Читать книгу "Экономика без догм. Как США создают новый экономический порядок"

С другой стороны, такая же иллюзия распространилась и на другие регионы – в частности, на сырьевые экономики. После тяжелых 1990-х гг., когда быстрый технологический прогресс в развитых странах проявлялся в том числе и в ресурсосбережении, а некоторые визионеры предполагали, что экономика вскоре станет чуть ли не виртуальной, реальность начала XXI в. показалась достаточно многообещающей. Ускоренный рост «новых индустриальных стран» и подъем Китая увеличили объемы промышленного производства и привели к существенному изменению качества жизни в странах периферии. Вместе с необходимостью масштабного инфраструктурного строительства этот тренд породил рост спроса на сырье и энергоносители, который продолжался на протяжении всех 2000-х гг. Примечательно, что геополитические процессы – и, в частности, войны на Ближнем Востоке, рост могущества КНР и даже усиление агрессивности России – породили ощущение «возобновления истории»[656]656
  См.: Bell, Daniel. ‘The Resumption of History in the New Century’ in: Bell, Daniel. The End of Ideology: On the Exhaustion of Political Ideas in the Fifties, Cambridge (Ma.), London: Harvard Univ. Press, 2000, рр. хi – xxviii; Kagan, Robert. The Return of History and the End of Dreams, New York: Alfred A. Knopf, 2008 и др.


[Закрыть] и ожидания возврата к прежней логике глобальных противостояний, «стратегического» характера ресурсов, борьбы за территории и «природные богатства»[657]657
  См., напр.: Klare, Michael. Resource Wars. The New Landscape of Global Conflict, New York: Metropolitan Books, 2001; ’UK’s Ex-Science Chief Predicts Century of ‘Resource’ Wars’ на сайте газеты The Guardian: https://www.theguardian.com/environment/2009/feb/13/resource-wars-david-king (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть] и т. д. Цены на нефть с 2000 по 2008 г. выросли в 3,4 раза[658]658
  См.: ’Statistical Review of World Energy 2020’ на сайте компании British Petroleum: https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/xlsx/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2020-all-data.xlsx (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть], а интегральный индекс сырьевых цен – в 3,35 раза[659]659
  Рассчитано по базе данных сайта Index Mundi: https://www.indexmundi.com/commodities/ (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]. Экспорт крупнейших производителей этих товаров также увеличился: Саудовской Аравии – в 3,9 раза, России – в 4,7 раза, а, например, Катара – в 7,6 раза[660]660
  Рассчитано по базе данных Всемирного банка: для Cаудовской Аравии и России – https://data.worldbank.org/indicator/BX.GSR.GNFS.CD?locations=SA и https://data.worldbank.org/indicator/BX.GSR.GNFS.CD?locations=RU; для Катара – https://wits.worldbank.org/CountryProfile/en/Country/QAT/Year/2000/TradeFlow/Export и https://wits.worldbank.org/CountryProfile/en/Country/QAT/Year/2008/TradeFlow/Export (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]. Ввиду того, что большинство ресурсодобывающих стран вышли из ХХ в. с отсутствующим или существенно подорванным индустриальным хозяйством, они выступили драйвером спроса на промышленные товары «тигров» – и тем самым во многом перечеркнули собственные надежды на индустриализацию (парадоксально, но сейчас, например, Россия, формально являющаяся шестой экономикой мира по паритету покупательной способности, не производит персональные компьютеры, мобильные телефоны и даже большую часть оргтехники, которые в изобилии поставляют на экспорт уже не только Китай, но даже Вьетнам и Филиппины [в 2019 г. Вьетнам экспортировал электроники на $96,9 млрд[661]661
  См.: ’Vietnam’s Electronics Industry: A Guide to Emerging Opportunities’ на сайте проекта Vietnam Briefing: https://www.vietnam-briefing.com/news/vietnams-electronics-industry-guide-emerging-opportunties.html/ (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть] – больше, чем Россия получила в 2020 г. от экспорта сырой нефти[662]662
  См.: «Экспорт нефти из России в 2020 году сократился на 40,8 %» на сайте газеты «Коммерсантъ»: https://www.kommersant.ru/4682113 (cайт посещен 25 февраля 2021 г.).


[Закрыть] ]). При этом уровень жизни в этих странах повышался, а вместе с ним росли и расходы правительства. Если в 2000 г. российский федеральный бюджет был сбалансирован при цене нефти $19/баррель, а саудовский – при $22/баррель, то к 2009 г. цифры выросли до $70 и $78/баррель соответственно[663]663
  По России см.: Наумов И. Цены на нефть подрывают федеральный бюджет на 2009 год // Независимая газета: https://www.ng.ru/economics/2008-11-07/4_oil.html; по Саудовской Аравии см.: Fattouh, Bassam. ’Oil Market Dynamics: Saudi Arabia Oil Policies and US Shale Supply Response’ на сайте Оксфордского института энергетических исследований: https://www.oxfordenergy.org/wpcms/wp-content/uploads/2015/03/Oil-Market-Dynamics-Saudi-Arabia-Oil-Policies-and-US-Shale-Supply-Response-.pdf (сайты посещены 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]. При этом основные показатели развития в данных странах (за исключением мизерных Катара, Кувейта или Бахрейна) также не демонстрировали сокращения разрыва, существовавшего между ними и Соединенными Штатами. Более того, если в случае с «новыми индустриальными странами» их развитие существенно зависело от спроса со стороны США и Европы, то динамика сырьевых экономик зависела уже от успехов периферийной индустриализации, так как самообеспеченность развитого мира энергоносителями начала возрастать (если в 2000 г. отрицательное сальдо в США и Европе составляло по нефти 19,4 млн баррелей нефти в день, а по газу – 353 млрд кубометров газа в год, то к 2019 г. эти показатели снизились до 12,8 млн баррелей и 297 млрд кубометров[664]664
  Рассчитано по: ’Statistical Review of World Energy 2020’ на сайте компании British Petroleum: https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/xlsx/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2020-all-data.xlsx (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]). Иначе говоря, хотя глобализация довольно неплохо скрывала многие из этих трендов, развитие периферии становилось менее, а не более располагающим к надеждам на «догоняние» ведущих держав.

Вторым важнейшим трендом этого периода стало изменение глобальной финансовой архитектуры, выразившееся в диссоциации между долгами, создаваемыми в ее основных центрах, и финансовыми резервами, накапливаемыми на периферии. Если вернуться немного назад в историю, стоит отметить, что к 1970 г. все центральные банки обладали резервами, которые обеспечивали выпускаемые ими валюты. Резервы накапливались либо в золоте и других обладавших собственной стоимостью активах, либо в долларах, к которому были привязаны, например, валюты большинства европейских стран. В совокупности в резервах ФРС США и центральных банков шести стран ЕЭС, Великобритании, Швейцарии и Японии в то время находилось 26 100 тонн золота и почти $29,4 млрд[665]665
  Рассчитано по: Green, Thomas. Сеntral Bank Gold Reserves: An Historical Perspective Since 1845, London: World Gold Council, 1999, table 2, p. 18 и Annual Report of the International Monetary Fund for the Fiscal Year Ended April 30, 1970, Washington (DC): International Monetary Fund, 1970, table 2, p. 18.


[Закрыть]; если пересчитать их в доллары по действовавшей на тот момент цене золота, в цифрах 2008 г. это составило бы около $1,07 трлн (что всего на 20 % превышает резервы Швейцарии по состоянию на 2020 г.[666]666
  См.: ’Switzerland Foreign Exchange Reserves’ на сайте компании Tradingeconomics: https://tradingeconomics.com/switzerland/foreign-exchange-reserves (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]). При этом в 1970 г. на США, ЕЭС, Великобританию и Швейцарию приходилось около 71 % всех накопленных в мире резервов[667]667
  См.: Green, Thomas. Сеntral Bank Gold Reserves, table 2, p. 18.


[Закрыть]. На протяжении последующих десятилетий становилось понятнее, что глобализация снижает предсказуемость финансовых рынков, увеличиваются объемы и частота перетока капиталов; растут масштабы трансграничных инвестиций. Все это угрожало стабильности валютных курсов и вызывало озабоченность правительств большинства стран.

В новых условиях доллар как основное расчетное средство в глобальной финансовой системе и как главная валюта международных займов оставался практически единственным инструментом, колебания которого не влияли сколь-либо заметным образом на экономику страны-эмитента – но для правительств других государств проблема была крайне важна. В 1992 г. была предпринята спекулятивная атака на британский фунт, обвалившая его стоимость по отношению к доллару на 25 %[668]668
  См., напр.: Dhar, Rohin. ’The Trade of the Century: When George Soros Broke the British Pound’ на сайте Priceonomics: https://priceonomics.com/the-trade-of-the-century-when-george-soros-broke/ (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]; в декабре 1994 г. на 50 % обесценилось мексиканское песо[669]669
  Подробнее см.: Marois, Thomas. States, Banks and Crisis: Emerging Finance Capitalism in Mexico and Turkey, Cheltenham (UK), Northampton (Ma.): Edward Elgar, 2012, рр. 37–42. (сайт посещен 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]; на протяжении большей части десятилетия во многих развивающихся странах была зафиксирована высокая инфляция, достигавшая 874 % в год в России, 2076 % в Бразилии и более 313 млн процентов в Югославии[670]670
  По России и Бразилии данные Всемирного банка: https://data.worldbank.org/indicator/FP.CPI.TOTL.ZG?locations=RU и https://data.worldbank.org/indicator/FP.CPI.TOTL.ZG?locations=BR; по Югославии см.: Hanke, Steve. ’Yugoslavia Destroyed Its Own Economy’ на сайте газеты The Wall Street Journal: https://www.wsj.com/articles/SB925239570247458388 (сайты посещены 16 октября 2020 г.).


[Закрыть]. Апофеозом стал кризис 1997–2000 гг., когда волна девальваций прошла по всем континентам – от Южной Кореи через Россию до Аргентины. Это нарастание нестабильности произошло в условиях, когда на мировых площадках доллар рос в том числе и к основным европейским валютам, а Соединенные Штаты в 1998 г. впервые с 1969 г. вернулись к сбалансированному и даже профицитному бюджету. Поэтому не приходится удивляться, что после выхода из кризиса накопление резервов стало главной стратегией обеспечения экономической безопасности для всех стран мировой периферии.

Я уже упоминал о том, что последовало далее, и сейчас можно только повторить: на протяжении всех 2000-х гг. вплоть до начала «великой рецессии» 2007–2009 гг. «развивающийся» мир предъявлял поистине безграничный спрос на доллары. При этом в то же время многие политики и эксперты именно из периферийных стран активно обвиняли Соединенные Штаты в том, что они намеренно увеличивают дефицит бюджета и торгового баланса и тем самым стремятся обогатить себя за счет остального мира – в чем часто желали видеть свидетельства близости «банкротства Америки» и «краха доллара». Конечно, США не противились тому, что иностранные производители продавали им товары за доллары, не требуя, кроме денег, ничего взамен – однако нужно со всей прямотой сказать, что таких дисбалансов не возникало, если бы центральные банки остальных стран не стремились аккумулировать доллары во все возрастающем объеме. Да, власти зачастую бывали правы: например, накопление Резервного фонда и инвестирование его в долларовые активы помогло правительству России нарастить расходы в 2008–2009 гг. и относительно безболезненно пройти через кризис – однако я хочу привлечь внимание лишь к тому, что за накопление дисбалансов несли ответственность обе стороны и ведущей была именно та, которая эти резервы накапливала. Процесс принял такие масштабы, что по состоянию на 1 января 2008 г. общий объем резервов Японии, Китая (с учетом Гонконга), России, Индии, Южной Кореи, Саудовской Аравии и Бразилии составил $4,71 трлн, тогда как ФРС, ЕЦБ и Банк Англии довольствовались лишь $881 млрд[671]671
  Рассчитано по базе данных Всемирного банка: https://data.worldbank.org/indicator/FI.RES.TOTL.CD по соответствующим странам (сайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть], то есть суммой более чем в пять раз меньшей. Этот процесс не указывал на злонамеренность действий Соединенных Штатов: скорее напротив, их роль в мировой экономике в 1990-е и в 2000-е гг. не может быть переоценена – создав огромный дополнительный спрос, Америка на протяжении двух десятилетий поддерживала высокие темпы роста мировой экономики, так как положительные сальдо торговых балансов Китая, России или Саудовской Аравии прямо указывали на то, что они не стремились быть источниками такого спроса, в лучшем случае локализуя его часть внутри своих собственных экономик. Иначе говоря, в этот период США действительно выступали – если не в мировой политике, но в мировой экономике – an indispensable power («незаменимая сила»)[672]672
  Термин «indispensable nation» применительно к США был впервые использован госсекретарем М. Олбрайт в феврале 1998 г., подробнее см.: Zenko, Micah. ‘The Myth of the Indispensable Nation’ на сайте журнала Foreign Policy: https://foreignpolicy.com/2014/11/06/the-myth-of-the-indispensable-nation/ (сайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть], статус которой столь многих раздражал[673]673
  Этот «[статус] доминирующей державы по сути автоматически порождает стремление иных государств обрести бóльшие права при принятии своих решений и относительно принизить позиции сильнейшего», отмечал, оценивая сложившуюся после окончания холодной войны ситуацию, Г. Киссинджер (Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика? – М.: Ладомир, 2002. – С. 325).


[Закрыть].

Однако у этой позитивной роли была и оборотная сторона. Америка действительно очень серьезно поспособствовала экономическому росту на рубеже столетий, а ее лидерство в технологической революции и ее приверженность свободному рынку радикально изменили современный мир. В то же время новые степени финансовой свободы, к которым привыкали американские власти, обусловили переоценку ими собственных возможностей. Как говорилось ранее, деньги переставали рассматриваться американскими властями как нечто связывающее их эмитента, а обязательства – как нечто ограничивающее свободу действий должника. Объем ликвидных долларовых активов, находившихся в собственности иностранных держателей в 1970 г., равнялся объему экспорта США за два года[674]674
  Рассчитано: объем долларовых активов по состоянию на 1970 г.: ‘Eurocurrency and Eurodollar Markerts, ’table 50, p. 215 на сайте Федерального резервного банка Сент-Луисa: https://fraser.stlouisfed.org/files/docs/publications/ERP/pages/4098_1975-1979.pdf (сайт посещен 8 сентября 2020 г.); объем экспорта США в 1970 г. см.: Economic Report of the President. Transmitted to the Congress February 2004, table В-103, p. 402.


[Закрыть] – та же сумма, имевшаяся только в резервах центральных банков в 2007-м, – объему экспорта за три с половиной года[675]675
  Рассчитано по: объем золотовалютных резервов по состоянию на 2008 г. на сайте Statista: https://www.statista.com/statistics/247281/development-of-foreign-exchange-reserves-worldwide/ доля доллара в резервах см.: Bagnall, Allie. ‘How Fast Is the US Dollar’s Share of International Reserves Declining?’ на сайте Института международной экономики: https://www.piie.com/blogs/realtime-economic-issues-watch/how-fast-us-dollars-share-international-reserves-declining (сайты посещены 8 сентября 2020 г.); объем экспорта США в 2008 г. см.: Economic Report of the President. Transmitted to the Congress February 2012, Washington (DC): Government Printing Office, 2012, table В-106, p. 440.


[Закрыть]. В 1971 г. американские власти осознанно отказались от обмена долларов на золото – сегодня никто не может гарантировать получение за доллары чего-либо, кроме большего числа долларов. Приобретение за эти деньги активов возможно – но в довольно ограниченном масштабе, не меняющем общего правила. Новая ситуация создала идеальные условия к тому, чтобы валюты развитых стран превратились лишь в совершенный инструмент антикризисного регулирования, в то время как их функция мировых денег и средства накопления оказалась скорее обузой. С этого момента экономика западного мира и стала «экономикой без догм».

Третий период в развитии современной финансовой системы начался с события, очень напоминавшее то, что произошло 15 августа 1971 г., – но случилось это 37 лет спустя, когда американские финансовые власти были поставлены перед фактом: если государство не спасет крупнейшие финансовые институты огромным вливанием ликвидности, экономика рухнет. Выбор был очевиден – и всего за два года ФРС обеспечила появление «из ниоткуда» суммы долларов, соответствовавшей 25 % всех долларовых резервов центральных банков мира по состоянию на день накануне драматического вечернего заседания 15 сентября 2008 г.[676]676
  Долларовые резервы см. расчет по предшествующей сноске; увеличение баланса ФРС с 1 сентября 2008 г. по 1 сентября 2010 г. cогласно официальным данным ФРС: https://fred.stlouisfed.org/series/WALCL (сайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть] Этот этап чудесных финансовых приключений продолжается и по сей день.

Основная черта этого периода – своего рода «захлопывание» той ловушки, которая была расставлена (хотя совершенно непредумышленно, о чем я еще скажу в заключении книги) на рубеже столетий. В течение периода между началом 1990-х и концом 2000-х в воображении политиков и экономистов рисовалась картина глобализации как «прилива, который поднимает все лодки». Активное участие международных финансовых институтов в борьбе с кризисом 1997–1998 гг.; готовность США не обращать внимания на ухудшение условий торговли из-за девальвации азиатских валют; допуск Китая в ВТО на заведомо щадящих условиях в 2001-м и полное бездействие Запада в условиях роста цен на нефть до $140/баррель летом 2008-го – все это было своего рода данью глобализации и создавало у стран периферии обманчивые ощущения того, что индустриальный Китай сможет обогнать Соединенные Штаты, а сырьевые Россия и Саудовская Аравия – обеспечить свое процветание за счет сверхдорогих нефти и газа, а все они вместе, если потребуется, «припрут» Америку «к стенке», начав шортить доллар и сбрасывать облигации федерального казначейства. Все это, однако, сегодня выглядит самообманом. В условиях масштабного кризиса, начало которого мы наблюдали в 2020 г., хорошо заметны совершенно иные моменты.

Во-первых, становится понятным, что держатели валют и долговых бумаг главных центров современной экономики – США, стран ЕС и Великобритании – не обладают никакими рычагами влияния на правительства и финансовые власти этих стран. Мы только что упоминали, что с 1 сентября 2008 по 1 сентября 2010 г. баланс ФРС вырос на $1,4 трлн. Кроме того, баланс ЕЦБ в 2014–2016 гг. увеличился на €1,35 трлн[677]677
  Увеличение баланса ЕЦБ с сентября 2014 г. по сентябрь 2016 г. cогласно статистике ФРС: https://fred.stlouisfed.org/series/ECBASSETSW (сайт посещен 24 октября 2020 г.).


[Закрыть]. С момента начала пандемии баланс ФРС прибавил еще $2,9 трлн, ЕЦБ – €2 трлн, а Банка Англии – £292 млрд[678]678
  Данные по ФРС и ЕЦБ cогласно статистике ФРС: https://fred.stlouisfed.org/series/WALCL и https://fred.stlouisfed.org/series/ECBASSETSW; данные по Банку Англии согласно недельным отчетам от 5 февраля и 8 октября 2020 г. на сайте Банка Англии: https://www.bankofengland.co.uk/-/media/boe/files/weekly-report/2020/5-february-2020.pdf и https://www.bankofengland.co.uk/weekly-report/2020/7-october-2020 (сайты посещены 24 октября 2020 г.).


[Закрыть]. Только за первую половину 2020 г. в «атлантическую» экономику было впрыснуто в 1,2 раза больше средств, чем центральные банки всех остальных стран мира непомерными трудами собрали в резервы с начала этого столетия. Это показывает прежде всего одно: если Китай, Россия и все прочие «сверхдержавы» попытаются продать все имеющиеся у них американские казначейские облигации, несколько американских банков легко выкупят их с немедленным перезакладыванием в ФРС. Подобная операция на $2–4 трлн не только не обрушит рынок американского долга – она вообще не будет им замечена. Что касается самого долга, то, как мы отмечали, средние ставки по 10-летним бумагам снизились с 5,12–6,68 % годовых в 2000 г. (когда бюджет, напомним, был профицитным) до 2,53–3,84 % в 2010 г. и до 0,66 % по состоянию на 1 июля 2020 г.[679]679
  См.: ’10-Year Treasury Constant Maturity Rate’ на сайте Федерального резервного банка Сент-Луисa: https://fred.stlouisfed.org/series/DGS10 (сайт посещен 20 октября 2020 г.).


[Закрыть], что делает обслуживание гигантского американского долга все более дешевым. Но ситуация выглядит даже более оптимистично для правительства США. Если по состоянию на 1 июля 2000 г. на балансе ФРС было всего 4,9 % находящихся в обороте казначейских облигаций, то на 1 июля 2010 г. – 8,8 %, а на 1 июля 2020-го – 21,6 % всех этих бумаг[680]680
  Объем treasuries в обороте см. на сайте ассоциации SIFMA: https://www.sifma.org/resources/research/us-marketable-treasury-issuance-outstanding-and-interest-rates/; их количество на балансe ФРС: по информации с сайта Федерального резервного банка Сент-Луисa: https://fred.stlouisfed.org/series/TREAST (сайты посещены 20 октября 2020 г.).


[Закрыть]. Примечательно, но Федеральная резервная система, выступая держателем бумаг, получает по ним доход, выплачиваемый Федеральным казначейством, – а на следующий год отправляет в федеральный бюджет 75 % образовавшейся прибыли, чем делает обслуживание государственного долга в нынешних условиях в разы дешевле, чем это может показаться на первый взгляд (по итогам 2020 г. прибыль Федерального резерва составила $88,5 млрд[681]681
  См.: ‘Federal Reserve Board announces Reserve Bank expense data and transfers to the Treasury for 2020’ на официальном сайте Федеральной резервной системы США: https://www.federalreserve.gov/newsevents/pressreleases/other20210111a.htm (cайт посещен 25 февраля 2021 г.).


[Закрыть], что делает его самой прибыльной из американских компаний, даже если сравнивать с их результатами во вполне успешном 2019 г.[682]682
  См.: Charting America’s Most Profitable Companies’ на сайте How Much?: https://howmuch.net/articles/top-50-most-profitable-companies-in-the-us-2020 (сайт посещен 20 октября 2020 г.).


[Закрыть]). С 2000 по 2020 г. государственный долг США вырос с 55 % ВВП до 136 %[683]683
  См.: ’Federal Debt: Total Public Debt as Percent of Gross Domestic Product’ на сайте Федерального резервного банка Сент-Луисa: https://fred.stlouisfed.org/series/GFDEGDQ188S (сайт посещен 20 октября 2020 г.).


[Закрыть], но, на мой взгляд, ничто не мешает ему увеличиться до 300 % без серьезной дестабилизации финансовой системы. Долларовый «долг» Соединенных Штатов и номинированный в евро «долг» европейских стран фактически перестает быть долгом в том смысле, что он никогда не будет не только выплачен, но и даже сокращен; кроме того, с высокой степенью вероятности в ближайшие три – пять лет он к тому же перестанет приносить проценты.

Во-вторых, в последние годы стало очевидно, что масштабная эмиссия и рост кредитования правительства фактически на беспроцентной основе не вызывает в западных странах инфляции и иных серьезных побочных эффектов. Напротив, в развивающихся странах практика эмиссии в основном под накопленные резервы вызывает ограниченность денежного предложения и сокращение спроса, а нарушение подобных правил порождает инфляционные риски. Здесь важно отметить тот факт, что в отличие от западных стран, где снижение доли накопления в ВВП до 16–17,5 %, как в США[684]684
  См.: ’Shares of Gross Domestic Product: Gross Private Domestic Investment’ на сайте Федерального резервного банка Сент-Луисa: https://fred.stlouisfed.org/series/A006RE1Q156NBEA (сайт посещен 20 октября 2020 г.).


[Закрыть], не приводит к значительному снижению темпов роста (с уровня, предшествующего кризису 2008 г., ВВП США к началу 2020-го увеличился на 21,7 %[685]685
  Рассчитано по данным Всемирного банка: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD.ZG?locations=US (cайт посещен 20 октября 2020 г.).


[Закрыть]), то для стран, «не испорченных» модернизацией, оно чревато остановкой развития (например, в России, где рост ВВП снизился с 4,7–8,5 % в середине 2000-х гг. до 1,3 % по итогам 2019 г.[686]686
  См.: По данным Всемирного банка: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD.ZG?locations=RU (cайт посещен 20 октября 2020 г.).


[Закрыть], а все попытки довести инвестиции в основной капитал до 25 % ВВП, о которых В. Путин говорит с 2011 г.[687]687
  См.: Путин: доля инвестиций в основной капитал в РФ вырастет до 25 % ВВП // РИА Новости: https://ria.ru/20111006/450884669.html (cайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть], потерпели провал[688]688
  См.: Инвестиции к ВВП упали ниже уровня 2011 года // РБК: https://www.rbc.ru/economics/14/03/2019/5c8a1d699a7947ec94b02f75 (cайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть]). В Китае снижение этого показателя с рекордных 46,7 % в 2011 г. до 43 % в 2017-м[689]689
  По данным Всемирного банка: https://data.worldbank.org/indicator/NE.GDI.TOTL.ZS?locations=CN (cайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть] отозвалось падением темпа прироста ВВП с 9,6 до 6,9 %[690]690
  По данным Всемирного банка: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD.ZG?locations=CN (cайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть] – причем в последние годы все большее количество экспертов открыто сомневаются в реалистичности даже этих цифр[691]691
  См., напр.: ‘China’s ‘Unrealistic’ GDP Data Risks Policy Errors’ на сайте агентства Bloomberg: https://www.bloomberg.com/news/articles/2019-08-14/china-s-unrealistic-gdp-data-risks-policy-errors-rhodium-says (cайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть]. И, честно говоря, я не вижу перспектив для стран периферии ускорить свой рост в ближайшие годы – ведь ни для кого не секрет, что, с одной стороны, мы наблюдаем рост добычи энергоносителей в США и радикальный переход Европы на возобновляемые источники энергии (Дания уже давно поставила целью отказаться от использования ископаемого топлива к 2050 г.[692]692
  См.: ’Danish climate policies’ на сайте Агентства энергетики Дании: https://ens.dk/en/our-responsibilities/energy-climate-politics/danish-climate-policies (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть], а в последнее время об этом начинают говорить и на уровне всего Европейского союза[693]693
  См.: ’Committing to Сlimate-Neutrality by 2050: Commission Proposes European Climate Law and Consults on the European Climate Pact’ на официальном сайте Европейской Комиссии: https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/ip_20_335 (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть]) и, с другой стороны, «окукливание» экономических сверхдержав (США активно увеличивают импорт из Мексики, которая может сместить Китай с позиции крупнейшего поставщика товаров в Соединенные Штаты уже в 2022 г.[694]694
  Импорт из Китая в 2019 г. по сравнению с 2018-м упал на 16,2 %, тогда как из Мексики вырос на 4 % см. на сайте Бюро переписи населения США: https://www.census.gov/foreign-trade/balance/c5700.html и https://www.census.gov/foreign-trade/balance/c2010.html; в августе 2020 г. Мексика впервые стала крупнейшим торговым партнером США, см.: https://www.census.gov/foreign-trade/statistics/highlights/toppartners.html (сайты посещены 24 октября 2020 г.).


[Закрыть], и готовятся выводить производства из Китая, тогда как ЕС делает ставку на своих восточных членов – Турцию, Северную Африку и в будущем, возможно, Украину). Используя свои финансовые возможности и свое политическое влияние для «привязывания» своих соседей, западные державы будут гораздо более независимы от периферийных стран, которых в относительно недалеком будущем могут ждать очень тяжелые времена[695]695
  См.: Иноземцев В. Совершенство vs примитивность // Деловой Петербург, 2020. 19 октября. С. 2.


[Закрыть].

В-третьих, завершив свою масштабную трансформацию, финансовая система Запада сегодня практически не зависит от периферийных стран, хотя обратное остается совершенно неверным. В последние годы политики ведущих незападных стран постоянно говорят о «дедолларизации»[696]696
  См.: Moak, Ken. ‘The Case for De-Dollariation: Breaking Free of US Dollar Hegemony Would Strengthen the Global Economic and Financial System’ на сайте газеты Asia Times: https://asiatimes.com/2019/11/the-case-for-de-dollarization/ (сайт посещен 24 октября 2020 г.).


[Закрыть]; Си Цзиньпин уже говорил о превращении юаня в главное расчетное средство на энергетических рынках[697]697
  См.: Rowley, Anthony. ‘China’s Xi Wants Yuan To Be Standard Currency In Energy Trades’ на сайте газеты National News: https://www.thenationalnews.com/business/economy/china-s-xi-wants-yuan-to-be-standard-currency-in-energy-trades-1.66945 (сайт посещен 24 октября 2020 г.).


[Закрыть]; В. Путин мечтал о превращении рубля в полностью конвертируемую валюту еще в 2003 г. («Другая крупная задача, которую надо решать вместе, – это достижение полной конвертируемости рубля. Конвертируемости не только внутренней, но и внешней. Не только по текущим, но и по капитальным операциям. Скажу прямо: стране нужен рубль, свободно обращающийся на международных рынках»[698]698
  Путин В. Послание Федеральному собранию Российской Федерации 16 мая 2003 г. // Официальный сайт Президента России: http://kremlin.ru/events/president/transcripts/21998 (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть]), а в последнее время, убедив самого себя в том, что «российская национальная валюта – рубль – полностью и свободно конвертируется на любые мировые валюты», предлагает сделать его расчетной единицей в торговле между странами БРИКС[699]699
  См.: Путин В. Встреча с членами Делового совета БРИКС и руководством Нового банка развития 14 ноября 2019 г. // Официальный сайт Президента России: http://www.kremlin.ru/events/president/news/62046 (сайт посещен 24 октября 2020 г.).


[Закрыть]. Однако реальный прогресс невелик: китайский юань сегодня занимает в валютных резервах центральных банков долю в 1,9 %[700]700
  По состоянию на II квартал 2020 г., рассчитано по: ’Сurrency Composition of Official Foreign Exchange Reserves’ на официальном сайте МВФ: https://data.imf.org/?sk=E6A5F467-C14B-4AA8-9F6D-5A09EC4E62A4 (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть], и этот показатель превышает 10 % только в России[701]701
  См., напр.: Долженков А. В долларах не копят // Эксперт. 2019. 14 октября. С. 14–16.


[Закрыть] и ряде африканских стран[702]702
  См.: Dahir, Abdi Latif. ‘There Is Growing Momentum to Adopt China’s Yuan As a Reserve Currency in Africa’ на сайте Quartz Africa: https://qz.com/africa/1291372/chinas-yuan-gets-support-from-africa-central-banks-to-replace-us-dollar-reserve/ (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть] (причем именно покупки этой валюты со стороны Банка России послужили основой серьезного роста ее доли в глобальных резервах[703]703
  Только во II квартале 2018 г. Банк России увеличил долю юаня в валютных резервах с 5 до 14,7 % (см.: ЦБ РФ объяснил рост доли юаня в резервах диверсификацией на случай рисков // Интерфакс: https://www.interfax.ru/business/646399), или в долларовом эквиваленте $45 млрд, что составляло на тот момент более трети объема китайской валюты, находившегося в резервах центральных банков во всему миру (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть], а эксперты, говоря об обретении им статуса третьей по популярности резервной валюты в мире, пока относят это событие к 2030-м гг.[704]704
  См.: Cheng, Evelyn. ’China’s Yuan Could Become the World’s Third Largest Reserve Currency In 10 Years, Morgan Stanley Predicts’ на сайте телеканала CNBC: https://www.cnbc.com/2020/09/04/chinas-yuan-rmb-to-become-third-largest-reserve-currency-by-2030-morgan-stanley.html (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть]), а российский рубль в данном качестве не присутствует даже в странах СНГ (Беларусь последней перестала учитывать его в официальных валютных резервах с 2017 г.[705]705
  См.: Белоруссия исключит российские рубли из резервов золота и валюты // РБК: https://www.rbc.ru/finances/14/06/2017/5940f96b9a79473288e3c7e6 (сайт посещен 19 октября 2020 г.).


[Закрыть]). В валютах периферийных государств практически не сделано внешних займов – и потому их накопление в мире вдолгую остается в значительной мере бессмысленным. В России в рамках «дедолларизации» пытались заставить иностранцев покупать нефть за рубли; в Иране ее цена номинирована в евро – но мы прекрасно видим, что подобные «радикальные шаги» Америку никак не задевают. Сегодня «дедолларизация» возможна лишь в том случае, если альтернативой окажется валюта страны, которая столь же филигранно управляет своим внешним долгом, способна осуществлять столь же масштабную эмиссию, не провоцируя инфляции и не заботясь о каких-либо ограничениях вывоза собственной валюты и ее использования в международных расчетах между третьими странами, – пока же все эквилибристические упражнения Китая по выдаче связанных кредитов в юанях для закупки китайских товаров и оборудования напоминают разве что эксперименты по использованию «переводного рубля» в расчетах между странами – членами Совета экономической взаимопомощи. Мы сегодня можем восхищаться китайскими технологиями мобильной связи пятого поколения или российскими военно-техническими разработками – но мне все же кажется, что важнейшим инструментом американского доминирования в начале ХХI в. являются их финансовые технологии, которые периферийные страны даже не попытались скопировать. Они, вероятно, считали, что американцы и европейцы из последних сил пытаются вернуться к «нормальному» положению вещей, и их неспособность это сделать воспринимали как свидетельство близкого конца западного мира – а оказалось, что возникла новая норма, на фоне которой периферийные финансовые системы выглядят безнадежным анахронизмом.

События последнего времени указывают, на мой взгляд, на то, что основные западные экономики пришли в состояние нового равновесия. Создав механизмы, позволяющие в кризисных ситуациях производить практически безграничную эмиссию, не провоцируя инфляции и не повышая общей стоимости обслуживания государственного долга, они существенно ослабили ту связку с внешним миром, которая оставалась необходимой еще на предыдущем этапе становления «новой экономики». В результате мир сегодня зависит от главных резервных валют, которые в значительной мере превратились из классических денег в инструменты регулирования американской и европейских экономик – но сами эти экономики во все меньшей степени зависят от остального мира.

⁂

Насколько устойчивой является эта система, в каком направлении она будет эволюционировать и к каким последствиям может привести?

На мой взгляд, за прошедшие полвека в развитых странах сложилась качественно новая финансовая система. Она дает властям огромные возможности маневра, несопоставимые с имевшимися раньше. Сегодня дефицит федерального бюджета США находится на уровне 1944 г., но этого никто не ощущает, в то время как 70 с лишним лет назад для финансирования военных расходов максимальная ставка подоходного налога на состоятельных граждан была повышена до 94 %, более 90 % населения вынуждены были купить облигации военного займа, наименьший номинал которых составлял… 10 американских центов, были введены ограничения на заработную плату и компенсации корпоративных менеджеров[706]706
  См.: Fishback, Price. ‘World War II in America: Spending, deficits, multipliers, and sacrifice’ на сайте VoxEU: https://voxeu.org/article/world-war-ii-america-spending-deficits-multipliers-and-sacrifice (сайт посещен 24 октября 2020 г.).


[Закрыть], а более 10 важнейших товаров – от бензина до сахара и от масла до сгущенного молока – продавались в соответствии с утвержденными нормативами и по фиксированным ценам[707]707
  См.: ‘Sacrificing for the Common Good: Rationing in WWII’ на сайте службы National Park Service: https://www.nps.gov/articles/rationing-in-wwii.htm (сайт посещен 24 октября 2020 г.).


[Закрыть].

Именно это изменившееся положение выступает главной гарантией того, что правительство может адекватно ответить на любой хозяйственный кризис – и даже обеспечить относительно безболезненную остановку экономики на несколько месяцев. При этом следует заметить, что в ходе текущего кризиса увеличение заимствований с гораздо меньшим привлечением внешних инвесторов, чем ранее (так, с 1 июля 2019 г. по 1 июля 2020 г. объем американских казначейских обязательств на балансе иностранных юридических лиц вырос всего на 6,2 %[708]708
  Рассчитано по данным Министерства финансов CША: https://ticdata.treasury.gov/Publish/mfh.txt (cайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть] по сравнению с увеличением на 83 % в 2008–2010 гг.[709]709
  Рассчитано по докладу Министерства финансов CША ‘Foreign Portfolio Holdings of U.S. Securities as of June 30, 2014’: https://ticdata.treasury.gov/Publish/shl2014r.pdf (cайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть]) в условиях сохранения номинального размера внешнеторгового дефицита (в 2015–2019 гг. он оставался на том же уровне, что и в предшествующих прошлому кризису 2005–2008 гг.[710]710
  Рассчитано по данным Бюро переписи населения США: https://www.census.gov/foreign-trade/balance/c0004.html (cайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть] при инфляции доллара за этот период 24,6 %[711]711
  См. калькулятор инфляции в США на сайте US Inflation Calculator: https://www.usinflationcalculator.com/ (cайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть]). При этом увеличение долга не вызывает серьезного удорожания его обслуживания и не является реальной проблемой для американского казначейства. В ЕС мы видим те же тренды, причем проявляющиеся даже более радикально: государственный долг четырех крупнейших экономик еврозоны с 1 января 2007 г. до 1 июля 2020 г. вырос более чем в 1,7 раза при заметном снижении стоимости его обслуживания[712]712
  Рассчитано по данным Статистической службы Eurostat: https://ec.europa.eu/eurostat/documents/2995521/5046142/2-22042010-BP-EN.PDF/ и сайта Statista: https://www.statista.com/statistics/274179/national-debt-in-eu-countries/ (cайты посещены 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть], а баланс ЕЦБ за тот же период «разбух» в 5,47 раза, достигнув €6,29 трлн[713]713
  См. консолидированные балансы ЕЦБ на 1 января 2007 г.: https://www.ecb.europa.eu/pub/pdf/other/ecb.eurosystembalancesheet2006.en.pdf и 3 июля 2020 г.: https://www.ecb.europa.eu/press/pr/wfs/2020/html/ecb.fst200708.en.html (cайт посещен 8 сентября 2020 г.).


[Закрыть]. Эти тренды, на мой взгляд, могут сохраняться на протяжении довольно длительного времени: с высокой степенью вероятности после каждого кризиса государственный долг развитых стран будет увеличиваться на 20–30 % ВВП и затем стабилизироваться на новом «плато» до следующего циклического спада. Увеличение пропорции долга к ВВП с нынешних 100–120 % до 250–300 % в условиях новой финансовой системы не кажется проблематичным, и это значит, что западные экономики практически «купили» себе для устойчивого развития еще 25–30 лет.

Важнейшими вызовами в ближайшее время выглядят два момента.

С точки зрения самóй новой финансовой системы и ее устойчивого функционирования наиболее интригующим является вопрос о том, опустятся ли процентные ставки в ближайшие годы до устойчиво отрицательных величин. Это могло бы стать важнейшим экономическим событием XXI в., так как, с одной стороны, практически сняло бы напряженность, связанную с ростом номинальных показателей государственного долга, а с другой стороны – привело бы финансовую систему в соответствие с той «новой экономикой», которая по мере технологического прогресса будет и далее понижать стоимость наиболее массово производимой продукции. Сегодня одним из важнейших вызовов «новой экономики» является распространение бесплатных благ и появление товаров с непривычно высокими сроками службы (например, электромобилей или солнечных батарей), которые потребуют дополнительных инструментов стимулирования спроса, помочь чему могут, в частности, отрицательные ставки.

С точки зрения глобальной экономики следует ожидать усиления раскола мира даже уже не столько на индустриальный и постиндустриальный миры (сами развитые страны, скорее всего, преодолеют тренд к деиндустриализации), сколько на пространства, в которых действуют новая и традиционная финансовые системы. «Дедолларизация», которой многие сегодня так хотят достичь, вполне может стать реальностью – но не потому, что мировой периферии не нужны будут западные финансовые инструменты, а потому, что западные державы смогут обходиться без «колониальных» товаров и услуг. Будет очень интересно увидеть, в какой мере периферийные страны смогут сохранять устойчивость своих финансовых систем без их «прикрепленности» к западным; удастся ли им перейти к вынужденной свободной конвертации своих валют и какие последствия это будет иметь. Не следует забывать, что мировое доминирование доллара сложилось в 1960–1980-х гг. именно по причине его роли на долговом рынке, в то время как большинство нынешних оппонентов Америки стремятся максимально ограничить свои внешние заимствования.

Фундаментальным следствием финансовой революции последних десятилетий, вероятнее всего, станет изменение характера глобализации. Возможности неистощимого финансирования внутренних программ развития будут стимулировать переход к возобновляемым источникам энергии, развитие новых производств и создание дополнительных рабочих мест в развитых странах. Пресловутая Chimerica, игравшая исключительную роль в переходный период, утратит свою актуальность. Западный мир сконцентрируется на проецировании на остальную часть планеты своих ценностей и смыслов, соединяя мир стандартами сотовой связи, операционными системами, новыми средствами коммуникациями, социальными сетями, хранением баз данных в своих юрисдикциях. Китай и страны, которые будут все более зависеть от него как поставщики сырья и рынки сбыта, скорее всего, станут опираться на доступность и распространенность производимых им материальных благ. Таким образом, глобализация распадется на «информационно-смысловую» и «материальную», причем вторая будет постоянно сталкиваться с проблемами, обусловленными сокращающимися доходами сырьевых экономик и необходимостью поддерживать высокий уровень инвестирования – все это будет способствовать тому, что кредитные пузыри в XXI в. мягко переместятся из развитого мира в развивающийся. Долгосрочным итогом данного тренда мне видятся серьезные хозяйственные трудности тех периферийных стран, которые попытаются (или будут вынуждены) создать альтернативную Западу хозяйственную систему на основе имеющихся у них архаичных финансовых институтов.

Конечно, история, как бы кто ни трактовал этот термин, не закончится и с созданием «новой экономики» – как не закончилась она ни в XIX, ни в ХХ в. Процесс конкуренции между государствами, обществами, и народами не прекратится. Просто если на протяжении многих столетий в основе его лежала военная сила, природные и людские ресурсы, а также территории, то в перспективе конкурировать будут образы жизни, системы управления и морально-этические доктрины. Экономическая конкуренция в ее относительно «чистом» виде, воплощением которой и была эпоха 1970–2020 гг., постепенно уйдет в историю по мере того, как развитым странам перестанет требоваться доказывать свое экономическое превосходство над периферийными. Значение последнего полувека в истории международных финансов обусловлено, на мой взгляд, прежде всего тем, что случившиеся в течение этого времени события привели мировую экономику от состояния относительного единообразия через различные формы взаимной зависимости к условиям, позволяющим организовываться на различных основаниях и существовать как бы в одном пространственном и временнóм, но в разных смысловом и ценностном измерениях. Человечество оставляет в прошлом эпоху великих экономических «уравнителей» – массового индустриального производства и унифицированных финансовых систем – и в который уже раз вступает на неизведанный и труднопредсказуемый путь.