Читать книгу "Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются"

Глава 14

Отель «Оазис» был расположен на самой окраине города. Когда-то он процветал, но недуг хозяина и его неумение вести дела за последние несколько лет привели отель в состояние тотальной запущенности.

Оставив машину на заросшей сорняками парковке, Павел быстро зашагал в сторону центральной двери.

– Где отец? – посмотрел он на девушку – администратора, увлеченно жующую салат из свежих огурцов и помидоров прямо на рецепшене. Салат противно вонял подсолнечным маслом, и Павлу показалось, что его стошнит от царящей вокруг атмосферы.

– У себя в апартаментах. С утра не выходил, – продолжая жевать, без приветствия доложила девушка.

Передернув плечами от отвращения, прокурор направился в сторону лестницы. Поднявшись на третий этаж, он протиснулся в узкий коридор и толкнул дверь номера 35.

Как Павел и предполагал, отец отсыпался после очередного запоя. Возле смятой и грязной постели валялись бутылки из-под коньяка. На прикроватной тумбе стояла банка вскрытых шпротов. Застоявшись в тепле, они источали аромат, от которого слезились глаза.

На мгновение Павел остановился перед кроватью, на которой, раскинув руки и ноги в разные стороны, раскатисто храпел отец. Вот она, самая большая травма его детства. Его кошмар и ужас, который никогда не давал ему расслабиться.

Постоянные крики матери вдруг ожили и зазвенели в ушах.

«Ты станешь таким же, как отец! Ты так на него похож! Ты никогда ничего не достигнешь!»

Он почти никогда не употреблял спиртное. Все боялся, что станет таким, как отец – одержимым алкоголем кутилой.

В юности Павел днем и ночью занимался зубрежкой законодательных актов вместо того, чтобы веселиться вместе с сокурсниками. Он свято верил в закон. Его работа была единственной отдушиной. Там его боялись и уважали. Все знали – прокурора ничем не подкупить. Он будет защищать закон даже ценой собственной жизни. Никто из его сотрудников и помощников даже представить себе не мог, что на самом деле Павел Тихонов смертельно боится оступиться и свернуть на кривую дорожку, по которой уже много лет плавно катился отец, в последнее время все быстрее и быстрее, под откос.

Оцепенение, охватившее его при виде отца, постепенно отступало, уступая место обычному хладнокровию.

– Отец! Просыпайся, отец! – шагнул к кровати и принялся трясти родителя за плечо Павел.

– Кто здесь? – промычал тот.

– Просыпайся, тебе говорят! – прикрикнул Павел. – Немедленно!

– Паша? А что… случилось?

– У Поля день рождения!

– Кто такой Поль?

– Твой младший сын!

– А-а-а, Поль… А откуда ты знаешь, что у Поля сегодня день рождения? – несвязно промычал хозяин отеля.

Павел выругался совершенно неподобающим прокурору отборным матом.

– Немедленно принимай душ, и поехали домой!

– Зачем?

– Полю сегодня восемнадцать!

– Ладно, встаю уже. Не понимаю, кто такой Поль, но если там наливают, я не против!

Отец сполз с постели и, пошатываясь, поплелся в душевую.

Павел распахнул дверцы шкафа и среди помятой, несвежей одежды нашел голубой костюм и светлую рубашку. Бросил их на смятую кровать и поймал себя на мысли, что ему тоже жутко хочется помыться после того, как он прикасался к отцовским вещам.

К счастью, отец быстро выбрался из душа. Конечно, до трезвости ему было далеко, но мать приказала притащить его, даже если он будет спать на дорожке, поэтому Павел не особенно переживал. Просто протянул родителю относительно относительно свежие рубашку и брюки.

С трудом справившись с одеждой, Тихонов-старший натянул на босые ноги коричневые туфли.

– Все, идем, – доставая из тумбы бутылку коньяка и пряча ее под пиджак, кивнул он.

Павел знал, что будет дальше. Отец откроет бутылку и будет пить коньяк прямо из горла, до тех пор, пока не упадет где-нибудь и не заснет.

Несколько мгновений прокурор боролся с собой, чтобы не броситься на родителя. Хладнокровие взяло вверх. Мамочка приказала привезти его в любом состоянии. Так пусть подавится своим благоверным!

Павел не прогадал. Плюхнувшись на переднее сидение «мерседеса», отец вскрыл бутылку.

– Подожди хотя бы до того момента, пока не увидишь Поля! – взмолился старший сын. – И вот, возьми конверт. Там деньги. Подаришь их Полю. Скажешь, что от тебя.

Несколько секунд отец хлопал красными глазами. Потом полез к Павлу обниматься.

– Спасибо, мой мальчик. Я ведь совсем забыл про этот чертов день рождения. И про подарок забыл.

– Я за рулем, пап! – Павел брезгливо оттолкнул от себя отца. – Перестань ко мне лезть! Лучше убери бутылку хотя бы до тех пор, пока не увидишь Поля и не вручишь ему конверт.

Отец полез внутрь конверта. Украдкой вытянул крупную купюру и всунул себе в карман.

– Ну, а что? Папочке надо будет полечиться завтра утром, – оправдывался он на презрительный взгляд сына. – Денежки кончились еще вчера.

Павел шумно выдохнул и сосредоточился на дороге. Он решил оставить последнее изречение отца без комментариев.

Они подоспели как раз к фейерверку. Официанты вынесли на улицу огромный торт с восемнадцатью свечами и поставили его на стол с закусками у фонтана. Поль вместе с новой подружкой встал во главе стола. Его глаза светились от счастья.

– Неужели свершилось? – посмотрел на спешащего им навстречу Эдуарда Павел.

– И не один раз, – ухмыльнулся средний брат. – Но вот беда: похоже, Рита так увлеклась своей ролью, что уже сама верит в то, что она студентка и дочь французского предпринимателя.

– Явился? – раздался ледяной голос матери у фонтана.

Тихонов-старший радостно откупорил бутылку коньяка и повернулся к жене.

– С днем рождения нашего малыша, милая! Это надо отметить! – приподняв бутылку, он хлебнул из горла коньяк.

– Я тебе устрою день рождения! – зашипела Маргарита.

– С днем рождения! С днем рождения! – раздавалось вокруг.

Из динамиков лилась красивая песня. Как и было запланировано, сработал фейерверк. Небо осветили яркие вспышки салюта.

Поль задул свечи и тут же поцеловал в губы Риту.

Тихонов-старший не ожидал вспышек салюта. Он качнулся и свалился в фонтан вместе с бутылкой коньяка. Из воды торчали только коричневые туфли.

– Милая! – вынырнув из ледяной воды, вскрикнул отец семейства. – Иди сюда, милая! Поплаваем! Водичка так бодрит!

– Будь ты проклят! Я тебя сейчас утоплю! – кинувшись к фонтану, взвизгнула мать.

Озадаченно потирая подбородок, Павел посматривал на царящий вокруг хаос.

Плавающий с бутылкой коньяка в фонтане отец затянул какую-то песню. Именинник обнял проститутку и поцеловал ее в губы. Мать у фонтана продолжала выкрикивать проклятия в адрес отца. Весь этот дурдом освещал фееричный салют, заказанный специально в честь именинника.

Да, определенно, праздник удался. Похоже, ему пора домой.

Глава 15

Последний выходной день Павлу так хотелось провести с Аней, что он с самого утра напросился в гости. Он хотел похитить ее, и до самого вечера кататься с ней на яхте по лазурному морю.

Анна была рада его видеть. Прижалась к нему на мгновение, втянула в себя терпкий аромат его новой туалетной воды с прохладными морскими нотками, скользнула взглядом по его белоснежной рубашке из хлопка, и с наслаждением прикрыла глаза.

«Тебе идет белый цвет. А я соскучилась», – едва слышно шепнула ему на ушко она.

Он с нежностью коснулся пальцами ее подбородка и улыбнулся: те же рваные джинсы, майка с Эйфелевой башней, собранные в тугой узел на затылке непослушные волосы и почти никакого макияжа. Такой непосредственный образ означал одно – Аня сегодня творит. Если не фотографирует, значит, возится в ноутбуке с фотошопом.

Без макияжа она казалась ему еще желаннее, чем когда была ярко накрашена. От прикосновения ее тонких, прохладных пальцев с белоснежными ногтями квадратной формы сердце начинало биться в два раза быстрее.

– Идем, я покажу тебе, что у меня есть, – Аня, загадочно улыбаясь, взяла Павла за руку и потянула в сторону своей комнаты.

Толкнула дверь, и они оказались в просторной комнате.

Павел с любопытством осмотрелся вокруг. Светлые стены были увешаны фотографиями моря в деревянных рамках. Большая кровать утонула в мягком белоснежном покрывале и накиданных сверху декоративных подушках. На полу лежал пушистый коврик цвета кофе с молоком. У основания кровати, словно охраняя покой хозяйки, развалился огромный плюшевый тигр. Напротив кровати у распахнутого окна, подернутого воздушными занавесками, разместились плетеное из ротанга кресло и небольшой уютный туалетный столик, заваленный женскими штучками. Чего только на столике не было! Заколки, резиночки, помады, коробочки с разноцветными тенями и прочая дребедень, понятная только девушкам. На отдельной полочке стояло несколько флаконов с туалетной водой. Пару из них Павел даже узнал – такие духи рекламировали повсюду.

Сердце ревностно выискивало напоминания о прошлом романе Анны. Но удивительно – их нигде не было. Комната Анютки сверкала свежестью и чистотой, и никаких намеков на прошлое, которое так некрасиво отпечаталось на ее левом запястье.

– Смотри! – Аня торжественно подвела его к письменному столу, на котором тихонько гудел работающий ноутбук, и сняла с принтера большую фотографию в белоснежной рамке.

Павел взял у нее из рук картину и впился глазами в пейзаж. Удивительно – на фоне лазурного моря и мечущихся в разные стороны чаек крупным планом, засунув руки в карманы брюк, стоял он сам. Он задумчиво смотрел вдаль, а чуть ниже, игриво сверля его взглядом, на песке расположилась светящаяся весельем Аня. В джинсах и все той же майке с Эйфелевой башней, с распущенными им самим непослушными волосами, которые легкий ветер трепал в разные стороны.

– Какая потрясающая фотография получилась… – Павел присмотрелся к созданному ею с помощью фотошопа пейзажу еще раз и восхищенно покачал головой.

– Я выбрала фотографию, которая максимально отражает твою сущность, – Аня зарделась от удовольствия. – Добавила море, чаек и себя. По-моему, идеальная картина.

– Я хочу такую картину себе домой, – прицелившись взглядом, потер подбородок Павел. – Ты можешь мне сбросить изображение по почте?

– Этот экземпляр я сделала для тебя. Смотри, в правом нижнем углу есть подпись.

Аня встала рядом с ним и указала на тоненькие, витиеватые буквы, выведенные светло-серым цветом.

«Моему принцу», – гласила надпись.

– Я поставлю ее в гостиной, – очарованный таким необычным подарком, заулыбался Павел. Потянул Аню на себя, нежно коснулся губами щеки. – Вообще-то, я приехал, чтобы пригласить тебя на прогулку по морю. Яхта уже готова и ждет нас.

В ее глазах вспыхнула радость.

– Я только приведу себя в порядок! А ты присаживайся, я принесу тебе кофе и кусочек пирога. Мама сегодня пекла шарлотку. Пальчики оближешь!

Аня выпорхнула из комнаты, оставив его наедине с картинами и тигром. Павел посмотрел на аккуратно застеленную постель и, недолго думая, приземлился в плетеное кресло у окна.

Аня вернулась довольно быстро. В руках она держала поднос с чашкой горячего кофе и блюдцем, на котором лежал еще теплый кусок шарлотки, посыпанной сахарной пудрой.

– Как аппетитно пахнет твой пирог, – он не удержался, улыбнулся, когда она поставила перед ним угощение на подоконник.

– Не мой, а мамин, – Аня сгребла с маленького туалетного столика косметику и села на маленький розовый пуфик перед зеркалом. – Если честно, мама в тебе души не чает. Ей кажется, что ты – тот самый единственный мужчина, который может сделать меня счастливой. А я думаю, что на самом деле в глубине души ей очень хочется, чтобы мой папа был хоть немного похож на тебя.

Аня усмехнулась собственным рассуждениям и принялась густо красить ресницы.

– Мне приятно, что я нравлюсь твоей маме, – отправляя в рот кусочек шарлотки, отозвался Павел. – Собственной матери я, к сожалению, совсем не по душе.

– Разве так может быть? Ты – просто идеал мужчины! Как родная мать может тебя не любить?

– Внешне я похож на отца. А у них с мамой давно непорядок в отношениях. В свое время он ей достаточно насолил. Я – живое напоминание обо всех пережитых неприятностях, – пожал плечами прокурор.

– Да уж… – Аня хотела сказать, что ей жаль, но вспомнила о том, что ее мужчине совсем не нравится, когда его жалеют.

– Паш, – желая перевести тему, подняла на него глаза она. – Мне надеть джинсы или платье?

– Смотря, чем ты собираешься заниматься. Если просто пить шампанское и загорать, то можешь надеть платье и взять с собой купальник. А если предпочитаешь морскую рыбалку, то лучше надеть джинсы.

– А вдруг я захочу и то, и другое?

– Ну, даже не знаю… – он пробежался глазами по ее фигуре и ухмыльнулся. – В каюте я все равно все с тебя сниму.

– Тогда я надену новый комбинезон цвета морской волны. А если ты планируешь с меня все снять, то под него я надену комплект белья, который купила вчера, – она поймала его взгляд в зеркале и ее изумрудные глаза вспыхнули предвкушением очередного сумасшествия, в которое они ударятся, как только останутся наедине.

– Новый комплект, значит, – как зачарованный, повторил за ней Павел.

– Да. Тонкие ажурные трусики нежного, розового цвета, с двумя веревочками и симпатичным бантиком сзади, – сглотнув, продолжала говорить Аня. – И бюстгальтер такого же цвета, который крепко держит мою грудь, не давая ей вырваться из плена…

– Его я сниму с тебя первым! – его голос внезапно стал хриплым.

Ему уже не хотелось пирога. В резко потемневших глазах читалось вожделение и страсть.

Анна на мгновение прикрыла глаза, представила, как его руки гладят упругую грудь, и по коже побежали мурашки.

– Поторопись, Аня. Иначе я сгребу тебя в охапку и уложу в постель прямо здесь, – продолжал пожирать ее глазами со своего места у окна Павел.

Она смущенно усмехнулась и принялась интенсивно наносить на скулы румяна. Еще немного колдовства с помощью теней и розовой помады – и осталось переодеться.

Аня подошла к шкафу, достала оттуда элегантный комбинезон цвета морской волны и комплект нижнего белья.

– Через минуту буду готова, – подмигнула своему мужчине она и скрылась за дверью.

Прокурор заерзал в кресле. Сказать, что он ее желал – значило не сказать ничего. Он сходил с ума от желания. Ему хотелось обладать ею. Гладить ее, ласкать, целовать. Он сгорал от нетерпения, и обычное хладнокровие никак не хотело сменить вожделение.

Когда она снова вошла в комнату, в нем восстало буквально все. Аня была непередаваемо великолепна в своем образе. Широкие штанины с драпировкой, двойной топ со складками и завязками на спине, тоненький золотистый поясок на талии – этот наряд с легкостью подошел бы для любого торжественного мероприятия, как альтернатива платью. Комбинезон подчеркивал цвет ее глаз, а розовый тон румян и помады только усиливал привлекательность.

Улыбнувшись своему мужчине, Аня изящным движением руки нанесла на шею и запястья духи с легким цветочным ароматом и подхватила с туалетного столика маленькую белоснежную сумочку.

– Ну, что, идем? – игриво касаясь его колючей щеки ладонью, игриво произнесла она.

Он дернул ее на себя, и Аня, ахнув, оказалась у него на коленях. Аромат ее кожи вперемешку с цветочным запахом духов кружил голову. Прокурор зарылся лицом в копну ее непослушных волос и с наслаждением втянул в себя их запах.

– Ты потрясающая, – поглаживая ее по спине, выдохнул он. – Едем, море ждет нас.

– Едем, – обхватив его шею руками, отозвалась она.

Глава 16

Прохладные капли вина. Терпкие, тягучие, они медленно скатываются вниз по прозрачному бокалу на серебряном подносе, заставляя кожу покрываться мурашками. Полумрак каюты сводит с ума и будоражит воображение. Аня чувствует, как сердце бьется все сильнее, заставляя ладони комкать темную простынь от нетерпения. Кажется, вокруг все накалено до предела. И весенняя гроза, и бушующее за бортом прохладное море не в силах угасить готовую выплеснуться наружу страсть, захватившую ее целиком.

– Не торопись, моя кошечка, – слышится хриплый голос ее мужчины где-то совсем рядом. Он медленно приспускает тонкую ткань ее розовых трусиков, и его теплая ладонь уверенно опускается на низ живота.

По ее телу прокатывается горячая волна желания. Обнаженная грудь вздымается от накала страстей. Бедра инстинктивно приподнимаются ему навстречу. Он разводит ей ноги, и его крепкая рука уверенно скользит вниз, бесстыдно стягивая тонкие полосочки ткани все ниже. Его подернутые дымкой страсти глаза неотрывно следят за ее лицом. Рука продолжает двигаться вниз, сжимает податливую плоть, раздвигает нежные складочки, в которых прячется ее самая чувствительная часть тела.

Аня, не в силах сдерживать себя, подается ему навстречу. Нависая над ней, он дерзко касается кончиком языка ее нежных припухших губ, а рука при этом продолжает мягко массировать ее внутри.

Аня вздрагивает. Его прикосновения отзываются в ней сладкой, тягучей негой. Ее глаза крепко закрыты, ей безумно нравится то, что он делает. Ей хочется ощутить его внутри.

«Возьми меня… Прямо сейчас…» – срывается шепот с ее губ, и она чувствует, как тело мужчины откликается на призывные фразы.

Его правая рука заводит и сжимает ее запястья над головой. Левая ладонь властно сминает упругую грудь. Язык вторгается глубже, губы жадно впиваются в ее рот, заставляя ерзать от нетерпения.

Он уже готов войти в нее, такой твердый и жаждущий разрядки. Теплая ладонь мягко скользит все ниже, нетерпеливо прокладывая свой путь, отодвигая резинку трусиков в сторону, и вторгается между ее ног. Он резко срывает с нее трусики, и она вздрагивает.

«Какая ты горячая внутри…» – выдыхает ей в шею он, и внезапно резко заполняет ее собой, заставляя вскрикнуть. Она обхватывает ногами его талию, и прижимается к нему всем телом, желая ощутить его как можно глубже.

Все вокруг меркнет. Есть только он и она, и безумная страсть, завладевшая их телами, жаждущая вырваться наружу, поглотить их двоих в сладковатой, мучительной пытке, дарящей наслаждение. Они взрываются почти одновременно, в унисон друг другу, с хриплыми стонами и вскриками, и падают на мятую постель почти без сил.

– Кажется, кто-то обещал мне рыбалку, – пытаясь совладать с дыханием, произнесла Аня.

– За бортом пасмурно и дождь… А здесь очень даже горячо, – Павел, усмехнувшись, потянулся за бокалом ледяного вина и передал его девушке. – На, охладись, прежде чем мы с тобой снова утонем в пучине нашей страсти.

– А как же рыба? Я хочу поймать хоть одну, – усевшись на постели и подобрав ноги под себя, отпила глоток «Шардоне» Аня.

– Анютка, милая, никто не ловит рыбу в грозу.

Устроившись позади нее, он положил руки ей на плечи и с нежностью поцеловал ее в шею. Аня медленно пила вино, чувствуя, как оно сметает барьеры, заставляя гореть от предвкушения. Руки Павла скользили по обнаженной спине, и под его ладонями она ощущала, как каждая клеточка тела наполняется желанием.

Он повернул ее к себе лицом и коснулся губами ее губ. Обхватив ее затылок, зарылся пальцами в непослушные волосы, притянул к себе и обрушился на ее рот настойчивым, властным поцелуем.

Его горячая кожа пахла желанием, нотками терпкого кориандра и морской свежестью. Аня с наслаждением втянула в себя этот запах. Выпустив пустой бокал из рук, прижалась к его крепкой груди, чувствуя, как жесткие волосы слегка покалывают крупные горошины ее сосков.

На миг оторвавшись от ее губ, он улыбнулся ей. Аня почувствовала, как плавно погружается в омут его серых глаз, а внутри постепенно разливается горячее, пульсирующее тепло. Низ живота налился тяжестью, бедра инстинктивно двинулись ему навстречу.

Он вдруг толкнул ее в подушки, резко подмял под себя и рывками ворвался в ее тело.

Аня вскрикнула. Дыхание участилось, сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Он вторгался в нее, нисколько не сдерживаясь, резко, глубоко, наслаждаясь ее криками. Ему безумно нравилось, что она стонет под ним, бесстыдно впиваясь ногтями в его плечи, и готова вот-вот взорваться ярким оргазмом.

Их страсти накалились до предела. Не в силах сдерживать себя, Павел хрипло застонал и едва успел выскользнуть, чтобы не разрядиться в нее. Аня вздрогнула под ним, всхлипнула и затихла.

– Я хочу пить, – пересохшими губами прошептала она.

– Я принесу минеральной воды из холодильника, – усыпая нежными поцелуями ее шею и плечи, пообещал он.

Натянул на себя джинсы и поднялся на палубу.

– Ань! – всунул голову в каюту спустя пару минут Павел. – Одевайся, дождь кончился! Там радуга на все небо над нами! Можно перекусить на корме, а то я есть жутко хочу. А потом, так и быть, я научу тебя ловить рыбу.

– Неужели ты выпустишь меня отсюда? – усмехнувшись, потянулась за одеждой она.

– Ну, да, пожалуй, – рассмеялся он. А потом добавил: – только ненадолго.

Гроза закончилась, и радуга действительно перекинулась через все небо. Переливаясь в солнечных лучах, она терялась в далеких скалистых выступах и казалась волшебной.

– А ты знаешь, что радуга указывает, где зарыт клад? – Аня поправила непослушные волосы, которые от сырости закрутились в мелкие локоны, и свесилась вниз с кормы.

– Это все детские сказки, – Павел открыл холодильник и достал оттуда прохладные закуски – аппетитную запеченную буженину, сыр, свежие овощи и клубнику.

– Может быть, – она продолжала неотрывно смотреть на бьющиеся о корму волны.

Он расставил тарелки, посмотрел на нее. Не удержался, подошел и притяну ее к себе сзади. Руки сомкнулись на ее талии. Губы уже искали нежную шею.

– Поехали на следующих выходных со мной на дачу? – попросил Павел. – Пожарим мяса на углях, в бассейне поплаваем.

– Не могу. На выходных я буду петь в ресторане. У меня начинается сезонная работа, – она повернулась к нему и коснулась ладонями его колючих щек.

– О, – он помрачнел.

– Я пою только три часа в день, с шести до девяти. В субботу, воскресенье и по праздникам. В эти выходные как раз выпадают праздники. Хозяин ресторана ни за что не отпустит меня на два дня.

– А как же магазин?

– На сезон папа нанимает еще одного продавца. Так что, теперь у меня много свободного времени среди недели. Но мне некогда скучать. Я занимаюсь своим сайтом, где выставляю на продажу фотографии. У меня много работ на морскую тематику.

– И что, удается что-нибудь заработать?

Аня неопределенно пожала плечами.

– Немного.

– Ладно, так и быть, на выходных я приду к тебе в ресторан, – улыбнулся Павел. – Ты же поёшь на заказ?

– Пою, – она улыбнулась. – Но кто-то обещал меня покормить? Я ужасно проголодалась.

– Стол уже сервирован, – подмигнул он ей. – Заметь, в меню даже нет живых крабов.

– Не сомневаюсь, что их нет.

– Я хотел, чтобы наше свидание оставило в твоем сердце приятный след.

– А разве может быть по-другому?

– Я не знаю. Мне постоянно кажется, что ты убегаешь от меня, потому что тебе со мной не очень комфортно. А мне так не хватает тебя почти все время.

– Паш, – она заглянула в его глаза, которые теперь казались ей темно-серыми. – Ты уже в моем сердце. Тебя в нем так много, что, похоже, там не осталось места для чего-то другого.

– Правда?

– Правда. И тебе незачем лезть из кожи вон, чтобы мне нравиться. Достаточно просто быть самим собой.

– Спасибо, – он крепко прижал ее к себе. Она даже представить себе не могла, как ему было нужно, чтобы кто-то это сказал. Именно так, без всякой лести. Что он может просто быть самим собой. Похоже, он пропал.