Читать книгу "Сладкий яд, или Я на все согласна. Часть 2"

– Я много думал этой ночью, и решил, что нам с тобой лучше расстаться. Ты не заслужила такого отношения к себе. Будет лучше, если ты меня забудешь. Найдёшь себе хорошего парня, который будет любить тебя, заботиться, защищать, оберегать.

Меня словно ударили под дых. Я отпрянула от него, как от огня, и посмотрела безумными глазами.

– Что ты такое говоришь! Никто другой мне не нужен!

– Разве ты не хочешь нормальную счастливую семью? Детей? Со мной это невозможно.

– Не нужна мне никакая семья без тебя! – в сердцах воскликнула я.

– Это ты сейчас так говоришь, – спокойно возразил он. – Я твой первый мужчина, ты впервые влюбилась. Но влюбилась не в того. Пройдёт время, и ты меня забудешь. Ты найдёшь хорошего парня, и полюбишь снова. А если он вдруг тебя обидит, позвонишь мне, и я ему ноги оторву. Только об одном тебя прошу, пусть это будет кто угодно, только не Марк.

– Да не нужен мне никакой Марк, мне ты нужен! – отчаянно воскликнула я, не желая верить в происходящее. – Я не смогу без тебя!

Его взгляд вдруг похолодел.

– Сможешь. Возьми себя в руки.

Я зажмурилась и отрицательно закачала головой. Он притянул меня к себе, прижал крепко к груди и уткнулся носом в затылок.

– Все будет хорошо. Пройдёт время, и ты поймёшь, что это правильно.

– Понятия правильности в этом мире относительны, не ты ли это мне говорил! – эмоционально возразила я, крепче прижимаясь к его груди. Не отпущу. Ни за что его не отпущу.

– Говорил. Так и есть. Но мои и твои понятия не совпадают, в этом вся проблема.

– Я буду жить по твоим понятиям!

– Как же ты сейчас заблуждаешься, Рая… – устало вздохнул он. – Приведу всего один пример. В моем мире унижение – это обычная вещь, очень распространённая в отношениях между доминантом и сабмиссив. В твоём – это неприемлемо. Ты предпочла жестокую порку, под страхом быть униженной. А что было бы, если бы я не оставил тебе выбора? Уверена, что смогла бы пережить это?

Нет, черт возьми, я была не уверена. Еще полчаса назад я была не уверена, что вообще смогу простить ему это, а теперь… Теперь я понимала, что смогу простить ему все. Ну или почти все…

– Ты перестанешь быть собой, если подстроишься под мои понятия, а я этого не хочу. Ты не думала, что с тобой будет, если я захочу, например, трахнуть тебя публично? Или одену как дешёвую шлюху и отправлю гулять ночью по злачным районам города в одиночестве?

– Ты этого не сделаешь, – прошептала я, отстранившись от него и глядя расширенными от ужаса глазами.

– Почему нет? – пожал плечами он.

– Потому что так не поступают с людьми, которые дороги.

– В твоём мире не поступают, Рая, – с нажимом поправил он. – В моем – очень даже.

– Нет. Все равно, ты не поступишь так со мной, я знаю, – отчаянно завертела я головой, не желая верить его словам.

– Да с чего ты это взяла? – раздражаясь, спросил он.

– Вчера ведь ты ничего не сделал! – почти закричала я ему в лицо.

– Но я хотел, – спокойно возразил он.

– Даже если и хотел, но ты ведь сдержался!

– Сдержался. Но нет никакой гарантии, что сдержусь в следующий раз.

Я отвернулась, размазывая по лицу непрошеные слезы.

– Сдержишься. Я знаю, что сдержишься.

– А что, если нет, Рая?

– Все равно. Я хочу быть с тобой. Чтобы ты не сделал, я на все согласна!

Он устало вздохнул и потёр переносицу.

– Рая… Тебе нужно успокоиться и с холодной головой обдумать все, что я сказал.

– Нет, – продолжала я отрицательно вертеть головой, как безумная. – Нет.

Он положил руки мне на плечи и напряженно посмотрел в глаза.

– Рая…

– Я не могу, не хочу без тебя! Я люблю тебя, как ты не понимаешь? И если ты чувствуешь ко мне то же самое…

Не договорив фразу, я осеклась, и впилась в него мучительным взглядом.

– Или я очень сильно ошибаюсь? Ты ведь ни разу не говорил о том, что чувствуешь ко мне…

Он ласково провёл пальцами по моей щеке, стирая слезы.

– Я ведь говорил тебе, что не верю в любовь.

– Это все из-за неё? – глотая слезы, спросила я, и на его вопросительный взгляд, уточнила, – Из-за Лейлы? Скажи мне правду, у тебя есть чувства к этой женщине? Ты поэтому отталкиваешь меня?

Его взгляд мгновенно потемнел, и в первую секунду я привычно подобралась, испугавшись, что разбудила бурю, но уже в следующее мгновение расслабленно выдохнула. Сейчас ничего не волновало меня так, как его ответы на мои вопросы. Вот только отвечать, все же, пришлось мне самой.

– Объясни, – строго потребовал он.

– Я видела вас вместе вчера, но еще во время знакомства поняла, что вы с ней далеко не впервые видите друг друга. И когда ты ушел, я сразу поняла, что к ней. Поэтому пошла за тобой…

– Где же в этот момент был Марк? – резко перебил он.

– Я сказала ему, что мне нужно в туалет. Но он все равно пошёл за мной, и… В общем, он не позволил мне подойти к вам, силой увёл оттуда, и я расплакалась…

– Он обидел тебя?

– Нет! То есть… Он хотел утешить, и зачем-то поцеловал. Я уверена, что он не хотел обижать, и не хотел ничего плохого. Это все какое-то дурацкое стечение обстоятельств, и я сама виновата, что не оттолкнула его сразу! Но я просто растерялась… от неожиданности.

– Марк не выносит женских слез, – сухо объяснил он. – Почему ты вчера мне об этом не рассказала?

– Я хотела рассказать, но не смогла. Боялась, что ты ещё больше разозлишься.

Он вздохнул и отвёл глаза.

– Прости меня за то, что так глупо себя повела. Это я виновата во всем. Я должна была сделать так, как ты сказал…

Он резко вернул мне свой взгляд, в котором теперь отражалась железная уверенность.

– Это я не должен был уходить от тебя, да ещё и оставлять с Марком. Я вообще многого не должен был делать, Рая.

Мне не понравился его тон и взгляд. Но я не придала этому большого значения. Сейчас меня больше волновало другое…

– Скажи, что ты чувствуешь ко мне? Я хочу знать, – требовательно посмотрела я в его глаза.

– Ничего из того, что ты себе напридумывала, – холодно ответил он после небольшой паузы.

Я отвернулась, грудь сдавило, в носу снова защипало.

– Совсем ничего? – предприняла последнюю попытку, цепляясь за свою стремительно угасающую надежду, словно за соломинку.

И снова пауза. Невыносимо долгая, мучительная пауза, которая, казалось, по ниточке вытягивает из меня жизнь… И его ответ после, не принесший облегчения, а напротив, добивший меня окончательно.

– Совсем.

Глава 15

В общежитии меня ждала пустая комната. После разговора с Вовой мне не хотелось оставаться в его квартире больше ни минуты. Хотела вызвать такси, но он был категорически против, пожелал отвезти сам, а у меня уже не было никаких сил сопротивляться.

Всю дорогу мы молчали. Когда машина затормозила у входа в общежитие, он впервые посмотрел на меня, и накрыл здоровой рукой мою ладонь.

– Рая…

Я тут же отдёрнула свою руку, как от огня, и отрицательно завертела головой.

– Нет, не надо мне ничего говорить. Можно, я просто уйду, ладно?

Он ничего не ответил, только продолжал давить своим взглядом.

Но я была тверда в своем решении. Ни к чему лишние слова и прощания. Надо просто уйти. Просто встать и уйти.

Выдохнула, и, больше не глядя в его сторону, открыла дверь и вышла из машины.

Ну вот и все.

Как во сне добрела до своей комнаты, и даже ни разу не оглянулась. Мне бы поплакать в одиночестве, да только слез уже не осталось. Лишь невыносимая пустота внутри.

Переоделась в пижаму, завернулась в одеяло, и пролежала так черт знает сколько. Хорошо, что Жанки не было, видеть и разговаривать с кем-то сейчас не хотелось совершенно.

Я думала, что скорее всего подруга на занятиях, и к тому моменту, как она должна была вернуться, заставила себя подняться с кровати и привести в порядок, чтобы не вызвать своим видом лишних вопросов.

Однако Жанка после окончания пар не вернулась, и позже тоже не появилась. Я набрала ей, но телефон был отключён. Набрала нашим ребятам, но никто из них Жанну сегодня не видел, и не в курсе, куда она подевалась.

Тревожное предчувствие заползло под кожу скользкой гадюкой. А ведь я так и не узнала, что у неё случилось. И пропала на целых два дня, когда ей, возможно, требовалась моя поддержка или даже помощь.

И что теперь делать, понятия не имела. В полицию звонить ещё рано. Вдруг она просто помирилась со своим парнем, и сейчас с ним?

Постаралась взять себя в руки и успокоиться. Ещё слишком рано паниковать, скорее всего, к ночи она вернётся.

Но и к ночи она не вернулась. Зато у меня пошли месячные, обнаружив которые, я испытала очень странное двоякое чувство. Это было и спокойствие от уверенности, что я точно не беременна, и в то же время ощущала лёгкий налёт разочарования.

В тот день, когда он кончил в меня, именно в тот момент, мне вдруг захотелось, чтобы это не прошло бесследно. Конечно, позже рассудок нагнал меня, и возникшие в голове разумные доводы восстали против этого безумного желания, но, тем не менее, именно в тот момент, несмотря ни на что, я желала беременности очень сильно. Наверное, я просто сумасшедшая.

Достала из шкафчика заранее заготовленную упаковку контрацептивов, которые необходимо было принимать с первого дня цикла, повертела их в руках и выбросила в мусорное ведро. Все равно теперь в них нет никакого смысла.

* * *

На следующий день до Жанки я так и не дозвонилась, от паники готовая уже на кардинальные меры, такие как обращение в полицию, или созыв инициативной группы добровольцев на её поиски. К счастью, наш декан меня успокоил, сказав, что она ещё в пятницу отпросилась на несколько дней по семейным обстоятельствам.

Раз отпросилась, значит, домой уехала. Но почему мне ничего не сказала?

Ещё два мучительно долгих дня я не знала, что с подругой, ходила, как тень по универу, и почти ничего не ела, не считая воды и бутербродов с сыром, когда уже совсем в глазах начинало темнеть от голода. Её телефон по прежнему был недоступен, и я сходила с ума от неизвестности, пеняя на свою жизнь, и на судьбу, которая лишила меня возможности видеть свою подругу именно в тот момент, когда она была мне так нужна.

Жанка появилась лишь в четверг вечером, когда я как раз собиралась идти в аптеку за чаем с ромашкой. Накопившийся стресс не давал нормально спать по ночам, и нужно было хоть как-то начать приводить себя в норму.

– Привет, – бесцветно бросила она мне, поставив небольшую дорожную сумку у порога и принявшись стягивать с себя сапоги, в то время как я подскочила к ней и уставилась во все глаза.

– Жанна, ты где была?!

– Домой ездила, – невозмутимо ответила она, проходя в комнату мимо меня. – Извини, что не предупредила. Ты, наверное, волновалась.

– Я чуть с ума не сошла! – обиженно отозвалась я. – А почему телефон был отключен?

– Прости. Не хотела никого слышать.

Я напряженно наблюдала за тем, как она начала привычно переодеваться в домашнее, словно и не было этого её недельного отсутствия.

– Зачем домой ездила?

– Да… Кое-что случилось, не очень хорошее. Но я не хочу сейчас это обсуждать, – устало отозвалась она.

И что-то было в её голосе такое, что мое сердце непроизвольно сжалось от дурного предчувствия. Никогда раньше она не разговаривала со мной так бесцветно. И никогда еще я не видела её такой подавленной.

– Жан, – я подошла ближе и осторожно положила руку на её плечо. – Поделись со мной. Легче будет.

Она вдруг развернулась и посмотрела на меня глазами, полными боли.

– Я не могу, Рай, – простонала она, а потом сделала шаг навстречу и вдруг обняла.

Я обняла ее в ответ, совершенно растерявшись, а она уткнулась носом в мое плечо и вся затряслась от рыданий.

– Девочка моя, – испуганно прошептала я, крепче прижимая её к себе. – Что случилось?!

Она ничего не отвечала, лишь без остановки плакала и всхлипывала, а я гладила её по голове и спине.

– Моя мама, – сдавленно произнесла она сквозь слезы спустя какое-то время. – Она умирает. У неё в мозгу нашли какую-то штуку нехорошую. И эта гадость убивает её.

Казалось, температура в нашей комнате мгновенно понизилась на несколько градусов. Господи. Это ужасно. Я ожидала чего угодно, но и подумать не могла, что все окажется настолько плохо…

– Неужели нельзя ничего сделать? – заглянула ей в глаза, вытирая ладошками слезы с её щёк.

– Нужна операция, – отстранённо произнесла подруга, очевидно пытаясь взять себя в руки. – Но она стоит космических денег. Нам негде их взять. Даже если мы продадим квартиру и все, что у нас есть, не соберём и десятую часть.

– Но ведь можно обратиться в благотворительные фонды? Попросить помощи у кого-то? Организовать сбор? – взволнованно начала я перечислять всевозможные варианты, что приходили мне в голову.

Но подруга отрицательно завертела головой.

– Да пробовала я звонить в эти фонды. Они в большей степени все детям помогают. И желающих получить подобную помощь – целые очереди. А у нас слишком мало времени остаётся. Операцию надо было делать ещё вчера. Мама скрывала все до последнего… Она смирилась с близкой смертью, и не хотела, чтобы мы начали переживать раньше времени.

Я растерянно смотрела на подругу и даже не знала, что сказать. Это ужасно, чувствовать себя настолько беспомощной, когда очень хочешь помочь, и не представляешь чем.

– Но ты же не сдашься так просто, ведь правда? Стоит хотя бы попробовать! Создадим группы в социальных сетях, будем искать везде, где можно, и я уверена, у нас все получится!

На лице девушки появилась грустная улыбка.

– Спасибо, Рай. Конечно, я так просто не сдамся. Ты ведь меня знаешь.

У меня самой на глаза вдруг навернулись слезы, и я снова обняла ее крепко-крепко, до хруста костей.

– Ну ладно, ладно, хватит уже сопли распускать, – недовольно пробурчала она, высвобождаясь из моих объятий. – Только не надо меня жалеть, ладно? Ненавижу это.

– Как скажешь, – улыбнулась ей, быстро стирая свои слёзы руками.

– Ты собралась куда-то? – спросила она, оглядывая меня с ног до головы.

– Да, в аптеку, хочу чай с ромашкой купить. Нервишки ни к черту в последнее время, – горько усмехнулась я. – Подождёшь меня? Я вернусь и вместе по ромашке бахнем? Тебе тоже не повредит…

– Да нет, я устала очень, ничего не хочу. Не возражаешь, если не буду тебя дожидаться и завалюсь спать?

– Конечно, нет!

– Только сначала пойду, умоюсь. Рая! – мое имя она произнесла возмущённо.

– Что? – не поняла я.

– Не надо смотреть на меня такими глазами, я же просила!

– Да я не…

– Иди уже в свою аптеку, – зло потребовала она.

– Ладно, всё, ушла, – быстро чмокнула её в щеку, накинула куртку, обулась и вышла за дверь.

* * *

Как же несправедлив этот мир. Почему именно с Жанкиной мамой произошло такое? Она добрая, хорошая, никому никогда не делала зла! За что ей это?

Даже страшно представить, какого было бы мне, если что-то подобное случилось бы с моей мамой. Я, наверное, умерла бы. Наложила бы на себя руки, и все. Не смогла бы пережить.

Господи, бедная Жанна!

От невыносимого, выкручивающего внутренности чувства жалости к ней, по лицу снова потекли слезы. Особенно если учесть, что помочь я ей, по большому счету, ничем не могла.

Хоть я и пыталась поддержать подругу, как могла, но сама прекрасно понимала насколько невелики наши шансы добиться успеха.

Грёбаный мир. Почему в нем всегда все решают деньги? И почему эти операции стоят так дорого?

Я искренне не понимала, из чего складываются эти астрономические суммы. Да, операция сложная, и наверняка зарплата специалистов, которые участвуют в процессе, довольно высока. Да, возможно требуется применение очень дорогостоящего оборудования. Но даже с учётом всего этого, в голове не укладывалось, что все эти нюансы в итоге могли сложиться в подобные суммы! Десять квартир! Господи, десять!

Казалось абсурдом, что человеческая жизнь может зависеть от каких-то чертовых денег. И это в современном мире, в цивилизованном обществе, которое нисколько этот факт не смущает! Куда смотрит правительство? Куда смотрят организации по защите прав человека?

Как вообще подобное может считаться нормальным?!

В этих тяжелых мыслях и не заметила, как спустилась по ступеням вниз и оказалась на улице. Меня настолько распирало от злости, что я не сразу осознала, что именно заставило меня обернуться, а после и остановиться, буквально замерев на месте. Недалеко от здания тихо рычал заведенным двигателем до боли знакомый спортивный автомобиль.

* * *

Заметив мое внимание, машина подмигнула фарами, словно приглашая к себе в салон, но я осталась неподвижно стоять на месте. Сердце билось так часто, что казалось, все тело сотрясается от его ударов. Спустя ещё пару мгновений, дверь с водительской стороны открылась, и на улицу вышел Марк, вновь одетый явно не по погоде. Нет, это не из-за его появления я так сильно разволновалась, а из-за того, что этот человек был непосредственно связан с НИМ. С тем, чье имя теперь я не позволяла себе произносить даже в мыслях.

В памяти яркой вспышкой пронеслись не самые приятные обстоятельства нашей последней встречи с Марком, и мое волнение моментально ушло на второй план, сменившись неприятным чувством досады. Черт возьми, зачем он сюда приехал?

– Рая, – подошел он ко мне, с тенью слабой улыбки на лице, – Привет.

– Привет, – настороженно произнесла я в ответ. – Что ты здесь делаешь?

– Надо поговорить, – серьёзно заявил он, – Телефона твоего у меня нет. Вот и пришлось стоять здесь и караулить тебя, как сопливому подростку.

– О чем поговорить? – я плотнее запахнула расстегнутую куртку, поёжившись от пробирающего до костей ледяного ветра.

– Пойдём в машину? – предложил он, протягивая руку.

Я отрицательно завертела головой.

– Нет, давай лучше здесь.

– Боишься что ли меня? – усмехнулся он.

– Чего мне тебя бояться? – нервно возразила я.

– Тогда пойдём, ты сейчас вся замёрзнешь тут на ветру, – настоял он на своём.

– Да ты сам быстрее меня замерзнешь, – ответила я, бросив осуждающий взгляд на его короткое чёрное пальто, которое хоть и выглядело очень стильно, но явно было не по сезону. – Ладно, пойдём.

Я позволила взять себя за руку и проводить до переднего пассажирского сидения, дверцу которого Марк галантно передо мной распахнул.

– Так ведь лучше, правда? – улыбнулся он, заняв водительское место и увеличив мощность обогрева салона.

– Марк, зачем ты приехал? – спросила я настороженно.

Улыбка исчезла с его лица, сменившись хмурой гримасой. Словно он был искусными актером, который блестяще играл роль весёлого парня на сцене, а как только опустился занавес, нужды претворяться больше не было, и он снова стал самим собой.

– Я хотел извиниться за тот поцелуй, – медленно произнёс он, так, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Я не должен был этого делать.

Неприятное напряжение мгновенно отпустило – он всего лишь приехал извиниться. А я уже навыдумывала себе всякого…

– Я и сама хороша, – ответила ему с грустной улыбкой. – Я не должна была тебе позволять это.

– И все же, я виноват больше, – улыбнулся он в ответ.

– Не беспокойся по этому поводу, я нисколько не обижаюсь на тебя и не злюсь, честное слово, – искренне заверила я его.

Но, кажется, его не слишком интересовали мои обиды. По крайней мере, следующий вопрос был задан нетерпеливым настойчивым тоном, едва я успела договорить до конца свою фразу.

– Что было после того, как я уехал?

Я уставилась на него волчонком, сложив руки на груди.

– Какая тебе разница?

– Вова всю неделю не появляется в клубе, – объяснил он. – И вообще нигде его никто не видел. Я уговорил Миру, нашего администратора, чтобы она позвонила ему и попросила приехать помочь с одной проблемой, так он в ответ наорал на нее, что платит ей не для того, чтобы решать за неё проблемы. Это на него капец как не похоже. Обычно он всегда прилетал по первому её зову. Короче, я волнуюсь, Рая. Что он натворил?

– Ничего, – сухо ответила я, чувствуя, как в горле образовывается неприятным ком.

– Не может быть, – недовольно отозвался Марк. – По-любому, он вытворил какую-нибудь хрень.

– Ничего такого он не вытворил, – раздраженно повторила я. – Он… меня бросил.

– Что?!

Марк ошарашено уставился на меня, а я красноречиво посмотрела на него в ответ, давая понять, что не стану повторять это дважды.

– Вот мудак! – со смешком ругнулся Марк, но тут же спохватился и поник. – Прости. На самом деле, это я мудак. У вас, похоже, все было хорошо, а я все испортил.

– Ты ничего не испортил, Марк, – устало ответила я. – Даже хорошо, что все так вышло. А иначе это безумие длилось бы ещё неизвестно сколько…

– Безумие? – он удивлённо вскинул брови. – Кажется, ты говорила, что любишь его? Или мне тогда всё послышалось?

– Не послышалось. Я люблю его. Проблема в том, что он ничего подобного ко мне не чувствует, – холодно ответила я.

– С чего ты это взяла?

– Он сам сказал мне об этом.

– Вот мудак! – повторил Марк с неестественной улыбкой.

Я отвернулась, чтобы не показать ему своих эмоций, которые в этот момент захватили меня настолько, что невозможно было нормально дышать.

Только не разреветься. Только не разреветься при Марке. Ещё не хватало, чтобы он потом передал своему другу, как я по нему рыдаю.

– Не бери в голову, теперь это все уже совсем неважно, – кое-как справившись с собой, сухо произнесла я.

– Рая, он страдает, – слова Марка разнеслись в тишине салона после минутной паузы, и больно ударили меня в самое сердце.

Посмотрела на мужчину с горькой улыбкой.

– Мне приятно, что ты хочешь меня утешить, но я тебя умоляю…

– Утешение тут не причём, – перебил он. – Я лишь хочу, чтобы ты понимала истинную причину его поступка. Он, похоже, решил сыграть в благородство, и защитить тебя от себя самого. Точнее, от своих заскоков.

От его слов в груди невыносимо заныло, и вновь подняло голову трепетное чувство, которое я старательно затаптывала в себе ногами все эти дни – чувство надежды на его взаимность. И я невероятно разозлилась на Марка за то, что он явился, и вновь заставил меня поверить в эту сладкую иллюзию. Поверить в то, чего на самом деле нет, чтобы после снова разбить себе лоб о не сбывшиеся надежды, и сойти с ума от тоски и разочарования.

– Да какая разница, Марк! Мне ведь уже все равно! – в сердцах воскликнула я.

– Тебе не все равно, – отрицательно покачал он головой, пристально глядя мне в глаза.

– Конечно, невозможно забыть человека так быстро, – быстро сдалась я под напором его проницательного взгляда. – Но я работаю над этим, и у меня получается. Пожалуйста, не надо мешать мне!

– Ни черта у тебя не получается, – жестоко заявил он.

– Да с чего ты это взял?! – вконец разозлилась я.

– Ты плакала только что, – ответил Марк, небрежно пожав плечами. – Из-за него плакала, ведь так?

– Ничего я не плакала…

– У тебя слезы солёные, – заявил он, наклоняясь ко мне и проводя пальцем по щеке сверху вниз. – На щеках высохли белые дорожки.

Я перехватила его руку и раздраженно оттолкнула от себя.

– Допустим, я плакала. Но совсем не из-за него, понятно?

– Да ладно! – скептически усмехнулся Марк, вальяжно откинувшись на спинку кресла. – Из-за кого же тогда?

– Не твоё дело, – пробурчала я, растирая щеки в желании избавиться от ненавистных следов.

– Ты совсем не умеешь врать, Рая, – выразительно посмотрел он на меня.

– Я не вру, ясно? – все больше раздражаясь, ответила я. – У моей подруги мама тяжело больна! И нужно очень много денег на операцию! А взять эти деньги ей негде! Поэтому я и плакала, потому что ужасно несправедлив этот мир! И потому что такому замечательному человеку, как она, выпало такое испытание! Понятно тебе?!

Несмотря на мою пламенную речь, ухмылка никуда не делась с его лица.

– Понятно, что ж тут непонятного! – нагло заявил он, передразнивая мою пламенную манеру. – И как зовут подругу?

– Жанна, – обиженно ответила я, в одно мгновение растеряв весь свой пыл.

– А фамилия? – лениво поинтересовался Марк.

– Соматова, – недовольно буркнула я. – А что? Думаешь, вру?

– Да нет, не думаю, – наконец, перестал ухмыляться он, но на его лице появилось какое-то новое, заинтересованное выражение. – А она красивая?

Я посмотрела на него ошарашенными глазами. Сначала думала, мне послышалось, но нет, он испытующе глядел на меня и ждал ответа на свой совершенно неуместный вопрос.

– Господи, да с кем я разговариваю! – возмущённо воскликнула я, когда, наконец, шок отпустил. – Как ты вообще можешь об этом спрашивать, когда у человека случилось такое!

– Ладно, ладно, угомонись, – недовольно поморщился он. – Допустим, ты действительно сейчас ревела, потому что сопереживаешь своей подруге. Но как бы там ни было, ты все равно любишь Вову, и тебе больно из-за его слов.

Мое крайнее возмущение моментально сменилось столь же сильной злостью. Ну вот зачем он пытается пролезть мне в душу? Чего он вообще добивается?

– Допустим, – сквозь зубы процедила я. – Но какое это имеет значение, если ему до меня нет дела?

– Как ты не поймёшь, Рая, что это далеко не так, – устало вздохнул Марк. – Если бы ему не было до тебя дела, он бы ни за что на свете так просто тебя не отпустил.

– Это как-то нелогично звучит, ты не находишь? – язвительно поинтересовалась я.

– Поверь, я его много лет знаю. Если бы ему было на тебя плевать, он бы уж точно не упустил возможность хорошенько отлупить тебя за подобный проступок. А он ведь так тебя и не тронул в итоге, верно?

– Верно, – со вздохом согласилась я. – Но все равно это ничего не значит. Он не тронул меня, потому что просто пожалел. Он же не зверь.

В груди защемило от собственных слов. Господи, зачем же он меня мучает? Какое вообще ему дело до всего этого! Захотелось поскорее выйти из машины и убежать подальше отсюда, убежать от всего мира, чтобы никто больше меня не трогал, и не смел сыпать соль на развороченные раны!

– Кто бы мог подумать, что скромная робкая птичка окажется такой невыносимой упрямицей! – искренне удивился Марк, словно не замечая моего отчаяния. – Но я тебе все равно докажу, что ты ошибаешься.

Я горько усмехнулась, бросив на него скептический взгляд.

– Интересно, как?

– Сейчас узнаешь, – загадочно улыбнулся он, положив руку на рычаг коробки передач. – Поехали.