Читать книгу "Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются"

Глава 24

– Что ж, видимо, тебя ничем не пронять, – Маргарита стояла у окна просторной гостиной на втором этаже их особняка, и даже не смотрела на старшего сына. – То, что тебе понравилось корчить из себя клоуна, помогая своей ресторанной подружке стряпать выпечку, я уже знаю. Естественно, я морально готова к тому, что рано или поздно из собственного упрямства ты сделаешь ей предложение руки и сердца. И я бы повоевала с тобой еще, дорогой мой мальчик, да только вот у нас на это нет времени. Дедушка в больнице, и врачи пророчат ему очень скорую смерть. Так что, будь по-твоему. Считай, я проиграла тот раунд, в котором ты собираешься испортить нашей семье репутацию, женившись на певице из ресторана. Ты уже сделал ей предложение, Павел?

– Конечно.

Он внимательно посмотрел на мать. Он не доверял ей. Но жениться на Ане, не представив ее семье, он просто не мог. С его стороны это было бы подло, и в первую очередь, по отношению к любимой. Поэтому он был готов принять на себя взрыв негодования, который, по его мнению, последует за его объявлением о скорой женитьбе.

– Хорошо. Мы должны познакомиться с ней поближе, прежде чем сыграем свадьбу. Тебя устроит, если мы соберемся вместе на следующей неделе? Например, в пятницу вечером.

– Отчего ты так легко принимаешь мой выбор? – напряженно сверлил ее взглядом сын.

– От того, что сейчас не время для ссор. На карту поставлено наследство. Я готова принять твою спутницу в обмен на лояльность в отношении твоего будущего вступления в наследование. И я надеюсь на твою поддержку, Павел. Мне просто больше не на кого опереться. Пожалуйста, сынок. Ты не можешь отказаться от семьи. После смерти дедушки у руля встанешь ты.

Павел понуро выглянул в окно. Лучше бы она продолжала его ненавидеть. Так у него был бы шанс легко отказаться от наследства. А теперь, когда стальная мамочка дала трещину и просит о помощи, его сердце разрывается на части. Он, конечно, тот еще подлец и эгоист, но бросить их всех во имя светлой цели вершить правосудие? Бросить Поля, которому еще учиться и учиться. Оставить Эдика, который, как оказалось, играет на деньги и не может остановиться. Вычеркнуть из своей жизни вечно пьяного отца…

– В пятницу вечером. В семь часов тебя устроит? – зазвенел голос Маргариты.

– Устроит, – угрюмо отозвался Павел.

Она давила на него. Давила, как и всегда, но сменила тактику. А он ничего не мог поделать только потому, что она просила о помощи.

Он быстро покинул родной дом. Впрочем, как и всегда. У него никогда не было желания задерживаться в особняке надолго. Наверное, самое счастливое время в его жизни – учеба в Москве. Вот где не надо было думать про возвращение в мрачный и кичащийся роскошью особняк, в котором царили уныние и холод. Вот только сейчас от семьи никуда не убежать. Не спрятаться, как раньше. Маячащая на горизонте смерть деда, с которым он почти не общался, давила на него тяжким грузом. Ему нужно поговорить об этом с Аней. Черт возьми, ему больше не с кем говорить о том, что будущее счастье теперь повисло в воздухе. Не будет его работы в прокуратуре, не будет веселых посиделок с сослуживцами в их с Аней общем доме, который они нарисовали себе в мечтах. Вместо этого на него свалится огромное наследство. Он станет очень богатым человеком. Только ему хотелось совсем другого.

– Но почему ты думаешь, что все будет так плохо? – озабоченно посматривала на него Аня.

Она снова творила, и весь пол в ее комнате был усыпан распечатанными на принтере фотографиями. Из колонок ноутбука лилась музыка в стиле ретро. Волосы Ани были стянуты в тугой узел, джинсовые шортики и свободная белая футболка с нарисованной панорамой Нью-Йорка делали ее очень женственной и привлекательной.

Он не удержался, привлек ее к себе и с нежностью поцеловал.

– Потому что я знаю свою семью, Анютка.

– Паш, я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты отказывался от своей семьи ради нашей фантазии о том, как мы будем жить после свадьбы. Например, я бы ни за что не предала маму, папу и Артема, хоть он и оболтус. Это было бы верхом подлости – предать близких. Нам надо сходить на ужин, а там будет видно, – она коснулась ладонью его щеки, и на пальце блеснуло колечко, которое он подарил ей в воскресенье вечером, когда пришел на ужин к ее родителям.

На душе сразу стало тепло от мысли, что Аня носит его кольцо и скоро станет его женой. Он прижал ее к себе крепче и их губы слились в поцелуе. Мягкий и теплый, этот поцелуй проникал под кожу, покрывая ее мурашками, и вызывая острое желание слиться в едином порыве. Его руки скользнули по ее талии и медленно опустились ниже, сжав аппетитно обтянутые коротенькими шортиками округлости.

– Ты возбуждаешь, – касаясь губами изгиба ее шеи, выдохнул он.

– Я сделала эпиляцию, – лукаво сверкнув зелеными глазами, шепнула она в ответ.

– Эпиляцию?.. – руки продолжали откровенно скользить под майкой, нащупывая округлую грудь, запрятанную в тугой черный лифчик.

– Да. Там, – многозначительно посмотрела в его серо-голубые глаза она.

– Там? – сглотнул он и даже перестал поглаживать ее нежную кожу под майкой.

– А дома никого нет, – тая от того, что внизу живота разливается горячее тепло, продолжала шептать она. – Если закрыть дверь комнаты на замок, мы могли бы… У тебя есть презерватив?

– Где-то был.

– Тогда поговорим о твоей семье чуть позже! – лихорадочно зашептала Аня, а потом кинулась к двери и повернула замок.

– Всегда хотела, чтобы ты взял меня здесь, на моей кровати. Даже представить не можешь, как много я фантазировала по этому поводу, пока ты пропадал на службе, – возвращаясь в его объятия, хихикнула она.

– Так вот чем ты занимаешься в мое отсутствие, – рассмеялся он. Его рука уже тянула край футболки вверх, и в следующий миг та была отброшена на пол.

Павел привлек Аню к себе, и его губы впились в ее рот жадным поцелуем.

– Боже, как я хочу тебя… – пытаясь освободить округлую грудь от тугого лифчика, бормотал он. – Я хочу увидеть тебя там. Покажи мне, что ты с собой сделала.

– Тогда расслабься и наблюдай, – томно выдохнула она.

Озорно улыбнувшись, девушка толкнула его на постель. Медленно пританцовывая в такт интимной музыке в стиле «лаундж», она сдернула с волос резинку и бросила ее на пол. Следом полетел лифчик.

Аня поглаживала свою грудь, медленно скользила пальцами по коже живота, опускаясь все ниже, к заветной застежке на шортиках.

Прокурор почувствовал, как от завораживающего зрелища у него пересохло в горле. В джинсах стало жутко тесно, и единственной мыслью, вспыхивающей в сознании, было освободить себя от одежды и повалить Аню на постель.

Но девушка не торопилась. Она получала безумное удовольствие от эротического танца, который поглотил ее сознание. Руки гладили и сжимали грудь, а бедра призывно извивались в такт расслабляющей музыке. Зеленые глаза горели огнем, непослушные волосы рассыпались по обнаженным плечам и спине, а пальцы постепенно добрались до заветной застежки на шортиках. Медленно, секунда за секундой, поддавались тугие пуговицы. Шумно втянув в себя воздух, Аня сбросила шортики и осталась в черных трусиках танго. Повернувшись к любимому спиной, она продолжала танцевать, покачивая округлыми бедрами.

Павел стиснул зубы. Ему казалось, еще немного, и он кончит еще до того, как ему удастся стянуть с себя джинсы.

Но вот Аня поддела резинку трусиков, приспустила их, оголяя упругие ягодицы, и ее пальцы медленно скользнули внутрь, под полосочку черной ткани, прикрывающей самое чувствительное местечко. Прикрыв глаза, она прикусила нижнюю губу от завораживающих ощущений.

– Кажется, я там вся мокрая от… того, что ты смотришь на меня… – распахнув глаза, прошептала она. Дернула черную ткань и сбросила трусики.

Павел шумно втянул в себя воздух. Стянул через голову серую майку-поло и протянул Ане руку.

Она, смущенно улыбаясь, подошла к нему. Именно в том самом месте у его будущей жены действительно была нежная, бархатистая кожа.

Он обхватил руками ее бедра и притянул девушку к себе. Губы коснулись ее кожи внизу живота и медленно, шаг за шагом, заскользили вниз, к заветному лону.

– Иди сюда… – он подтолкнул ее к кровати и уложил на спину. Разведя согнутые в коленях ноги, снова коснулся губами низа живота.

Аня тихонько всхлипнула и запустила пальцы в его светлые волосы.

– Да… поцелуй меня там… я всегда так этого хотела… – прикрыв глаза, шепотом попросила она.

Из его груди вырвался хриплый вздох. Пальцы раздвинули податливые складочки. Губы скользнули ниже и жадно вторглись в бархатистую, пульсирующую желанием плоть.

Аня вскрикнула. Тело, будто пронзило током, и оно послушно прогнулось навстречу его дерзкому языку. По спине побежали мурашки. Отпустив его волосы, она сжала ладонями покрывало и провалилась в безудержную пучину наслаждения. Прикосновения его пальцев и языка разжигали внизу живота дикое пламя, сводили с ума, заставляя отзываться сладкой судорогой на каждое его движение.

Он остановился на мгновение, сбросил с себя остатки одежды и снова потянулся к ней. Его поцелуй был властным и уверенным. Вздрагивая от переполняющего ее желания, Аня подалась ему навстречу и вмиг утонула в его объятиях. Его пальцы были повсюду – они дразнили, гладили, скользили, заставляя извиваться от желания.

Вот он зашуршал оберткой от презерватива и подмял ее под себя. Она всхлипнула, ощутив, как он заполняет ее собой, и крепко сжала руками его плечи. Он впился губами в ее губы, и она вжалась в него, ощутив сладкие волны наслаждения, прокатившееся по всему телу.

Он не заставил себя долго ждать, и с хриплым стоном разрядился в нее.

– В следующий раз я тоже хочу попробовать тебя на вкус, – едва дыша, прильнула к его слегка влажной и вздымающейся груди она.

– Только желательно, у меня дома, – перекатившись на живот, усмехнулся он. – Здесь мне все время кажется, что дверь распахнется и в комнату ввалится вся твоя семья во главе с несущей пирог на подносе мамой.

Аня озорно рассмеялась и потянулась за футболкой.

– Знаешь, я приду в пятницу на ужин, чтобы познакомиться с твоей семьей, – уверенно заявила она. – Посмотрим, что скажет твоя мама. Возможно, все не настолько плохо, насколько ты себе представляешь.

При упоминании о семье Павел помрачнел.

– Проще будет лучше купить два билета на самолет и сбежать на какой-нибудь остров, – прислонившись спиной к изголовью кровати, покачал головой он.

– Паш, я готова пойти навстречу требованиям твоей матери. Если тебе будет так спокойнее, конечно.

– Ты не понимаешь, Анютка. После смерти дедушки мне придется уволиться со службы и переехать в Москву.

– В Москву?! – распахнув широко глаза, почти выкрикнула Аня.

– Да. Там главный офис компании.

– А как ты будешь жить без своей любимой работы?!

– Я даже говорить об этом не могу, Ань. Не то, что планировать что-то. А ты говоришь про какие-то уступки.

– Но если… Если ты уедешь в Москву, то я… я…

– Ты поедешь туда вместе со мной, как моя жена.

– Я не хочу в Москву! Я люблю море, люблю свой дом. Как я буду жить без моря?!

– Ох, Анютка, не начинай, – понуро махнул рукой Павел.

Она разнервничалась и теперь бесцельно металась по комнате, пытаясь собрать одежду.

Вдруг Павел оживился.

– Разве что только… только полететь в Москву сейчас, пока дедушка еще жив, и уговорить его исключить меня из завещания.

– Ладно, послушай, – кое-как натянув на себя одежду, она перестала бегать по комнате и резко остановилась. – Давай сходим на ужин, а после решим, как нам поступать.

– Хорошо, – он вздохнул и потянулся за рубашкой-поло. – Давай попробуем выслушать мою мать.

– Да. Так будет лучше, – согласно закивала Аня.

Глава 25

Наверное, это был самый напряженный вечер пятницы в жизни Ани. Она выглядела прекрасно. Непослушные волосы стилист стянул в тугой узел и скрепил у основания красивой заколкой. Неброский макияж, кремовое платье длиной до колен и босоножки ему в тон на небольшом каблучке превратили девушку в настоящую леди.

Леди смотрела на нее из большого зеркала в прихожей, а сердце Анны все равно рвалось на части от тревоги. Семья Павла никогда не примет ее с распростертыми объятиями. Его мать очень хорошо дала ей это понять.

«Как бы там ни было, мое место рядом с Павлом, и Маргарите придется меня принять», – собрав все имеющееся мужество в кулак, с вызовом посмотрела в зеркало Аня.

– Я, конечно, не в восторге от того, что у тебя перед носом маячит переезд в Москву, – осматривая наряд дочери критичным взглядом, заявила Елена. – Но все же, постарайся быть любезной с его матерью.

– Я никуда не поеду, мама! Вся моя жизнь здесь, на побережье. Мне ни к чему столица. Кем я там буду? Слабой тенью прекрасного принца, получившего огромное наследство?

– Все равно, нельзя совершать необдуманные поступки. Выслушай ее. Павлу нужна твоя поддержка.

– Я знаю, мама, знаю, – еще раз взглянув на свое отражение, повторила Аня.

Ей было не по себе. На горизонте маячило страшное слово «наследство», способное лишить ее любимой работы в ресторане.

Прокурор заехал за ней в шесть часов вечера.

– Ты потрясающе выглядишь, – как только она распахнула перед ним двери, восхищенно выдохнул он.

– Спасибо, – она попыталась улыбнуться, но напряжение, сковавшее сердце, давало о себе знать, и улыбка получилась слишком натянутой.

– Волнуешься? – приложив к губам ее ладонь, посмотрел ей в глаза Павел.

– Очень, – призналась Аня.

– Не переживай, я весь вечер буду рядом с тобой. Сейчас обстоятельства сложились так, что моей мамочке будет выгодно принять тебя. Ведь ей так нужна моя поддержка, – подмигнул ей он.

– Я не люблю игры, – поникла она. – Но ради тебя я готова попробовать.

– Хорошо. Я благодарен тебе за поддержку, – он накрыл ее руку своей. – Поехали, нам уже пора.

– Да, поехали, – согласно кивнула Аня.

Автомобиль плавно притормозил у роскошного особняка, в котором прошло все детство Павла. Он вышел из машины и подал девушке руку. У него на сердце тоже было неспокойно. Как же ему хотелось, чтобы его семья приняла Аню! Но он понимал, что верить матери нельзя. Именно сейчас, когда на карту поставлено наследство и все считают последние вздохи дедушки, его положение равно балансированию на краю пропасти с разрывной гранатой в руке.

– Что ж, идем, Анютка. Как бы там ни было, прежде чем мы с тобой поженимся, я обязан представить тебя моей семье, – притягивая ее к себе за талию, сказал он.

Девушка пожала плечами и улыбнулась. Тревога понемногу рассеивалась, и она почувствовала себя немного увереннее.

Им открыла дверь экономка.

– Добрый вечер, Павел Андреевич, – с интересом уставилась на Аню она. – Какая очаровательная у вас спутница!

Девушка улыбнулась.

– Спасибо.

– Она настоящая принцесса, Павел Андреевич… – восхищенно посматривая на Аню, продолжала болтать экономка. – Вас ждут в гостиной на втором этаже.

– Туда мы и отправимся.

Прокурор взял Аню за руку, и в этот момент на лестнице показалась мать.

– А, вот и ты, сынок, – спускаясь по ступенькам, Маргарита лучезарно улыбалась. – Аня, прекрасно выглядишь. Добро пожаловать к нам домой.

– Спасибо.

Анна сглотнула. Грудь сдавило напряжение, и ей стало трудно дышать. Кажется, дурацкое слово «спасибо» намертво прилипло к языку, но в голове было пусто.

Будущая свекровь держалась дружелюбно. Даже если невеста сына была ей не по душе, она ничем этого не показывала. Видимо, она действительно решила уступить старшему сыну в обмен на его поддержку.

– Собрались почти все. Не хватает только Поля. Думаю, он скоро спустится, – поднимаясь на второй этаж, говорила Маргарита.

– Что, ты позвала даже отца? – продолжая крепко держать Аню за руку, удивленно спросил Павел.

– А как же иначе? Эде пришлось съездить в «Оазис». На счастье, папочку удалось застать на месте совершенно трезвым.

– Я еще не видела твоего отца. Будет здорово познакомиться поближе и с ним, – робко попыталась поддержать разговор Анна.

– Боюсь, Аня, нам не долго придется наслаждаться его обществом. Разве я не говорила вам про его проблему в нашу первую встречу? – повернулась к ней Маргарита.

– Да, но… – она ощутила себя неуютно при упоминании об их первой встрече в ресторане.

– Мам, хватит, – тут же ощетинился Павел.

– А что здесь такого? К чему скрывать правду? Аня ведь станет твоей женой, верно? А значит, она имеет право знать о проблеме, которой является твой отец.

– Думаю, нам с ним будет, о чем поговорить, прежде чем… Прежде…

– Правильно, милая. Прежде чем он напьется, – усмехнулась Маргарита. – Можешь называть вещи своими именами.

Ане захотелось провалиться сквозь землю.

– Я имела ввиду, прежде чем закончится вечер, – выдавила из себя она.

Гостиная сверкала роскошью: мраморные полы, белоснежная кожаная мебель, огромный камин, встроенный в одну из стен, и бесконечные стеллажи с книгами – в первый момент Аня даже растерялась.

В одном из кресел, вальяжно вытянув ноги, развалился глава семьи. Аня узнала его по серо-голубым глазам и правильным чертам лица, которые действительно повторил Павел. Голубой костюм был слегка примят, но это никак не портило впечатления. Годы и образ жизни почти не сказались на его внешности.

– Сынок! Как хорошо, что ты привел невесту! – подскочив со своего места, принялся жать руку сыну отец.

Потом он с восхищением перевел взгляд на Аню и поднес к губам ее руку.

– Андрей Геннадьевич, – представился родитель. – Думаю, бокал прохладного «шардоне» поможет сгладить шероховатости.

Он засуетился, подскочил к подносу с угощениями и ловко подхватил бокал ледяного вина. И Аня вдруг поняла, что это уже далеко не первый бокал в руке главы семейства за вечер.

Она растерянно посмотрела на жениха. Брать вино, прежде чем они сядут за стол? А если здесь так не принято?

– Пап, полегче, – прокурор перехватил бокал, предназначенный невесте, и поставил его на место, после чего подвел Аню к дивану и сел рядом с ней. – Мы подождем, пока накроют стол.

Маргарита устроилась напротив пары в кресле. Сцепив пальцы рук, она с интересом посматривала на будущую невестку.

– Скажите, Аня, после свадьбы вы собираетесь продолжать петь в том же самом ресторане?

– Я еще не думала об этом, – растерявшись, ответила девушка. – Все зависит от обстоятельств, с которыми придется столкнуться Паше. Я люблю его и собираюсь поддерживать во всем.

Павел улыбнулся и с нежностью сжал ее руку.

– Думаю, вам понравится то, через что ему придется пройти в ближайшее время. Я еще не встречала ни одной женщины, которой бы не нравились деньги, – цинично усмехнувшись, мать откинулась назад в кресле. – Но я ценю ваше благородство и то, что вы, в отличие от моего сына, мыслите практично. Как бы там ни было, Аня, вам придется завершить свою карьеру в ресторане. Вы станете женой очень богатого человека, и вам придется заботиться о том имидже, который вы для него создаете.

Анна вжалась в кресло и сразу поникла.

– Понимаете, мне нравится петь, – рассматривая свои ногти с красивым бежевым маникюром, тихо произнесла она. – Я не отношусь к тем вульгарным певицам, что трясут телами на сцене, играя на низменных инстинктах приходящих в ресторан мужчин. Мой репертуар состоит в основном из песен на английском языке, и я люблю дарить посетителям ресторана хорошее настроение. Многие приходят туда просто так, чтобы послушать мой голос.

– Я думаю, мы с Аней сами придем к правильному решению, – резко вклинился в разговор прокурор. – Лично меня устраивает ее работа. Я с радостью прихожу в «Голубую Лагуну», чтобы услышать Анюткин голос.

– Так что мешает тебе слушать ее дома? – фыркнула Маргарита.

– То, что я хочу слушать ее в ресторане, – подмигнул матери Павел. – Дедушка ведь еще не умер, верно? Не стоит хоронить его раньше времени.

– А знаешь, ты прав. Иногда я слишком сильно переживаю за то, чего еще не случилось. Но, мои дорогие, если вы хотите пожениться, то придется сделать это в ближайшее время. Иначе потом смерть дедушки и последующий траур отбросит вас далеко назад от исполнения вашего страстного желания стать семьей.

– Но… я думала, у нас будет еще время… – Аня снова чувствовала себя неуверенно. – Месяц, или два. В августе уже не так жарко.

– К сожалению, мы не располагаем такой роскошью. Поймите, Аня, как только сердце дедушки откажет, Павел переедет в Москву. Со свадьбой следует поторопиться. Предлагаю начало июля. Первое или седьмое?

– Но так скоро нас не согласится расписать ни один ЗАГС! – в отчаянии вскинула руки Аня.

– Я вас умоляю! – насмешливо покачала головой Маргарита. – Труднее будет подобрать идеальное платье для невесты, чем сделать один звонок в ЗАГС.

– Маргарита, остынь! – вступил в разговор отец жениха. – Я думаю, такие вещи надо обсуждать с родителями Ани. И вообще, что ты на них давишь? Хотят август, пусть женятся в августе.

Рука Андрея Геннадьевича уже было потянулась к бутылке вина, как в гостиную заглянула горничная.

– Ужин подан, – улыбнувшись, объявила девушка. Добро пожаловать в столовую.

По лестнице, огибая горничную, поднялся Эдуард. Только что приехавший брат с любопытством вытягивал шею, желая как можно лучше разглядеть гостей.

– Паша, привет! Ты привел к нам Аню? Мы все очень рады за тебя, брат! – кинулся он обниматься с Павлом. Следом повернулся к его невесте.

– Я Эдик, и поверьте, я слышал про ваш отличный голос!

– Спасибо, – улыбнулась Аня и тут же подумала, что это дурацкое «спасибо» – единственное слово, которое она может произносить, не опасаясь вызвать язвительной критики в свой адрес.

– Сходи за Полем, сынок, – поднимаясь с кресла, попросила прибывшего Эдуарда мать. – Скажи, что все в сборе, и мы готовы приступить к ужину.

– Поль не спустился, зная, что приехал Павел? – нахмурился Эдик. – На него не похоже.

– Тем более, поторопи его. Мы будем в столовой, – гостеприимно улыбаясь, кивком головы позвала остальных пройти к столу Маргарита.

Павел поднялся первым и подал Ане руку.

– Не переживай, мы справимся, – тихонько шепнул невесте на ушко он. – Обещаю, ты будешь петь в ресторане, сколько захочешь.

Аня сжала его руку в ответ. Она медленно начинала понимать, что в некоторых вопросах Маргарита права, даже если она цинично гнет свою линию, ни капли не заботясь о чувствах окружающих ее людей.

Гости и хозяева, не торопясь, занимали свои места за красиво сервированным столом. Павел отодвинул Ане стул и помог ей сесть. Сам он устроился рядом с ней, прямо напротив матери и отца.

Подали горячее.

– Это наше любимое блюдо, – указывая на форель, фаршированную креветками, помидорами и сыром под белым соусом, улыбнулась Ане Маргарита. – Надеюсь, вам понравится.

В столовую заглянул Эдуард.

– Мам, там Поль, он… он не просыпается, мам.

– В смысле? Он задремал? – удивленно посмотрела на среднего сына хозяйка дома.

– Нет. Кажется, он что-то принял… Что-то нехорошее, – испуганно сглотнул Эдик.

– Что нехорошее? – подскочил со своего места Павел. – Ты его тряс за плечо?

– И тряс, и переворачивал… Похоже на передозировку.

Братья, с ужасом переглянувшись, сорвались с места и бросились наверх.

Аня испуганно посмотрела на вмиг побледневших родителей Павла. Она даже не знала, что ей предпринять – идти следом за женихом, или остаться в столовой и не мешать.