Текст книги "33-я армия в битве за Москву"
![](/books_files/covers/thumbs_240/33-ya-armiya-v-bitve-za-moskvu-254854.jpg)
Автор книги: Владимир Мельников
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
В декабре 1939 года М. Г. Ефремову было присвоено воинское звание командарм 2-го ранга. Он по-прежнему уделял много внимания физической подготовке командиров и красноармейцев, воспитанию выносливости. Возросший уровень боевой выучки войск округа продемонстрировали весенние учения 1940 года, на которых присутствовал заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза С. М. Буденный.
7 мая 1940 года указом Президиума Верховного Совета СССР были установлены генеральские воинские звания для лиц высшего начальствующего состава Красной армии. В соответствии с этим указом 4 июня 1940 года Совет Народных Комиссаров СССР присвоил большой группе командиров новые звания[40]40
Газета «Правда» от 5 июня 1940 года.
[Закрыть].
В числе первых военачальников и командиров, удостоенных этой чести, был и М. Г. Ефремов, которому было присвоено воинское звание генерал-лейтенант. Несколько дней спустя после присвоения генеральского звания М. Г. Ефремов был переведен в Ростов-на-Дону на должность командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. Однако пребывание его в этой должности вновь оказалось очень кратковременным.
Уже через два месяца, в августе 1940 года, генерал М. Г. Ефремов переезжает из Ростова-на-Дону в Тбилиси, где ему поручено командовать войсками Закавказского военного округа вместо генерала армии И. В. Тюленева, который убыл на должность командующего Московским военным округом. Таким образом, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов оказался единственным военачальником в нашей военной истории, которому пришлось в довоенный период командовать войсками пяти военных округов.
ЗакВО являлся в тот период времени одним из важных приграничных округов. Знакомясь с войсками округа, генерал Ефремов побывал в Армении и Азербайджане, в тех местах, где он начинал свою армейскую службу. Посетил он и Телавские курсы усовершенствования начальствующего состава округа, которые напомнили ему о годах молодости, когда он восемнадцатилетним пареньком в конце 1915 года приехал сюда в школу прапорщиков.
20 декабря 1940 года Михаил Григорьевич вместе с членом Военного совета и начальником штаба округа выехали в Москву на Всеармейское совещание высшего командного и политического состава, созванное по решению Политбюро ЦК ВКП(б). Каждый участник совещания чувствовал приближение военной грозы и понимал, откуда она исходит.
После совещания была проведена большая оперативно-стратегическая военная игра, в которой участвовали командующие, начальники штабов и другие должностные лица всех военных округов.
В конце сборов состоялось заседание Главного военного совета, на котором были подведены итоги Всеармейского совещания и военной игры. На Военном совете с большой речью выступил И. В. Сталин. По результатам проведенного совещания и военной игры в январе 1941 года произошли большие перестановки в высших эшелонах руководства Красной армии и ряда военных округов.
28 января 1941 года Михаил Григорьевич получил назначение на должность первого заместителя генерал-инспектора пехоты Красной армии. На новом месте службы Михаил Григорьевич большую часть времени проводил в командировках по военным округам. За четыре предвоенных месяца он успел побывать в Киевском, Западном особом, Ленинградском и Харьковском военных округах.
Ранним воскресным утром 22 июня 1941 года генерал М. Г. Ефремов был вызван в Наркомат обороны, где узнал, что началась война. В этот же день он подал рапорт на имя наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко с просьбой послать его на любую командную должность в действующую армию. Однако на фронте он оказался не сразу. Только после того как Михаил Григорьевич направил рапорт лично на имя И. В. Сталина, его просьба была удовлетворена, и вскоре он получил назначение на должность командующего 21-й армии.
Михаил Григорьевич недолго был командующим армии. 7 августа 1941 года Ставка Верховного главнокомандования назначает его командующим Центральным фронтом. Генерал Ефремов вступил в командование войсками фронта в тот момент, когда они с боями отходили на рубеж реки Сож, чтобы здесь задержать продвижение противника.
Известный советский военачальник генерал-полковник Л. М. Сандалов, бывший в тот период времени начальником штаба Центрального фронта, так впоследствии вспоминал о генерале М. Г. Ефремове:
«Это был подвижный, энергичный человек, всесторонне развитый спортсмен. В день вступления в новую должность Михаил Григорьевич в течение нескольких минут ознакомился в штабе с обстановкой и поехал в 13-ю армию. Михаил Григорьевич всегда предпочитал руководить войсками непосредственно на поле боя. А с середины августа он буквально дневал и ночевал в войсках…»[41]41
Сандалов Л. М. Пережитое. М.: ВИ, 1961. С. 188.
[Закрыть]
Вскоре решением Ставки ВГК Центральный фронт был упразднен. После его упразднения генерал М. Г. Ефремов непродолжительное время был заместителем командующего Брянским фронтом, затем командовал 10-й армией, а во второй половине октября получил назначение на должность командующего 33-й армии.
В столь сложный момент битвы за Москву генерал-лейтенант М. Г. Ефремов был вполне подходящей кандидатурой на должность командующего 33-й армии, которой предстояло прикрыть подступы к столице нашей Родины с Наро-Фоминского направления.
Это был настоящий Солдат Отечества. Какую бы должность не занимал Михаил Григорьевич, он всегда с отцовской любовью и уважением относился к своим подчиненным, будь то командир или красноармеец, поэтому в своих письмах после войны они нередко называли его «Батей». Немногие наши военачальники заслужили в годы войны такую благодарную память о себе.
19 апреля 1942 года Михаил Григорьевич Ефремов погиб в бою во время прорыва из окружения. Отдавая дань уважения стойкости бойцов и командиров 33-й армии, мужеству генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, который до последней минуты своей жизни был вместе со своими бойцами и командирами и предпочел смерть плену, он был похоронен противником в деревне Слободка Знаменского района Смоленской области.
Уже через год после окончания Великой Отечественной войны, в честь подвига воинов 33-й армии и их командующего генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, в городе Вязьма по распоряжению И. В. Сталина был установлен величественный монумент работы скульптура Е. В. Вучетича.
Что это было? Своеобразное оправдание за просчеты, допущенные в тот период командованием Западного фронта и им лично, как Верховным главнокомандующим, что повлекло за собой гибель генерала М. Г. Ефремова и большей части его бойцов и командиров, или что-то другое толкнуло всесильного «вождя народов» на этот шаг?
28 сентября 1952 года останки М. Г. Ефремова были перезахоронены со всеми воинскими почестями на Екатерининском кладбище города Вязьмы.
Однако многие годы после войны подвиг воинов 33-й армии, совершенный ими в районе Вязьмы в тот период времени, был забыт, и только с началом периода демократии и гласности в нашей стране правда об этих событиях начала пробивать себе дорогу. В столице нашей Родины городе-герое Москве, в городах Вязьма, Наро-Фоминск, Таруса именем генерала М. Г. Ефремова были названы улицы.
В конце 1996 года произошло событие, которого многие годы ждали все, кому была дорога память о подвиге воинов 33-й армии, совершенном ими в период Московской битвы. Указом Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина № 1792 от 31 декабря 1996 года генерал-лейтенанту Ефремову Михаилу Григорьевичу было присвоено высокое звание Героя Российской Федерации (посмертно).
В завершении рассказа о жизненном пути Михаила Григорьевича Ефремова нельзя не сказать и о том, что все его четыре родных брата – Петр, Иван, Василий и Владимир, как только началась Великая Отечественная война, ушли на фронт и самоотверженно сражались с немецко-фашистскими захватчиками. Петр и Иван пали смертью храбрых в первые месяцы войны, а Василию и Владимиру было суждено встретить день Победы.
Жизненный путь генерал-лейтенанта Ефремова Михаила Григорьевича, судьба всех братьев Ефремовых является для всех нас еще одним наглядным примером беззаветного служения нашей Родине!
Глава третья. Отход соединений 33-й армии на рубеж реки Нара (17–21 октября 1941 года)
День 17 октября 1941 года на всю жизнь запомнился жителям Наро-Фоминска, которые оставались еще в городе. В этот день вражеская авиация подвергла город сильной бомбардировке, причем основной удар был нанесен по его жилым кварталам. Вечером этого дня комбриг Д. П. Онуприенко получил боевое распоряжение штаба Западного фронта, подписанное генерал-лейтенантом В. Д. Соколовским, следующего содержания:
«Командующий фронтом приказал:
1. Штабу 33 армии к 8.00 18.10 перейти в БЕКАСОВО; выдвинув КП – НАРО-ФОМИНСК.
2. Иметь в виду объединение командованием 33 А действий войск в ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях с 18.10.41 г.
3. Выслать к 6.00 18.10 делегата в Штаб Запфронта для получения приказа.
4. О переходе штаба 33 армии БЕКАСОВО донести»[42]42
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 7, л. 1.
[Закрыть].
По воспоминаниям местных жителей, в это время штаб 33-й армии располагался недалеко от станции Нара, готовясь к перемещению в район д. Бекасово. Комбриг Д. П. Онупренко отдал необходимые указания исполнявшему обязанности начальника штаба армии полковнику Б. В. Сафонову и распорядился немедленно оправить одного из офицеров оперативного отдела в штаб фронта за получением приказа.
В 6 часов утра 18 октября 1941 года офицер связи доставил в штаб 33-й армии приказ командующего войсками Западного фронта:
«КОМАНДАРМУ 33, 5, 43.
17.10.41 г.
0347
В целях лучшего руководства войсками, действующими на ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях, и организации упорной обороны НАРО-ФОМИНСКОГО направления
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Объединить с 16.00 18.10 действия 151 МСБР, 222, 110 и 113 СД, 9 ТБР и частей НАРО-ФОМИНСКОГО гарнизона – командованием 33 армии.
2. Установить границы 33 АРМИИ справа с 5 АРМИЕЙ – иск. КУНЦЕВО, КРЕКШИНО, ЛЮБАНОВО, КУЛАКОВО, АРХАНГЕЛЬСКОЕ и слева с 43 АРМИЕЙ – иск. ПОДОЛЬСК, ДЯТЛОВО, КРИВСКОЕ, ЮРЬЕВСКОЕ.
3. Штабу 33 АРМИИ к 8.00 18.10 перейти БЕКАСОВО, имея КП – НАРО-ФОМИНСКЕ.
4. Задача 33 АРМИИ – отбросить противника из района ВЕРЕЯ и БОРОВСК и организовать упорную оборону на рубеже АРХАНГЕЛЬСКОЕ, ФЕДОРИНО, ИЩЕИНО.
5. Начальнику связи к 8.00 18.10 обеспечить связь штаба фронта со штабом 33 армии и проконтролировать связь внутри армии с частями армии.
6. Командарму 33 о вступлении в командование войсками и план действий донести к 18.00 18.10.
Командующий войсками Запфронта генерал армии ЖУКОВ
Член Военного совета Запфронта БУЛГАНИН
Начальник штаба Запфронта СОКОЛОВСКИЙ»[43]43
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 1, л. 2.
[Закрыть].
На экземпляре приказа, сохранившегося в деле с документами оперативного отдела штаба 33-й армии, стоит подпись начальника штаба фронта генерал-лейтенанта В. Д. Соколовского, а также резолюция начальника 1-го отделения оперативного отдела штаба армии, полковника М. Л. Олехвера: «Получено 6.00 18.10».
Приказ отличается от первоначального его варианта прежде всего тем, что в нем в несколько измененном виде представлена боевая задача, которая была поставлена перед 33-й армией:
«В целях лучшего руководства войсками, действующими на ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях и организации упорной обороны НАРО-ФОМИНСКОГО направления».
Кроме этого, в приказе не семь, а шесть пунктов: отсутствует второй пункт о назначении командующего армией.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своих мемуарах, вспоминая об этом периоде Московской битвы, пишет:
«…В это тяжелое время Ставка усилила Западный фронт 33-й армией под командованием генерал-лейтенанта Ефремова М. Г. Она заняла оборону в районе Наро-Фоминска, в промежутке между 5-й и 43-й армиями»[44]44
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1970. С. 334.
[Закрыть].
Однако, по мнению автора, говорить об усилении Западного фронта 33-й армией не приходится, т. к. армия объединила в своем составе соединения, которые на протяжении длительного периода времени вели боевые действия в составе войск Западного фронта. К тому же если говорить собственно о 33-й армии, то и она также весь предшествующий период боев сражалась в его составе. Скорее всего, надо вести речь о более рациональной организации обороны войсками, действовавшими на подступах к нашей столице.
Еще до подписания этого приказа штаб фронта отдал командиру 222-й сд боевое распоряжение, в котором сориентировал его об обстановке и поставил боевую задачу на выдвижение в район Вереи»[45]45
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 3, л. 5.
[Закрыть].
Надо отдать должное штабу Западного фронта – это было весьма своевременное решение. Вместе с тем 222-я стрелковая дивизия, находившаяся в это время на формировании в районе города Звенигорода, не имела никакой возможности своевременно выйти в указанный район вследствие значительной удаленности от него.
Оперативная обстановка в полосе обороны всех армий Западного фронта была в тот период времени чрезвычайно сложной. К тому же существенное влияние на организацию боевых действий и жизнедеятельность войск оказывали плохие погодные условия, которые имели тогда место в Центральной полосе России.
Многие послевоенные годы в нашей исторической и военно-мемуарной литературе, посвященной первым месяцам Великой Отечественной войны, об этом факте старались не говорить. Во многом подобное было обусловлено тем, что битые немецкие генералы, не желавшие признавать своих ошибок и просчетов, допущенных ими в тот период времени, все списывали на непогоду, как будто, развязывая войну против СССР, они не знали, в какой местности и в каких погодных условиях им придется воевать.
Стараясь не давать им повода для подобных разговоров, наши историки и военачальники, по всей видимости, не без указания «сверху», обходили это обстоятельство молчанием. Читая воспоминания наших ветеранов о событиях той поры, читатель очень редко может встретить сетования на плохие погодные условия. Но в данном случае речь идет не о том, кто и что говорил, а о том, влияли погодные условия на ход боевых действий или нет. И надо честно признать, что влияли, и влияли очень сильно. Но страдали от них не только солдаты и офицеры противника, но и советские бойцы и командиры, и еще неизвестно, кому было тяжелее. Не надо забывать о том, что в частях и соединениях Красной армии имелось большое количество выходцев из республик Средней Азии и Закавказья, для которых подобные погодные условия были еще более сложными, чем для немцев и их европейских союзников.
Сетовать на что угодно, лишь бы оправдать свои неудачи и поражения, – это удел слабых. Наши отцы и деды никогда не позволяли себе оправдывать поражения первых месяцев войны погодными условиями. Они старались вообще об этом не говорить, но именно этот факт через много лет после войны породил у людей некоторое недоверие к событиям того периода времени: если погодные условия были тогда очень тяжелыми, то почему мы это скрывали?
Умалчивание о чем бы то ни было сильнее бьет по репутации победителей, чем побежденных. Этого идеологи нашего государства прошлых лет явно не учли, а ведь русская поговорка гласит: «Шила в мешке не утаишь». А то, что вермахт оказался не готов к подобному развитию событий, только лишний раз свидетельствует о том, что в военном деле нет мелочей.
Очень интересно высказался относительно оценки командованием вермахта погодных условий, бывший начальник штаба 258-й пехотной дивизии полковник В. фон Рибен:
«…Наше высшее командование забыло в свое время включить в соотношение сил основного союзника русских – грязь. Когда оно продолжило использовать против грязи свой инструмент блицкрига – техническое превосходство, то этот инструмент вдруг затупился. А когда ранней зимой дороги снова стали проезжими, то инструмент к тому времени уже поизносился… Нам предстояло преодоление финала трагедии великой ошибки и отчаявшейся воли»[46]46
Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 144. – Подчеркнуто автором.
[Закрыть].
Ознакомившись с приказом командующего фронтом об организации обороны на Наро-Фоминском направлении, комбриг Д. П. Онуприенко отдал указание полковнику Б. В. Сафонову немедленно связаться со штабами соединений, которые вошли в состав армии, уточнить обстановку, сложившуюся в полосе их обороны, и приступить к подготовке плана действий на ближайшие дни. Дмитрий Платонович понимал, что пока не прибудет новый командующий армией, вся тяжесть организационной работы будет лежать на нем. Положение усугублялось еще и тем, что до сих пор не было начальника штаба армии. На эту должность после излечения в госпитале должен был прибыть генерал-майор А. К. Кондратьев.
Безусловно, Д. П. Онуприенко был обижен отстранением от должности командующего армией, тем более что за весь период непрерывных боев, пока он ею руководил, к нему не было особых претензий со стороны командования фронтом. Да, московские ополченческие дивизии, входившие в ее состав, понесли за этот период времени очень большие потери и не смогли удержать занимаемых рубежей, но тому были веские объективные причины. К тому же отходили в глубь страны и остальные армии. Комбриг Онуприенко добросовестно исполнял свои обязанности, но таков уж армейский порядок: командир всему голова и за все приходится отвечать в первую очередь ему.
Новость о том, что командующим армией вместо него назначен генерал-лейтенант Ефремов, Дмитрий Платонович встретил с чувством некоторого облегчения. До этого им не приходилось встречаться, но он был наслышан о высоком авторитете нового командарма среди тех командиров, кому довелось служить под его началом.
Членом Военного совета 33-й армии с июля 1941 года был бригадный комиссар М. Д. Шляхтин. У комбрига Онуприенко с самого начала сложились с Марком Дмитриевичем хорошие служебные и дружеские отношения, тем более что у них было немало общего: одногодки, оба «выросли» в недрах системы НКВД. Изучая биографии Онуприенко и Шляхтина, у автора этих строк создалось впечатление, что их преднамеренно подобрали в одну армию. Так же, как и Онуприенко, Шляхтин никогда не служил в частях Красной армии. Начиная с 1920 года, когда он молоденьким 15-летним пареньком был зачислен писарем 26-го отдельного батальона внутренней охраны, вся его служба прошла в органах НКВД.
Перед войной он занимал должность заместителя начальника Управления политпропаганды войск НКВД. Надо отметить, что М. Д. Шляхтин никогда не прятался за своей должностью и стремился быть в гуще событий. Достаточно сказать о том, что к началу Великой Отечественной войны на его груди золотом сияли три боевых ордена, что не часто можно было встретить в те годы.
Еще в ноябре 1934 года постановлением Президиума ЦИК СССР за отличие в охране государственной границы он был удостоен ордена Красной Звезды. В 1938 году за выполнение специального задания командования М. Д. Шляхтин был награжден орденом Красного Знамени. В апреле 1940 года за участие в боевых действиях в войне с Финляндией удостоился второго ордена Красного Знамени. Так что Марк Дмитриевич хорошо знал, «почем фунт лиха».
Как уже отмечалось выше, в соответствии с приказом командующего Западным фронтом в состав армии вошли 110-я, 113-я и 222-я стрелковые дивизии, 151-я мотострелковая и 9-я танковая бригады[47]47
Уже утром этого дня 9-я танковая бригада вновь была передана в состав 43-й армии. – Примеч. авт.
[Закрыть].
151-я мотострелковая бригада, оборонявшаяся на правом фланге 33-й армии, во второй половине дня 18 октября 1941 года занимала оборону по рубежу: высота с отметкой 204,4, опушка леса западнее Монаково и юго-западнее д. Купелицы, отражая удары противника. Враг пытался развить наступление, действуя вдоль дорог: Верея – Богородское и Верея – Симбухово. По докладу штаба бригады, за день боя ее батальоны потеряли более 200 человек убитыми и ранеными[48]48
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 20.
[Закрыть].
В это время 110-я и 113-я стрелковые дивизии занимали оборону северо-восточнее и восточнее города Боровска, сдерживая натиск пехоты и танков противника.
Участок местности между 151-й мсбр и 110-й сд протяженностью около 18 километров по фронту вообще не был прикрыт войсками и таил в себе большую опасность. Решением командующего Западным фронтом в этот район и было приказано выдвинуть 222-ю стрелковую дивизию.
110-я и 113-я стрелковые дивизии были сформированы в июле 1941 года в Куйбышевском и Фрунзенском районах города Москвы, получив соответственно наименование 4-я и 5-я дивизии народного ополчения. Участвуя в предыдущих боях с немецко-фашистскими захватчиками, дивизии понесли очень большие потери в личном составе, вооружении и технике. По состоянию на 16 октября 1941 года 113-я сд насчитывала в своем составе всего около двух тысяч красноармейцев и командиров, потеряв только в ходе последних боев в районе Боровска 558 человек[49]49
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 23.
[Закрыть]. Еще большие потери понесла в этот период времени 110-я сд.
Обе дивизии оказались в районе Боровска всего несколько дней назад. 110-я стрелковая дивизия была переброшена сюда по железной дороге с Осташковского направления[50]50
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 2–3.
[Закрыть], а 113-я сд заняла оборону на подступах к Боровску в ночь на 13 октября 1941 года[51]51
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 21–23.
[Закрыть].
Несколько слов о командирах этих дивизий.
Полковник С. Т. Гладышев принимал участие в советско-финляндской войне. В 1940 году был награжден орденом Красного Знамени. Дивизией командовал с августа 1941 года. Несмотря на высокую оценку, данную Г. К. Жуковым действиям 110-й стрелковой дивизии в период боев за Боровск, полковник С. Т. Гладышев уже через несколько дней по ходатайству генерала Ефремова был снят с должности за потерю управления частями дивизии в период ее отхода на рубеж реки Нара. После чего более года командовал 43-й стрелковой бригадой, проявив себя с самой лучшей стороны.
В конце 1942 года С. Т. Гладышев был назначен командиром 32-й стрелковой дивизии, которая вскоре была переименована в 29-ю гвардейскую. Командуя этой дивизией, он вновь был снят с должности, но через некоторое время назначен командиром 133-й стрелковой дивизии 31-й армии, которой также командовал недолго. В январе 1943 года С. Т. Гладышева назначили командиром 277-й сд. С ней Сергей Трофимович не расставался до самой Победы. В сентябре 1943 года ему было присвоено воинское звание генерал-майор. После войны командовал корпусом, был помощником командующего 3-й гвардейской механизированной армии. Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 2-й ст., орденом Кутузова 2-й ст. и медалями. Уволившись из армии, проживал в Саратове. Умер в 1972 году.
Полковник К. И. Миронов встретил Великую Отечественную войну командиром 147-й стрелковой дивизии, а перед этим успел покомандовать 42-й сд. В должность командира 113-й сд полковник К. И. Миронов вступил в августе 1941 года. Судьба его сложилась трагически. 17 апреля 1942 Константин Иванович погиб в бою в районе д. Абрамово Темкинского района Смоленской области во время прорыва западной группировки войск 33-й армии из окружения. Место его захоронения неизвестно.
В то время, когда 110-я и 113-я сд сражались с танками и пехотой противника в районе Боровска, 222-я стрелковая дивизия, в состав которой входило всего два стрелковых полка, совершала марш пешим порядком в направлении Вереи. Дивизия выдвигалась по двум маршрутам: 479-й сп – со стороны п. Кубинка, а 774-й сп – по Боровскому тракту со стороны д. Селятино. Дивизией командовал полковник Т. Я. Новиков, вступивший в должность всего несколько дней назад. На его военной судьбе мы остановимся несколько ниже.
Несмотря на всю сложность обстановки, характеризовавшейся, прежде всего, отсутствием сплошного фронта обороны и неразберихой, царившей в управлении частями и соединениями, обусловленной вынужденным отходом войск, штаб 33-й армии уже к 12 часам дня имел некоторые данные об их состоянии и характере ведения ими боевых действий.
В соответствии с приказом командующего Западным фронтом к 15 часам 18 октября 1941 года штабом армии под непосредственным руководством комбрига Д. П. Онуприенко был подготовлен документ под названием: «План действий 33-й армии», в котором подчиненным соединениям были определены боевые задачи на наступление, запланированном на вторую половину дня 19 октября. Решение комбрига Онуприенко сводилось к следующему:
«…Во исполнение приказа № 0374 от 17.10.41.
РЕШИЛ:
1. 151 МСБР удерживать ВЕРЕЯ до подхода 222 СД.
С подходом 222 СД в район ВЕРЕЯ перейти в наступление совместно с 151 МСБр и выйти на рубеж ФЕДЮШКИНО иск. ВЫШГОРОД, в дальнейшем выйти на рубеж указанный армии.
2. 113 СД без одного полка, 110 CД без одного сб с 9 ТБР с рубежа МИШУКОВА, КОЗЕЛЬСКАЯ переходят в наступление в направлении МИТЯЕВО, ПЕТРОВСКАЯ, САТИНО, ТИШНЕВА с задачей – уничтожить противника в районе МИТЯЕВО – ФЕДОТОВО, отрезав отход из БОРОВСКА выходом на рубеж ВЫШГОРОД – АБРАМОВСКОЕ, в дальнейшем на рубеже указанном армии.
3. Одним полком 113 СД перекрыть дорогу МАЛОЯРОСЛАВЕЦ, БОРОВСК в районе ГОРОДНЯ, имея дальнейшей задачей наступать в направлении КЛИНОВСКОЕ, ОТЯКОВО, ЩИГОЛЕВО.
4. Одним батальоном 110 CД перекрыть дорогу БОРОВСК, НАРО-ФОМИНСК р-не юго-зап. опушки леса, что с.в. МИТЯЕВО 1 км, имея дальнейшую задачу наступать направлении БАШКАРДОВО, ЛУЧНЫ, МАЛАМАХОВО, РЕВЯКИНО, ВОСКРЕСЕНКИ.
Переход армии в наступление ориентировочно 16.00 19.10.41»[52]52
ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 2, л. 30–31.
[Закрыть].
Отходившие к Наро-Фоминску части и соединения 33-й армии, несмотря на сложность боевой обстановки и большие потери, сражались за каждый метр родной земли, нанося противнику немалые потери. В истории боевого пути 183-й пд противника отмечается:
«…Из-за больших людских и материальных потерь в ходе боевых дней, большого количества брошенной техники и высоких потерь лошадей в последние дни наступления, уже 20 октября в каждом батальоне были упразднены по одной пехотной роте»[53]53
Ernst Schnabel. Weg und Schickal der 183. Infanterie-Division. EHRENTAFELN AN DER ST. JOHANNISKIRCHE ZU NURNBERG. 1988. S. 147.
[Закрыть].
Не менее сложным было положение и в частях 3-й мпд:
«…Подразделения были сильно потрепаны боями. В 8-м пехотном полку некомплект составляет: 11 офицеров и 580 унтер-офицеров и солдат… Примерно такая же картина и в 29-м полку»[54]54
3. Infanterie-Division / 3. Infanterie-Division (mot.) / 3. Panzergrenadier-Division. – OBERSTUDIENRAT GERHARD DIECKHOFF CUXHAVEN. 1960. S. 133.
[Закрыть].
Видя всю опасность обстановки, складывавшейся на Наро-Фоминском направлении, Ставка ВГК приняла решение усилить 33-ю армию, переподчинив ей 1-ю гвардейскую Московскую Пролетарскую мотострелковую дивизию, перебрасываемую по железной дороге под Москву с Юго-Западного фронта. Дивизия была хорошо укомплектована личным составом, вооружением и техникой. Большинство командиров и красноармейцев имели боевой опыт. Не менее важно было и то, что в ее составе имелась танковая бригада, насчитывавшая более 30 танков, причем 20 из них Т-34 и КВ[55]55
https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Часть 1, л. 81.
[Закрыть]. Согласно приказу генерала Г. К. Жукова, дивизия должна была занять оборону непосредственно на подступах к городу Наро-Фоминску.
Решение Ставки и последующее распоряжение командующего Западным фронтом генерала Жукова были как нельзя кстати: они спасли и Наро-Фоминск, и, в немалой степени, Москву. В противном случае обстановка в этом районе могла быть чревата непредсказуемыми последствиями.
К исходу 18 октября 1941 года Боровск и Верея оказались в руках противника: Боровском он овладел 15 октября, а Вереей – днем 18 октября. Там комбриг Онуприенко надеялся на то, что активными действиями подчиненных ему войск удастся отбросить неприятеля назад.
Отсутствие надежной связи с подчиненными штабами и, как следствие, слабая организация управления резко ограничивали возможности командования армии влиять на ход боевых действий. По сути дела, подчиненные соединения были предоставлены сами себе. Ситуация чем-то напоминала ход боевых действий под Вязьмой в начале октября 1941 года. Существенная разница заключалась в том, что врагу на этот раз не удалось глубоко вклиниться в боевой порядок наших войск и охватить их фланги.
Вместе с тем командование Западным фронтом явно недооценивало силу и возможности наступавшего неприятеля, который хотя и потерял в последние дни темп наступления, по-прежнему был настроен решительно. Командование 57-го моторизованного корпуса противника не думало ограничиться захватом Наро-Фоминска, планируя без остановки продолжить наступление на Москву.
Наступившие сумерки вынудили неприятеля прекратить наступление и закрепиться на достигнутом рубеже. В первые месяцы войны немецкие войска очень редко вели активные боевые действия ночью. Как правило, полевые командиры вермахта использовали это время для подтягивания резервов, перегруппировки войск, пополнения запасов материальных средств и отдыха личного состава.
Поздно вечером 18 октября, подводя итоги боевых действий за день, командир 57-го моторизованного корпуса генерал танковых войск А. Кунтцен, явно переоценивавший их результаты, принял решение в течение 19 октября силами 258-й пехотной, 19-й танковой и 3-й мотопехотной дивизий овладеть Наро-Фоминском. Об этом сохранилась запись в журнале боевых действий корпуса. Особые надежды возлагались им на 19-ю танковую дивизию, которая успешно вела боевые действия в районе южнее Боровска. По данным штаба корпуса, только за несколько последних дней дивизия захватила в плен 4382 красноармейца и командира. В качестве трофеев числились: 22 танка, 47 орудий, 12 зенитных установок и 163 пулемета.
Однако противник просчитался: ни на следующий день, ни два дня спустя овладеть Наро-Фоминском ему так и не удалось. Сопротивление частей и соединений, сражавшихся на подступах к городу, с каждым днем все возрастало.
Всю ночь на 19 октября штаб 33-й армии уточнял данные о положении подчиненных дивизий, но никаких новых сведений получить не удалось, за исключением донесения от штаба 222-й сд. Ее 479-й сп, дивизионные части и подразделения вышли в район населенного пункта Маурино, а 774-й полк остановился на короткий ночной отдых в районе Наро-Фоминска. Больше всего угнетал командование армии тот факт, что не было ничего известно о положении 151-й мсбр и 9-й танковой бригады, которая накануне действовала совместно с частями 110-й сд.
Рано утром 19 октября 1941 года боевые действия в полосе обороны 33-й армии продолжились с новой силой. Разработанный накануне командованием армии план действий так и не был реализован, поскольку уже не соответствовал изменившейся обстановке. Инициатива находилась в руках противника, и соединениям армии приходилось отбивать одну его атаку за другой, не помышляя о наступлении.
151-я мотострелковая бригада весь день вела ожесточенный бой с частями 7-й пехотной дивизии восточнее Вереи. Понеся большие потери, бригада была вынуждена вновь оставить занимаемый рубеж и отойти. В архиве сохранилось донесение командира 455-го мотострелкового батальона, написанное им утром 19 октября перед боем. Документ передает весь трагизм ситуации, в которой оказался личный состав батальона.
«КОМАНДИРУ 151 МСБР 19.10.41 07.30.
ДОНЕСЕНИЕ.
…Питанием и боеприпасами не снабжают. За все время с 16.10.41 получили только один хлеб. Истребительная рота, взвод связи хлеб еще не получили.
Всю ночь противник подбрасывает на автомашинах подкрепление.
Командир 455 МСБ /подпись неразборчива/»[56]56
ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 5, л. 8. – Подчеркнуто автором.
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?