Читать книгу "Сладкий яд, или Я на все согласна. Часть 2"

Глава 13

Он шёл вперёд так быстро, что я едва поспевала за ним. От одной только мысли о предстоящем наказании, а в том, что оно будет, я не сомневалась, становилось дурно. Марк шёл позади нас, и пытался, как мог, исправить ситуацию.

– Вова, остынь. Давай поговорим.

Но Вова лишь сильнее стиснул мой локоть, заставляя согнуться пополам и застонать от боли.

– Блять, да угомонись ты! Отпусти её! – Марк предпринял попытку остановить его, схватив за руку, которой он тащил меня за собой. Но зря.

Зачем только он это сделал! Вова отпустил меня, но в это же мгновение резко перехватил его руку, и ударил кулаком прямо в лицо. Марка повело, но Вова не позволил ему упасть, крепко удержав за руку, и почти сразу, не давая опомниться, схватил за шею, и с яростью приложил головой об стену.

– Нет! – я пронзительно закричала, так, что заложило уши, и, не помня себя, бросилась к ним.

Один раз я уже видела, как он избивает человека, и ни за что на свете не хотела наблюдать это снова. Тем более, это был Марк. Он не заслуживает такого. Никто не заслуживает, но Марк особенно. Он добрый, хороший… Он хотел мне помочь!

– Нет! Умоляю, нет! Не бей его! – каким-то чудом мне удалось развернуть Вову к себе.

Мертвой хваткой вцепилась в лацканы его пиджака, пронзительно, с немой мольбой глядя в его глаза. Он смотрел на меня в ответ нечеловеческим взглядом, от которого кровь стыла в венах. В неподвижных серых глазах застыла слепая ярость, он словно и не видел меня вовсе, а смотрел куда-то насквозь. Спустя несколько долгих секунд его взгляд, наконец, сфокусировался, он сморгнул несколько раз и безжизненным голосом произнёс:

– Пошли.

Больше он не удерживал меня. Просто зашагал дальше по коридору, даже не пытаясь убедиться, что я иду следом. А я шла. Шла, без конца оглядываясь на Марка, который со злостью смотрел нам вслед, вытирая рукавом кровь с разбитой губы.

* * *

В лимузине мы сели на противоположные диваны друг напротив друга. Он не смотрел на меня, смотрел куда-то в окно, был погружён в свои мысли.

Я отчаянно собиралась с духом, чтобы заговорить с ним, но трусила. И не могла подобрать слов. Но я должна была ему все объяснить. И пусть он не поверит мне, но он должен знать, почему это случилось. Мне сложно было решиться, да и просто разлепить пересохшие от волнения губы, но я нашла в себе силы, и, наконец, сделала это.

– Вова, я…

Его взгляд пронзил меня подобно пуле, хладнокровно выпущенной на поражение. И теперь его холодное внимание было приковано ко мне. Он ждал.

Под его пристальным взглядом говорить было ещё сложнее, да и все слова вылетели из головы.

– Этот поцелуй ничего не значит… – ляпнула я совершенно не то, что собиралась сказать.

А он поморщился, как от головной боли.

– Лучше молчи, Рая.

Я всхлипнула, и от подкатившего к горлу комка уже не могла говорить.

– Прости меня… – прошептала, глотая слезы. – Пожалуйста, прости…

Он промолчал в ответ, продолжая уничтожать меня холодным взглядом, пока, наконец, не сжалился, и не отвернулся обратно к окну.

* * *

Когда лимузин затормозил у знакомого дома немного раньше, чем следовало, я выглянула в окно, и увидела, что дорогу нам перегородил черный спортивный автомобиль Марка. Дверь водительского сидения была открыта, сам он был внутри, и, заметив нас, тут же вышел на улицу. Несмотря на мороз, он был без пальто, и даже без пиджака, в одной только белой рубашке с развязанной бабочкой и расстегнутым воротничком, словно ему было жарко. Похоже, он сразу же поехал за нами, и по пути обогнал.

Вова изменился в лице, когда увидел его.

– Сиди здесь, – приказал он, не отрывая от него взгляд, вышел из машины, захлопнув за собой дверь. Я тут же бросилась к ней и чуть-чуть приоткрыла окно, чтобы услышать их разговор.

– Ты что здесь делаешь, камикадзе? Тебе мало что ли было? – с ненавистью в голосе процедил он, приблизившись к Марку на расстояние вытянутой руки.

– Завязывай, Вова, я приехал поговорить, – примирительно ответил Марк с подобием улыбки на губах.

– Езжал бы ты лучше обратно. Да обнял бы свою маму покрепче, и сказал бы ей спасибо. За то, что она потрясающий человек, и я не хочу, чтобы она оплакивала своего сына в его же день рождения.

– Хорош уже дичь гнать, Вова. Ты, блять, такой умный везде, где не надо, а когда дело касается баб, вообще ни хрена не соображаешь.

Вова отшатнулся от него и посмотрел с удивлением.

– Зато ты, я смотрю, до хрена соображаешь?

– Да не нужно много соображать, чтобы увидеть, что Рая влюблена в тебя до потери пульса! – эмоционально воскликнул Марк.

– Ты поэтому сосался с ней?

– Нет, не поэтому! Я тебе уже говорил, что это была просто случайность!

– Ладно, допустим, – Вова равнодушно пожал плечами. – Сейчас тебе что от меня надо?

– Хочу убедиться, что ты успокоился, и не наделаешь глупостей.

– Глупостей? – с губ мужчины сорвался нервный смешок. – И что, по-твоему, я могу такого наделать?

– Ладно, Вова, всем прекрасно известно, КАК ты любишь наказывать провинившихся.

– То есть ты, – ухмылка исчезла его с лица, и он с угрозой двинулся на Марка, глядя исподлобья, – Приехал сюда, рискуя в свой день рождения оказаться в реанимации с проломленным черепом, чтобы я смягчил для Раи наказание?!

– В идеале, чтобы отменил, – Марк не двинулся с места, с достоинством выдерживая его напор. – Она ни в чем не виновата. Это я виноват, я поцеловал её силой. Если хочешь, можешь проломить мне за это череп. Ты ведь по-другому не умеешь решать свои проблемы?

Вова ничего не ответил на это, и только буравил взглядом своего друга. Даже сквозь стекло я ощутила, как накалилось пространство между ними. Казалось, проскочит малейшая искра, и все вокруг полыхнет.

– Охуеть, никогда бы не подумал, что ты меня будешь жизни учить, – в итоге произнёс Вова. – Ну что ж, можно и по-другому решить МОИ проблемы. Пойдём.

– Куда? – напряжённо спросил Марк.

– Ко мне, куда.

Он развернулся и открыл дверцу лимузина так резко, что я в испуге отпрянула от двери.

– Выходи, – грубо приказал он, но все же подал руку, и помог выбраться из автомобиля.

Водитель тоже вышел и вынес пакеты с моими вещами, которые Вова тут же забрал у него, поблагодарил за работу, и направился к входу в дом. Я поймала на себе взгляд Марка, и его виноватую улыбку, а после он вернулся в свою машину, отогнал её на парковку и присоединился к нам.

* * *

Было такое ощущение, что в лифте вот-вот заискрит от сгустившегося напряжения. Мужчины продолжали хмуро смотреть друг на друга, я стояла между ними, как между двух огней, и не знала, куда спрятать свои глаза. Не знала, что мне думать, и чего ждать от этого вечера дальше. Одно я знала точно – ничего хорошего точно ожидать не следует.

Когда двери кабины раскрылись на нужном этаже, Вова жестом предложил нам пройти в квартиру, после чего сам зашагал внутрь, поставив бумажные пакеты у входа.

Он снял пальто и пиджак, бросив их на диван, освободил шею от бабочки и принялся закатывать рукава. Мы с Марком настороженно наблюдали за ним, замерев у порога.

– Ну, чего застыли, проходите, – холодно бросил он нам. – Рая, сюда, в центр комнаты, а ты – на диван. Можешь располагаться поудобнее.

– Что ты задумал? – спросил Марк, сосредоточенно глядя на него.

– Ты сядь и смотри, – процедил Вова, наградив его презрительным взглядом, который после перевёл на меня. – Ну? А ты чего ждёшь? Не слышала, что я сказал?

Я разулась, сбросила с себя куртку, и на ватных ногах прошла в центр комнаты, чувствуя, как сильно дрожат мои руки. Сердце выбивало чечётку, а горло стянуло сухостью от дурного предчувствия. Что-то подсказывало мне, что сейчас будет происходить что-то совсем нехорошее.

Закатав рукава своей белоснежной рубашки до локтя, Вова прошёл к бару, достал оттуда плоский круглый стакан, и плеснул в него янтарную жидкость из квадратной бутылки. Сделал пару больших глотков, после чего медленно подошёл ко мне и прорычал:

– На колени.

От неожиданности я растерянно захлопала глазами и попятилась назад.

– Ч. что?

– Разве я невнятно сказал? – со льдом в голосе процедил он.

– Какого хрена ты творишь? – это уже Марк, который прямо в обуви прошёл в комнату и уселся, раскинув руки на диване.

Вова проигнорировал его вопрос, давя на меня уничижительным взглядом до тех пор, пока я не сломалась под его напором, и медленно не опустилась вниз.

– Понимаешь, в чем дело, Рая, – вкрадчиво начал говорить он, опустив тяжёлую руку на мой затылок, и обманчиво ласковыми движениями, поглаживая по волосам. – У тебя неожиданно появился защитник. Наш дорогой Марк с чего-то вдруг решил, что имеет право влезать в наши отношения, и даже указывать мне, наказывать тебя, или нет. Понятия не имею, что на него нашло, но я знаю его много лет, и он впервые на моей памяти рискует своей собственной задницей, чтобы защитить чью-то чужую…

– Что ты делаешь? – снова спросил Марк с раздражением в голосе.

– Заткнись и смотри, – бросил ему Вова, не отрывая от меня ледяного взгляда. – В этот раз я не буду пороть тебя за твою провинность. Вместо этого я накажу тебя методами твоего защитника.

Он сделал ещё один большой глоток из своего бокала, после чего его рука болезненно сжала волосы на моем затылке.

– Расстегни мои брюки, – хладнокровно приказал он, заставляя дернуться в его руках от шока.

– Блять, че ты творишь, Вова?! – процедил Марк, поднимаясь со своего места.

– А что такое? – невозмутимо отозвался он. – Ты сам делал то же самое.

– Да, делал! Но это было другое! – возразил Марк.

– Неужели? – безразлично отозвался Вова, за волосы поднимая мою голову и бесстрастно разглядывая мое искаженное ужасом лицо. – В чем же разница?

– Та девушка была шлюхой!

– А разве Рая не повела себя сегодня, как настоящая шлюха? – с презрением выплюнул он, глядя прямо в мои глаза.

– Ты идиот! – выпалил Марк.

– Лучше заткнись. Сядь и наслаждайся зрелищем, – раздался сухой приказ, после чего Вова снова повернулся ко мне. – Ты слышала, что я сказал? Почему до сих пор мои брюки застегнуты?

Я была в шоке, и не могла пошевелиться. Не могла даже выдавить из себя хотя бы звук, только беспомощно открывала и закрывала рот.

– Я не собираюсь в этом участвовать, – заявил Марк, развернулся и размашистым шагом пошёл в сторону лифта.

– Только попробуй уйти, и я выпорю её до кровавых рубцов, – холодно бросил ему в спину Вова.

Тот замер на месте и медленно развернулся.

– Сядь на место, – приказал ему Вова, и снова развернулся ко мне, сжав волосы на затылке до предела.

– Ты ведь знаешь, что я не люблю повторять, Рая?

Я смотрела на него снизу вверх со слезами на глазах, отчаянно надеясь, что все это просто дурной сон. Или очень жестокий розыгрыш, и сейчас он рассмеется и скажет, что просто пошутил. И я бы рассмеялась и очень обрадовалась бы этой шутке, пусть и очень жестокой. Но только не похоже было, чтобы он шутил.

– Я не буду этого делать, – едва разлепив губы, тихо произнесла.

– Что ж, – он отпустил мои волосы, подарив секундное облегчение, и равнодушно пожал плечами. – Я не собираюсь тебя заставлять. Ты можешь уйти прямо сейчас.

Эти его слова подействовали на меня ещё хуже, чем все, что происходило ранее. Он поставил мне ультиматум, либо я делаю то, что хочет, либо ухожу. Ухожу навсегда.

Я знала, что он очень жестокий человек. И понимала, что сама во всем виновата. Но это… Это было уже слишком. Как он может так поступать со мной? После всего, что между нами было?

– Зачем ты так со мной? – прошептала я, глядя на его расплывающееся лицо от заполняющих мои глаза слез. – Ведь я люблю тебя…

Он снова брезгливо поморщился.

– Это я уже слышал. Только не понимаю, как это связано с тем, что ты целовалась с другим мужиком.

– Я не хотела этого! – в сердцах воскликнула я.

– Что-то я не заметил, чтобы ты сопротивлялась.

Я не знала, что ответить на это. Я и сама не знала, почему не сопротивлялась. Но я сожалела об этом. До зубного скрежета сожалела. Только он вряд ли в это поверит. Какой смысл оправдываться, ведь ему на это просто наплевать!

Опустила взгляд, слезы градом покатились по щекам.

– Запомни, Рая, – раздался сверху его ледяной голос. – Любое твоё действие, или бездействие, всегда влечёт за собой последствия. Ты уже не маленькая девочка, и должна это понимать. Должна нести ответственность за свои поступки.

– Лучше уходи, Рая, – снова подал голос Марк, безжалостно напомнив о своём присутствии. – Не позволяй ему так с собой обращаться. Ты не заслуживаешь этого.

Подняла на него заплаканный взгляд. Зачем только он приехал? Лучше бы Вова высек меня, как в прошлый раз, я бы это пережила. Но то, что он хочет сделать сейчас, это намного хуже! Я просто не вынесу этого унижения. Просто не смогу.

– Сам уходи, – тихо ответила, глядя ему в глаза. – Зачем ты только приехал? Уходи!

– Тогда он выпорет тебя, – сухо напомнил Марк.

– Ну и пусть! Лучше так…

– Не позволяй ему этого, – Марк поднялся с дивана, подошёл ко мне и протянул руку. – Пойдём со мной? Не бойся, он ничего тебе не сделает.

Я отшатнулась от него и зажмурила глаза.

– Марк, просто уйди!

– Ты уверена?

– Да! Черт, я уверена! Уходи!

Я готова была умолять его, но, к счастью, не пришлось. Услышала шаги, и, когда открыла глаза, увидела его удаляющуюся спину. Он послушал меня и пошёл к лифту, не оглядываясь. Спустя ещё минуту скрылся внутри кабины, и вокруг зазвенела напряжённая тишина. Только тогда я осмелилась перевести взгляд на Вову. Судя по тому, что он не вмешался, я все сделала правильно, но стоило мне поймать его взгляд, как сомнения тут же прострелили острым разрядом позвоночник.

Его взгляд был направлен на меня, но на лице не читалось ни единой эмоции. Словно он потерял всякий интерес к происходящему, и ему просто стало скучно.

Мне стало жутко. Я вдруг осознала, насколько безразлична ему. Все, что он делал со мной, все это было лишь для его личных целей, без единого намека на то, чтобы заботиться обо мне или моих чувствах… Ему было просто плевать на них. Плевать на меня.

Осознание этого уничтожило меня за одну секунду. Я вдруг ощутила такую усталость, словно меня переехал танк. Все стало безразлично. Даже тот факт, что теперь он выпорет меня больше не пугал, и даже не волновал. Пусть делает все, что хочет. Больнее, чем сейчас уже просто не может быть.

Опустила голову и стала смиренно ждать своей участи.

Я могла уйти, но не хотела. Я должна была убедиться, что не ошиблась. Чтобы не оставить себе ни единого шанса на сомнения. Я должна была знать наверняка. Пусть он сделает со мной, что обещал. Пусть выпорет меня до кровавых рубцов. Пусть поставит последнюю точку в своём безразличии ко мне. Пусть заставит возненавидеть себя.

И только после того, как он осуществит своё наказание, я уйду. Уйду навсегда и забуду его. Забуду все, как страшный сон.

– Ты ведь знаешь, что я всегда выполняю свои обещания, – услышала я его безжизненный голос.

– Да, – ответила так же, безразлично, не поднимая глаз.

– И ты отправила Марка не потому, что надеялась, что я тебя за это пожалею?

– Нет.

Он молча приблизился ко мне, заставляя содрогнуться от неприятного предчувствия.

– Ты все ещё можешь уйти, – раздался сверху, совсем близко, его холодный голос.

– Нет.

Мой собственный ответ прозвучал, как приговор самой себе. Наверное, я и правда мазохистка, раз добровольно иду на это. Но мне это было нужно. Без этого я никогда не смогу избавиться от своей болезненной любви к этому человеку. Он сам должен уничтожить ее во мне, своей жестокой рукой.

Мое внимание привлёк неестественный звук, словно что-то хрустнуло или скрежетнуло, и я подняла глаза.

– Боже, Вова!

Похоже, он сжал бокал в своей руке до такой степени, что он треснул и рассыпался на осколки, поранив его ладонь так, что теперь кровь стекала по его пальцам и капала на пол.

Я бросилась к нему, но он отшатнулся назад, заставив меня остановиться одним только взглядом.

– Иди в комнату, Рая.

– Но у тебя кровь!

– Иди в комнату и ложись спать.

Я непонимающе сморгнула, уставившись на него.

– Но…

– Пожалуйста, хоть раз просто сделай так, как я сказал, – устало попросил он, глядя словно сквозь меня.

Я не знала, что мне делать. Не знала, что думать. Он передумал? Или просто отложил наказание?

– Пожалуйста, Рая…

И я подчинилась. Просто ушла в спальню и плотно закрыла за собой дверь, оставив его стоять на прежнем месте с истекающей кровью рукой.

Глава 14

Лейла… И почему каждый раз с её появлением моя жизнь начинает катиться к чертям собачьим?! Я был уверен, что моя больная одержимость ею уже давно канула в лету, но убедиться в этом опытным путём не показалось лишним. Только поэтому согласился пойти поговорить с ней, когда она позвонила.

Столько лет прошло, а она совсем не изменилась. Такая же красивая, словно продала душу дьяволу. Вот только меня уже не будоражила её красота. Не трогал румянец, вспыхнувший на её щеках точно так же, как когда-то, стоило мне только пристально посмотреть ей в глаза. Её ресницы, которые сегодня так же трепетали от волнения, как и раньше, когда мы оставались наедине.

Она осталась прежней, но я словно стал другим. Мне был безразличен её трепет. Её волнение. Этот взгляд огромных карих глаз, который когда-то сводил меня с ума, сейчас уже не трогал меня. Теперь абсолютно все, что касалось её, стало безразличным.

Я был холоден и даже хладнокровен. И откровенно не понимал, зачем ей понадобилось бередить старые раны. Почему было просто не сделать вид, будто мы и вправду не знакомы.

Зачем она начала рассказывать мне, как ей было больно после нашего расставания? Зачем говорила, что никогда и ни о чем в жизни так горько не сожалела? Зачем снова признавалась в любви, и клялась, что никого и никогда больше так не любила? Ведь она пришла на этот праздник под руку со своим мужем. Со своим грёбаным мужем.

Я не понимал её. Верил каждому слову, но не понимал. Зачем все это? Какую цель она преследует?

В конце концов, она прикоснулась ко мне рукой, и все-таки добилась того, чтобы пошатнулось мое равновесие. Это был удар ниже пояса, и я уже не мог оставаться хладнокровным. Я сделал ей больно. Не физически, а словами. Но слова иногда бьют гораздо больнее.

Я был жесток, хоть изначально и не хотел этого. После того, что я сказал, она отдёрнула от меня свою руку, как от огня, и в глазах заблестели слезы.

Но даже её слезы уже не задевали меня. Чужая женщина, которая свела меня с ума и раздавила, размазала по асфальту, как вонючего таракана. И самое паршивое, что я не мог даже возненавидеть её за это. Слишком искренними были её чувства ко мне. Слишком безысходна ситуация, в которой мы оказались.

Но сейчас горечь от осознания всего этого уже не разъедала кислотой мою душу, как раньше, а всего лишь забилась в лёгкие неприятным осадком, от которого хотелось поскорее избавиться.

И я знал, кто мне в этом поможет. Рая. Моя девочка. Только моя.

Которая любит только меня, принадлежит только мне. Целиком и полностью, душой и телом. Она почти уже залечила все мои раны. С ней я, наконец, чувствовал себя живым и нужным, необходимым. Ради неё я готов был меняться, становиться лучше.

Я сделаю все, чтобы она была счастлива. И она всегда будет рядом со мной. Никогда не обманет, и никогда не предаст, она просто неспособна на это. Она другая. Светлая, чистая, словно ангел. Мой ангел.

Я почувствовал буквально физическую потребность обнять её, прижать к себе и вдохнуть полной грудью её сумасшедший запах. Я должен был найти её прямо сейчас, и чем быстрее, тем лучше.

И я нашёл, это было не сложно. Вот только лучше бы вообще не искал…

* * *

Кажется, я проплакала всю ночь и уснула лишь под утро, а точнее не уснула, а словно впала в забытье. Но и оно продлилось недолго. По крайней мере, мне так показалось. Когда открыла глаза, за окном уже занимался рассвет. Стоило сознанию немного проясниться, все случившееся прошлым вечером навалилось на меня с новой силой, сжимая грудную клетку невыносимой тяжестью. Я чувствовала себя разбитой, раздавленной, униженной… Ненужной.

Мысль о том, что он находится в соседней комнате, неприятно щекотала нервы. Что теперь будет с нами? Смогу ли я простить ему то, что он сделал вчера со мной? И почему он не выпорол меня, как обещал? Зачем оставил эту ненавистную надежду в сердце? Надежду на то, что я небезразлична ему…

Вставать с постели не хотелось, но естественные потребности организма заставили меня это сделать и отправиться в ванную комнату. Приняла душ, чтобы хоть немного взбодриться, и найти силы пережить этот день.

Как не оттягивала момент, но дальше делать это было бессмысленно. Все равно рано или поздно я должна была покинуть спальню и столкнуться с ним.

Надевать вчерашнее вечернее платье не хотелось, а мои вещи остались в той комнате, поэтому просто закуталась в одеяло и вышла из спальни.

Он полулёжа спал на диване, раненая рука покоилась рядом на подушке, на полу стояла ополовиненная бутылка виски.

Я потихоньку обошла диван и приблизилась. Его красивое лицо, несмотря на сон, выглядело напряжённым, меж бровей залегла морщинка. Мне до невозможности захотелось прильнуть к нему, разгладить эту морщинку пальцами, снять его напряжение нежными объятиями и поцелуями… И, казалось, это было сейчас даже важнее моей обиды, важнее чего бы то ни было на свете. Но я бы ни за что не осмелилась сделать это без его одобрения. Нет ничего хуже, чем быть отвергнутой во время искреннего порыва.

Я приблизилась ещё немного и тихонько осмотрела раны на раскрытой широкой ладони. Они выглядели скверно. Края затянулись, но кожа вокруг была красной и припухшей, и сама рука и вся подушка под ней в запекшейся крови.

Обшарила все шкафы в квартире, и в ванной обнаружила аптечку, в которой было все необходимое. Стерильный бинт, заживляющая мазь, перекись водорода.

Вернулась к нему, села на коленки возле дивана, и, стараясь действовать максимально осторожно, чтобы не разбудить, начала обрабатывать рану перекисью. Однако стоило первым каплям жидкости упасть на раскрытую мужскую ладонь, как он тут же проснулся и резко открыл глаза.

Мое сердце на мгновение остановилось, по лицу прокатился жар.

– Прости, что разбудила. Руку необходимо обработать…

– Я уже обработал, – сонно ответил он, указав взглядом на полупустую бутылку с алкоголем.

– И все же позволь мне сделать это, как положено, – настояла я, стараясь избегать его взгляда.

Он позволил. Я щедро полила порезы перекисью, аккуратно нанесла заживляющую мазь, после чего перебинтовала ладонь, и заменила под ней подушку на чистую.

– Прости меня за вчерашнее, – услышала я его голос сверху, и резко подняла на него взгляд, не веря своим ушам.

Он просит прощения? У меня?

Растерялась так, что даже не знала, что на это сказать, сглотнула, и опустила взгляд.

– Что бы ты сделал, если бы не приехал Марк? – мой голос прозвучал очень сухо, тихо и отстранённо.

Но это был, пожалуй, самый главный вопрос, который сейчас интересовал меня.

– Не знаю, – так же сухо отозвался он. – Наверное, я бы сделал что-то очень плохое, Рая.

От его слов грудь сдавило так, словно весь воздух выкачали из лёгких, и стало очень сложно дышать.

– Почему? – превозмогая боль в груди, выдохнула я.

– Что почему? – холодно уточнил он.

– Почему ты такой жестокий? – заставила себя поднять взгляд и посмотреть в его глаза, не обращая внимания на свои навернувшиеся слезы.

– Потому что я такой, – ответил он, равнодушно пожав плечами.

– Почему ты стал таким? – умоляюще посмотрела на него.

Мне нужно было разобраться, нужно было знать причину. Когда и почему поселился в нем этот дьявол? Должно быть, в его жизни что-то случилось, что-то нехорошее, что пошатнуло нервную систему, заставило его обозлиться, остро реагировать на стрессовые ситуации. Не может же человек таким родиться! Мы все рождаемся на свет добрыми, искренними, наивными, открытыми… Но жизнь вносит свои коррективы, и порой может изменить человека до неузнаваемости.

– Я не стал таким, Рая. Я был таким всегда, сколько себя помню. С самого детства мне нравилось унижать и причинять боль.

Я отчаянно завертела головой. Это никак не укладывалось в мою теорию. Это рушило всю картину моего мира.

– Нет, не может такого быть.

Вова пристально посмотрел на меня.

– Когда я был ещё в садике, постоянно бил и толкал других детей, за неправильное слово, за отобранную игрушку, и просто так, если я не в духе, – шокировал он меня внезапным признанием. – Однажды, когда учился в первом классе, сильно избил одноклассника, который всего лишь обидно обозвал меня.

– Но в этом нет ничего такого… – неуверенно возразила я, гляди на него снизу вверх. – Многие мальчишки в детстве дерутся. Наверное…

– Я отбил ему почки и печень, выбил два зуба и сломал руку.

На это я не нашлась, что возразить, ошеломлённо глядя на него, не представляя, чем можно оправдать такой поступок. Пусть и поступок ребенка.

– У мамы произошёл инсульт из-за этого случая. К счастью, она смогла восстановиться после него без последствий, но врачи сказали, повторный удар может привести к печальному исходу.

Эти слова он произнес бесстрастно, но я чувствовала, что это только маска, защита. По отстраненному взгляду, по напряженным мышцам его лица, я понимала, что сейчас он делится со мной самым важным, и ему это дается очень непросто.

– Ты винил себя в этом?

– Винил. И пообещал себе, что больше никогда не стану причиной ее переживаний. Старался жёстко контролировать себя. Ограничил общение со сверстниками, ушёл с головой в учебу. Стал лучшим учеником в классе, отличником. Отец отдал меня на бокс, понимая, что мне нужно куда-то девать свою энергию. И я вымещал всю злость на груше, боясь вставать с кем-то в спарринг. Но тренер настаивал, постоянно уговаривал, и я поддался. В итоге пришлось бросить тренировки. Но отец не сдавался, он считал, что мне обязательно нужно куда-то выплескивать свою агрессию, и год из года я пробовал все новое – самбо, дзюдо, карате… И всегда все заканчивалось одинаково. Однажды в пылу боя я терял контроль, наносил травмы сопернику, меня оттаскивали силой и больше я не решался на повторные попытки. Но папа у меня упрямый, надо отдать ему должное, все-таки добился своего. Как-то раз он привёл меня на занятия по Ушу, я тогда даже не знал такой техники, и отнёсся весьма скептически. Но тренер там творил чудеса, он настолько прочистил мне мозги, что я перестал бояться себя, и научился полностью контролировать свою агрессию. Вот только она никуда не исчезла, я просто запер её внутри, не позволяя управлять своим сознанием, но этого было достаточно, чтобы жить нормальной жизнью. И я держался молодцом, пока на первом курсе университета моя девушка не попросила отшлепать ее перед сексом. Я отшлепал её так, что она сбежала от меня на следующий день, и все последующие четыре года старалась избегать даже моего взгляда. Мне было её жаль, и я даже извинился, но, несмотря на это, мне настолько понравилось случившееся, что безумно захотелось повторить. Тогда я впервые задумался о бдсм культуре, и начал усиленно штудировать информацию в интернете об этом. Чем больше я узнавал, тем больше понимал, насколько мне это нужно, и задался целью найти себе девушку мазохистку, которой бы нравилось испытывать боль. Я так же прочитал о существовании тематических клубов, где собираются любители этого дела, общаются и находят друг друга. Но в то время найти подобный клуб было нелегко, а попасть в него простому студенту вообще почти нереально. Тогда я и познакомился с Марком. Когда он сказал, что для него нет ничего нереального в этом городе, я только рассмеялся. Но он действительно смог организовать нам пригласительные на одну из закрытых тематических вечеринок, и после того, что мы там увидели, нас было уже не остановить…

Он говорил и говорил, а я сидела тихонько на полу и боялась даже дышать, чтобы не спугнуть, не испортить момент, внимая каждому слову, упиваясь его откровенностью. Я была уверенна, что он делился подробностями своей жизни далеко не с каждой, а может, я была вообще первой, кто услышал от него это… И что-то подсказывало мне, что это было именно так.

– С тех пор моя жизнь изменилась раз и навсегда, – продолжал делиться он. – Я впервые почувствовал вкус к жизни, лёгкость, свободу. Днём я был образцовым студентом и сыном, а ночью был самим собой, наслаждаясь сессиями, изощренно пытая свою жертву, которая при этом ловила свой необъяснимый кайф. Я общался с людьми, такими же, как и я сам, и впервые чувствовал себя нормальным, а не ошибкой природы, стремящейся к тому, что в корне неправильно. Оказалось, что понятия правильности в этом мире весьма относительны… Позже я получил степень, стал преподавать. Мы с Марком жили темой, изучили этот мир вдоль и поперёк, и однажды пришли к выводу, что нет ни одного нормального клуба в нашем городе, который отвечал бы всем нашим искушённым запросам, и решили открыть свой собственный. Сначала эта идея казалось безумной, но мы так загорелись ею, что у нас просто не могло не получиться. И все действительно получилось. Я считал тогда, что жизнь удалась, и был всем доволен. До поры до времени…

Он замолчал, задумчиво глядя в пространство. Я выждала тактичную паузу, и, боясь упустить момент, осторожно поинтересовалась:

– Что же было дальше?

– Дальше? – задумчиво переспросил он. – Ничего особенного.

– Ты говорил, что был доволен до поры до времени, а что было потом? – жадно спросила я.

– Да много всего. Но ничего такого, о чем бы я сожалел. До тех пор, пока в моей жизни не появилась ты.

Внутри тут же расползлось неприятное предчувствие. И задать вслух следующий свой вопрос оказалось совсем непросто.

– Теперь ты о чём-то сожалеешь?

– Теперь я снова чувствую себя уродом, который мучает добрую, хорошую девочку, – грустно улыбнулся он.

– Но это не так! – я отрицательно повертела головой. – Я ведь сама согласилась на это!

– Ты согласилась, потому что влюбилась и доверилась мне. И не знала, что я окажусь ненормальным психом…

– Ты не псих! – горячо возразила я. – Я уверена, должна быть причина твоей агрессии! Может, какая-то детская психологическая травма? Может, тебя били или обижали, когда ты был маленький?

– Нет, Рая, нет! – раздраженно ответил он. – У меня было прекрасное детство, замечательные любящие родители, друзья. У меня было все, что многие даже позавидуют! Просто я такой! Таким я родился! И с этим ничего не поделаешь!

К горлу снова подкатился ком.

– Ну и что. Я все равно люблю тебя. И всегда буду любить, – тихо произнесла я.

– Иди ко мне, – он протянул здоровую руку, и я тут же прильнула к нему, забравшись с ногами на диван, поддаваясь своей слабости и растворяясь в его объятиях.