Читать книгу "Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются"

Глава 21

Роскошный банкет был в самом разгаре. Мечтательно улыбнувшись, Аня смело шагнула вслед за остальными приглашенными на вечеринку участниками выставки. Когда ей еще удастся побывать в таком роскошном отеле? Мама будет взахлеб расспрашивать ее о внутреннем убранстве, и потребует фотоотчет для интернета.

«Я уже сообщила всем подругам, что тебя пригласили на выставку! Они умирают от зависти! Не подведи меня, Аннушка, фотографируй все подряд!» – наставляла ее накануне Елена по телефону.

Просторный холл располагал к себе мраморными колоннами и подвесным потолком из цветной мозаики. Изумрудное ковровое покрытие с узорами, мягкая кожаная мебель в синих тонах и обилие зеленых растений дополняли образ идеального отеля. А если поднять голову, то она начинала кружиться от того, насколько высоко располагались балконы следующих этажей.

Ресторан, в который пригласили участников выставки, словно оживал под куполом искусственно созданного звездного неба. В самом центре зала возвышался круглый подиум, используемый, как сцена, а чуть поодаль стояли два огромных сфинкса, охраняющих своим грозным видом большой экран на всю стену, оформленный в виде входа в пирамиду. Столики для гостей расставили таким образом, чтобы всем было видно происходящее на сцене и на экране. Таким образом, у посетителей ресторана создавалось ощущение, что они попали в самый разгар жаркой египетской ночи.

К Ане и Наде подсели два француза, с которыми они познакомились еще на выставке. Жорж и Себастьян оказались партнерами. Они жили вместе, снимали маленькую квартирку в пригороде Парижа и были безумно влюблены друг в друга. В Сочи приехали впервые. Жорж всегда мечтал побывать в России, поэтому они с Себастьяном здесь.

Аня единственная из участников выставки владела французским языком, поэтому Жорж и Себастьян прилипли к ним с Надей намертво.

«Аннет, та фотография, которая так понравилась устроителям выставки, была сделана тобой с профессиональной модели?» – перекидывая английские словечки французскими, поинтересовался Жорж.

«Какой модели?» – не поняла сути вопроса Аня.

«Мужчина на фотографии – он модель? Он выглядит сногсшибательно. Сколько он берет за фотосессию? Я работаю фотографом во французском журнале для сексуальных меньшинств, думаю, у твоего протеже не будет отбоя от желающих запечатлеть его на обложке. А если добавить несколько фотографий для странички восемнадцать плюс, то можно отлично подзаработать!»

Аня поперхнулась шампанским и закашлялась.

– Что они говорят? – пытаясь прислушаться к непонятной речи, напрягалась Надя.

– Говорят, что наш прокурор будет отлично смотреться голым в их журнале для геев, – втягивая в себя воздух, пояснила Аня.

Надя расхохоталась.

– Пусть оставят визитку!

«Я думаю, он вряд ли согласится. Он не профессионал, скорее любитель», – на ходу сочиняла Аня ответ для назойливых французов.

«Тогда ему тем более будет интересно наше предложение! Когда еще он сможет побывать в Париже и поучаствовать в фотосъемке?» – не унимался Жорж.

«Жорж, он полицейский».

«Шикарно! Себастьян, ты слышал? Этот красавчик на фото Аннет – полицейский! Тебе ведь тоже нравится эта идея? Наши читатели расхватают журнал за считанные часы».

Жорж сжал руку своего возлюбленного, глаза которого уже горели предвкушением.

«Аннет, ты просто обязана нас познакомить! Ради нашей задумки для фотосессии мы готовы проехаться в твой город и лично представиться этому мужчине!»

«Простите, такой расклад невозможен. Он государственный обвинитель».

«Боже, какая прелесть! Аннет, спасибо за вдохновение. Теперь мы с Себастьяном точно знаем, какой тематике будет посвящен следующий выпуск журнала для наших почитателей!»

Жорж повернулся к Себастьяну. «Дорогой, срочно ищи французскую модель с внешними данными мужчины, изображенного на фотографии Аннет. У меня уже созрел сценарий и легенда для нашего нового выпуска. Русиш полицейский в форме и без! Потрясающе!»

Аня прикрыла глаза рукой: главное, чтобы прокурор не узнал, кого он вдохновил своим профилем на новый выпуск журнала.

На самом деле банкет заставлял ее скучать и с тоской подумывать о том, чтобы улизнуть вместе с Надей на набережную. Поезд, на котором девушки собирались вернуться в родной город, отходил в шесть часов утра. До этого времени можно было вдоволь бродить по ночному городу и фотографировать.

Надя с радостью согласилась на прогулку. К девяти часам вечера подруги распрощались с веселыми Жоржем и Себастьяном, и отправились бродить по набережной.

– Знаешь, я вот иногда думаю, как люди живут вдали от моря? – перекидываясь через белоснежное ограждение, сказала Надя. – Море – оно же такое… Такое…

– Оно самое лучшее, что только можно представить, – Аня прицелилась и сфотографировала подругу.

– Думаешь, мои фото в профиль потом тоже оценят любители журналов для секс-меньшинств? – хихикнула Надя.

– Не знаю. По-моему, прокурору никто не сможет составить конкуренцию, – улыбнулась Аня.

Сразу же стало грустно. «А ведь я почти полюбила его. Мне так нравилось его стремление сделать мир лучше, нравился он сам. Но теперь между нами огромная пропасть. Пропасть, наполненная деньгами», – с горечью размышляла она.

Ночная прохлада заставила подружек вернуться в свой гостиничный номер. Надя собрала сумку и легла спать. Аня приняла душ и тоже уже собиралась прилечь, как в телефоне щелкнуло сообщение.

«Я знаю, почему ты не берешь трубку. Только одного не пойму: почему ты так легко от меня отказалась? Ты же говорила, что я нравлюсь тебе таким, как есть. Неужели, если я откажусь от огромного наследства, я потеряю для тебя свою привлекательность? Я был нужен тебе только из-за денег?» – писал ей прокурор.

Сердце екнуло и ушло в пятки. Несколько минут она сидела на краю своей постели, размышляя о том, стоит ли писать ответ. Жгучая обида и недоверие боролись с чувством, которое уже пустило корни в сердце, и от которого было все сложнее избавиться. И все же, оставить сообщение без внимания казалось неправильным.

«Мне ни к чему чужие деньги. Я ведь поверила тебе, понимаешь? Поверила, что нужна. Поверила, что тебе нравится, как я пою. А оказалось, все твои ухаживания – только игра у мамы на нервах. Я не хочу быть сломанной тобой. Так что, будет лучше, если ты найдешь другую игрушку для развлечений».

«Какие игрушки, Аня? Я люблю тебя».

Она напряженно сглотнула и почувствовала, как от напряжения вспотели ладони. Сердце забилось так отчаянно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Любит?! Он написал, что любит ее?

В глазах предательски блеснули слезы и ей безумно захотелось поверить в эти три слова.

«Ты не веришь мне?» – будто чувствуя ее смятение, прислал следующее сообщение Павел.

Она продолжала сидеть на краю постели и смотреть в мигающий сообщением экран. Ее будто охватил странный ступор. Сердце разрывалось на части от желания поверить ему и от одновременно захлестывающего недоверия.

Она так и сидела, растирая слезы, таращась на экран сотового телефона, ровно до тех пор, пока тишину комнаты не пробил телефонный звонок.

Аня вздрогнула. Ощутила, что сердце уже бьется не в горле, а в висках, пульсируя и не давая спокойно дышать. Нажала на прием звонка и приложила трубку к уху.

– Ань… – его голос в трубке. Такой родной и любимый. Голос, от которого сводит все внутри сладкой болью. – Ты слышишь меня, Анютка?

– Слышу… – сглатывая слезы, шепнула она.

– Я люблю тебя, Аня. Я не хочу, чтобы между нами вставали какие-то деньги. Мне нравится моя работа, и, если понадобится выбирать между тобой и всеми этими привилегиями, я выберу тебя. Ты же сможешь любить мужчину, у которого нет огромного наследства?

– Я его уже люблю, – растирая слезы по лицу, прошептала она.

– Я скучаю по тебе, Анютка. Возвращайся поскорее. Мне не терпится обнять тебя.

– Я приеду завтра утром на проходящем поезде, – она уже улыбалась.

– Я встречу тебя.

– Это будет очень приятно. Прибытие в десять.

– Значит, в десять, на перроне?

– В десять на перроне.

– Я куплю для тебя самый большой букет роз.

– Самый-самый?

– Да. Попрошу продавца цветочного магазина завернуть в бумагу все имеющиеся в наличии цветы.

– На это уйдет половина твоей зарплаты.

– Ну, пока ведь меня еще не лишили семейных привилегий, – рассмеялся прокурор. – Можно пользоваться моментом.

– Да, точно, – Аня тоже рассмеялась. – Тогда купи букет побольше.

Глава 22

Жуткая жара сводила с ума. Она забиралась под кожу, мгновенно делала влажной любую одежду и от нее не было никакого спасения. С середины июня на побережье установилась именно такая погода, и Аню это раздражало. Даже сейчас, в девять часов вечера казалось, что плавится асфальт. В нем тонули тонкие шпильки ее белоснежных босоножек, а короткое белое платье в полоску мгновенно прилипало к телу.

Этим вечером Аня надеялась спастись от жары в кинотеатре. Накануне они с Павлом жутко повздорили из-за предстоящего просмотра нашумевшего кинофильма для взрослых. Что-то про пятьдесят оттенков и запретную страсть, название выветрилось у Ани из головы.

Инициатором похода в кино была она сама, и то, только потому, что они с Надей поспорили. Подруга имела неосторожность на весь ресторан заявить о том, что Аня никогда не решится пригласить своего прокурора на этот фильм.

Если бы они с Надей поспорили наедине, то весь базар по этому поводу уже давно сошел бы на «нет». Да вот только беда заключалась в том, что за развитием отношений певицы и прокурора следили все, кому не лень, и небольшая перепалка переросла в открытый вызов. Персонал ресторана, посмеиваясь, принял сторону Нади. Аню так задело двойное предательство, что она даже сама купила два билета.

О, чего ей только не пришлось выслушать накануне от Павла! «Кристиан Грей – извращенец!» – громогласно заявил прокурор. По нему плачет уголовный розыск во главе со следователем Ершовым, а также статьи сто шестнадцатая и сто семнадцатая со всеми отягчающими обстоятельствами, и еще несколько статей, номера которых Аня просто не запомнила. Если бы Павел Андреевич Тихонов шел государственным обвинителем по делу об истязании и применении пыток в отношении потерпевшей и жертвы по имени Анастейша, миллионеру Грею не хватило бы всех денег мира, чтобы откупиться от светлого меча правосудия. И никакие убеждения прокурора в том, что изначально героиня приняла образ жизни своего возлюбленного, и даже подписала контракт, не возимели никакого действия. К следователю Ершову мгновенно присоединили психиатров, правда, в конце пламенной речи, которая длилась почти сорок минут и вытянула из Ани все силы, Павел Андреевич согласился, что психиатру следовало бы показать обоих героев картины.

«А следом ту идиотку, которая создала сюжет!» – подняв палец вверх, подитожил он. – «Вам дурят голову красивыми сценами, а потом мы спокойно закрываем глаза на бытовое насилие. Думаешь, бьет, значит любит?! Черта с два, Аня! Знаешь, кто у меня проходил по делу на прошлой неделе? Муж, который привязал жену к спинке кровати и два часа избивал ее ногами. Ногами, твою мать! А за что? За то, что она позволила себе улыбнуться таксисту в тот момент, когда отдавала ему деньги! Да будь моя воля, я бы придушил всех извращенцев собственными руками!»

«Мы идем в кино. И точка, – насупившись, вытащила из сумочки билеты и помахала ими у него перед носом Аня. – Надя не должна победить! Потому что весь персонал ресторана встал на ее сторону!»

«Прекрасно! Теперь еще и весь город в курсе, что меня пригласили на фильм про уголовника, по которому плачет тюрьма!»

Аня передернула плечами вслед воспоминаниям о споре, произошедшем накануне и мысленно поклялась себе, что это был первый и последний раз, когда она пригласила парня в кино.

Заметив роскошный автомобиль Тихонова, она с энтузиазмом выдернула шпильки босоножек из горячего асфальта.

– А ты уверена, что в кинотеатре не сломалась сплит-система? – распахнув ей дверцу, с надеждой поинтересовался Павел.

Был вечер пятницы, но он успел сменить форму на светлые брюки из льна и летнюю рубашку терракотового оттенка. Солнечные очки делали его похожим на полицейского из американского фильма тех времен, когда в Голливуде всем правил старый добрый Арни и его товарищи.

– Разве такое возможно? – усаживаясь на переднее сидение, приподняла бровь Аня.

– В жару возможно все, – он с улыбкой чмокнул ее в щеку, стараясь не задеть ярко накрашенные губы. – Может, лучше мы пойдем на пляж? Водичка, наверное, теплая. Поплаваем, а?

– Просто скажи, что ты боишься идти со мной на этот фильм! – прищурившись, ткнула его пальцем в грудь Аня.

– Я не боюсь! Я против таких фильмов!

– Можешь играть во время сеанса в телефон, если тебе угодно. Но ты должен сидеть в кинозале, делать селфи со мной и улыбаться! А я буду выкладывать отчет в соцсеть!

– Куда ты будешь выкладывать отчет?!.. Посмеешь сделать хоть одну фотографию, и я заблокирую твою страничку навсегда!

– Ты не знаешь пароль от моего аккаунта!

Несколько секунд Павел оценивающе сверлил ее взглядом из-под очков, а затем резко выхватил сумочку у нее из рук.

Аня успела лишь тихо вскрикнуть, как у него в руке сверкнул ее тоненький сотовый телефон и через мгновение исчез в его кожаной барсетке.

– Никаких фотографий со мной в соцсетях по поводу этого дурацкого фильма!

– Это нечестно, – надувшись, Аня отвернулась к окну.

– Нечестно заставлять любимого мужчину смотреть на всякую мерзость. Получишь телефон после того, как мы выйдем из кинотеатра.

– Какой смысл идти в кинотеатр, если ты отнял у меня телефон, и я не смогу сделать фотоотчет?!

– …За которым следит весь персонал ресторана, потому что вы с Надей поспорили! Да, я это запомнил! Постой-ка, а на что вы спорили?

– Мне придется приготовить для них мамину вишневую шарлотку.

– Прекрасный повод не идти в кино!

– Готовить придется в ресторане, и на всех!

– Мастер-класс по приготовлению десертов? Я буду участвовать!

– Кто тебе сказал, что это будет мастер-класс?

– По крайней мере, там не будет всяких извращенцев! А если тебе хочется испытать на себе, что такое быть героиней фильма, я могу надеть на тебя наручники хоть сейчас!

– Ты их возишь с собой?

– Нет! Но мы можем заехать к следователю Ершову! У него точно найдется парочка запасных!

– Ты не понял меня! Я проиграю спор!

– Зачем спорить? Вместо глупого спора ты устроишь мастер-класс! Можно даже пригласить кого-нибудь из прессы! Обещаю надеть фартук и поварский колпак и помогать тебе просеивать муку. Ну, или взбивать сливки. Или что там еще надо делать в процессе?

Он с энтузиазмом полез в барсетку и достал ее сотовый телефон.

– Да мы прямо сейчас обо всем договоримся!.. Алло, Надя? А ты очень хочешь увидеть, как Аня печет вишневую шарлотку?

– Что, пытаешься сбежать перед самым началом сеанса? – ухмыльнулась на другом конце провода девушка. – Мы тут, между прочим, с придыханием ждем, когда наступит заветное время фильма и появится первое селфи с твоей симпатичной мордашкой!

– Надя, не слушай его! – пытаясь отнять телефон, крикнула Аня. – Он говорит неправду!

– Так ты хочешь мастер-класс? Или нет?

– Конечно, хочу! Минуточку… – Надя что-то возбужденно начала говорить коллегам по цеху, а потом снова появилась в телефоне. – Мы хотим мастер-класс! Настоящий, как в кулинарных передачах!

– Мне кажется, на консультацию придется пригласить твою маму, разве нет? – приподняв бровь, повернулся к Ане Павел.

– Я тебя сейчас убью! – прошипела она, и пальцы с красивым маникюром сами собой потянулись к его шее.

– Не надо, я тебе еще пригожусь! – смеясь, перехватил ее руки он. – Я готов договориться с прессой. Певица дает мастер класс по приготовлению самой вкусной шарлотки в мире! Ну же, поцелуй меня, Анютка!

Вместо поцелуя Павел получил ощутимый пинок коленом.

– Ай, больно! – схватился за ушибленную ногу он. – Оказывается, ты у нас еще и драться умеешь? Пожалуй, я все же попрошу одну пару наручников у следователя Ершова…

– Зачем ты это сделал?! Ты хоть представляешь, сколько возни теперь будет с мастер-классом?!

– И что? Зато мы весело проведем следующие выходные! С прессой я договорюсь. У меня есть парочка знакомых на местном телеканале. А в бульварную газетенку под названием «Город», которую с упоением читает моя мамочка, можно будет заранее дать рекламное объявление.

– Сарафанное радио и без рекламного объявления разнесет новость по всему городу! «Прокурор и его певичка пекут вишневую шарлотку!» Да ты хоть представляешь, что после этого устроит твоя мамочка? Она разнесет в пух и прах наш ресторан!

– Во-первых, в заголовках не будет ничего про прокурора. Во-вторых, моя мать не интересуется заведениями, которые обслуживают клиентов не ее уровня.

– Ага! Только после того, как она заинтересовалась моей личностью, «Голубая Лагуна» является для нее рестораном номер один! Именно из-за того, что там проводит свое свободное время ее сын!

– Поверь, ей не будет интересно наше шоу. А мы с тобой проведем время в свое удовольствие. И ты станешь еще популярнее. У тебя потрясающий голос, Аня. Знаешь, как мне завидуют все вокруг? Только от того, что ты на меня обратила внимание. Ну же, не дуйся. Я люблю тебя.

– И я не пойду на этот фильм…

– …Который порочит мою честь. Да, я не пойду! Ты угадала. Так что, можешь выбросить билеты.

– И мы будем смотреть только то, что нравится Павлу Андреевичу Тихонову.

– Нет! Мы будем смотреть нормальные фильмы. В следующий раз в кино приглашаю я.

– Это почти одно и то же! А ты – невыносимый эгоист!

– Поверь, мне об этом уже говорили, и не раз. Своим заявлением ты не открыла Америку. Только знаешь, в чем отличие? В том, что тебя я люблю. По-настоящему люблю, креветочка.

– Именно поэтому ты навязал мне ненужный мастер-класс! – Аня скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Ей было досадно, что она проиграла спор, а Павел не согласился ей подыграть.

В кинотеатр в тот день они так и не поехали, билеты пропали, но директор ресторана так вдохновился идеей мастер-класса с привлечением прессы, что вмиг был набросан план такого интересного проекта для следующей субботы.

Глава 23

– Аня, ты должна быть в красном! Обязательно! Как только шарлотка окажется в духовке, ты споешь пару песен на импровизированной кухне! – распинался директор. – Представляешь, какая шумиха возникнет вокруг нашей «Голубой Лагуны»? Да от посетителей отбоя не будет!

– Раз уж я втянул тебя во все это, я готов купить тебе платье, – едва сдерживая улыбку, приобнял ее за талию прокурор. Как инициатор проекта, он пришел в ресторан без приглашения, и теперь следовал за Аней по пятам.

– Купишь! И туфли купишь! Потому что именно из-за тебя я попала на мастер-класс по кулинарии! Из-за тебя мне придется почти каждый вечер печь эту дурацкую шарлотку! В доме ее уже никто видеть не может! – ткнула его пальцем в грудь она. – И после того, как мы купим платье, ты поедешь ко мне домой, репетировать. И пока не съешь весь пирог, я тебя не отпущу!

– Ты такая красивая, когда злишься, – улыбаясь, поцеловал ее в щеку он. – Едем за платьем прямо сейчас?

– Я выберу самое дорогое!

– Отлично, и туфли тоже. Пока еще мы с тобой можем себе это позволить.

– Боюсь, что после кулинарного шоу твои доходы резко сократятся, – подхватив его под руку, уже более миролюбиво вздохнула Аня. – Мастер-класс получил такую огласку, что столики в ресторане выкупили заранее. Всем в городе хочется увидеть меня у плиты. Как бы к нам не пожаловала твоя мама. Уж она-то может себе позволить выкупить самый дорогой столик.

– Знаешь, мне не впервые ее разочаровывать. Так что, думаю, даже если она придет, мы справимся с ее негативом. У нас будет поддержка в лице моих сослуживцев. Они придут всем составом.

– Все равно, мне как-то не по себе, – покачала головой Аня. Она очень хорошо помнила последний визит Маргариты в их ресторан.

Несмотря на скептицизм и обиду Ани, в субботу «Голубая Лагуна» была до отказа переполнена посетителями. На сцену, которая обычно использовалась для исполнения песен, притащили плиту и кухонные тумбы. Получилась очень уютная мини-кухонька, которую освещали яркие софиты.

Аня была великолепна. Павел купил ей потрясающее темно-красное платье-миди с глубоким вырезом в области груди, и лаковые туфли-лодочки под стать наряду. Маникюр и помада красного оттенка, собранные стилистом в высокую прическу русые волосы – от главной героини было невозможно отвести глаз.

Как и обещал прокурор, он тоже участвовал в мастер-классе в качестве ее личного помощника. В поварском колпаке, в белоснежном фартуке с эмблемой ресторана, он, словно страж, стоял по правую руку от своей любимой, улыбался гостям лучезарной улыбкой и был готов выполнять ее указания.

В роли ведущего выступал гитарист Витя, который по случаю такого события надел светлый костюм, разбавив его однотонность сиреневой рубашкой и бабочкой. Его рот не закрывался, он смешил всех глупыми шуточками и задавал каверзные вопросы Ане и ее помощнику, старательно смешивающим ингредиенты на сцене.

В общем, в этот субботний вечер зал ресторана гудел от возбуждения. Один из столиков заняли сослуживцы Павла. Естественно, во главе со следователем Ершовым, который посылал пламенные взгляды в сторону кухни, у двери которой, вытянув шеи от любопытства, выстроились незанятые в эти минуты сотрудники ресторана. Но увидеть милую Наденьку ему никак не удавалось – посетители делали заказы, и кухня была самым горячим местом ресторана, в котором миловидная помощник шеф-повара сражалась с кастрюлями и сковородками вместе с остальными.

Пришли родители Ани. Не побрезговал прийти и Артемка. Несмотря на жару, он даже натянул на себя ярко-желтый пиджак, с надеждой на то, что и его покажут по телевизору.

Аня старалась не смотреть в зал, на веселую публику. Она боялась увидеть среди посетителей мать своего мужчины. Это обстоятельство могло лишить ее уверенности в себе, ведь в прошлый раз Маргарите так легко удалось сломать ее самооценку. А сейчас мамочке было от чего негодовать – любимый первенец стоял рядом с Аней в качестве помощника. Что может быть унизительнее для Маргариты, озабоченной престижем собственной семьи?

«Я посмотрю в зал после того, как шарлотка будет готова», – пообещала себе она.

– Ваша улыбка, Анна, способна свести с ума кого угодно, – вился вокруг них с Павлом Витя. – Я заметил, вы смогли покорить и нашего прокурора, если он стоит рядом с вами?

– Поверьте, добиться расположения Павла Андреевича мне было не сложно, – смеясь, посмотрела на своего помощника в поварском колпаке Аня. – Он услышал мой голос, и его сердце вмиг отреагировало.

Зал аплодировал.

– Павел, неужели все так серьезно? – не унимался Витя.

– Уж куда серьезнее, – Павла разбирал смех. – Я с детства мечтал жениться на певице. А у Ани такие глаза! Ну, эти глаза вы видите здесь каждый день, так что думаю, все меня понимают.

– О, да! Аня, посмотри на нас! Мы все каждый вечер таем под звуки твоего голоса! – Виктор восхищенно остановился рядом с ней. – Думаю, прокурору нашего города повезло по-настоящему! Ведь ответила Аня взаимностью только ему!

– А как же иначе? – улыбаясь, заглянула в серо-голубые глаза своего любимого девушка. – Разве можно устоять перед его обаянием и стремлением служить правосудию?

«Господи, пусть его мамы сегодня здесь не окажется! – засовывая пирог в духовку, мысленно молилась она. – Иначе нас ждет катастрофа!»

Павел расцвел от удовольствия. Видимо, в отличие от Ани, его совершенно не волновала реакция собственной матери на то, что он участвует в публичном мероприятии рука об руку с опальной невестой.

– А теперь пришло время попросить Аню спеть для нас пару песен, верно, друзья? – приподняв бровь, повернулся к залу Витя.

Зал взорвался воплями одобрения и аплодисментами.

– Я пою на английском, – снимая фартук, заулыбалась Аня и взяла в руки микрофон. – Следите за таймером, мой помощник!

Нежно коснувшись пальцами руки прокурора, певица вернулась к своим прямым обязанностям. Петь и завораживать публику своим голосом было ее призванием.

Звукорежиссер Никита уже настроил три кавер версии из ее репертуара на другом конце сцены. Аня могла беспрепятственно передвигаться и петь одновременно. Многие посетители знали слова, и подпевали ей на английском.

Когда таймер щелкнул радостным звонком, Аня вернулась к плите. Доставать ароматный пирог взялся Павел.

– Какая прелесть! Даже не подгорел ни капельки! – втягивая в себя аромат ванили и вишни, восхищался Витя. – Аня, ты же угостишь всех нас шарлоткой?

– Конечно. Если мое угощение придется вам по душе, его внесут в меню ресторана, – лукаво посматривая в зал, отвечала девушка. – А сейчас мы разрежем шарлотку на маленькие кусочки, и наши официанты разнесут ее на подносе гостям для дегустации.

Под легкую фоновую музыку за дело принялись шеф-повар и его заместитель. Только у них получалось орудовать ножами так четко, что тоненькие кусочки пирога для дегустации получались ровными и красивыми.

После мастер-класса гости ресторана еще долго не хотели расходиться. Аня и Павел подсели к его коллегам по работе, и праздник продолжался до самого закрытия.

– Из вас получилась идеальная пара! Вы так подходите друг другу! – восхищалась секретарь Памела Ивановна.

– Береги ее, Павел Андреевич! Такие женщины встречаются в жизни только один раз! – захмелев от коньяка, вещал грузный помощник прокурора Седлов. – Не потеряй свой шанс быть счастливым!

Ане, несмотря на теплую атмосферу, все еще было не по себе. Она внимательно присматривалась к посетителям ресторана, но нигде не было даже намека на присутствие высокомерной Маргариты. «Может, пронесло?» – с надеждой подумала она, когда они с Павлом попрощались с его сослуживцами и вместе вышли на свежий воздух.

– Какой приятный вечер! Даже жара, которая сводит с ума, сегодня немного отступила, – притягивая ее к себе за талию, улыбнулся прокурор.

– Странно, твоя мама не пришла. А я была уверена, что она придет, – задумчиво произнесла Аня. – Сегодня вечером и завтра утром весь город будет жужжать о том, что наш с тобой роман продолжается.

– Тебя так волнует моя мама? – фыркнул он и с нежностью коснулся губами ее шеи.

– Меня волнует то, что она может сделать, желая нам насолить, – понуро отозвалась девушка.

– Знаешь, мне начинает надоедать твоя постоянная настороженность. Давай я приглашу тебя на ужин к моей маме, чтобы раз и навсегда решить вопрос с моим выбором.

– То есть, как это, пригласишь на ужин?

– Я позвоню ей и скажу, что в ближайшее время приведу домой свою любимую девушку. Я хочу познакомить тебя со своей семьей. Ведь я знаком с твоими родителями. А ты с моими – нет.

– Мне кажется, твоя мама не захочет принимать меня. Ей не нравится то, что я пою. Ей не нравлюсь я сама.

– Но ведь встречаемся мы с тобой, верно? И это наш обоюдный выбор. Я люблю тебя, и надеюсь, что ты тоже меня любишь.

– Да, я люблю тебя, – она резко остановилась и посмотрела ему в глаза. – Кажется, я люблю даже твое мерзкое упрямство, с которым ты переводишь любую ситуацию в свою пользу.

– М-м-м, черт возьми, а это приятно слышать, – он привлек ее к себе и мягко коснулся губами ее губ. – Тогда завтра вечером мы пойдем знакомиться с моей семьей.

– Я не уверена, что это правильное решение, – вздохнула она.

– Поверь, у нас нет другого выхода. Рано или поздно мы подойдем к той черте, за которой нам придется решать, с чем остаться. И я предпочитаю остаться с тобой. Мы купим дом, посадим во дворе белые розы, установим для тебя качели. По вечерам мы сможем вместе сидеть на веранде, слушать музыку и готовить что-нибудь вкусное на гриле. Разве это плохо?

– Ты так красиво все описываешь! – улыбнувшись, прильнула к нему Аня. – Я уже хочу жить в твоем доме… Постой-ка, ты приглашаешь меня пожить у тебя?

– Ну… – он смущенно прочистил горло. – Скажем так, я делаю тебе предложение.

– Правда?

Она остановилась и растерянно посмотрела на него.

– Правда. Только вот у меня нет с собой кольца. Но это же ничего, верно?

– Постойте, господин прокурор, вы что, действительно предлагаете мне стать вашей женой?

– Да.

Он взял ее руку и прижал к своей груди.

– Ань… Я серьезно. Выходи за меня. Я обещаю, что сделаю все возможное для того, чтобы ты была рядом со мной счастлива даже без того огромного количества денег, которое я теряю, приобретая твое согласие. Мы с тобой купим дом, посадим розы, и будем самыми счастливыми мужем и женой на побережье. Ну как, согласна?

– Как красиво ты говоришь… – сглотнув, попыталась улыбнуться она. Рука, которую прокурор прижимал к своей груди, дрожала от волнения. – Да, я согласна. Конечно, согласна…

– Ты будешь Анной Тихоновой, женой прокурора, – заглянув в зеленые глаза, нежно поцеловал ее в губы он.

– Мне нравится, как это звучит, – обвивая руками его шею, улыбнулась она.

– Вот и отлично. Скажи своим родителям, что завтра я приду к вам домой с официальным визитом.

Павел взял ее за руку, и они медленно побрели в сторону набережной. Аня сжимала его ладонь и чувствовала, как радостно бьется сердце от захлестнувшего ее огромного, ни с чем несравнимого счастья.