Читать книгу "Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются"

Глава 9

Павел расплатился с таксистом и вышел из машины. Как же хотелось принять горячий душ и оказаться в постели! Последние два дня напрочь выбили его из колеи. Бесконечные допросы, а тут еще Аня со своей прогулкой по набережной. Нет, о прогулке он совершенно не жалел. С Аней ему было легко и весело. А еще она сводила его с ума своим телом. Стоило подумать о ней, и можно было бежать в холодный душ. Желание проникнуть в нее было настолько сильным, что он не мог держать себя под контролем. Да уж, правы его братцы, он влюбился в девушку не своего круга по самые уши. И ему совершенно не хотелось выбираться из этого состояния.

Размышляя о том, что в следующее свидание не будет никаких прогулок, а вместо этого он затащит Аню к себе домой, желательно, до самого утра, Павел медленно поднимался на лифте на девятнадцатый этаж. Достал ключи из маленькой кожаной барсетки и оказался в просторном холле своей квартиры под номером 1095. Сбросил обувь, кинул барсетку на узкий комод из черного дерева, и уже было шагнул в сторону кухни, мечтая о бокале минеральной воды со льдом, как вдруг в полумраке гостиной заметил женский силуэт.

От неожиданности сердце екнуло и упало куда-то вниз.

– Явился? – раздался громкий голос матери.

– Боже… – сглотнул прокурор. – Как ты попала в мою квартиру?! Так же можно довести человека до инфаркта!

– Тебя доведешь, – холодно бросила Маргарита и отошла от широкого окна, наполовину прикрытого плотными темно-серыми шторами.

– Я правильно понимаю, что вопрос, откуда у тебя ключи от моей квартиры, задавать бессмысленно? – скрестив руки на груди, встал посреди гостиной сын.

– Более чем, – она подошла к кожаному дивану и устроилась на нем, давая понять, что уходить не собирается.

– Тебе что, негде переночевать? – скривился Павел.

– Брось свои глупые шутки! Ты прекрасно знаешь, что дом и почти все состояние семьи принадлежит мне. Отец владеет лишь малой частью недвижимости.

– Куда уж не знать…

Фыркнув, Павел направился на кухню. Достал из холодильника минеральную воду в маленькой стеклянной бутылочке и с жадностью отпил глоток.

Мать тут же появилась у него за спиной. В руке она держала газету.

– Нам просто необходимо обсудить твою личную жизнь, сынок.

Сынок? Ему не послышалось? Впервые его назвали уменьшительно-ласкательным словом?

Павел повернулся к матери, и его лицо расплылось в блаженной улыбке.

– Мамочка, с каких пор тебя так интересует моя жизнь? Неужели годы холодности позади?

– Причем тут холодность? Ты прекрасно знаешь, в нашей семье не принято проявлять слабость! Чувства только вредят, поверь. А ты, я смотрю, совсем расклеился в последнее время!

– Да?

Он снова отхлебнул воды. Близость матери вызывала в нем напряжение – чувство, знакомое с детства.

– Ты видел вечерний выпуск городской газеты?

– Местные новости? Да кому они интересны? Если я что-то и читаю, то только колонку криминальной хроники в интернете. И то, если это нужно по работе.

– А первые полосы не читаешь? Зря! – она швырнула ему в лицо смятую газету.

Павел даже не вздрогнул от ее грубого жеста. Страшно, но он к этому привык, поэтому лишь демонстративно развернул газету.

«По всему видно, что скоро в нашем городе сыграют еще одну свадьбу, – гласила короткая заметка в бульварной газетенке. – На вечер по случаю открытия нового торгового центра самый завидный холостяк побережья привел очаровательную спутницу. Никто не знает ее имени, но, похоже, Павел Тихонов покорен настолько, что готов представить ее обществу».

И фотография на пол страницы, на которой запечатлены прокурор и его прекрасная Золушка в изумрудном платье.

– По-моему, очень милая фотография получилась, – пожал плечами Тихонов. – Что не так?

– О нас уже сплетничают по всему побережью, вот что не так! – взвизгнула мать. – Немедленно прекрати ломать комедию и расстанься с этой нищенкой!

– Но мам… – едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, произнес он. – Я не могу. Сегодня вечером она пригласила меня на ужин, и сама его оплатила. Сама, понимаешь? Я не могу расстаться с девушкой, которая угощает меня гамбургерами. А еще она поет. У меня с детства мечта – жениться на певице.

– Ты идиот?! – Маргарита вырвала у него из рук газету и, размахнувшись, шлепнула его ею по спине.

– Ай, больно! – потирая ушибленное место, буркнул он. – Мне кажется, ты загостилась, мамочка. Пора бы и честь знать.

– Ты выставишь меня за дверь? – тонкие брови поползли вверх от возмущения.

– Да. Представь себе, выставлю. Я не люблю, когда гости ведут себя неуважительно по отношению ко мне. А насчет Ани я не могу ничего обещать. Скорее всего, тебе придется смириться с моим выбором.

Он вышел в холл и распахнул входную дверь.

– Мне почти тридцать лет, мама. Позволь мне самому решать, как строить свою личную жизнь.

– Ты не получишь ни копейки из наследства! – прошипела Маргарита. – Ни единой копейки, запомни! Только посмей жениться на ней, и я вычеркну тебя из завещания!

– Ты вычеркнула меня из своей жизни в тот же день, когда я родился! Неужели ты думаешь, что меня испугали твои угрозы? К тому же, дедушка еще жив. Не думаю, что он будет с тобой полностью согласен в юридической стороне вопроса. Сначала убеди его вычеркнуть меня из завещания, – подмигнул ей Павел. Но на его красивом, волевом лице не было и тени усмешки.

– Ты пожалеешь, если не изменишь свое поведение! – прошипела она и вышла из его квартиры с гордо поднятой головой, даже не потрудившись сказать слова прощания.

Павел, как недобросовестный сын, хлопнул дверью, не дождавшись, когда стук ее каблуков поглотит лифт.

На следующее утро гудела вся прокуратура.

– Павел Андреевич! – с восхищением проговорила секретарь, как только он появился на пороге своего кабинета. – Неужели, вы все же решились? Фотография в вечернем выпуске газеты «Город» потрясающая! Все в восторге от вашего выбора! Как зовут вашу невесту? Это просто интрига года!

Прокурор поморщился. Памела Ивановна, дама бальзаковского возраста, отчаянно косящая под кумира ее юности Памелу Андерсон, разности сплетни в мгновение ока. Ну, что ж, гулять, так гулять, решил он. Попляшем на мамочкиных костях.

– Ее зовут Анна. Она поет в ресторане «Голубая лагуна», – напустив на себя загадочный вид, проговорил Павел. – Так всем и передайте. Прокурор влюбился в певичку из ресторана и безумно счастлив по этому поводу.

– А как на это отреагировала ваша семья, Павел Андреевич? – распахнула глаза от удивления секретарь.

– Семья в трауре и грозится отказаться от своего первенца.

Он прошел в свой кабинет и громко хлопнул дверью. Интрига года набирает обороты. Интересно, что думает сама Аня по поводу фотографии? Надо будет вечером у нее узнать. Хотя, какая разница, что она об этом думает? Лучше он позовет Анютку к себе домой, и до следующего утра весь мир перестанет существовать.

Вечером он купил в супермаркете сухое вино, суши, фрукты и большую упаковку разноцветных макарунсов. Не забыл и про цветы. Крупные бутоны белоснежных роз, упакованных в бархатную шелестящую бумагу, покоились на заднем сидении его роскошного авто вместе с угощением.

Павел заехал в магазин сувениров, но долговязая продавщица сказала, что Аня ушла пораньше.

– Она на пляже, фотографирует.

– Фотографирует? – изумился прокурор.

– Да, да! Сегодня море потрясающе красивое. Изумрудное, вперемешку с нежно-голубым. Впрочем, сами увидите.

Павел спустился к пляжу.

Аня действительно фотографировала море. Вооружившись профессиональным фотоаппаратом, она целилась по лазурной глади и мечущимся над водой чайкам.

Заметив приближающегося прокурора, девушка приветливо взмахнула рукой.

– Привет, Аня, – он с интересом рассматривал ее новый образ. Волосы, стянутые в тугой узел на затылке, голубые джинсы с дырками на коленях и белая футболка с черной Эйфелевой башней на груди делали ее похожей на подростка.

– Привет, мой принц, – она прицелилась и поймала его в кадр на фоне лазурного моря. – Не двигайся, ты потрясающе смотришься…

Девушка кружила вокруг него, а камера все щелкала, выдавая идеальные кадры. И он вдруг понял, что она не читала утренних газет. Ее вообще мало интересовали сплетни в городе.

– Ты знаешь, что фотогеничен?

– Нет, моя кошечка, я не увлекаюсь фотографией. Максимум, на что я способен, это сфотографироваться на документы, – ему удалось приблизиться к ней, и он перехватил у нее фотоаппарат. – Все, хватит. Теперь моя очередь.

Он подтолкнул ее к воде и поймал в кадр.

– Распусти волосы… Так… Теперь встань боком… Ага, голову чуть вперед… Волосы взлохмать, я люблю, когда они у тебя в полнейшем беспорядке…

Аня смеялась, корчила рожицы и показывала ему язык. Она часто фотографировала пейзажи, но устроить фотосессию для себя самой ей не приходило в голову. Теперь же, когда Павел толкнул ее на песок к кромке моря, она была счастлива позировать ему перед камерой.

Вдоволь порезвившись на фоне лазурного моря и чаек, она успокоилась. Устроившись на еще теплом песке, Аня просматривала получившиеся кадры.

– Фотографии твое хобби? – устроившись на песке рядом с девушкой, с интересом заглянул в экран фотоаппарата Павел.

– Да… Я люблю фотографировать. В интернете у меня есть свой сайт. Я обрабатываю фотографии в фотошопе, а потом выкладываю. Иногда их покупают.

– А поехали ко мне домой? – нежно касаясь ее волос, дерзко предложил Павел. – Я буду фотографировать тебя на фоне моей постели.

Аня заглянула в его серо-голубые глаза и улыбнулась.

– Поехали, – предвкушая продолжение вчерашнего безумия, едва слышно шепнула она. – Только на всю ночь я не останусь.

– Почему? – огорчился он. – Завтра же суббота. Да и майские праздники на носу.

– Потому, – Аня многозначительно подняла вверх указательный палец. – Приличные девушки не остаются ночевать у малознакомых мужчин.

– Так значит, я для тебя малознакомый мужчина? – с усмешкой посмотрел на нее он. – Сегодня постараемся это исправить. Надеюсь, ближе к полуночи ты успеешь познакомиться со мной настолько близко, что уже не захочешь никуда ехать.

– А что я скажу родителям?

– Передай им, что мы отправляемся в путешествие на яхте.

– На какой яхте?

– На моей.

– Ты же прокурор! Откуда у тебя яхта?

– У моей семьи есть не только яхты, Аня. Но это совсем не значит, что я не готов служить правосудию. Скорее, наоборот, чем больше средств у моей семьи, тем сильнее моя тяга к справедливости. В этом смысл всей моей жизни.

– Паш, – немного подумав, произнесла Аня. – А давай на яхте как-нибудь в другой раз, не сегодня? Только посмотри – я же выгляжу, как оборванка. Да еще и в песке, на радостях, что хоть кто-то меня решил пофотографировать, извалялась. Для прогулки на яхте мне бы хотелось выглядеть иначе.

– По рукам, моя креветочка! Сегодня нас ждет романтический ужин при свечах у меня в квартире, – серо-голубые глаза Павла вспыхнули желанием. – Я отмою тебя от песка под горячими струями воды, намылю, а потом возьму, всю такую скользкую и влажную…

– Я уже этого хочу, – она рассмеялась, и протянула к нему свои руки с красивым маникюром. – Едем скорее к тебе домой…

– Да, едем, – он привлек ее к себе и коснулся губами ее шеи.

– Купите крабов! – раздалось откуда-то сверху.

Аня и Павел переглянулись.

Над ними нависал небритый мужчина неопределенного возраста в потертой рабочей одежде.

– Пожалуйста, купите крабов, – настойчиво повторил он, потрусив перед влюбленными огромным шевелящимся пакетом.

– Каких еще крабов? – угрожающе приподнял бровь Павел.

– Самых настоящих! Иначе они задохнутся в пакете. Жалко будет. А так приготовите их дома на ужин. Что может быть полезнее отваренных в соленой воде крабов?

– Так. А ну-ка, пошел отсюда вон со своими крабами! – сверкнул исподлобья ледяным взглядом Павел и поднялся с песка.

– Паш, – растерянно захлопала глазами Аня. – Они же погибнут. Давай их заберем. Сколько вы за них хотите?

Она полезла в карман джинсов и достала смятые пятисотки.

– Аня! Продавать контрабандный товар запрещено законом! – вспыхнул Павел и перехватил ее руку, протягивающую все деньги, которые оказались в кармане, незнакомцу.

– Да ладно тебе, они же погибнут. Я не могу этого позволить, – выдернув руку, она всунула мужчине мятые пятисотки. – Вот, возьмите. Это все деньги, что у меня есть с собой.

Мужчина вырвал у нее из рук деньги, всучил пакет и засеменил прочь.

– Аня! Ты только что отдала все свои деньги проходимцу! Спасти она их собирается! Ты думаешь, в кипящей воде они начнут размножаться? – скрестив руки на груди, сверлил ее недовольным взглядом Павел.

– Нет, – девушка огорченно заглянула в пакет. – Но, по крайней мере, мы их съедим сегодня вечером. А если бы я оставила их этому пройдохе, они бы просто погибли.

– О-о, моя милая Анютка, да ты просто образец добродетели! – закатил глаза он. – Держи их у себя в ногах, пока мы будем ехать ко мне домой. Если они расползутся по моей машине, будешь ловить их сама.

– Хорошо, хорошо, до самой твоей квартиры я буду нести за них ответственность, – крепко сжимая шуршащий пакет, зашагала Аня следом за Павлом. – Скажи, а ты умеешь их варить?

– Интернет тебе в помощь. Пока я буду отмывать тебя от песка со всеми вытекающими последствиями, будешь листать рецепты в интернете.

– Но в воде телефон может испортиться.

– Я дам тебе свой. У него водонепроницаемый экран, – с дерзкой улыбкой повернулся к ней он.

Глава 10

– А розы на заднем сиденье для меня? – с любопытством поглядывая в зеркало заднего вида, улыбнулась девушка.

– А разве в моей жизни есть кто-то еще? – выезжая на проезжую часть, ухмыльнулся Павел.

– Судя по отражению в зеркале, они очень красивые.

– Как только доберемся с этой шуршащей в пакете живностью до моей квартиры, я тебе их вручу. Честно говоря, у меня в голове до сих пор не укладывается, что ты отдала все наличные деньги за шанс уничтожить двух крабов в моей квартире.

– Не уничтожить, а приготовить.

– Почти одно и то же.

Он припарковался на подземной парковке и вышел из машины первым.

– Выбирайся, – распахнул Ане дверь. – Если сможешь, неси свой пакет до квартиры. Потому что на заднем сиденье не только твои цветы. Там еще наш романтический ужин и вино.

Павел достал с заднего сидения своего роскошного авто провизию, красивый букет и запер машину.

– Идем скорее, – подгоняла его Аня. – Эти крабы жутко хотят выбраться из пакета!

– Я бы тоже хотел, если бы меня несли варить, – подтрунивал над ней Павел.

– Прекрати! Я начинаю чувствовать себя убийцей.

– Да ладно тебе, это всего лишь крабы.

Он распахнул перед ней дверь уже знакомой квартиры под номером 1095, и Аня, едва сбросив с ног кроссовки, бросилась на кухню.

– Я посажу их в мойку, – желая как можно скорее избавиться от пакета с живыми крабами, громко проговорила она и запихнула пакет под кран.

– Кастрюли внизу, во втором ящике, – отозвался из просторного холла Павел.

– А ты не можешь сам их… сварить?

– Притащила их ты, а убить их должен я? – с возмущенным выражением лица показался в кухне хозяин квартиры.

– Ну, пожалуйста…

– Не делай такие круглые глаза, как будто вот-вот расплачешься, – доставая из верхнего ящика штопор для вина, ухмыльнулся он. – На меня такие вещи не действуют.

Пока Аня искала подходящую кастрюлю и соль, Павел достал из стеклянного шкафчика с подсветкой два бокала для вина.

– Ань, пока ты ищешь кастрюлю, будь так добра, достань в соседнем ящичке свечи.

– Красные?

– Да.

– Вот они.

– Я накрою столик в гостиной.

Он взял свечи, пакет, в котором дожидались своего часа суши и пирожные, и плеснул в бокалы немного красного вина.

– Выпьешь для храбрости? – протягивая ей бокал, подмигнул он.

– Отстань, – Аня набрала воды и поставила самую большую кастрюлю из всех имеющихся в доме у Павла на плиту.

– Идем в гостиную, – позвал он. – Поможешь мне устроить романтику при свечах.

Аня захватила с собой красивые тарелки фисташкового цвета, столовые приборы, и вскоре они вдвоем с Павлом накрывали маленький столик у белоснежного кожаного дивана.

– Мне кажется, или для уюта здесь не хватает камина? – распаковывая свечи, высказала вслух свои мысли Анна.

– Я не люблю искусственные камины, – раскрывая коробки с запеченными роллами, хмуро произнес Павел. – Если быть честным, я вообще не люблю камины.

– Почему?

– Потому, – нахмурился он. – В детстве все Рождественские каникулы меня сопровождал один и тот же сюжет: камин, роскошная елка и дикие скандалы родителей. Для меня камин – это символ раздора, а не уюта.

– А я думала, у золотых детей не бывает проблем, – протянула Аня и расставила свечи на столе.

– В таких состоятельных семьях, как моя, браки основываются на расчете, а не на любви. Поэтому отношение друг к другу соответствующее – подчеркнуто холодное. И на детях такое отношение очень сильно отражается.

– Ты не был счастлив в детстве, да?

– Да.

Он протянул ей наполненный вином бокал и отвернулся к окну. Ему было неприятно говорить о своей семье. О матери, которая, словно стальная леди, управляет всеми делами. Об отце – кутиле и подкаблучнике, промотавшем все свое состояние. Его мнением в семье уже давно никто не интересуется. Да он и ночевать-то почти не приходит. Все свободное время проводит в небольшом отеле – единственной недвижимости, оставшейся от огромного состояния. Когда-то отец был при хорошей должности, но после увольнения с каждым годом скатывался все ниже. Стоит ли говорить, что мать сконцентрировала свое внимание на сыновьях, желая довести их до совершенства в укор отцу? Все, что было у Павла – это его работа и два младших брата, которым он, будучи самым старшим, в свое время заменил отца. Он свято верил в правосудие, и ему казалось, что, выступая в роли государственного обвинителя, он делает мир чище и светлее. Кто, как не он, знает все законы настолько хорошо, что может выиграть безнадежное дело за пару дней?

– Мне жаль, – сочувственно откликнулась Анна и встала рядом с ним у окна.

– Я не хочу, чтобы меня жалели, – покачал головой Павел. – Все, что мне нужно – это частичка душевного тепла. И знаешь, ведь я очень хорошо осведомлен о том, откуда шрам у тебя на руке. Я отлично знаю, как дорог был тебе тот человек, из-за которого остался этот некрасивый отпечаток. Но в глубине моей души затаилась надежда, что когда-нибудь, может не сейчас, а немного позже, в твоем сердце шевельнется нечто похожее и по отношению ко мне.

Аня замерла у него за спиной. К щекам прилила кровь. Надо же, он знает!

– А почему ты думаешь, что мое сердце до сих пор спокойно по отношению к тебе? – осторожно коснувшись его руки, произнесла она. – Я бы рада стереть этот шрам с руки. Он мучает меня, ведь каждый раз, когда я на него смотрю, я будто заново окунаюсь в безысходность. А мне этого не хочется. В памяти от моих прежних отношений осталось только черно-белое кино. Да и оно постепенно стирается. Рядом с тобой я снова начала дышать полной грудью. Я чувствую себя живой.

– Значит, я могу надеяться на взаимность? – в его серо-голубых глазах на короткое мгновение мелькнула надежда.

– Мне хорошо, когда мы вместе. К чему ворошить то, что уже давно мертво?

– Верно, – его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Он коснулся ладонью ее щеки. Она подняла на него взгляд и вмиг утонула в его потемневших серо-голубых глазах.

Именно в этот момент из кухни раздалось шипение.

– Кастрюля! – вздрогнула Аня, и они с Павлом бросились на кухню.

– Возьми телефон и найди в интернете рецепт приготовления крабов, – убавляя огонь, приказал он.

– Сейчас…

Аня выхватила из кармана джинсов телефон и начала поиски рецепта.

– Вскипятите несколько литров воды, чтобы приготовить двух крабов. Добавьте две столовые ложки морской соли. – Громко читала вслух она.

– Соль, две столовые ложки, – Паша открыл шкафчик и достал оттуда пачку морской соли.

– Аккуратно положите крабов в кипящую воду. Если вы хотите убить краба более гуманно, то возьмите его за ноги и осторожно окуните его голову в воду на несколько секунд…. Это ужасно, – сглотнула Аня.

– А ты думаешь, мясо добывают более гуманным способом? – ухмыльнулся он. – Давай сюда этих нелегалов. Так и быть, я убью их сам.

Чувствуя себя убийцей, Аня раскрыла пакет, лежащий в мойке.

– Паш, их тут нет, – судорожно сглотнула она.

– Как нет? А куда они делись?

Он бросил пачку с солью на столешнице, и они вместе с Аней принялись искать сбежавшую живность.

Крабы нашлись под мойкой. Видимо, выбрались из пакета, и упали на пол.

– Черт, их не достать. Придется идти за шваброй…

Павел поднялся с пола и вышел из кухни.

Встав на колени, Аня заглянула под мойку. Два небольших краба взирали на нее, словно предупреждая, что не стоит гуманно засовывать их головами в кипящую воду.

– А что там надо делать дальше? – подал голос откуда-то из холла Павел.

– Отломайте у краба клешни и ноги. Молотком или щипцами разбейте панцирь краба возле суставов, а затем в его самой широкой части, – продолжила читать рецепт в телефоне Аня. – Потом переверните краба. Оторвите его хвостовой плавник. Удалите верхний панцирь. Затем удалите жабры, внутренности и челюсть. Переломите краба пополам, и вы можете теперь насладиться его мясом.

– Ничего себе, сколько возни, – фыркнув, появился хозяин квартиры в кухне со шваброй наперевес.

– Паш, – дрожащими губами проговорила Аня. – Я больше не хочу никаких крабов! Одно дело быстро и гуманно убить, а совсем другое – после смерти надругаться над телом. Да я не то, что насладиться мясом, я даже смотреть на него не смогу.

– И что ты предлагаешь? Оставить их жить у меня в джакузи? – встав на четвереньки и пытаясь выудить гостей из-под мойки, воскликнул он.

– Давай их отпустим.

– В смысле? Спустим в унитаз?

– Нет. Отвезем обратно на пляж и выпустим в море.

– Во-первых, я уже пил вино и за руль мне нельзя. А во-вторых, они все равно не выживут.

– Но зато я буду знать, что мы с тобой сделали все возможное, чтобы их спасти, – расстроено захлопала глазами девушка.

– Обалдеть. Ты уникальна, Аннушка! Собственноручно отдала за крабов все имеющиеся в наличии деньги, а теперь просишь еще и вернуться на пляж, чтобы избавиться от ужина!

Павел зацепил первого краба шваброй и вытащил сопротивляющееся существо по кухонной плитке.

– Давай сюда пакет, пока он не успел обжиться в моей ванной комнате!

Аня дрожащими руками схватила пакет из мойки и протянула своему мужчине.

После недолгой борьбы краб сдался.

– Держи пакет крепко, пока я буду ловить второго беглеца! – приказал Павел и снова нырнул под мойку. – А ну, иди сюда, мой неудавшийся ужин!

Второго краба тоже загнали в пакет.

– Обувайся, креветочка. Мы возвращаемся на пляж, – Павел взял у Ани пакет и первым прошел в холл.

– Мы пойдем пешком? – семеня за ним следом, поинтересовалась она.

– Нет, возьмем такси. Выпустим этих нелегалов в море и вернемся обратно ко мне домой. Если ты, конечно, не решишь сбежать следом за ними.

– Не сбегу, обещаю, – заулыбалась она. Не удержалась, прильнула к нему на мгновение и крепко поцеловала его в губы.

– Только таксисту ни слова о том, куда мы направляемся. Он посчитает, что мы спятили, – уже на выходе из лифта предупредил Аню Павел.

– Как скажешь, – закивала она и взяла его под руку.

Через пятнадцать минут такси привезло их к центральному пляжу.

– Подождите нас пять минут, мы поедем обратно, – попросил Павел водителя.

Молодые люди выбрались из машины и быстро направились в сторону утонувшего в сумерках моря.

– Они там еще живые? Или уже задохнулись? – обеспокоенно посмотрела на пакет Аня. – Почему они не шевелятся?

– Задремали, наверное, – пожал широкими плечами ее спутник.

– А крабы вообще спят?

– Не знаю. Я плохо учил биологию в школе.

Они добрались до того места, где кромка песка упиралась в камни. Павел осторожно прошелся по неустойчивым валунам и раскрыл пакет. Аккуратно выложил крабов на камень. Анна присела на корточки и потрогала одного из них пальцем. Никакой реакции.

– Они что, умерли? – огорченно проговорила она.

– Думаешь, стоит сделать им двоим массаж сердца? – покосился на крабов прокурор.

И вдруг, оба краба, почувствовав близость моря, подскочили, и на сумасшедшей скорости заковыляли к воде.

– Всего хорошего, – радуясь, что обуза сброшена, взмахнула рукой на прощание Аня.

– О, Боги! Теперь мы наконец вернемся и поужинаем!

Крепко взяв ее за руку, Павел уверенно зашагал в сторону такси.

– И ты подаришь мне цветы, которые лежат у тебя в холле на тумбе, – мечтательно проговорила Аня.

– Да. Надеюсь, они не успели увянуть.

– И поможешь мне смыть весь песок.

– Да. Со всеми вытекающими последствиями. Так что, позвони маме и скажи ей, что задержишься сегодня вечером.

– А в чем причина задержки?

– Скажи, что я пригласил тебя в кино, на ночной сеанс. И что оно закончится ближе к утру.

– Думаю, меня ждет отличное кино, – доставая телефон из кармана джинсов, рассмеялась девушка.