Читать книгу "Остров попаданок. Мы выбираем, мир выбирает"

И я уже собиралась пожалеть попаданку. По-женски посочувствовать. Все же девочка-припевочка среди варваров степей. Но в эту минуту Светлана вскинула на меня взгляд и так улыбнулась… У-у-у… Прогадали орки, обманулись внешней невинностью, скромностью, податливостью.

Бедные! Не знают они, не ведают своего «счастья»! Нет женщины опасней, чем пай-девочка, что вырвалась из-под строгого родительского контроля. Давить на психику, командовать, подчинять эти милашки учатся с младых ногтей. И терпеливо ждут момента, чтобы применить знания на практике. Конец домострою у орков! Светлая ему память! И никакой Аннушки не надо!

– Ну бывай! – вожак махнул Оталлу рукой, и зеленые великаны скрылись так быстро, словно их стерли ластиком.

А я вдруг поняла, что за время беседы, вожак не удостоил меня даже взглядом. Ну да, я же принадлежу Оталлу. Его женщина. Собственность. Вещь.

Слава богу, в этом мире я не в качестве невесты. Тьфу, тьфу, тьфу.

Иначе скалка стала бы моим любимым оружием, а в сковородках постоянно образовывались дыры… В форме рогов некоторых субъектов.

Оталл осторожно коснулся моего плеча и ткнул пальцем в сторону горизонта.

– Будет битва, – вздохнул устало.

Нам навстречу двигалась черная армада. Смерчи выстроились так, словно имели не только разум, но и генерала. Ровным строем наступали, приближались, сметая все на своем пути. Даже облака. Они разлетались по небу как грязные клочья ваты из-под ногтей озверевшей кошки.

Раскаты грома донеслись издалека, резкий порыв ветра разметал волосы. Черная армия враждебной магии собиралась схлестнуться с нами за право разрушить мир.

– Я знаю, как с ними бороться, – деловито произнес Оталл. – Но один не справился бы. Значит так. Если что, прячься за меня. Придется туго, уйдем порталом. Не пытаясь продолжить бой. Поняла?

Я кивнула. Схватка обещала стать жаркой. Тяжелой, как моя рука, когда я собиралась учить блондина не называть женщин вещами. На минуту сердце замерло, застыло камнем в груди. Но я посмотрела на Оталла, ощутила его теплую ладонь на плече и поняла – ничего плохого со мной не случится. Этот мужчина защитит, как всегда. У некромантов – от свирепой магии смерти и Аннушки в бронелифчике, у оборотней – от мерзавцев браконьеров. Оталл никогда меня не подводил. И сейчас он слишком уверен, чтобы я не поверила.

Очередная молния на минуту перечеркнула линию горизонта.

Серая степь выглядела тоскливо и угрожающе. Сухая земля поземкой стелилась за смерчами, будто плащи за антигероями. Пыль грязной холстиной закрывала обзор. Редкие солнечные лучи почти не грели, напротив, казались ржавыми пятнами на выцветшей почве.

Сильнее запахло кислятиной и тухлыми яйцами.

Но нам с Оталлом даже песок в глаза не лез. Блондин позволил мне успокоиться, осмыслить услышанное, довериться и продолжил:

– Направляй в смерч разрушительный удар энергии. Представь, что стреляешь из пушки, палишь из бластера. Любое оружие подойдет для воображения. Попасть – самое сложное. Ты поймешь. Еще труднее – разрушить враждебную магию до конца, до основания. Чтобы совсем ничего не осталось. Но если получится – мы спасем мир. Попробуем?

Я кивнула и поняла, что внутри поднимается небывалый азарт. Так я чувствовала себя перед рыбалкой, когда планировала выманить голодных щук из обледенелой весенней реки.

Смерчи приблизились, странно подтянулись, будто все понимали и собирались драться.

– Стреляй по моей команде, – добавил Оталл, потому что я уже планировала попробовать.

Мы выждали еще, наблюдая за движением черной армады. За тем, как земля идет трещинами, сочится песком и мелким гравием. К небу взвиваются столбы пыли, смешиваясь с ошметками грязных облаков.

Нестерпимо яркие росчерки молний ошалело полосуют линию горизонта, будто в какой-то лихорадке.

– Пора! – командует Оталл и… начинается.

Смерчи оказываются повсюду. Вокруг, передо мной, сзади и сбоку. Наступают и на каждый «выстрел» изгибаются дугой, истончаются, пропуская мимо струю голубой энергии.

Мда… Попасть в них и, правда, целое искусство!

Пыль взвивается до небес. Я атакую, а смерчи уклоняются. Оталл делает то же самое. Наши «выстрелы» не похожи на трассы пуль или сверкающие бластерные лазеры. Скорее это нечто вроде концентрированной струи жизненной энергии.

Такой, что небо звенит чистотой, птицы щебечут так, что хочется танцевать. Водопады срываются с горных пиков и хрустальными струями вонзаются в сапфиры озерных чаш.

Мы разрушаем враждебную энергию той, что дарит жизнь, воскрешает…

…Поначалу я не попадала вовсе. Смерчи отскакивали, складывались в прямой угол, шли зигзагами, извивались. Я видела, как атаки Оталла достигали цели. Смерчи взрывались, а затем начинали распадаться на тонкие черные нити. Если те пытались собраться заново, Оталл делал контрольный выстрел. Черные нити теряли глянец, напоминали драные ошметки старой пряжи, падали и рассыпались каплями. Словно ртутные струйки превращались в мириады гематитовых шариков и… пропадали бесследно.

У меня ушла, кажется, целая вечность, чтобы научиться цеплять смерчи выстрелами. Понимать – куда они уклонятся, как изогнутся, отпрыгнут. Целиться так, чтобы струя энергии вонзалась в самое сердце чужеродного явления, взрывала его изнутри и разрушала магически.

Оталл помогал добавочными выстрелами.

Через какое-то время мы навострились. Прицеливались, попадали, добивали. Перемещались, догоняли, атаковали. Силы уходили как вода в песок, но смерчей становилось все меньше и меньше. Непобедимая армада превратилась в разрозненные черные столбики, что суматошно метались по степи в поисках укрытия. Мы бросились в погоню. Но как обычно судьба придумала новое испытание.

Без них победа не победа, а счастливый конец не настолько сладок.

Справа появилась девочка. Орк, размером с человеческого подростка. Маленькая, перепуганная, беспомощная. Смерчи устремились наперерез ребенку. Оталл скомандовал оставаться на месте… но сильно опоздал.

Материнский инстинкт – вот то, что живет внутри каждой женщины. Взрослой или юной, рожавшей или нет. Он толкает на безрассудство, вдохновляет на подвиги, подводит к краю гибели и спасает в самую роковую минуту.

Я бросилась к девочке раньше, чем Оталл успел рот открыть. Столкнулась со смерчем – один раз, второй, третий… Попыталась накачать враждебное явление энергией жизни так, чтобы лилось через край … Добавила еще и еще и… полетела. Перед глазами разливалась черная краска, словно чернила заполняли весь мир. Оталл кричал, девочка визжала, а у меня изо рта вырывался лишь бессвязный хрип.

Я вспомнила, что должна сохранять хотя бы частицу магии других миров и рас. Оталл убеждал, почти обещал… Усилием воли я собралась, сконцентрировалась, извернулась кошкой, под стать верпантерам и выстрелила. Смерч возле малышки взорвался драными нитями. Оталл добил его и бросился ко мне.

Я думала – сейчас он поймает, и дело в шляпе. Но вместо этого мир раскололся на сотни частей, и я выпала в трещину.

Полет длился секунды и целую вечность.

Я не могла дышать, ничего не видела, ощущала себя беспомощной, одинокой… Страх стянул горло удавкой спазма.

Я вывалилась внезапно, как раньше выпадала из порталов.

Сильно запахло гарью, откуда-то потянуло жженой зеленью, горелой древесиной, смертью и страхом. Он окутал невесомым коконом, почти парализовал на несколько секунд. Пока я не нашла в себе силы открыть глаза.

Проклятье! Вокруг полыхал лес.

Ленты пламени развевались на ветру, обвивали деревья, ползли вверх, устремляясь все дальше и выше… Стихия разбушевалась не на шутку.

Черное марево едкого дыма косматыми лохмами поднималось над головой. Обугленные стволы трещали и падали, придавливая все, что оказалось внизу.

Скрежетали, словно дряхлые старики, ломались, соединялись в воздухе арками и обрушивались вниз горящими снарядами.

Дышать было решительно нечем. Каждый вдох обжигал грудь, иглами пронзал внутренности, кислотой разливался в желудке. Горло ужасно саднило, в носу словно слизистая растрескалась.

Мда… Вот и закончилась бесславная карьера свахи Алеси, победительницы смерчей. Женщины, что соблазнила властелина волшебного острова и помогла воскресить целых два мира. Финита ля комедия, господа! Занавес! Можно не хлопать.

Грустная ирония наполнила ощущением обреченности, горечью разлилась во рту. Страх холодной волной пробежался вдоль позвоночника, скрутил желудок, который и без того свело спазмом от гари и смрада. Боль пронзила внутренности, вывернула наизнанку. Из глаз брызнули слезы. Сажа перьями витала в воздухе, норовя осесть на кожу, ужалить как рассерженный шмель.

Аурным зрением стабилизатора миров я видела, сколько живых существ погибает вокруг. Они напоминали неоновые лампочки, маленькие солнышки, что вначале становились более тусклыми, а затем и вовсе – гасли в одно мгновение. Некоторые вспыхивали напоследок, словно прощались, и на глаза поневоле наворачивались слезы.

Я не знала – куда бежать и что делать. Вокруг восставали столбы пламени, алые язычки тянулись ко мне с деревьев, словно хотели попробовать на вкус.

Черное смешивалось с алым, синее – с зеленым. Треск пламени – с треском сломанных деревьев. Запах гари и паленой листвы с приятным ароматом близкого костра. Земля и небо поменялись местами. Я поняла, что падаю, ожидала удара, но вместо этого очутилась в чьих-то сильных руках.

– Вот уж не думал, что мы еще встретимся, невеста хозяина волшебного острова, – голос тоже казался до боли знакомым. Ах да! Это же один из женихов! Темный эльф? Я открыла глаза и поняла, что не ошиблась. Кожа цвета темной сливы, резкие, аристократичные черты лица. Чуть удлиненные, словно вытянутые по вертикали неисправным монитором компьютера, но все-таки красивые. Белые волосы, как едва выпавший снег и глаза… алые-алые, будто рубины. Черный замшевый камзол поверх белой рубашки с засученными рукавами и такие же брюки с сапогами.

Какой же уважающий себя эльф отправится на пожар в затрапезном виде?

Нельзя умирать неопрятным! Только при полном параде! Только в костюме с иголочки!

Последняя мысль промелькнула в голове и уплыла куда-то. Я погрузилась во мрак. Чернота казалась странной – осязаемой и даже почти живой. Она тянулась ко мне и отступала, нападала и тут же оборонялась. Она будто пробовала меня на зуб и нашла совершенно несъедобной. Сразу после этого, глаза сами собой открылись, даже не так – распахнулись веки.

Я очутилась в большом просторном зале, словно выбитом внутри скалы. Светло-голубые стены с ветвистыми черными прожилками поблескивали прозрачными кристалликами.

Под сводчатым потолком с барельефами в виде деревьев, что сомкнули кроны прямо над головой, светила люстра, похожая на мириады снежинок, собранных воедино.

Красиво, со вкусом, эффектно. Но где это я? Надеюсь, не в логове какого-нибудь маньяка-эстета.

Тем более, что и диван под моей спиной выглядел настоящим произведением искусства. Белоснежный, обитый мягкой ворсистой тканью, очень приятной на ощупь, со спинкой из розоватого дерева, покрытой тончайшими геометрическими узорами.

Я огляделась, и в двери вошел… Мальтис. Мне нравился новый стиль короля некромантов. Синий камзол с серебристыми пуговицами, белая рубашка и брюки из синей замши. Теперь бледность Мальтиса подчеркивала благородство черт, а не близость к кладбищу.

– Вот видишь, настойка подействовала, – сообщил кому-то король некромантов.

Откуда ни возьмись, в комнате появился Оталл – подскочил, прижался, стиснул. Я едва могла глотнуть воздуха. Так и вспоминалась древняя шутка «погибнешь, прибью». Несколько секунд блондин словно собирался выдавить из меня внутренности, выжать кровь и лимфу. Вместе со знаменитой настойкой Мальтиса. Даже голова слегка закружилась. И все же я успела заметить, как в комнату вошел знакомый темный эльф. Тот, что спасал меня в чаще в таком виде, словно шел себе на бал и тут – бац – лесной пожар.

– Ч-что случилось? – я села, обнаружив, что голова на удивление ясная, а тело наполняется силой. Так и хотелось съязвить. Мол, хорошие лекарства у некромантов, мертвого поднимут из могилы.

– Ты угодила в трещину между мирами рогатых орков и темных фейри, – сообщил Оталл, не выпуская из объятий. Только теперь я, по крайней мере, могла немного дышать. – Именно поэтому мы и планировали чинить их первыми.

– Орки? Смерчи? Девочка? Пожар?

– Русские женщины! – словно продолжая ассоциативный ряд, вклинился в разговор Бельтэйр-эль-Сахри. Кажется, принца темных эльфов звали именно так.

– Иномирные мужчины! – добавил Мальтис и съязвил, не сдержался. – Мы тут все слегка не в себе после недавних событий. Как-то и вдруг. Магия в мирах возрождается. Разрушения поставлены на кнопку стоп. Появились даже новые попаданки. Причем, они не матерятся, не кидаются на нас в бронелифчике, не предлагают интимный массаж женатым оборотням. Вселенная катится в Бездну?

– Это Алеся теперь распределяет невест, исходя из их склонностей, образования и характера, – с гордостью сообщил Оталл. – Вот наберется сил, подлатаем ваш мир, – он посмотрел на темного эльфа. – И сыграем свадьбу. А там… Там моя жена будет следить, чтобы к женихам отправлялись такие попаданки, которые шокируют их не сразу и не на всю жизнь.

– Жаль, Сафрий не дотянул до счастливого момента! – усмехнулся Мальтис.

– Типун тебе на язык! Как говорила одна наша попаданка, по-моему Мария, – возразил Бельтэйр. – Еще не дай бог разведется и отправит жену с алиментами в какой-нибудь другой мир. Более подходящий. Придется нам всем срочно эвакуироваться.

– Ты не ответил! – возмутилась я в сторону Оталла. – Девочка, смерчи и все остальное…

– Девочку спасла ты, – торопливо пояснил блондин. – Смерчи добил я. Будем считать один-один. Раньше мне удавалось их только разрушить. Но смерчи непременно собирались снова. Теперь уничтожились полностью. Мир орков начал преображаться. Когда я оттуда уходил, степь стала золотистой и покрылась молодой травкой. Солнце выглянуло из-за туч. В общем, жизнь налаживается. Надеюсь, Светлана – то, что надо Кралу. Ну вожаку орков. Сдается мне, в тихом омуте водятся не столько черти, сколько высшие демоны.

– Теперь еще наш мир подлатать бы. Не то чтобы я жаловался, – вклинился Бельтэйр. – Огни повсюду, круглосуточно, нечто вроде бесплатного файер-шоу. Красиво, где-то даже эксклюзивно! Но как-то надоело уже. Каждый день полыхают леса. Каждую ночь возрождаются и сгорают заново. У нас время скрутилось в какую-то спираль, – пояснил уже для меня. – Не знаю, что с этим делать.

– Это как день сурка? – удивилась я.

– Не совсем. События повторяются только в определенных местах, но при этом каждый день умирают и воскресают существа. Леса горят по-настоящему, отравляя атмосферу гарью и смрадом. Над планетой образовалось черное пятно.

– То есть леса восстанавливаются, а копоть и гарь остаются? – удивилась я.

– Ага, – подтвердил Бельтэйр. – Забавно, да?

– И как бороться с этой напастью? Что нужно дать вашему миру? Чего ему не хватает, собственно?

Оталл пожал плечами.

– Я надеялся, ты выяснишь. У меня пока нет вариантов. До этого все было довольно просто. Мы видели причину, результат и справлялись. А тут я пока только и могу – что удивляться. Но проблему надо решать срочно, желательно со дня на день. Видишь, уже пространство пошло трещинами. Начинают разрушаться сами границы миров. Значит, дело дрянь.

– И как мы будем выяснять – что требуется миру? – вконец растерялась я.

– Разглядывать его с помощью зелья Мальтиса. Всех, кто умирает, оживает, свидетелей, – развел руками Оталл. – У меня нет других вариантов.

– Я вас пока покормлю, напою вином, чаем. Отдохнете и через несколько часов сможете заняться делом, – сжалился Бельтэйр.

Меня хватило только на кивок. Оталл приобнял и опустился рядом. Вот именно в такой последовательности.

Мальтис устроился в одном из кресел и обернулся к дверям. Они напоминали двери королевских покоев времен земной аристократии. Тяжелые, из металла вроде темной бронзы, сплошь покрытые тончайшими рисунками. От пола к потолку тянулись по дверям ветви деревьев с диковинными птицами. Я могла разглядеть даже отражения пейзажа в глазах пернатых, не только каждое перышко, листочек.

Внезапно я увидела девочку. Мда… кажется, «детские» видения будут преследовать меня во всех мирах.

Малышка сидела на полу, словно не здесь, в обычной земной хрущевке, на смешном оранжевом волосатом коврике. В белокурых вихрах заплутали солнечные лучики. Синие брючки и голубая кофточка достались от брата. …Она поднимает на меня глаза и… сердце сжимается. Горло словно стянули удавкой – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Даже слюна не проходит в глотку.

Я не знаю ее и знаю одновременно. Высокий мужчина, светловолосый, плечистый, наклоняется и берет малышку на руки. У нее папины глаза, нос и упрямый подбородок, только поменьше, женственный. А еще кожа – бледная, не загорает.

У мужчины на щеке несколько шрамов от подростковых прыщей и кольцо на руке – золотое, обручальное. Внезапно к нему подбегает мальчик. Сорванец, маленький разбойник. Черные штаны на коленках растянуты, на румяной щечке царапина. Под глазом – крошечная родинка. Как и у меня. И глаза такие же – золотисто-карие, прозрачные, как два драгоценных камня.

Он мне тоже незнаком, но и знаком одновременно.

Слезы катятся по щекам неукротимым градом. Где-то справа просит, умоляет, зовет Оталл. Что-то бормочет о магии мира Мальтис. Суетятся служанки, гремят посудой, Бельтэйр окликает словно издалека.

Семья… Тепло домашнего очага. Малыши на смешном оранжевом коврике, стилизованном под овечью шкуру. Они могли быть моими. Но… не стали.

Я рассталась с Николаем, потому что застукала его с подругой. Они целовались и обнимались на нашей кухне. Я вошла, выгнала гражданского мужа и в один вечер выставила его вещи за дверь. Поменяла замки, симку и… заперлась в своем маленьком мирке.

Я упустила свой шанс. И мир поведал об этом.

Такс… А зачем? Почему? Внезапно я встрепенулась, поняла, что видение значило очень многое. Отвечало на незаданный вопрос.

Слабость еще тяжелила мышцы, усталость разливалась по телу блаженной ленью, но я заставила себя сконцентрироваться.

Упущенные возможности. Варианты событий… Развилки судьбы, что решают будущее… Что имел в виду мир? Лес, пожар, воскрешение и новая гибель каждую ночь.

Упущенный шанс.

Я встала и посмотрела на Оталла так, что тот поднялся следом.

– Сейчас, здесь горит какой-то лес? – спросила я наугад.

– Я же говорил – несколько, – пожал плечами Бельтэйр.

На минуту почудилось – разгадка ускользает. Уплывает вдаль, словно смытый рекой платок, который ребенок решил постирать.

– С какого леса все началось? – спросила я. – Какой загорелся первым?

– Не-ет! Не лес загорелся первым. Вначале погибла на пожаре моя сестра, Альвирея.

Все запуталось вновь. Разгадка вертелась где-то рядом, только руку протяни. Но нащупать ее, найти не представлялось возможным. Или все же…

– Альвирея же сгорела, когда отправилась в лес за ягодами? Для зелья или эликсира? – внезапно уточнил Мальтис.

– Да, как раз для того, которое я заказывал, – подтвердил Бельтэйр, и голос его зазвучал виновато.

– Где этот лес? – спросила я наугад.

– Я знаю. Держись. Надо торопиться. Не то упустим очередной цикл! – прокричал Оталл. Так, наверное, великие ученые выкрикивают «Эврика!», найдя ответ на давний вопрос мироздания.

Мир растекся пестрыми кляксами, перед глазами пронеслась голубая дымка – и мы очутились на опушке леса. Он вовсе не горел. Еще нет. Где-то вдалеке дышали пламенем несколько других. Но этот лес словно ждал, чтобы присоединиться. Медлил, надеялся на чудо.

Я огляделась и… уткнулась взглядом в прекрасную девушку. Темная эльфийка представлялась совершенством. Гибкая, как лиана, с высокой грудью и округлыми бедрами, осиной талией и лицом ангела. Чуть вытянутым, как и у брата, своеобразным. Кожа цвета спелой сливы казалась идеальной. Ни единого шрама, ни малейшей неровности. Гладкая, нежная – так и тянет коснуться. Белоснежные волосы собраны в длинную косу из восьми узких прядей – ну просто произведение искусства…

И время словно замедлило ход. Как во сне я наблюдала происходящее…

…Девушка воровато озирается, что-то ищет и вдруг улыбается. Навстречу ей марширует мужчина. Черт! Да он попаданец! Только не с острова!

И я его знаю! Видела! Слышала! Разговаривала! Это же Никита, из моего сна! Точно, ни малейших сомнений!

Белокурые волосы до плеч, собранные в хвост, голубые глаза, военная выправка, двухметровый рост, косая сажень в плечах. Он, абсолютно, точно! Так вот что пытался рассказать нам остров! А я и не догадалась!

Оталл ухмыляется, а потом заливается смехом.

Мужчина и женщина касаются друг друга, вспыхивает незримое пламя, но я вижу его – это нечто вроде аурной защиты, наложенной на девушку. Она не знала, не имела понятия. Родители просто хотели уберечь дочь от скороспелого брака… Мы наблюдаем события столетней давности. Которые повторяются, запуская пожары в лесах.

Я прикрываю глаза и представляю, как огонь угасает. Энергия выплескивается из меня, струится, фонтанирует. Откуда только взялась? Да какая разница! Стабилизатор миров входит в полную силу. Держитесь, разрушения! Я вас остановлю, обезврежу.

Попаданец с девушкой, человек и темная эльфийка целуются, обнимаются и смеются.

Счастливые от того, что наконец-то кто-то разгадал их тайну.

Внезапно мир начинает меняться. Птичье пение разносится по чаще перезвоном хрустальных колокольчиков. Пахнет хвоей, медом, молодой листвой.

Ветер неспешно перебирает ветки, демонстрируя изящные, зеленые листочки – один к одному, словно не настоящие.

– Это мир-отражение, мир-исключение. Мы все время подсовывали Бейльтэйру девушек, а нужен-то был мужчина! Мир получил его, но попаданец умирал. И с каждой его смертью планета погибала, возрождаясь, когда воскресал парень. Их связь уничтожала и возрождала обоих. Черт! Все ведь было так просто! Ну как я не догадался-то?

– Во-от! И на острове тоже! – улыбнулась я собственной догадке. – Вы совершенно зря набираете только женщин. Надо и мужчин, время от времени. Не часто, но в тех случаях, когда в мирах не один король или наследник. Есть и принцесса, и принц, например.

– Черт! Я столько лет пытался понять – где же промашка? Почему моя идеальная система воскрешения миров попаданками внезапно дала трещину. Вначале все шло как надо. Одна за другой девушки переселялись. Не всегда с первого раза и не всегда со второго. Но, в конце концов, находили свой мир и суженного ряженного. Воссоединялись с мужчиной, и мир получал второе рождение. А лет сорок назад все резко застопорилось. Миры плевались попаданками будто капризные малыши горькими пилюлями. Девушкам никто не нравился, а женихи вставали в глухую оборону. Отрекались от невест даже себе во вред.

– Шовинист! – усмехнулась я исповеди Оталла. – Но все равно не понятно. Как связано то, что ты не набирал попаданцев, с тем, что и девушки не могли поладить с женихами?

– Да просто все! – воскликнул блондин и прижал меня так, что стихшая боль в ребрах возобновилась. – Есть некое равновесие энергий и магии. Всем правит оно. Остров – концентрация магии этого равновесия. Он находится на пересечении сотен миров, времен, пространств и должен всегда сохранять гармонию. А я нарушил ее и сам не понял – когда и как. Вот теперь мы восстановим цикл, вернем утраченное равновесие, и миры начнут оживать, как и прежде. Девушки увидят в женихах не только плохое. Женихи поймут, что девушки прекрасны, а их русские характеры, особенности поведения – лишь изюминки в пышных румяных булочках. Да, в таком вот количестве! Но когда это кекс с изюмом браковали, переложив туда сухофруктов? Да никогда! А если не доложили? Пожалуйста! И Татьяна наконец-то сможет наладить личную жизнь! А то совсем извелась девушка. Похудела и погрустнела, бедная.

– А с Татьяной-то что? – поразилась я.

Тайны раскрывались, мир выстраивался, словно в нашем с Оталлом конструкторе не хватало нескольких важных деталей. И вот, наконец-то, они обнаружились. Дома, под кроватью, в самом дальнем углу.

– У Татьяны был роман с одним… темным эльфом… Его звали…

– Бельтэйр? – догадалась я. – Но он оставался в собственном мире. Ждал невесту, которую тот не выплюнет?

– Именно! Татьяной мир плевался дважды. Она даже пыталась проникнуть сюда заново. Тогда-то и начались серьезные разрушения. Я думал, это мы виноваты. Татьяна, ее возлюбленный и я. Ведь знал, что девушка рвется сюда. Но не запрещал, не препятствовал. Жалел ее и Бельтэйра. Слишком уж они хотели быть вместе, не думали о последствиях, стремились друг к другу. А оказывается…

– Место Бельтэйра на острове, рядом с Татьяной, а править должна Альвирея.

– Это все ты, Алеся. Ты – мой ключ ко всему. Счастливый, больше не одинокий хозяин острова мыслит и колдует иначе. Видит все в новом свете, – он посмотрел так, что захотелось прыгать и петь, прижаться к Оталлу и больше не отпускать его. А еще… еще, чтобы двое малышей стали нашими, общими детьми. Ведь у меня опять появился личный блондин. Красивый, умный и даже маг. И о подругах можно не беспокоиться. Духовка наверняка не станет целоваться с моим женихом на кухне. Устройство тела не позволит.

Я расхохоталась, и Оталл подхватил на руки.

– Сами разберутся, – решил, как всегда, мгновенно. Блондин любил за секунды менять миры, воплощать решения в жизнь, сообщать иномирцам о том, что я его женщина…

И дрался с недовольными таким положением вещей тоже мгновенно. Я даже не видела, как они с Ррико друг друга дубасили.

Мы перенеслись на остров, в любимую кухню и меня свалила усталость. Я плюхнулась в кресло и наблюдала, как Оталл дирижирует кухонной техникой. Слушала язвительные реплики духовки, поддакивания ванной, комментарии лампы, матерные стихи Пушкина в исполнении последней и думала, что мы разрушаем свою жизнь самостоятельно. Без помощи высших сил, рока, судьбы. Медленно, постепенно, кирпичик за кирпичиком, шаг за шагом уходя далеко от мечты. Не понимаем, что порой достаточно одного лишь решения. Будь то отказ целовать чужую подругу на кухне, или своевременное увольнение с неудачной работы. Знакомство в автобусе с той самой или с тем самым. Они ведь легко могут просто выйти на своей остановке, навек затеряться в джунглях огромного, безразличного к чужому несчастью города. Порой одно, казалось бы, незначительное, но правильное и нужное решение переворачивает нашу жизнь, воскрешает ее, вместе с миром вокруг.

Что ж… пора наводить порядок на острове. И в личной жизни тоже. Выходить замуж и распоряжаться попаданцами. Мужчин – в мужской лес-общежитие, женщин – в женский. Общий шабаш с обязательным обсуждением гадов иномирцев раз в две недели на пляже, на старом месте.

Все хорошо, что хорошо заканчивается. Потому что конец всегда влечет за собой начало… Новой, невероятной, прекрасной жизни. Завершает некий этап и раскрывает новые перспективы…

Конец это всегда дорога к завораживающему будущему.