Читать книгу "Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются"

Глава 17

– Поет? В это воскресенье твоя девушка будет петь в ресторане «Голубая Лагуна»? – старший следователь Ершов, как всегда, был в своем репертуаре. Ввалиться в кабинет прокурора без предупреждения, засыпать новыми фактами из биографии дагестанцев, открывших незаконное казино, и захлебываться от восторга по поводу личной жизни Павла было его излюбленным делом.

На самом деле они с Григорием Ершовым были знакомы еще со школы. После выпуска разошлись в разные стороны, долго не виделись, а потом судьба снова столкнула их вместе. Теперь уже во дворце правосудия, где они служили закону. Общее рвение и неподкупность объединили их в одну крепкую команду, на слаженной деятельности которой держалась работа всей полиции города.

– Представь себе и завидуй, – с мальчишеской бравадой подмигнул другу Павел, намекая на то, что Грише Ершову не светит такая девушка.

– У моей мамы в воскресенье юбилей. Пятьдесят лет. Я приведу ее в «Голубую Лагуну», чтобы показать твою девушку, – уже потирал руки Гриша.

– Ни в коем случае! Это моя девушка! Моя, а не твоя! – угрожающе сдвинул брови прокурор.

– Ну, а может, у нее подружка есть? Я не прочь познакомиться. Мне скоро тридцать, а я все холост. Мамуля заела меня своими просьбами поскорее жениться.

– Опомнись, друг! Ты женат на своей проклятой работе! Какая девушка это вынесет? – фыркнул Павел.

– Зато я хорош собой, – поправив густую шевелюру из черных волос, выпятил грудь вперед Ершов. – Высок, плечист, мускулист… Разве нет?

– Этого, конечно, не отнять. Только вот круглосуточная занятость вряд ли позволит тебе завести серьезные отношения.

– То есть, тебе, значит, можно встречаться с девушкой, а мне нет? – надулся старший следователь.

– Ладно, не обижайся. Я спрошу про подружку, – прокурор взял со стола мобильник.

– А разве твоя девушка ничем не занята?

– Нет, поверь. Она болтается дома без дела, – он нажал на видеозвонок.

– Подружка? – озадаченно переспросила Аня на другом конце провода. – Старшему следователю требуется подружка?

– Я очень хорош собой! – помахал рукой в трубку Гриша. – Хотите, пришлю селфи? Я очень душевный парень!

– Не надо, я вам верю, – рассмеялась она. – Надя работает в «Голубой Лагуне» помощником шеф-повара. Другой подружки у меня нет.

– А она хорошенькая?

– Выслать фото?

– Ну, если можно.

– Хорошо, пришлю. У меня есть одна фотография, где мы стоим вместе с Надей на набережной.

– Я приведу свою маму в воскресенье к вам в ресторан! Моя мама очень любит живую музыку! Ей исполнится пятьдесят! И я сочинил стихи. Скажите, а стихи можно переложить на музыку, чтобы спеть песню? Я за это заплачу!

– Гриша! – ткнул в бок следователя Павел и вырвал сотовый у него их рук. – Хватит липнуть к моей девушке! Анютка, не слушай его. Пусть сам сочиняет музыку для стихов.

– Я спрошу у Никиты, можно ли так сделать.

– Кто такой Никита? – насторожился прокурор.

– Никита у нас за главного. За музыкальное сопровождение и настройку аппаратуры отвечает он, – с нежностью посмотрела на него из экрана телефона Аня.

– Постараюсь тебе поверить… – нахмурился он.

– Я перезвоню, как узнаю про стихи и стоимость такого поздравления для мамы.

– Фото с Надей пришлите! Пожалуйста! – всунулся Гриша Ершов в экран.

– Можно на «ты», – улыбаясь, подмигнула ему Аня.

– Не смей ему подмигивать! – стал мрачнее тучи Павел.

– Тебе я пошлю воздушный поцелуй! – Аня чмокнула пухлыми губками в экране и отключилась.

– Она очаровательна! – хихикнул старший следователь Ершов. – Теперь я понимаю, на что ты запал.

– Да, очаровательна. И она только моя, – сверкнул серо-голубыми глазами прокурор.

– Но дружить же с ней можно?

– Можно. На расстоянии.

В айфоне щелкнуло сообщение от Ани: «Встретимся сегодня в восемь часов вечера в ресторане «Голубая Лагуна». Пусть твой друг захватит с собой стихи».

– Мы едем в ресторан! – вытянув шею, потирал огромные ручищи следователь Ершов. – Я буду петь песню для моей мамочки в день ее рождения!

Павел покрутил пальцем у виска и написал Ане ответ: «Мы приедем».

Ресторан «Голубая Лагуна» находился на пересечении набережной и одной из центральных городских улиц. Отличительной чертой ресторана и его визитной карточкой являлся интерьер, выдержанный строго в морском стиле. Обилие бирюзовых и белых тонов в отделке помещения, различные предметы интерьера на морскую тематику говорили сами за себя. Здесь даже полочки на стенах были вытесаны в виде разрезанных вдоль покрашенных голубой краской деревянных лодок, а скатерти на столах имели форму морской волны и соответствующий оттенок. Пальмы в кадках и штурвал у входа дополняли морской образ, а бирюзовая форма официантов со значками-дельфинчиками делала ресторан похожим на настоящую лагуну. В начале мая уже готовили к открытию летнюю террасу, но на данном этапе все мероприятия происходили внутри помещения. Там же была организована небольшая сцена в виде полукруглого подиума, на котором в окружении ракушек располагались музыканты со своей аппаратурой.

Этим вечером посетителей было не очень много. Аня прошлась по сцене, примеряя ее на себя. Взяла в руки микрофон, прицелилась взглядом в зал. Простое платье цвета спелой вишни, туфли на высоком каблуке – в этот вечер еще можно позволить себе повседневный наряд. Сегодня только репетиция, а настоящее волшебство начнется завтра. Репертуар разбавится новыми песнями, настроится четкий звук. За музыкальное сопровождение в ресторане отвечает целая команда: звукорежиссер Никита (он же за главного), гитарист Витюша (Витька Солодов, они с Аней учились в одном классе) и сама Аня – гвоздь программы. Она предпочитала петь на английском. Исполняла и Тони Брекстон, и Селен Дион, и даже выучила парочку французских песен Мелен Фармер. Правда, в прошлом сезоне пришлось добавить в репертуар песни от российских групп. Так пожелали клиенты.

Всем нравился сценический образ Ани – она предпочитала длинные платья с глубоким декольте, подчеркивающим полную грудь. На платья уходили почти все заработанные деньги, но Аня никогда об этом не жалела. В ее образе не было даже намека на пошлость, она пела от сердца, и мужская часть посетителей просто таяла. А если Аня по заказу пела для кого-то лично и спускалась со сцены, одаривая заказчика своим вниманием, он по праву мог считать себя счастливчиком.

Прошлым летом, чтобы посмотреть, как Аня поет, посетители стекались в ресторан задолго до того, как она выходила на сцену. Пела она обычно с восьми до десяти часов вечера, и это время в ресторане считалось самым прибыльным за день.

Сегодня же в ресторане почти пусто. Еще не лето, да и никто не знает, что у Ани и ее двух подельников распевка.

– В этом сезоне придется разучить парочку новых хитов, – выглянул из-за сцены Никита. – Ты как, не против?

– Я? Да я только за! После того, как в прошлом году мне пришлось за ночь выучить две песни десятилетней давности, мне уже ничего не страшно, – рассмеялась Аня.

– А давай с них начнем? – прыснул со смеха гитарист Витюша, сидящий на высоком барном стуле у стойки.

– Ни за что! Это старье я повторять не буду!

– Да ладно тебе! А твои «Ан брейк май харт» не старье? – прищурился Никита.

– Не старье. Скорее, классика. – Аня взяла в руки микрофон и заглянула в планшет, стоящий на подставке. – И вообще, это все кавер-версии. Звучат каждый раз по-новому. Ладно, давай на твой выбор.

Из колонок полилась музыка. Аня сосредоточилась на словах. Прислушалась к себе. Вроде, голос в порядке. За зиму ничего не изменилось.

Когда песня подходила к концу, в ресторан вошли двое мужчин в форме. Аня даже не сразу узнала Павла. После свидания на яхте он у нее ассоциировался с джинсами и стильными рубашками. Но в руках прокурор, одетый в синюю форму, держал охапку крупных белоснежных роз, и спустя мгновение ее губы дрогнули в улыбке.

Мужчины заняли столик у окна. Павел смотрел на нее неотрывно. Улыбаясь, он заставлял ее голос дрожать. Его товарищ, Гриша Ершов, прижимал к сердцу заветный листок со стихами для мамы. Когда песня закончилась (наконец-то это старье заглохло!), Паша поднялся из-за стола. Взял в руки розы и уверенно взбежал на сцену. Нежно поцеловав исполнительницу в щеку, шепнул короткое «привет» и вручил ей цветы.

– Привет… и спасибо, – Ане показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Никак не могу привыкнуть к твоей форме. Каждый раз мне кажется, что я совершила что-то нехорошее и мне сейчас предъявят обвинение.

– Только в том, что ты мало пела, – подмигнул ей он.

Она рассмеялась и положила цветы на подставку рядом с планшетом.

– Спой еще что-нибудь, – попросил Павел. – А мы с Гришей пока закажем ужин. Я надеюсь, что ты спустишься к нам чуточку позже.

– Хорошо. Выберу что-нибудь из «Romantic love songs».

– Потрясающе. Самое то, что нужно после напряженного дня.

– Закажи бифштекс. Это фирменное блюдо Нади, – многозначительно взглянув в сторону заскучавшего следователя Ершова, предложила Аня. – Через часик мы с ней к вам присоединимся.

– Мы закажем шампанского, – пообещал Павел.

– Розовое, полусладкое.

– Как прикажете, – улыбнувшись, он галантно поднес ее изящную руку к губам, и только после этого спустился со сцены.

– Она потрясная! – тряхнул густой черной шевелюрой старший следователь Ершов. – Теперь я понимаю, отчего ты потерял голову! Похоже, бульварные газетенки не врут. Скоро мы погуляем на свадьбе!

– Нашел, о чем вспомнить, – раскрывая меню ресторана, поморщился прокурор. – Из-за той статьи в газете мамочка чуть не лишила меня наследства!

Аня пела. Павел впервые слышал, как она поет, и это было здорово. От ее голоса по коже бежали мурашки, и они с Гришей едва дышали от восторга. Даже не заметили, как столик аккуратно сервировали на четыре персоны и принесли горячее. Не забыли и про шампанское, но желание слушать Аню, смотреть, как она двигается по сцене, глушило все остальные чувства.

Через час репетиция закончилась. Аня что-то сказала гитаристу. Витя выслушал, закивал и вместе с ней подошел к столику, за которым сидели гости.

– Я слышал, вы хотите переложить для мамы стихи на музыку? Гитара подойдет? – начал Виктор.

– Думаю, да. Мама обожает песни под гитару.

– Тогда пройдем со мной на сцену. Подберем репертуар. Может, вы сам захотите спеть для нее?

– А так можно? – в глазах Ершова вспыхнул чистый восторг.

– Я уступлю тебе микрофон, – Аня игриво положила руки на плечи Павла и подмигнула Ершову. – Пока вы будете возиться на сцене, я удовольствием проведу несколько минут в обществе своего любимого мужчины.

Официант принес стеклянную вазу, в которую поставили букет.

– Я буду салат с морепродуктами и чизкейк, – усаживаясь за столик, остановила официанта Анна. Тот кивнул и что-то черкнул в блокнотике.

– Ты такая очаровательная… В этом платье и туфельках, почти без косметики на лице. Похоже, я окончательно в тебя влюбился, – сжимая пальцы ее рук, улыбнулся Павел.

– Ты мне льстишь, – лукаво подмигнула ему она. – Но розы, которые ты подарил, великолепны. Мне еще никто не дарил таких роскошных роз.

– Я люблю белые розы. Мне кажется, нет ничего красивее. Знаешь, в юности я мечтал, что обязательно куплю свой собственный дом с верандой, а во дворе будут расти белые розы.

– И никаких каминов?

– Ни одного.

– А в твоем доме на веранде будут плетеные кресла из ротанга?

– Хоть десять штук! И во дворе обязательно будут качели.

– Я уже хочу на них покачаться.

– Пока, увы, у меня есть только квартира, – он потянулся за бутылкой шампанского и разлил искрящийся розовый напиток в бокалы на тонких ножках.

– Никогда не поздно что-то поменять.

– А знаешь, мне нравится ход твоих мыслей, – он приподнял бокал. – За мою прекрасную певицу, которая вдохновляет меня на подвиги!

Аня смотрела в его глаза, и ей казалось, она в них тонет. В его взгляде отражалась серо-голубая бесконечность, точно такая, как отражается в море в серый пасмурный день. И эта бесконечность в его глазах дарила ей радость. Ей было хорошо, очень хорошо от того, что Павел пришел в ресторан. От того, что он уделяет ей так много своего внимания.

«Наверное, в жизни каждой Золушки рано или поздно должен появиться принц. Мой принц – наш прокурор», – размышляла она, и ее сердце переполняло счастье.

Со сцены послышалась гитара: Витя пытался подобрать музыку под сочиненные следователем стихи.

– Они провозятся на сцене еще битый час, – с уверенностью сказала Аня. – К тому времени Надя освободится.

– Ты ей сказала, что симпатичный следователь желает с ней познакомиться?

– Сообщила.

– И что?

– Она заинтригована.

Аня пронзительно взглянула на Павла и подняла бокал.

– За симпатичных мужчин, оказавшихся в нашем ресторане.

– И за самую красивую певицу!

Бокалы звонко стукнулись друг о друга.

Официант принес Ане салат и десерт. Гриша что-то затянул в микрофон под аккомпанемент гитариста.

– У твоего друга хороший голос, – подметила Аня.

– Не имею ни малейшего желания слушать его вопли в микрофон, – передернул плечами Павел.

Из-за барной стойки вынырнула стройная девушка в форме официанта. Темные волосы были сколоты заколкой, а в карих глазах поблескивало веселье.

– Надя, иди к нам, – позвала ее Аня.

– Моя смена заканчивается через сорок минут. Я обязательно к вам присоединюсь, – с любопытством посматривая на сцену, обещала подруга. – А у нас сегодня прослушивание нового вокалиста?

– Как думаешь, он ничего? – подмигнула ей Аня.

– Очень даже ничего… Обожаю высоких брюнетов. Если он останется у нас работать, я обязательно заведу с ним роман.

– Ой, накаркаешь!

Надя рассмеялась и вернулась обратно за стойку.

– Похоже, твой следователь приглянулся моей подружке, – приподняв бокал, улыбнулась Павлу Анна.

– За это надо произнести отдельный тост.

– Не спугни удачу.

– Не буду.

Аня пила шампанское, весело смеялась, и прокурор подумал, что ему чертовски повезло. И что, скорее всего, он купит себе этот дом с белыми розами и качелей.

«Конечно, если только такой дом существует в реальности», – задумчиво потирая колючий подбородок, размышлял Павел.

Глава 18

– Если на свидание парень выбирает именно белые розы, пусть даже не совсем осознанно, это значит, что он немного консервативен и строг. Тем самым он хочет сказать девушке о своих порядочных и серьезных намерениях, – уткнувшись в экран телефона, громко читала Надя. – Сколько раз наш прокурор дарил тебе белые розы?

– Два. Два раза за последнюю неделю, – приподняв указательный палец вверх, сообщила Аня.

Они с Надей сидели за самым дальним столиком ресторана в ожидании наплыва посетителей. Аня – с ярким макияжем и в длинном розовом платье с блестками, Надя – в форме помощника шеф-повара. От нечего делать подруги делились сплетнями.

– А еще он вчера сказал, что мечтает купить дом с большой верандой и садом из белых роз.

– Тебя туда не звал?

– Не звал.

– Ну, может еще все впереди. Вот, слушай дальше. «Даря женщине букет из белых роз, мужчина может пытаться рассказать о своих глубоких чувствах, их непорочности и стабильности. Он готов дать приглянувшейся девушке заботу, уверенность в завтрашнем дне и всего себя целиком и полностью. Он предпочитает ветрености и кипящим страстям искренность и постоянство. Своей избраннице такой человек откроет высокие, как небо и облака, чувства и докажет, что животная приземленность не берет над ним верх».

– Не берет? – Аня рассмеялась. – Да у него все мысли только о том, как затащить меня в свою спальню.

– Может, он так сильно влюблен, что не может без тебя жить! Вот и тащит, – улыбнулась подруга.

У столика появился Никита.

– Анютка, пора на сцену.

– Уже иду, – спохватилась девушка.

– Я отпросилась пораньше. У меня сегодня свидание, – предупредила Надя.

– Неужели…

– Именно. С тем симпатичным брюнетом, который покорил всех в ресторане трогательной поэмой для мамы.

– Будь осторожна. Он следователь.

– Не ты ли мне говорила, что мужчина не должен быть тряпкой? – с усмешкой приподняла бровь Надя.

Аня многозначительно ухмыльнулась и, покачивая бедрами, которые облегала поблескивающая розовая ткань платья, прошествовала на сцену.

Ее выступления уже ждали. В этот вечер зал был полон. Пришло много знакомых, в основном друзья родителей с семьями. Ее любили слушать гости постарше. В основном, за благородство образа и хороший голос. А она любила для них петь.

Когда-то среди разношерстной публики здесь целыми вечерами просиживал Максим – красавчик с мягким взглядом карих глаз, очень похожий на Киану Ривза. Только это все теперь в прошлом. Яркие краски ее первого в жизни романа поблекли и понемногу стирались из памяти навсегда. Уже не ныл шрам на левой руке. А глаза предательски искали в толпе светлые волосы и синюю прокурорскую форму. И знала же, что Павел не придет. У него какие-то важные заседания в суде, потом допросы. Сегодня ему не до романтических встреч. А сердце все равно искало.

В этот вечер посетители ресторана заказывали много песен для своих близких и друзей. Обнимали Аню, совали ей деньги за хорошо исполненный номер. К концу мероприятия у нее даже сел голос.

В очередной раз осмотрев в зал, за столиком для вип персон Аня заметила одиноко сидящую женщину. Светлые волосы гостьи были идеально уложены в высокую прическу. На шее и руках поблескивали дорогие украшения. Платье-миди из льна указывало на принадлежность к совершенно иному кругу, чем те, кто приходил сюда чаще всего. И лицо – это строгое лицо с красивыми чертами показалось Ане смутно знакомым. Как незнакомка умудрилась незаметно сесть за столик? Так или иначе, она сверлила Аню презрительным взглядом.

Анна отвела глаза в сторону, покрепче сжала в руках микрофон и старательно поблагодарила гостей ресторана за теплый прием ее таланта.

Ей аплодировали. Когда спускалась вниз с подиума, ее пронзила догадка: женщина, сидящая за столиком для вип персон – мать Павла! Но что ей нужно в ресторане? Для чего она явилась?

– Ань, – тут же подскочил к девушке один из дежурных официантов. – К тебе тут пришли.

И глазами указал на столик для вип персон.

Анна напряженно сглотнула и обернулась. Женщина пронзила ее уверенным взглядом и подозвала едва заметным кивком головы.

Пересилив себя, девушка подошла к столику.

– Добрый вечер. Вы хотели меня видеть? – как можно любезнее улыбнулась она и села рядом с гостьей.

– Хотела, – игнорируя ее приветствие, кивнула та. – Это ведь вы… та самая певица, в которую без памяти влюблен мой старший сын?

– Если вы о нашем прокуроре, то да, я. Вас это смущает?

– Более чем. Поймите, то, чем вы занимаетесь на второсортной сцене, пытаясь корчить из себя звезду, никак не поднимет репутацию Павла.

– Никого я из себя не корчу! – Ане стало так обидно, что обожгло горло. – Пою в свое удовольствие и доставляю радость гостям ресторана. Только и всего.

– Поверьте, со стороны виднее, – гостья усмехнулась так высокомерно, что в розовом платье с блестками Аня почувствовала себя смешной и жалкой. – В общем, я советую вам не портить жизнь моему сыну. Скажите мне, сколько вы стоите?

– Сколько я… стою?

– Да. Во сколько мне обойдется ваше исчезновение из личной жизни Павла? Поверьте, я могу быть щедрой. А если вы думаете, что, женив его на себе, станете очень состоятельной особой, то вы ошибаетесь. Он не получит от меня ни копейки. На выходе вы приобретете нищего мужа. Кроме его выразительных серо-голубых глаз и стандартной прокурорской зарплаты, у вас не будет ничего. Поверьте, он сопьется раньше, чем вы успеете его разлюбить. У них это наследственное. Привлекательная внешность и неизлечимый алкоголизм.

Гостья улыбнулась так уверенно и сочувственно, что Аня только и могла хлопать густо накрашенными для сцены ресницами.

– Просто назовите сумму.

– А вам никогда не приходило в голову, что в жизни есть еще и другие ценности, кроме денег? – задыхаясь от ярости, прошипела девушка. – Не думали, что ваш сын нравится мне просто так?

Гостья устало вздохнула.

– Анечка, – спокойно произнесла она. – Вас ведь так зовут, верно? Павел никогда никому не нравится просто так. Он не может нравиться. Он настолько скользкий и подлый, что вам останется лишь хлопать глазами, когда в итоге он разобьет вам сердце.

– Мне кажется, мы с вами говорим о разных людях, – Аня покачала головой.

– Нет, мы говорим о моем старшем сыне! Он женится на девушке, которую я для него выбрала, поверьте. Он никогда не откажется от наследства. А с вами он завел интрижку только для того, чтобы насолить мне. Когда он вдоволь наиграется на моих нервах, вы окажетесь на обочине его жизни. Сломанной, использованной по назначению и выброшенной. Так он поступает со всеми своими… – она некоторое время смотрела на девушку, подбирая эпитет, а потом жестоко улыбнулась. – … Золушками.

Аня сжала кулаки под столом.

– А знаете, что?! – выкрикнула она. – Во-первых, я не нуждаюсь в деньгах. Во-вторых, наши отношения с Павлом – только наши, и ничьи больше. И, в-третьих, запомните – Золушки не продаются! Не продаются, ясно вам?!

Она отодвинула стул и шумно встала. Громко отстукивая каблучками туфель по мраморному полу, зашагала прочь, в сторону выхода, сжимая в руках розовую сумочку. Ее душили слезы. Чувство, что она действительно выглядит смешной на самодельной сцене ресторана, пытаясь петь для посетителей, никак не уходило. И никакие наряды не смогут сделать ее даже отдаленно похожей на певиц, улыбающихся с экранов телевизоров на большой сцене.

– Такси! – подбежала Аня к стоящему у обочины автомобилю с шашечками. – Мне на Портовую.

Плюхнулась на заднее сидение и посмотрела на бушующую весеннюю ночь за окном. Ее душили слезы. Вот и впустила в свою жизнь еще одного мужчину. Неужели весь их роман построен на его желании отомстить матери за жуткое детство? Только он не подумал о том, что Аня – не инструмент для мщения. Она может влюбиться.

…Дома было тихо. Мать уже спала, Артем где-то таскался с друзьями. Отец смотрел телевизор на кухне.

– Я пришла, – негромко сказала Аня и проскользнула в свою комнату.

Она посмотрела на себя в зеркало и снова показалась себе жалкой пародией. Сорвала с шеи и пальцев бижутерию, растерла яркую розовую помаду рукой по лицу, после чего закрылась в ванной комнате, и, давясь рыданиями, с остервенением смывала с себя макияж под горячими струями душа.

«Надо же… – уже закутавшись в теплый халат в кресле у окна, думала она, – а ведь я поверила ему. Как дура последняя таяла от его слов, от прикосновений! А теперь – плачь, не плачь, все равно ничего не изменится. Он так и останется прокурором, который ради собственного развлечения встречался с жалкой певичкой из ресторана».