Читать книгу "(Не) реально? или Приснись мне снова"

Глава 30 – Артём

Я почти сдался после того сна, в котором Саша объявила о своём решении остаться с Ником и просила больше не искать с ней встречи. Решил, что не буду лезть в её жизнь. Хотел даже уйти из клиники, ведь Ник пока будет находиться в нашем отделении и я, наверняка, не раз увижу Сашу, даже стараясь избежать наших встреч. Она не хочет причинить ему боль. Ему… А как же я? И та боль, которую причиняет мне её решение? Впрочем, я не стал давить и устраивать истерику. Я согласился с её решением, хотя внутри полыхал от гнева и боли. Она выбрала его! Почему? Из-за того, что он сейчас болен и беспомощен? Разве это правильно? Первое правило драконов гласило, что выживает лишь сильнейший! Именно поэтому они уничтожали слабое потомство, именно поэтому постоянно устраивали междоусобные войны. «Лишь сильный достоин жизни, лишь сильнейший одержит победу!» Но здесь, в этом мире, всё перевернуто с ног на голову! И умом я понимал, что законы этого мира более гуманны и правильны, но сердцем принять не мог. Она готова была бросить его, пока он был здоров и силён, но решила остаться, когда он болен и слаб. Парадокс. И что мне делать в этой ситуации? Продолжать бороться за свою любовь? Бороться с человеком, который на всю жизнь прикован к инвалидному креслу? Этого я не мог себе позволить. Не знаю, почему, но осознав себя в этом мире, я решил, что буду врачом. Буду помогать тем, кто нуждается в помощи. Буду лечить, а не убивать, дарить жизнь, а не смерть. Может быть, я подсознательно хотел искупить все то, что успел натворить в прошлой жизни?

Нет, я не буду бороться с инвалидом. Но и не сбегу. Не оставлю Сашу, ведь я так долго её искал. Я сделаю то, что должен – помогу Нику встать на ноги. Ведь не зря же я выбрал профессию хирурга? Может быть, именно для этого?

Правда, самому изучать нейрохирургию слишком долго. На это уйдёт как минимум два-три года, а помощь нужна прямо сейчас. Потом может быть поздно. Поэтому я… просто пошёл к Николаю.

– Привет, не знал, что ты здесь работаешь. Неужели будешь моим лечащим врачом?

– К сожалению, нет. Или к счастью. Твоему лечащему врачу не позавидуешь.

– Это почему?

– Ну, во-первых, случай очень непростой. Во-вторых, пациент капризный и непослушный.

– С чего ты взял, что я непослушный?

– Вряд ли тебе рекомендовано для ускорения работать целыми днями без сна и отдыха.

– Да я уже наотдыхался на целую жизнь здесь. А работа… она сама себя не сделает.

– У меня к тебе по этому поводу разговор серьёзный.

– Даже так? Тогда слушаю тебя внимательно.

– Я хочу тебе помочь. Не спрашивай, зачем мне это надо. Просто прими. Я знаю, что в нашей клинике тебя на ноги не поставят. Максимум стабилизируют состояние. Дальше – твоё дело. Или оставайся неходячим инвалидом, или ищи того, кто сможет сотворить чудо.

Я сделал паузу, ожидая реакции Николая, но он лишь выжидающе смотрел на меня.

– Сам ты вряд ли понимаешь в нейрохирургии. Конечно, сейчас тебе придётся хотя бы минимально в ней разобраться, чтобы понять, что с тобой происходит. Но это время. Я медик и разбираюсь в этом гораздо лучше. И быстрее смогу понять, что надо искать. Вернее, кого. Возможно, я смогу отыскать клинику, которая возьмётся за твоё лечение.

– Не просто лечение. Мне нужен результат, а не пустые обещания.

– Я понимаю. И смогу отличить беспочвенные обещания от реальной возможности помочь.

– Что ты хочешь от меня взамен?

– Взамен? Да ничего. Я правда просто хочу, чтобы ты снова встал на ноги. Мне нужно лишь твоё согласие предоставить мне доступ к твоей медицинской карте и результатам обследований. Ну и, скорее всего, пройти несколько обследований дополнительно за свой счёт.

– Хорошо. Почему-то я тебе верю.

– Спасибо. Тогда подпиши согласие на предоставление мне нужной информации, и я займусь поиском способов твоего лечения.

После этого разговора я снял копии со всех результатов обследований, анализов и т. д. И провёл вечер и часть ночи за компьютером в поисках специалистов, способных поставить Ника на ноги. По моим предположениям, таких могло быть человек десять среди известных и практикующих нейрохирургов. Один в Москве, три в Германии, один в Австрии, два в Израиле, один в Швейцарии, один в Китае и один в Англии.

В последующие дни я отправил письма с результатами обследований Ника всем найденным специалистам. Пришлось попотеть, чтобы перевести их, но я справился с этим самостоятельно. Мне почему-то не хотелось пока рассказывать о своей задумке Алисе. Ответы начали приходить почти сразу. Отказ. Очень вежливый отказ. Согласие попробовать без всяких гарантий.. Отказ… Отказ… Я начинал отчаиваться. Конечно, есть шанс, что я нашёл не всех специалистов, и можно провести более углублённый поиск. Но то, что половина врачей отказали сразу, говорило о том, что случай и вправду сложный. Возможно, я зря дал Нику надежду. Нет, не так… Возможно, я зря надеюсь сам… Надеюсь, что смогу всё изменить… И исправить ошибку, совершённую еще в прошлой жизни.

Через два дня пришёл обнадёживающий ответ из израильской клиники. Они ничего не обещали, но брались попробовать. А спустя ещё пару дней из Германии запросили результаты нескольких дополнительных обследований, которые мы даже не проводили. И написали, что от них будет зависеть их решение. Такой подход мне понравился. Я показал письмо лечащему врачу Николая, и он пообещал всё сделать. Через неделю в Германию были отправлены дополнительные материалы.

Я пока ничего не говорил Нику о полученных ответах. Хотел сначала сам оценить эти клиники, их успехи, отзывы клиентов и коллег из других больниц. Проведя подробное исследование, стоившее мне нескольких бессонных ночей, уже почти молился о том, чтобы в Германии приняли положительное решение. Эта клиника мне казалась более перспективной, чем остальные. Я нашёл несколько официально описанных историй болезни, где людей с аналогичными травмами там ставили на ноги. В этой клинике творил чудеса нейрохирург с мировым именем, врач с таким огромным списком научных достижений и учёных степеней, что даже я впечатлился. Вся клиника была построена именно под него. Он не только проводил операции, но и преподавал в местном медицинском университете, а в клинике работали в основном его бывшие ученики. Прочитав всё это, я с поймал себя на мысли, что подумываю бросить всё и поехать учиться к нему в Гамбург. Правда, было одно «но», и очень существенное: этот мировой светила редко брался оперировать сам, делал это лишь в особо сложных и интересных для него случаях. И брал за свои услуги сумму, которую могло бы хватить на полный шестимесячный курс лечения где-нибудь в Израиле, причём включая и саму операцию. При всём этом было очень много желающих попасть именно к нему. Очередь чуть ли не на год вперёд. А я был уверен, что тогда будет слишком поздно и шанс полного восстановления намного уменьшится.

Я был как на иголках всю последнюю неделю, ожидая ответа из Гамбурга. И, устав держать всё в себе, в один из вечеров рассказал обо всём Алисе.

Выслушав, она вскочила и бросилась меня обнимать.

– Арти, ты такой молодец! Я думала заняться тем же самым, но не знала, как подобраться к медицинским документам Ника. К тому же мне элементарно некогда – китайцы, узнав об аварии и тяжёлом состоянии руководителя компании, собирались отказаться от совместного проекта. Я чуть наизнанку не вывернулась, убеждая их этого не делать. Пришлось обрабатывать каждого отдельно, искать подход, заинтересовывать, убеждать. Это была самая сложная неделя в моей жизни, честное слово! Но я справилась! Более того, мы пошли дальше и уже готовы запустить проект.

– Надеюсь, Ник это оценит.

– Я тоже.

– Ты всё ещё надеешься заполучить его?

– Что? Нет!.. Я просто хочу, чтобы проект был успешным. Впервые в жизни мне доверили что-то действительно важное. А Ник… Я не хочу, чтобы он пожалел о своём выборе.

– Если нам удастся отправить его на лечение, Саша наверняка поедет с ним.

– Тебя это беспокоит?

– А тебя?

– Так нечестно! Отвечай первый!

– Хотел бы я соврать и сказать, что ни капельки, но это не так. Меня это очень напрягает.

– Меня тоже.

– Так может зря мы всё это затеяли?

– Нет, не зря! Мы поступаем правильно, и я уверена, когда-нибудь судьба отблагодарит нас за это.

– Опять ждать милости от судьбы…

– Если не хочется ждать, можно ей немножко помочь.

Когда я получил письмо из Германии о том, что они готовы принять Николая и провести операцию, но с условием, что и весь курс реабилитации (не менее шести месяцев!) он будет проходить у них в клинике. И только в этом случае шанс Ника встать на ноги они расценивают как 40%. Я считаю, это довольно много. Ведь остальные даже такого шанса не давали.

Самая большая проблема теперь была в сумме, которую запросила клиника за свои услуги. Очень большой сумме. Я понимаю, что Ник – человек не бедный, но вряд ли у него имеется несколько десятков свободных миллионов. Наверняка, всё, что есть, вложено в дело. А срок, в который надо успеть собрать нужную сумму, небольшой – всего два месяца. В письме чётко было прописано, что позже операцию проводить нежелательно – шанс на восстановление сильно снизится.

К сожалению, мои опасения подтвердились. Увидев сумму, которую нужно заплатить за операцию, Николай нахмурился. Радость и надежда, вспыхнувшая в его глазах при известии о возможном исцелении, погасли.

– Что, совсем неподъёмная сумма?

– Ну как сказать… Конечно, активы моей компании в десятки раз больше. Но, даже реши я продать её часть, времени не хватит. Да я за два месяца даже квартиру продать не успею. Ещё дом недостроенный в деревне… Мотоцикла, считай, уже нет… Машина…

– Неужели у тебя нет никаких личных накоплений?

– Личных? Зачем мне накопления? Я всё вкладывал в развитие бизнеса.

– Взять кредит?

– Кредит можно брать, когда уверен, что он окупится. Здесь же… Не тот случай.

– И что, ты вот так просто откажешься от, возможно, единственного шанса встать на ноги?

– Нет, не откажусь. Буду думать, искать деньги. Тебе квартира в центре, кстати, не нужна?

– Нет, спасибо, у меня своя есть.

– Да и как я её продам, там же Саша живёт…

Саша живёт у него? Мне почему-то казалось, что их отношения пока не перешагнули ту черту, за которой превращаются из дружеских в семейные. Видимо, я ошибся.

– Ну может тогда в какой-нибудь благотворительный фонд обратиться, – сказал, скорее, чтобы позлить Николая, слишком больно и неожиданно было узнать об их совместном проживании.

– Чтобы я выпрашивал деньги на лечение, как какой-то нищий? Да ни за что! – последовала ожидаемая реакция от Ника. – Я лучше в инвалидном кресле всю жизнь буду ездить, чем опущусь до такого!

Вечером, рассказывая об этом разговоре Алисе, увидел, как загорелись её глаза.

– Не хочет, значит, помощи? Гордый слишком?! Это мы ещё посмотрим! – и Алиса, очень похожая сейчас на рассерженную драконицу, ушла претворять в жизнь какой-то свой хитрый план.

А я, засыпая, с трудом удержался от того, чтобы не позвать во сне Сашу. Она не хотела видеться. Значит, не надо. Просто уснуть. Без всяких сновидений… Просто сон…

Глава 31 – Николай

В последнее время я всё чаще размышляю о каких-то возвышенных материях, до которых раньше мне не было никакого дела: о смысле жизни, судьбе, своём предназначении… О любви… О долге…

Осознав, что, возможно, навсегда потерял возможность ходить, я совсем по-другому стал смотреть на мир. На свою жизнь. И на будущее.

Конечно, инвалидность – это ещё не конец, я по-прежнему смогу работать, руководить компанией, зарабатывая себе на жизнь. Но что касается личной жизни… Имею ли я право связывать свою жизнь с Сашей? Ведь, соглашаясь выйти за меня, она давала обещание здоровому и сильному мужчине, способному стать хорошим мужем и отцом. А что получит в итоге? Допустим, детей я всё-таки иметь смогу, в этом меня уверили врачи, проведя дополнительные исследования. Но каково будет им расти с таким отцом? Ни в футбол не научит играть, ни на лыжах кататься, ни на велосипеде… Конечно, это намного лучше, чем расти совсем без отца, как Саша, но… должен поговорить с ней. Сказать всё, что думаю и отпустить. Дать время подумать, осознать произошедшее.

Как же мне не хотелось этого делать! Каждый раз, видя её, входящую в мою палату, я испытывал какой-то детский восторг. Она здесь, она снова пришла! Мне казалось, что с её появлением даже солнце начинало светить ярче, а я, как пережившее суровую зиму дерево, оживал и наполнялся живительной силой.

И тут явился Артём. Я, конечно, знал, что он работает в этой клинике, но не ожидал его увидеть. Ведь мы не были ни друзьями, ни приятелями. Просто знакомы, оказавшиеся однажды вместе в экстренной ситуации. Хотя я был благодарен ему за помощь, ведь без неё я мог навсегда потерять Сашу. Думать об этом было больно и страшно, поэтому память постоянно пыталась вычеркнуть этот эпизод из моей жизни. А видя Артёма, я вспоминал обо всём.

То, что он предложил помочь с поиском врачей, которые могут меня вылечить… Я почему-то не очень в это верил. Зачем ему этим заниматься? Я находился в клинике уже больше месяца, когда он появился. Почему вдруг? Но, стараясь отогнать от себя лишние мысли, я дал ему разрешение действовать, полагая, что хуже, чем есть, уже не будет. А вдруг у него получится?

С этого момента в сердце поселилась маленькая искорка надежды. Я отложил разговор с Сашей, ожидая новостей от Артёма. Но время шло. Неделя. Две. Три. Искорка надежды почти погасла, а Артём так и не появился.

Саша приходила ко мне каждый день в шесть часов вечера, и, отпуская сиделку отдохнуть, проводила здесь время до позднего вечера. Бывало, что ей надо было закончить работу, тогда она доставала ноутбук и работала, сидя в кресле рядом с моей кроватью. Я тогда тоже брался за дела, которых всегда было в избытке, и мы, как давние супруги, проводили вечер вместе, занятые каждый своим делом. Но бывало и так, что Саша приходила и начинала рассказывать новости с работы, истории из жизни офиса, описывала смешные проделки своего кота, который полностью освоился в моей квартире и всё норовил пробраться на балкон, который был для него запретной территорией. Мы непринужденно болтали, смеялись и шутили, как добрые друзья. Но не более. Не было ни жарких объятий, ни поцелуев украдкой, пока никто случайно не зашёл в палату. Сашу, похоже, это устраивало, а я не пытался зайти дальше в наших отношениях, помня о том тяжёлом для меня разговоре, который вскоре предстоит.

Когда наконец пришёл Артём, я встретил его без особой радости, понимая, что принесённые им новости не особо радостные. Поэтому, услышав о том, что у меня всё же есть шанс встать на ноги, я не поверил. Но при этом разулыбался, как дурак, воспринимая это как какую-то шутку.

– Но есть одна проблема. Довольно существенная, – добавил Артём, протягивая мне распечатанное письмо, в котором красным маркером была подчёркнута сумма. И срок. Два месяца. Два месяца, чтобы раздобыть в общем-то не такую огромную сумму в несколько сот тысяч евро. Но личных денег у меня не было. Так уж повелось с самого начала, что всё, что у меня появлялось, я вкладывал в развитие компании. На счету, дай бог, если пару сотен тысяч наберётся. Ещё и строящийся в деревне дом постоянно требовал вложений.

Конечно, я тут же стал искать возможность быстро раздобыть деньги. О продаже квартиры и дома речи быть не может. Дом – это для моей будущей семьи. И не важно, буду я ходить или нет, мои дети будут жить в нормальных условиях. Продать квартиру? Сказать Саше: «Знаешь, мне нужны деньги на операцию, поэтому давай-как возвращайся в свою старую квартиру. Заодно и ногу больную потренируешь, поднимаясь каждый день на пятый этаж.» Нет! Продавать я ничего не буду. Взять деньги компании? Понизить всем зарплату? Уволить пару тысяч человек? Поднять цены за услуги? Ерунда! Не буду я разрушать то, что столько лет создавал.

– Нужно ответить в течении недели.

– Хорошо, я понял. Спасибо тебе, Артём.

– Ты же найдёшь эти деньги? Если что, я мог бы…

– Не беспокойся, конечно найду. Кроме оплаты лечения мне ещё, как понимаю, потребуется специальный транспорт? Сидеть мне до сих пор не позволяют. Нужен медицинский самолёт?

– Я узнаю.

– Не представляю, как потом с тобой расплачиваться буду, – ответил я и, увидев возмущённое выражение Артёма, который готов был ответить что-то резкое, добавил, – Да не ругайся, я понимаю, что деньги ты не возьмешь. Но и оставаться в долгу я тоже не привык. Так что стану джином и исполню любое твоё желание, как только встану на ноги.

Артём замер на несколько секунд, глядя прямо на меня, а потом вдруг улыбнулся неожиданно тёплой улыбкой:

– Ловлю тебя на слове!

После его ухода я начал считать. К концу дня мне казалось, что мой мозг превратился в большой калькулятор, в котором непрерывно складываются и вычитаются цифры. Даже продав всё, что у меня было, без денег компании я не соберу нужную сумму. Позвонил своему финансовому директору, подняв того с постели. Упс… Я и не заметил, что времени давно за полночь. Извинился и попросил его завтра к полудню подготовить отчёт о всех свободных активах и с ним приехать ко мне в клинику. Не хочу общаться с ним по видеосвязи, чтобы другие работники не были в курсе моих проблем.

Но на следующий день началось что-то странное. С утра мне позвонила Алиса и сказала, что финансовый директор сегодня внезапно заболел и не сможет ко мне приехать. И вообще, сегодня все в офисе очень заняты, так что не стоит никого отрывать от работы. Сказать, что я удивился и разозлился, это ничего не сказать. Я был в бешенстве! Впервые за много лет я почувствовал себя неспособным что-то изменить. Меня игнорили в моей же компании! Мои доверенные люди! А ведь раньше они слова поперёк опасались сказать. И вовсе не потому, что я злой и жестокий руководитель, карающий провинившихся направо и налево, а потому, что я обычно был прав и мог это доказать и обосновать. Всегда! Но не сегодня! Стоило на месяц оставить их!

Я в сердцах чуть не запульнул телефоном в стену, но вовремя спохватился. Есть у меня в офисе человек, которому я доверяю, как себе. Он скажет мне, что там у них творится. Он точно не будет юлить и врать. Нашёл контакт Андрея и нажал вызов.

– Здравия желаю, дорогой начальник! – услышал я весёлый голос своего начбеза. – Надеюсь, у тебя там всё в порядке? Неужели мои услуги потребовались?

– Андрей, оставь свои шуточки и скажи мне по-человечески, что у вас там творится? Со мной никто не хочет разговаривать, все «слишком сильно заняты».

– Ну так работаем, чем ты недоволен? Я, кстати, тоже очень занят, правда!

– Андрюха!

– Ну да ладно, ладно, пошутил я. Нормально здесь всё, не кипишуй. Просто отдохни пару дней, сериальчики посмотри, книжки почитай. А мы тут разберёмся и отчёт тебе финансовый подготовим такой, что залюбуешься.

– В смысле отчёт? Так всё это из-за того отчёта, что я у Михалыча попросил? Я думал там делов-то на пару часов. Неужели всё совсем плохо?

– Да нет, нормально всё. Просто обстоятельства появились. Дай нам два дня и я лично к тебе приеду и всё объясню. И ещё это… Тут все просили передать, что очень тебя любят и ждут твоего возвращения. На своих двоих. Да.

– Стой, подожди, у меня просто времени мало совсем, правда, надо поскорее с Михалычем увидеться. Он серьёзно заболел?

– Да в порядке он, это Алиса тут немного… переиграла.

– Алиса?! Я так и понял! Думаешь, слишком много я ей доверил?

– Нет, она умница и отлично со всем справляется. Прямо вылитый ты, только в юбке. А ведь глядя на неё и не подумаешь!

– Андрюх, может быть ты сегодня ко мне приедешь?

– Извини, Ник, никак не получится. Правда, много дел. Два дня – и я у тебя, прямо с самого утра, слово даю!

– Да что у вас там творится?

Но в ответ услышал только гудки. Андрей бросил трубку! Да в жизни такого не бывало!

Вечером пытался выведать у Саши, пришедшей, как всегда, ровно в 18.00, что за чертовщина творится в офисе. Но та посмотрела на меня непонимающим взглядом и сообщила, что в офисе всё по-прежнему, ничего особенного не происходит, все работают не покладая рук на благо родной компании. Сговорились, короче, всё ясно. Остаётся включить режим ожидания и дождаться Андрея.

Но на следующий день ничего «включать» не пришлось, потому что с самого утра ко мне влетела старшая сестра Ольга с малышом на руках. Оказалось, что их сегодня выписывают, маленький Ник полностью приспособился к этому миру и дальше будет расти и развиваться дома, в окружении любящих родителей, братьев и сестёр.

– Ты ведь не откажешься быть его крёстным? – задала Ольга неожиданный для меня вопрос. Крёстным? Я как то не считаю себя настоящим христианином. В церковь не хожу, пост не соблюдаю, молитв не знаю. Но сестра заявила, что всё это не важно, главное, чтобы я любил этого малыша и был готов взять за него ответственность в случае чего.

В случае чего? Что за глупости? Конечно, я готов взять за него ответственность, я уже взял и отвечаю за всех твоих детей, как за своих. Они же мне не чужие, родная кровь. Но если сестре так хочется, то могу и роль крёстного на себя взять. Вот только ей придётся подождать, когда я встану на ноги.

– Да, мы слышали о том, что тебе нужна операция. Мы с Мишкой немного накопили, хотели машину новую купить, но решили, что тебе сейчас нужнее.

Ольга протянула мне конверт, в котором были деньги – аккуратная пачка пятитысячных. Я с недоумением взглянул на сестру. Она всю жизнь позиционировала себя бедной и неимущей в противоположность мне, богатому и успешному. И никогда ничего мне не давала, только брала. Подарки, материальную помощь, новый дом, машину. И вдруг такой жест.

– Там триста тысяч. Прости, больше нет. Чем богаты, как говорится. И вот ещё родители просили передать, Мишка сейчас привёз, – она протянула второй конверт. – Здесь триста восемьдесят тысяч. Мама сказала, что если не возьмёшь, они очень сильно обидятся.

– Спасибо, я возьму. Но потом обязательно верну.

– Главное, чтоб ты встал на ноги. А деньги… Заработаем ещё. И, Коль, спасибо тебе огромное. Если б не ты, не было бы у нас Ника, – она с нежностью поцеловала спящего у неё на руках малыша.

– Да не за что. Пусть растёт большой и сильный.

– Как ты.

– Да, как я.

Не успел я прийти в себя после такого неожиданного визита старшей сестры, как появилась младшая.

– Привет, Ник, ты прямо красавчик! Намного лучше выглядишь!

– Ты какими судьбами здесь? Вроде бы в деревню собиралась вместе с Ольгой вернуться?

– Так я туда уже съездила, пару недель погостила, хватит. Пока у тебя поживу, а то Ольга уехала, Саше скучно будет одной. А потом вы в Германию уедете, кто за квартирой присматривать будет? Правильно, любимая младшая сестра!

– Стоп, откуда ты про Германию узнала?

– Так все уже знают! Я это… на машину деньги копила… Вот, возьми. – Она протянула мне пачку перетянутых резинкой купюр. – Девяносто пять тысяч. Мало, конечно, даже до сотни не дотянула. Но всё равно пригодятся.

Я смотрел на эти перетянутые резинкой деньги и чувствовал набухающие в глазах слёзы. Маринка, младшая, непоседа!… Да чтоб я у неё деньги брал! … Она ж ребёнок ещё!.. Осторожно провёл рукой, надеясь, что сестра не заметила на них влаги. Потом притянул к себе и поцеловал в лоб.

– У, какие нежности! Надо почаще тебе денег давать! – засмеялась сестра и тут же получила щелбан. – Ну вот, братец-злюка вернулся!

– Маринка, а теперь скажи честно, откуда ты узнала, что мне нужны деньги. И когда. – Этот вопрос очень меня интересовал, ведь сам я узнал об этом лишь позавчера.

– Мне Саша сказала. Вчера.

– Так. А Саша откуда узнала?

– А вот этого я не знаю. Думала, от тебя. Разве нет? Ты не поделился такой новостью со своей невестой? Ты безнадёжен, Ник. Не выйдет из тебя нормального человека.

– Это не твоё дело, сестричка. И нормальный из меня человек. Вон, Ольга даже в крёстные пригласила для сына.

– Тебя? В крёстные? Ой, дура, сестра! Ты ж его командовать и деньги зарабатывать научишь раньше, чем читать.

– И чем это плохо? Из тебя же выросло что-то вполне годное. И из него вырастет.

– Это точно. Может хоть один человек в Ольгином семействе в люди выбьется.

– Что ж ты так в племянников не веришь? Колька у них тоже ничего, бойкий. Да и Соня, старшая, умная девочка.

– Ну, посмотрим. Вы с Сашей когда поедете? Она переживает, что у неё загранпаспорта нет и визы.

– Ну паспорт то сделать не проблема… Стоп! А с какой стати Саша со мной ехать собралась?

– Так как же иначе? Она ж твоя невеста, почти жена. Не одному же тебе туда ехать? Или, если хочешь, могу я вместо неё! Возьму в универе академ и поеду.

– Никто никуда не поедет! У меня пока даже денег нет на операцию!

– Это сегодня нет. А завтра будут. Ну или послезавтра. А вот виза сама собой не оформится, так что советую заняться документами.

– У меня есть шенген на год, – на автомате ответил я, «зависнув» на её ответе про деньги. Будут? Откуда будут? Или она это так, в общем смысле? Типа «Сегодня есть, завтра нет», вернее, «Сегодня нет, завтра будут»?

Но самое большое потрясение ждало меня утром, когда ровно в 10.00 в палату вошёл Андрей с папкой для документов в руках. Действительно, что ли, отчёт принёс?

Оказалось, что отчёт. Только не по активам компании. Андрей молча протянул мне выписку с банковского счёта на моё имя. С суммой… Увидев цифры, я непонимающе посмотрел на друга. Тот лишь улыбнулся в ответ. И протянул увесистую стопку листов – выписку всё с того же счёта с данными о пополнении за последние три дня. Почти десять тысяч операций. В основном на две-пять тысяч рублей. Но были и на большие суммы – весемь, десять, пятнадцать тысяч. На пополнении в пятьсот тысяч я оторвался от документа и указал на сумму Андею, но тот лишь пожал плечами.

– Вы что, заставили всех работников пожертвовать часть зарплаты в пользу несчастного меня? – я понял, что за «делами» были заняты вчера работники в офисе, и это мне очень не понравилось. Они заставили людей собирать деньги! Неужели думают, что я их возьму? Одно дело взять деньги у родных, и совсем другое – у собственных подчинённых. Надо их вернуть, и побыстрее!

– Прежде чем ты начнёшь ругаться и требовать вернуть деньги людям, скажу, что никто ни у кого ничего не требовал. Мы просто рассказали о том, что есть шанс тебя вылечить и указали счёт, на который можно отправить помощь, и люди сами начали присылать деньги. И, зная, что это тебя не убедит, мы проехались по основным нашим рабочим точкам. Смотри сам.

Он протянул мне телефон и запустил видео.

Водитель лет сорока стоит рядом с кабиной своего грузовика:

– Николай, не знаю, как вас по отчеству, но знаю, что вы настоящий человек и самый лучший руководитель. Вы нас никогда не бросали, сколько раз меня выручали после ДТП, и мы не бросим. Поможем, сколько можем, чтоб поставили вас на ноги.

Ещё один водитель, чуть помоложе:

– Николай Павлович, я знаю, что такое восстанавливаться после аварии. Когда я пять лет назад попал в ДТП, компания помогла мне, оплатила и лечение, и реабилитацию. Без вас меня бы по судам затаскали, ещё бы и виновным сделали, хотя я ничего тогда не нарушил. И я, и все наши водители очень переживаем за вас и надеемся, что наша скромная помощь поможет оплатить операцию и вернуться к управлению компанией с новыми силами.

Женщина лет тридцати пяти, кажется, адвокат.

– Когда я искала работу после университета, меня нигде не брали. Говорили, что нет опыта, не женская профессия. Но Николай поверил в меня и взял на работу в компанию. С тех пор я очень многому научилась и, даже когда уходила в декрет, была спокойна за своё рабочее место. Сейчас я полностью обеспечиваю свою семью и знаю, что могу рассчитывать на помощь в трудный момент. Поэтому прошу вас, Николай Павлович, принять мою скромную помощь и помощь моих коллег. Мы очень вас ценим и надеемся, что поправитесь.

Ещё запись, ещё и ещё… Менялись лица, немного менялись слова и истории, но смысл оставался общим – люди благодарили меня и просили принять их помощь.

– Всё ещё хочешь отправить эти деньги обратно?

Я покачал головой. Нет, я не могу обидеть этих людей. А именно так они воспримут отказ от помощи, предложенной от чистого сердца.

– Нет, я не буду возвращать деньги. Пока не буду. Но когда нибудь сделаю это обязательно. Верну всё до копейки и ещё с процентами. – Я аккуратно сложил все листы в стопку. – Признайся, ты тоже в этом безумии поучаствовал? Я имею в виду, материально?

– Ну сколько смог… Конечно, и я, все остальные ребята.

– А полмиллиона кто вложил?

– Не я, если ты это имеешь в виду. У меня таких денег нет.

– А можешь узнать, кто?

– Зачем?

– Спасибо скажу.

Андрей посмотрел на меня оценивающе.

– Да не беспокойся, я сейчас не в том положении, чтобы отказываться от помощи. Но одно дело – отдать несколько тысяч, это я могу понять. Но такая сумма… Похоже, кому-то я очень сильно нужен… И хочется узнать, кому именно. И зачем.