сборнике…"

То, что ритуал стал частью игры, с самого начала не было случайностью.

– Зачем? – холодно спросил Виктор, прерывая неуверенную речь Спехова. – Я не смог бы понять даже одно такое убийство. Но семь, а в будущем – больше… Ради чего?

Голубые глаза, направленные на него, были злыми, колючими. Улыбка, сияющая на красивом личике девушки, не спасала.

– Я не понимаю, о чем вы! – рассмеялась Юлия.

– Я не верю, что это убийство ради убийства. Это что-то дает вам. Что?

– По-моему, пора звать охрану, – объявил Беляев.

Юлия прекрасно знала, что она в безопасности сейчас. Даже Спехов, который допускал, что не все так просто, не позволил бы следователю тронуть ее. А Беляев давно уже весь кипел. Стоило ей хоть слово сказать, и Виктор оказался бы на улице.

Однако знала она и то, что на этом дело не закончится. Если он не сможет поговорить с ней здесь, он дождется ее на улице, подкараулит дома, и прятаться от него вечно у нее не получится. Поэтому она выбрала другой путь.

Делая шаг назад, Юлия распахнула книгу – нужная ей страница уже была заложена. Ловким, словно отрепетированным движением девушка надрезала кожу на ладони об острый металлический угол обложки и прижала кровоточащую рану к мутным страницам. Все это было проделано настолько быстро и четко, что даже Виктор не успел отреагировать, а молодые программисты и вовсе застыли в удивлении, не зная, как понимать это.

А потом стало слишком поздно. Лампочки, горевшие под потолком, одновременно взорвались, на секунду ослепляя людей вспышкой. Тяжелые шторы на окнах сомкнулись сами собой, ограждая их от солнечных лучей. Единственным источником света в комнате стала пентаграмма, пылавшая линиями синего пламени на полу.

В центре этой пентаграммы стояла теперь Юлия. Невозмутимая, спокойная – и уже не живая. Не такая, какой она была всего минуту назад. Ее кожа побледнела, покрываясь тонкими кровавыми трещинами, напоминавшими узор линий на мраморе. Глаза девушки стали непроницаемо черными, словно залепленными изнутри грязью. Когда она улыбнулась, стало видно, как заостряются ее зубы, превращаясь в клыки.

Но все это не беспокоило Юлию и не причиняло ей боли. Она точно знала, что происходит. Она хотела этого.

Если бы Виктор увидел такое раньше, он решил бы, что потерял рассудок. Но общение с Андрой и события последних дней по-своему подготовили его, не позволили растеряться сейчас. Он прекрасно понимал, что с существом, скрывавшемся под обликом Юлии, бесполезно говорить, поэтому сразу потянулся к пистолету.

Однако выстрелить ему не позволили. Дмитрий Беляев подскочил со своего кресла, выбежал вперед, становясь между следователем и девушкой.

– Я не знаю, какого хрена здесь происходит, но розыгрыш ваш зашел слишком далеко! – рявкнул он. – Я могу боевое оружие от муляжа отличить, здесь только пальбы не хватало! Я…

Его неверие было настолько велико, что даже собственные глаза не могли его переубедить, и Дмитрий поплатился за это. Его голос резко оборвался, он прижал руки к животу и согнулся пополам. Виктор ожидал, что его вот-вот вырвет, и почти угадал. Из распахнутого рта Беляева один за другим выползали крупные черные жуки, похожие на скарабеев. Они не щадили его, разрывая ему горло изнутри, и последние насекомые появлялись уже в ручьях крови. Виктор и Антон шокированно наблюдали за ним, не в силах помочь.

А комната между тем продолжала меняться. Дверь, потолок, стены и пол – все исчезало за темной пленкой, похожей на живую плоть. Она отделяла их от реального мира, и Виктор уже не рискнул бы сказать, где они сейчас находятся. Шаг от привычной реальности к хаосу оказался настолько быстрым, что это лишало сил.

Для Юлии не важны были те, кого она недавно звала друзьями, и благородная попытка Дмитрия защитить ее восхищения не вызвала. Пощады для него просто не было. Из пленки, появившейся у него под ногами, вырвались десятки тонких игл – каменных или металлических, Виктор не мог разглядеть, но достаточно плотных для того, чтобы пробить взрослого мужчину насквозь.

Смерть Дмитрия не стала мгновенной, даже такой милости для него не было. Он оставался в сознании, он все чувствовал и пытался вырваться – но уже не мог. Лужа крови под ним расползалась, привлекая тех насекомых, которые только что появились из его тела.

Виктор выстрелил. Он нажал на спусковой крючок прежде, чем его сознание оттаяло после ледяного ужаса новой реальности, а потом – снова и снова. Бесполезно. Пули растворялись в воздухе, не долетая до Юлии. Скоро выстрелы сменились пустыми щелчками, а девушка так и осталась невредимой.

Антон не собирался сражаться с ней или помогать умирающему другу, он хотел только одного: выбраться отсюда. Он рванулся туда, где совсем недавно была дверь. Однако тонкие нити, вырвавшиеся из стены, перехватили его в движении, оттащили в сторону, оплетая единым коконом. Виктор видел, как под их прикосновением краснеет и пузырится волдырями кожа человека. Значит, и для Спехова это был неизбежный приговор.

Теперь Виктор остался один на один с существом, в которое совсем недавно не верил.

– Скажи хотя бы, зачем, – тихо произнес он.

Это ничего не меняло, причина была не так уж важна. Но Виктору хотелось сказать хоть что-то, чтобы окончательно не поддаться страху.

Юлия не ответила ему. Ее правая рука по-прежнему держала книгу, а левая разделилась, распалась на пять одинаковых плетей. Она ударила его наотмашь, рассекая кожу и дробя мышцы. По животу, груди, плечам, а главное, по лицу – удар сшиб Виктора с ног, откинул в дальнюю часть комнаты. Боль прошла сквозь него электричеством, кровь заливала чудом уцелевшие глаза, а подняться уже не было сил. Правую руку, принявшую на себя худшие повреждения, следователь не чувствовал. Переведя на нее взгляд, он увидел обломки кости, торчащие из порванного рукава рубашки.

– Зачем? – еле слышно повторил он.

Юлия снова не ответила ему, зато ответил кое-кто другой.

– Признаться, в какой-то момент ты обвела вокруг пальца даже меня. Я ведь всерьез решила, что это глупая человеческая ошибка. А тут оказалась настоящая жатва.

Андра вошла в зал спокойно, словно ничего особенного не происходило. Она открыла дверь, прорывая пульсирующую пелену, небрежно захлопнула ее за своей спиной. По сравнению с адом, что развернулся здесь, она выглядела такой обычной, что это смотрелось издевкой над Юлией и ее неоспоримым могуществом.

Впрочем, на нее Юлия не спешила нападать, как на своих недавних друзей. Она сжалась в центре пентаграммы, зашипела, указывая на Андру рукой, и к незваной гостье тут же рванулись кровавые нити, поймавшие недавно Антона.

Но с Андрой этот трюк не сработал. Так и не приблизившись к ней, нити вспыхнули и исчезли, обернувшись черным пеплом.

– Даже не начинай, – посоветовала Андра. – Ничего ты этим не добьешься.

– Андра, – с трудом проговорил Виктор. Боль отнимала у него все больше сил. – Что происходит?

– Я ведь говорила тебе, что рядом с порождениями живут разумные сущности. Если ты мне не верил, то вот тебе доказательство. Эта дура добровольно впустила в свое тело одну из таких сущностей.

Пульсирующая масса разрасталась, поглощая зал, от привычного мира оставалось все меньше. В воздухе извивались щупальца, насекомые увеличивались, окружая Андру со всех сторон. Но даже это не могло вывести ее из себя. Она стояла среди раскрывшейся преисподней, спрятав руки в карманы джинсов, расслабленная и почти небрежная.

– Только вот сущность оказалась слабовата, – продолжила Андра. – Но это ничего. Юленька наша – умная девочка. Она нашла древний ритуал, благодаря которому каждая принесенная ею человеческая жертва добавляла сущности силы. А где взять столько жертв, чтобы возвыситься до божественного уровня и стать владычицей морской? Можно ходить и ловить по одному, однако это долго. Зато если встроить ритуал в компьютерную игру… Аплодирую, Юль. Придумано гениально.

Юлия не отвечала ей, но тишины над пентаграммой все равно не было. Виктор слышал странный треск, доносившийся с той стороны, и ему потребовалось время, чтобы понять: звук доносится из нее. Это ломались, меняя форму, кости девушки.

Человеческого в ней оставалось все меньше. Ее покрытая трещинами кожа растягивалась, позволяя телу расти. Грудная клетка увеличилась, стала выпуклой, как у кошки, человеческая рука поросла острыми шипами, плети растянулись в разные стороны, оборачиваясь щупальцами. Лицо Юлии казалось мягким, как расплавленный солнцем пластилин, его черты постоянно менялись, перетекали из одной дьявольской маски в другую. Глаза, горевшие на ее лице, уже не были глазами той Юлии, что вошла в комнату. Сущность, заключившая с ней договор, предала ее, отнимая власть над телом.

И даже теперь Андра не боялась. Она стояла, хрупкая, тонкая, перед нависающим над ней монстром. Виктор попытался подняться, чтобы помочь ей – он понятия не имел, как и зачем. Да только у него ничего не вышло, боль мгновенно свалила его с ног. Он понимал, что они проиграли. Все кончено.

А потом он почувствовал это. Тьму, которая превосходила любую сущность и любое порождение. Ужас, который человеческая душа просто не способна принять в полной мере. Силу, сравнимую разве что с космосом. Все это пришло в зал – и обрушилось на чудовище, в которое превратилась Юлия. Одно столкновение, одна вспышка – и все было кончено. Вой существа взлетел к потолку и оборвался.

Виктор не видел, что с ней произошло, его сознание стремительно ускользало от боли и потери крови, в глазах темнело. Последним, что он услышал, погружаясь во мрак, был голос Андры:

– Не переживай, человек. Умереть я тебе не дам. Все закончилось.

* * *

– Значит, у полиции к тебе вопросов нет? – поинтересовался Марек.

Они встретились в кафе неподалеку от участка в обед. Другого свободного времени у Виктора не было: вопреки советам врачей, он отказался брать больничный и теперь пытался справиться с привычным объемом работы, несмотря на закованную в гипс руку.

– Дело закрыто, – кивнул он.

В себя он пришел уже в больнице. Ему рассказали, что полицию вызвали сотрудники компьютерной фирмы, напуганные криками, доносившимися из конференц-зала. Прибывшие на место стражи правопорядка вышибли дверь и обнаружили внутри два трупа и двух выживших людей.

Дмитрий Беляев скончался от множественных ножевых ранений, его партнер, Антон Спехов, получил сильнейшие кислотные ожоги. Неподалеку от него лежало тело Юлии Мажуриной – с ножом в одной руке и канистрой с остатками кислоты в другой. Девушка скончалась от выстрелов, сделанных из пистолета Виктора – их признали самообороной, учитывая травмы, которые он получил.

Естественно, убийства Лизы Самариной и Игоря Мелихова на Юлию списать не могли. Те расследования по-прежнему были открыты. Юлию обвинили лишь в погроме, устроенном в офисе. Эту версию подтвердил Виктор, а Антон, очнувшийся в реанимации, и вовсе ничего не помнил.

С тех пор прошло две недели. Кровавых смертей с участием порождений больше не было, и Виктор позволил себе поверить, что все закончилось. Ради разговоров о Юлии он не стал бы тратить на Марека свой перерыв, ему кое-что нужно было от экстрасенса.

– Ты узнал то, что я просил?

– Узнал, – неохотно ответил Марек. – Только тебе это вряд ли понравится.

Виктор лишь усмехнулся. После всего, что уже произошло, он был за гранью любых оценок. Он просто хотел знать.

После смерти Юлии Андра исчезла. Никто не видел ее в офисе, никто не знал, где она сейчас. Телефон, указанный на ее визитке, отзывался лишь длинными гудками. Она словно в воздухе растворилась!

И все равно Виктор не позволил себе обмануться на ее счет. Она не была благородной монашкой, посланной служить силам добра. Как там она сказала? Женщины связаны с Ватиканом, только если они экзорцисты – или объекты экзорцизма. Она представилась ему в первый день их знакомства, он просто не готов был услышать ее.

– Она ведь демон, не так ли?

– Не она, а внутри нее, – поправил экстрасенс. – И не демон, в том-то и подвох. Судя по тому, что мне удалось узнать, ей было тринадцать лет, когда ее родители заподозрили, что с ней что-то не так. После ряда проявлений необъяснимой силы они обратились за помощью к церкви. К ней были посланы экзорцисты, призванные освободить ее. Проблема заключалась в том, что они проводили ритуал изгнания понятного им демона. А сущность, поселившаяся в Андре, была сродни силе природы или, как считают некоторые, языческому божеству.

Следователь прекрасно понимал, что узнать все это было непросто. Он был благодарен Мареку и собирался вернуть долг – но сейчас ему нужна была правда.

– Ритуал сорвался? – тихо спросил он.

– Да и нет. Священники погибли, сущность осталась внутри. Но их вера и воля заперли ее, вернув контроль над телом Андре.

– То есть, ничья?

– Вот именно. С тех пор сущность пытается вырваться на свободу, Андра ее не пускает, лишь иногда позволяя взять верх и уничтожить выбранных ею жертв.

– Я все равно не понимаю, – растерянно признал Виктор. – Почему там, в офисе, сущность убила не меня, а своего собрата?

– Демоны, божества и сущности – не люди. У них нет видовой солидарности, зато есть гордыня. Дух, живущий в Андре, не мог допустить, чтобы демон послабее взял верх над ним. Именно так она и охотится: играет на гордости. Что же до тебя, то, думаю, Андра сумела его сдержать, поставила все так, что этому существу стало невыгодно убивать тебя.

– Может, и так… она могла! – усмехнулся следователь.

При воспоминании о том темном, всепоглощающем присутствии, которое он почувствовал рядом с собой, до сих пор становилось холодно. И все равно он жалел о том, что ее больше нет здесь – и не отказался бы увидеть снова.

– Получается, она и этот демон ведут постоянную борьбу за одно и то же тело? – задумчиво поинтересовался Виктор.

– Как-то так, да… И Андра Абате в этом не уникальна. Я слышал, что у Ватикана хватает таких «консультантов»! Справиться с ними, своими же ошибками, святоши не могут, предпочитают следить вот так, подкупая. Но Андра – это первая и единственная из них, кого я встретил лично.

– Этот демон не может освободиться, пока она жива?

– Может, – возразил Марек. – Если сможет уничтожить ее человеческую душу. Но, насколько я знаю Андру, это ему не светит.

Он говорил об этом легко, будто в победе девушки не было ничего особенного. А Виктор и представлять не хотел, каково это: каждый день сражаться с чудовищем, которое живет внутри тебя. Ты не можешь убежать от него, знаешь, какой хаос оно способно породить, и несешь эту ответственность до самой смерти, принимая вместе с ней вечное одиночество – ведь такой груз ни с кем нельзя разделить.

– Что будет, когда Андра умрет? Оно освободится?

– Сложно сказать, – пожал плечами Марек. – Скорее всего, вернется в свой мир, если тело, сдерживающее его, перестанет быть живым. Только вряд ли так будет.

– Почему? – удивился Виктор. – Андра молода, но молодость проходит…

Договорить он не смог, его прервал смех экстрасенса.

– Чего не знаешь, о том и не говори, – посоветовал Марек. – Не важно, как она выглядит. Андре Абате, чтобы ты знал, в этом году исполнилось девяносто три года. Демон, живущий в ней, слишком горд, чтобы позволить ей состариться. Пока он внутри, она бессмертна. А значит, для нее эта война не закончится никогда.

Екатерина Чумакина. «Они знают, что ты спишь»

Он никому не говорит, что он странный. Каждый день он видит вещи, которых быть не должно. Не может Макс из параллели заживо гореть и злобно улыбаться, когда видит очередную закомплексованную жертву, которая не сможет дать отпор. Нет, конечно, улыбаться он может. Но не гореть. Это выглядело странно и противоестественно. В детстве Антонио часто играл с огнем, стараясь его укротить, подружиться, видя, как другие люди спокойно переносили его пламя на себе, но каждый раз получал лишь ожоги и упреки родителей. Лишь с возрастом ему объяснила тетенька в белом помятом халате, что это «ненормально». Он ненормальный. Поэтому у него нет и никогда не будет настоящих друзей.

Во сне он успокаивается. Хотя видит вещи еще кошмарней, чем горящие люди или бродящие без дела безликие монстры. В выдуманном мире он одинок и волен делать почти все, что заблагорассудится. И он делает. Он вымещает злобу на выдуманных его сознанием людях, а они кричат и умоляют его прекратить. Он, естественно, не прекращает. Антонио не плохой мальчик, просто «не такой как все» – так часто говорит ему тетя в халате, когда он приходит к ней каждую пятницу, чтобы обсудить с ней, как обстоят его дела.

Но есть во сне одна дверь. Антонио не знает, что за ней. Он частенько подходит к ней, чтобы открыть. Но та никогда не поддается. Это кажется ему странным. Нутро, которое его сверстники часто обзывают «чуечкой», подсказывает, что туда не нужно заходить. Но любопытство каждый раз пересиливает здравомыслие. Он подходит к двери. Берет холодный металл ручки. И тянет на себя. Но, как всегда, дверь не поддается. Лишь скрипит, оставляя свои тайны подальше от любопытных глаз. И он не особо настаивает. Он умеет ждать.

У Антонио обычная жизнь для мальчика десяти лет, несмотря на то что он «особенный» – так говорит его мама, когда укладывает его спать. Он верит ей, даже несмотря на то что его мама выглядит необычно: у нее три головы, которые постоянно спорят и меняются между собой местами. Выглядит экспрессивно, но он любит ее такой, какая она есть. В отличие от отца, который часто кричит на маму, размахивая руками и нервно дергаясь, требуя постоянно куда-то увезти Антонио. Но мама ему не позволяет, и мальчик ей за это благодарен.

Сегодня была пятница. После школы он снова поедет к тетеньке в белом халате, чтобы показать ей свои рисунки. Признаться, она является его первой фанаткой и активно поддерживает, анализирует его творчество. Антонио нравится внимание.

Он не спеша выходит из машины отца. Тот грубо кивает ему и сразу же уезжает, стоит Антонио закрыть за собой дверь. На машине отца постоянно кто-то сидит. В этот раз он смотрит вслед уезжающему вазику, в крышу которого вцепилась уродливая черно-серая кошка. Она вся какая-то косая и поломанная, что вызывает у мальчика лишь отвращение, а не умиление пушистым созданием. На машине отца сидят только уродливые домашние животные, и Антонио каждый раз задается вопросом: «почему?»

Низкорослый мальчишка-четвероклассник со светлыми прямыми волосами и светлыми серыми глазами топает по расколотому асфальту, с безмятежным интересом рассматривая территорию школы. Каждый раз он будто бы видит новое место, хотя здание и высокие деревья находятся всегда на своих местах. И тем не менее различие есть. Оно заключается в существах, которые бродят то тут, то там, не обращая особого внимания на детей, идущих в школу. Сегодня Антонио видит несколько безликих существ-детей, которые тихонечко, как и сам мальчик, идут вместе со всеми в школу. Однако стоит им переступить порог, как детишки исчезают у школы, появляются по-новому у парковки и идут по точно такому же маршруту к дверям, где снова исчезают. Антонио поражается, как им не надоедает эта цикличность? Их упертости можно было позавидовать.

– Антон! – Антонио останавливается от окрика и медленно поворачивается на звук.

К нему сломя голову несется мальчишка. Одноклассник с темными жесткими кудрями и вечной улыбкой на лице – Радий. Его пыльный заляпанный портфель расстегнут. С одного плеча небрежно свисает кофта бордового цвета. И только когда запыхавшийся мальчик подбегает достаточно близко, Антонио видит, что кофта на самом деле серая. Просто испачкана в чем-то красном.

– Фух. Догнал! – Радий заливисто смеется, несмотря на то, что причины нет. – Представляешь. Поспорили с ребятами на перекрестке, что я успею добежать до тебя быстрее, чем ты переступишь порог школы. Я выиграл!

Антонио не мог разделить с ним его радости, потому что просто не понимал ее причину. Легонько кивнув, мальчик развернулся и пошел в школу. Следом, естественно, поплелся Радий.

– Эй. Ты хоть когда-нибудь улыбаешься?

«Очевидно, нет», – мысленно ответил ему Антонио, и ему было все равно, что собеседник его не услышит.

Краем глаза он замечает, как со стороны забора, в самой непроходимой части с кустами, что-то есть. Оно выглядывает из-за забора, а потом снова заныривает, боясь быть обнаруженным и смотря на детей, идущих в школу. Но не на тех, что исчезают, а на тех, что проходят дальше. Это «что-то» выглядит как гигантская голова-переросток с отращенными сечеными волосами и глупой ухмылкой на лице. Глаза существа перескакивают от мальчика к девочке, не решаясь выбрать и остановить свой взгляд на чем-то одном.

Антонио хмурится и отворачивается, когда голова-переросток посмотрела на него. Но боковым зрением продолжает следить. Его тело напрягается, когда взгляд непонятной штуковины задерживается на нем дольше положенного.

– Ну чего ты мрачный такой? – Радий хлопает Антонио по плечу, выводя того из оцепенения.

Существо больше не смотрит на Антонио. И это очень хорошо. Мальчик бесшумно выдыхает, когда видит, как улыбка головы-переростка стала больше, а взгляд искрится, когда она неотрывно следит за Радием, плетущимся сбоку. Она следит до тех пор, пока мальчики не скрываются в школьных стенах, защищенные от чужого внимания.

Антонио не особо заботили чужие проблемы. Радий был ему никем. Они не дружили. Так, иногда вместе ходили по коридорам. Точнее ходил, естественно, Антонио, а Радий прилипал, как жвачка, пытаясь его разговорить. Но все без толку.

– Что у нас сейчас? – допытывался до него Радий, скача вокруг, аки заяц.

Антонио не обращал внимание. Просто шел вперед, поднимаясь на второй этаж и иногда поглядывая на быстрые тени на стенах. Они были плоские и бешено бегали по стенам, но никто их не замечал.

– М-математика. Кажется, – сзади послышался еще один голос, но уже более тихий и скромный.

– Ни-и-ил, привет! – Радий переключил свое внимание на их одноклассника, на время забыв об Антонио. – Как дела, друг? Ты сделал домашнее по математике? Если да, то дашь списать? Пожалуйста!

Антонио готов был поклясться, что тот сделал грустные щенячьи глазки и сложил руки молитвенным домиком. Это ни с кем бы не прокатило, кроме Нила, который славился в классе неженкой-заучкой. Над ним смеялись, но не сильно, потому что он был полезен. От Антонио же не было пользы. Его все считали просто странным и мрачным. Он никогда не улыбался и никогда не отвечал устно на уроках. Зачастую смотрел в окно, на улицу, где ходили странные сущности. И это все, что он находил интересным.

Мальчишки зашли в класс математики, который находился на втором этаже. Там их уже ждал почти полный состав из одноклассников, мальчиков и девочек девяти-десяти лет, которые галдели, словно голодные чайки.

Первым, что бросилось в глаза, когда он зашел в помещение, стала неуютная сущность, длинная и костлявая, как сам оживший скелет из кабинета биологии. Эти кости нависали над девочкой из его класса, имя которой, кажется, было на букву «М».

– Василина! – позвал эту девочку какой-то мальчишка.

Ну, или почти на букву «М».

Антонио не стремился запоминать имена сверстников. Это было не нужно и неуместно, ведь ни от одного из них не было проку. Мальчик все равно не мог с ними подружиться, потому что стоит ему только открыть рот и указать Василине на то, что прямо над ней стоит скелет, девочка в лучшем случае не поверит и высмеет его, а в худшем испугается, расплачется и пожалуется на него своим родителям. Проблемы Антонио были ни к чему. И друзья ему тоже были ни к чему.

Девочка на букву «М», Василина, выглядела грустной. И вокруг нее помимо странных костей столпилась добрая часть класса, активно жестикулируя и выражая «соболезнования». Но чему именно, Антонио было неинтересно знать.

– Я сяду с тобой, Антон? – Радий без подтверждения согласия уселся рядом, доставая из портфеля нужные учебники и прочие принадлежности.

«Зачем спрашивать?» – Веселый мальчишка и так всегда сидит с ним за партой, но тем не менее каждый раз задает свой глупый вопрос.

Антонио просто смирился с его навязчивым присутствием, как смирился со многими пугающими на первый взгляд вещами. Взять ту же учительницу. Старая, потрепанная жизнью, иссыхающая прямо на глазах женщина, больше походившая, в глазах мальчика, на ожившую мумию. Жуткую и потрескавшуюся, которая своим скрипучим замогильным голосом вызывала мурашки на руках.

День в школе пролетел быстро благодаря тому, что мальчик решил порадовать тетю в белом халате свежими рисунками существ, которых он встретил за день. И когда на часах стрелка показала ровно шесть часов вечера, когда прозвенел звонок и дети радостно повскакивали со своих мест, Антонио поспешил вместе со всеми. Он не хотел заставлять отца ждать. Как и не хотел заставлять ждать вердикта от эксперта-тетеньки его сегодняшних рисунков.

Ветер резким порывом ударил в лицо, стоило выйти на свежий воздух. Темнело в осеннее время раньше, чем днем, следовательно, и становилось холоднее тоже раньше. Антонио был умным и знал, что если солнышко не греет землю, значит, земля быстро замерзает, остывает, но не умирает. В отличие от людей и животных, которые сразу же умирали, когда остывали их тела. Антонио знает это, потому что видел фильмы.

Радий отстал от него в толпе спешащих домой или же на прогулку детей. Что было хорошо. Но он не видел машину отца. Что было плохо.

Непонимающе мальчик несколько раз обвел взглядом машины, но так и не смог найти знакомый вазик родителя. Дети радостные и не очень радостные подбегали к ожидающим их машинам. В то время как большая часть скооперировалась в кучки и поспешила пойти вместе пешком. Антонио смотрел на все это с потерянным брошенным взглядом, ощущая себя странно. Возможно, он съел что-то не то? Иначе не было бы этого неприятного чувства внутри. И когда в отчаянии он простоял пять минут, его старый кнопочный телефон зазвонил. На экране высвечивалось «МАМА». Это было хорошо. Неприятное чувство немного отступило.

– Алло, Антонио? – взволнованно прощебетал знакомый мамин голосок.

– Угу. – Антонио переминался с ноги на ногу, стараясь согреться.

– Милый, папа сегодня задержится на работе. Ты сможешь дойти самостоятельно до психологического центра? Помнишь, как мы с тобой ходили?

Антонио смутно, но помнил. А потому поспешил снова произнести в телефон сдавленное «угу».

– Хорошо. Позвони мне обязательно, как дойдешь, ладно?

– Угу.

– Люблю тебя.

Антонио не ответил. Просто сбросил вызов, поправил портфель на плечах и поспешил по смутно знакомой дороге к тетеньке в белом халате. Было неприятно холодно, и он немного злился на отца за то, что тот не смог приехать. Ну, ничего. Сегодня во сне он сможет выместить на ком-нибудь свою злость.

– Антон! – знакомый голос одноклассника послышался откуда-то сбоку.

Мальчик не остановился. Он не хотел опоздать на встречу.

– Ну же, стой ты! – запыхавшийся мальчишка смог догнать игнорировавшего его ребенка. – Не слышишь, что ли?

«Слышу», – буркнул в мыслях Антонио и прибавил шаг.

– Эй! Погоди. Почему ты идешь пешком? Тебя родители не забрали, да? – Антонио предпочел проигнорировать тяжело дышащего Радия у себя за спиной. – Видимо, да. Я вот всегда пешком хожу, потому что живу здесь недалеко. Хочешь, провожу? Куда тебе надо?

Они остановились на перекрестке, ожидая зеленого человечка. Антонио не любил красных, потому что они заставляли его ждать.

Пока они стояли, Радий все говорил и говорил, а Антонио все молчал и молчал. Такой смешливый дуэт мог продолжаться бесконечно долго, но тут мальчик увидел утреннюю голову, выглядывающую из-за угла. Голова тупо хихикала и не сводила алчных глаз со стоявшего рядом Радия.

Жуть какая. Еще этого ему не хватало.

Появился зеленый человечек, и они поспешили перейти дорогу. Антонио надеялся, что это остановит голову, что она оставит их, наконец, в покое. Но та даже не думала отставать. Она плыла за ними, прячась за зданиями и кустами. И с каждым шагом казалось, что она подплывает все ближе и ближе и…

– Радий, – Антонио остановился, чем удивил плетущегося следом мальчишку. – Иди домой. Я сам дальше дойду.

– Уверен? – мальчик скептически осмотрел потемневшую улицу с загоревшимися фонарями.

Ничего примечательного. Кусты, деревья, темная аллея и несколько многоэтажек сбоку.

Ох, ну и, конечно, надоевшая напрягающая голова.

– Да. Мы же прошли уже твой дом. Иди. – Антонио не особо думал о том, как будет по темноте добираться обратно его одноклассник с летающей штукой позади. – Я почти дошел.

Он просто хотел избавиться от проблемы. А Радий на сегодняшний день – ходячая проблема. Впрочем, он всегда проблема.

– Л-ладно, – ступор от говорливости Антонио отступил, и мальчишка лучезарно ему улыбнулся. – Что ж. До завтра тогда, Антон!

– Угу.

Радий весело ему помахал рукой и развернулся, убегая обратно по той же дороге домой. Голова хихикнула и поспешила за ним, на радость Антонио. Главное, что его оставили в покое. Он привык к странным существам, но те все еще напрягали его, если вели себя заинтересованно по отношению к настоящим живым людям.

Психологический центр встретил его уставшей девушкой на ресепшене, которой он назвал свое имя. Та что-то долго набирала, стуча наращенными коготками по клавиатуре, а после пригласила мальчика пройти за ней в кабинет, где его уже ждала тетенька в белом халате. Та привычно сидела за белым столом, в котором могли отражаться люди. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, а на глазах красовались строгие прямоугольные очки.

– Здравствуй, Антонио. Как добрался? Твоя мама передала мне, что сегодня ты дойдешь сам.

– Здравствуйте. Все хорошо, – Антонио беззаботно скинул портфель на стул и принялся рыться в нем. – Я принес вам новые рисунки.

– Надо же. Давай взглянем, – тетенька приняла протянутые и немного помятые изображения, наспех нарисованные красным и черным маркером.

Антонио всегда рисовал в этой цветовой гамме, потому что любил такое сочетание. Ему нравился черный, который делал силуэт более выразительным. И ему нравился красный, благодаря которому можно было сделать акцент на глазах или пасти. Или крови. Смотря что он рисовал.

Она всегда изучала искусство Антонио с серьезным лицом строгого судьи. Ее брови сползали вниз к переносице, от чего она старела на глазах и покрывалась мелкими морщинками. Губы сжимались в тонкую линию, а взгляд метался по всему рисунку, анализируя. И каждый такой раз мальчик нервничал, будто находился на серьезном прослушивании, а жюри не могло прийти к единогласному мнению. Но всегда этот процесс заканчивался шумным вздохом, спокойствием и смирением со стороны тети. Еще бы она не признала в Антонио талант! Мальчик сиял, когда его работы возвращались к нему в руки с теплым взглядом голубых глаз. И чем-то еще, более глубоким и непонятным для детского понимания.