Читать книгу "Сладкий яд, или Я на все согласна. Часть 2"

Глава 8

– Продолжим знакомиться с приятной болью?

Мы снова были в той комнате, где я оставила свои трусики и колготки. Минуту назад Вова втащил меня сюда, заперев за нами дверь на ключ, и припечатал грудью и лицом к стене, навалившись сзади всем телом.

– Да… – выдохнула, чувствуя, как снова с ног до головы меня охватывает трепет.

Он тут же хватает меня руками за бёдра, тянет назад, вынуждая наклониться и упереться в стену локтями и головой.

Закрываю глаза, медленно вдыхаю и выдыхаю, стараюсь расслабиться, настроиться, отпустить все свои страхи.

Одной рукой он крепко держит меня за бедро, надежно фиксируя в неподвижной позе моё тело, другой задирает юбку, и начинает нежно поглаживать обнаженную кожу ягодиц.

Мои глаза по-прежнему закрыты, считаю удары собственного сердца, глубоко дышу. Я не боюсь. Я доверяю ему. И я… предвкушаю. Что-то внутри на уровне интуиции подсказывает, то, что сейчас произойдёт – мне понравится.

Его рука с силой сжимает ягодицу, срывая с моих губ короткий стон, и снова ласкает, гладит, едва касаясь пальцами. Потом вдруг отстраняется и резко опускается обратно, разрезая окружающую нас тишину звонким шлепком. Я вскрикиваю, но больше от неожиданности, чем от боли. А он снова нежно ласкает рукой, заглаживая место удара.

Похоже, это совсем не страшно, даже наоборот, заводит, очень заводит, между ног мгновенно нарастает напряжение, и появляется уже знакомый жар.

Но, как оказалось, я слишком рано сделала выводы. Следующий шлепок был гораздо большей силы, и заставил меня закусить губу, чтобы удержать едва не слетевший с губ вскрик. А когда его рука опустилась на мою попу в третий раз, сдержаться было уже почти невозможно, но я старалась, как могла, давясь глухим стоном.

– Не сдерживай себя. Кричи. Здесь отличная шумоизоляция.

Его рука теперь снова ласкала обожженную ударом нежную кожу, а я вопреки здравому смыслу думала в этот момент только о том, какой же у него потрясающе красивый низкий голос…

Боль от нового, наиболее мощного шлепка, ударной волной прошла сквозь все мое тело, и на этот раз я громко закричала, позволяя ей захватить меня, подчинить, заполнить вены адреналином. Напряжение внизу возросло до предела, там все пульсировало, ныло, отчаянно просило прикосновений.

И это… нравилось мне. Безумно нравилось. Этот контраст сводил с ума, хотелось продлить эти ощущения, усилить их, понять, как далеко всё может зайти…

Мои губы разомкнулись сами собой и на выдохе громко произнесли:

– Ещё…

Услышала, как сзади раздалась тихая усмешка, и уже в следующее мгновение я получила желаемое.

Боль. Взрыв. Мой сдавленный крик. Огонь по венам. Огонь внизу живота.

– Ещё!

Он делал, как я просила. Один за другим наносил короткие интенсивные удары. Ещё, ещё и ещё. Я знала, что могу остановить его в любой момент, но не останавливала. Я хотела пройти через это, прочувствовать всё до конца, проверить, испытать себя на прочность, и все больше погружалась в это огненное безумие. А потом вдруг что-то неуловимо изменилось, перевернулось с ног на голову, и я словно попала в другую реальность. Где нет боли, нет мыслей, нет ничего, кроме одного только сумасшедшего наслаждения. Не знаю, как долго это длилось, время для меня перестало существовать. Эйфория, безграничное счастье, невесомость, не знаю, как ещё это описать, какими словами передать своё состояние, но я словно парила в облаках, словно побывала в раю, и совершенно не волновалась о внешнем мире, который остался там, внизу, где-то очень далеко.

И только он был рядом со мной. Я чувствовала его присутствие, чувствовала, как он ласкает меня, как стягивает через голову мое платье. Как входит в меня, подпитывая моё необыкновенное состояние потрясающим чувством наполненности. Я не сразу это осознала, но в какой-то момент поняла, что именно он и был той самой эйфорией, в которую я погрузилась, он и был моим персональным раем. Позже я узнаю, что этому состоянию есть научное объяснение, и называется оно сабспейс, но пока это не имело для меня никакого значения. Ничего вокруг не имело значения, кроме того, что он рядом. Испытывая к нему чувство бесконечной благодарности и безграничной любви, готовая сделать для него абсолютно всё, что попросит, я растворялась в нём. Отдавала всю себя без остатка… И ничего прекраснее этого я в жизни своей не знала.

* * *

Плавный ход машины укачивал, и, даже, несмотря на довольно громкие басы звучавшей в салоне музыки, меня утягивало в сон, но засыпать я не хотела. Вова попросил Марка отвезти нас домой, и теперь я нежилась в таких уютных и родных объятиях на заднем сидении дерзкого спортивного автомобиля. Я чувствовала себя довольной и очень уставшей. А ещё какой-то новой, взрослой, и… порочной. Но эта характеристика нисколько не огорчала меня, а наоборот, даже нравилась. Более того, я как будто даже была горда этим.

Возможно, с точки зрения приличного общества, всё, что произошло сегодня между нами – это плохо и неправильно, но меня нисколько это не смущало. Меня не волновало общественное мнение, или общепринятые нормы морали. Единственное, что меня волновало здесь и сейчас, это его мнение, и то, что только мы с ним вдвоём считаем правильным. А мы оба сейчас были довольны и счастливы. Я это знала, чувствовала.

А ещё я чувствовала огромную благодарность к Марку. Кто знает, если бы не он, сегодня все могло бы сложиться совершенно иначе. Когда мы выходили из машины, я немного задержалась, и, поймав в зеркале заднего вида его взгляд, одними губами произнесла:

– Спасибо!

Он улыбнулся в ответ и подмигнул мне:

– Не за что, птичка.

* * *

Эту и следующие две ночи я провела в объятиях любимого мужчины. Он был очень внимателен и нежен ко мне, боли больше не причинял, и я об этом его больше не просила. То, что произошло в клубе, мне хоть и понравилось, но пока попа ещё ныла, повторять что-то подобное совсем не хотелось. И он будто это чувствовал или понимал, а может, и сам пока ничего такого не хотел. Мы занимались самым обычным сексом, точнее, обычным с объективной точки зрения, для меня же каждый миг, проведённый рядом с ним, был волшебным.

Мы все время были вместе, не считая моих занятий. Каждое утро он отвозил меня на пары, а после сразу забирал, мы ехали к нему, или в какое-нибудь заведение, пообедать или поужинать, а после все равно снова к нему.

Много разговаривали обо всем на свете, и он был настолько интересным собеседником, каких я никогда ещё в жизни своей не встречала.

Удивительно было то, что наши мнения практически во всем очень сильно расходились. То, что он говорил мне, всегда поначалу казалось неправильным, иногда даже абсурдным и возмутительным. Но когда он объяснял свою точку зрения, в моих взглядах всё начинало переворачиваться с ног на голову, и в итоге я с удивлением для себя понимала, что он прав, и всё, что он говорит, на самом деле очень даже справедливо и обоснованно.

– Какая твоя любимая книга? – спросил он однажды, после того, как мы подряд несколько часов любили друга, а после уставшие лежали голышом на кровати, и его рука медленно скользила вверх и вниз по моей спине, нежно лаская кожу.

– «Грозовой перевал», Эмили Бронте, – не задумываясь, ответила ему.

С тех пор, как я прочла эту необычную и удивительную историю, не было ещё ни одной книги, которая настолько бы запала мне в душу и смогла бы перебить столь сильное впечатление.

– Не читал, к сожалению, – ответил он, проводя пальцами дорожку вдоль моего позвоночника. – О чём она?

– Она о любви. Но не о такой, о которой все мы все с детства привыкли читать в сказках, а о настоящей. Которая несет в себе не только радость и счастье, но и боль, разочарование, и даже разрушение, только от этого она не становится менее прекрасной, – с удовольствием поделилась я. – А какая твоя любимая книжка?

– «Сто лет одиночества» Гарсии Маркеса, – ответил он так же, как и я, не задумываясь.

Я читала эту книгу. Но она мне совершенно не понравилась. Более того, я не понимала, как подобное вообще может кому-то понравиться? Я даже приподнялась на локтях и недоуменно посмотрела на него. Очень тяжёлый роман, где описаны тяжёлые, несчастливые судьбы людей, никто из которых в итоге так и не стал счастливым. До середины книги я вообще не понимала, что к чему, и с какой целью автор описывает все эти события, но ближе к середине меня, наконец, осенило. Каждый герой, несмотря на то, что он жил в семье, имел близких людей, любил – на самом деле был очень одинок. Насколько я поняла, в этой книге Гарсиа Маркес пытался раскрыть идею врожденного одиночества человеческих душ. Но от этого книга не стала мне нравиться больше, а скорее наоборот, вызвала нестерпимую грусть и тоску. Уж слишком депрессивным тогда получается наше существование. Каждый человек, наверное, иногда чувствует себя одиноким, но все же хочется верить, что это временное чувство, и никак не является сутью нашего бытия.

– Почему? – спросила я, напряжённо вглядываясь в его лицо. – За что эта книга стала твоей любимой?

– Она обнажает сущность человеческой души, – подтвердил он мои собственные мысли.

Только в отличие от меня, он, похоже, был с этим согласен. А вот я согласиться никак не могла.

– Нет, – завертела я головой. – Она убивает надежду. Она показывает жизнь, как безысходность. Словно мы все заранее обречены на страдания.

– Так и есть, – грустно улыбнулся он.

– Нет! Все не так! – снова замотала я головой, распаляясь. – Человек не одинок, и он может быть счастливым, если только захочет. Это просто выбор каждого. Эта книга – как взгляд пессимиста, стакан которого наполовину пуст!

– А твой стакан наполовину полон? – усмехнулся он.

– Да! Конечно! – возмутилась я, но сейчас же немного смутилась. – Даже больше, чем наполовину, сейчас он полон почти до краев…

– Рад это слышать, – довольно улыбнулся он.

– Но все же я не понимаю, за что ты любишь эту книгу?!

– Она умещает в себе всю суть человеческой натуры. Обнажает наши грехи и пороки. Она словно маленькая модель человечества.

– Ты хочешь сказать, что все люди на земле похожи на героев этой книги?

– Не в буквальном смысле, конечно, но, в общем, да. Весь людской род словно так же проклят, как род Буэндия. Посмотри вокруг. Людьми управляют пороки. Неважно какие, будь то инцест, гордыня или банальная лень. Мы страдаем от них, тонем в них, словно в болоте, слишком умные, чтобы придумать себе оправдание, и слишком слабые, чтобы справиться с ними. Других презираем за то же самое, тешим себя мыслью, что сами лучше других, а, в сущности, мало чем друг от друга отличаемся. Так же заключены в тюрьму из собственных страхов и эгоизма. Заняты вечной гонкой за достижением каких-то своих эгоистичных целей, достигая которые, не получаем удовлетворения, а если и получаем, то совсем ненадолго. А потом снова погружаемся в тоску и разочарование. Мы все гонимся за пресловутым миром и счастьем, но сами совершенно не способны жить в мире и быть счастливыми. Чем больше мы получаем, тем большего хотим, и эту жажду невозможно утолить, и насытиться невозможно. Мы уже почти угробили нашу планету своей жадностью. Всё ведь может закончиться примерно так же, как в этой книге, но только нас не муравьи сожрут, а цунами, к примеру. Все это видят и понимают, кричат об этом во всех СМИ, но по большому счёту никто ничего не делает, чтобы это исправить. Потому что каждый из нас слишком занят собой. Люди мнят себя венцом творения, а на самом деле больше напоминают ошибку природы. Верят, что живут ради какой-то великой цели, имеют важное предназначение, и на уровне инстинктов боятся признать, что, по сути, вся наша жизнь абсолютно бессмысленна.

– Что ты такое говоришь?! – возмутилась я, до глубины души поражённая его словами. – Нет! Все не так! И наша жизнь не бессмысленна!

– И в чем же её смысл? – на его красивом лице снова возникла горькая усмешка.

– Как в чем?! – я просто задохнулась от возмущения. – В любви, в добре!

– Добра не бывает без зла. А любви не бывает без боли. Разве не так? – равнодушно отозвался он.

– Так! Но смысл как раз и заключается в том, чтобы добро побеждало зло, а любовь побеждала боль! – горячо воскликнула я.

– Чаще всего происходит как раз наоборот.

– Да, – закивала. – Потому что люди часто сдаются. Но сдаваться нельзя.

– Ты считаешь, лучше провести всю жизнь в бесконечной борьбе, в которой заранее обречен на поражение?

– Да почему же на поражение?! Надо верить в победу!

Он посмотрел на меня с тоской, но тоска была только во взгляде, лицо его оставалось бесстрастным.

– Как победить обман? Предательство? Несчастный случай? Как победить неизлечимую болезнь? Смерть? Можно найти себе миллион оправданий, утешений, можно даже справиться с болью и научиться жить дальше. Но победить это всё невозможно.

Я не нашлась, что на это ответить, но все же ему не удалось меня переубедить.

– Всё равно. Это неправильно, считать, что всё бессмысленно. В жизни всё совсем не так, как в этой книжке.

– Все именно так.

– Нет, – упрямо повторила я. – Я просто не могу объяснить, но точно знаю, что всё не так. Да, люди страдают от своих же пороков и слабости, да из-за этого в жизни много горя и разочарований, но есть и добро, и его ещё больше! Всегда найдётся кто-то близкий, кто поможет и поддержит, будет рядом в трудную минуту. Мы не одиноки. У каждого есть родственные души! И жизнь наша полна смысла!

Он снисходительно улыбнулся мне и нежно провёл по щеке костяшками пальцев.

– Пусть для тебя это навсегда останется именно так.

– Я бы хотела, чтобы и для тебя это тоже было так…

Он наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы, потом пронзительно посмотрел в глаза. Казалось, хотел сказать ещё что-то, но будто передумал, и вместо этого я услышала:

– Ложись уже спать. Завтра тебе рано вставать на учёбу.

* * *

В эту ночь я долго не могла уснуть. Все думала о его словах и беспокоилась. Сначала мне казалось, что беспокоюсь за него, ведь он не верит в людей, не верит в счастье. Но потом поняла, что на самом деле беспокоюсь о том, что его теория вполне может быть правдой. Он ведь озвучил мои собственные страхи.

Что если, и правда, вера в собственное высокое предназначение, бессмертную душу, служащую великой цели – это всего лишь плод воображения нашего чрезмерно развитого интеллекта? Что если смысл нашего существования ничуть не более значимый, чем смысл существования любого другого млекопитающего на земле? Что если все наши чувства, мечты, стремления, эмоции, вера – всё это плод деятельности коктейля из наших гормонов и фантазии, а на самом деле всего лишь пустое место? Звучит ведь очень правдоподобно. Вот только мне до скрежета зубов не нравится такая правда. Я отказываюсь её принимать. У меня своя правда. Наша жизнь не бессмысленна, и я на личном примере докажу ему это.

Нельзя стать счастливым, если не веришь в счастье. Но я заставлю его поверить. Он больше не одинок, мы не одиноки. Мы есть друг у друга, и вместе можем справиться с чем угодно.

Мы обязательно будем счастливы.

* * *

На следующий день я попросила Вову не забирать меня сразу после занятий, хотела немного времени провести в общаге. Меня сильно беспокоила пропасть, с каждым днём все больше разрастающаяся между мной и Жанкой. Мы каждый день виделись с ней в университете и даже сидели за одной партой, но она почти не разговаривала со мной. А ещё, она была какой-то слишком молчаливой и грустной, и что-то подсказывало мне, что дело тут далеко не только в нашей ссоре. Возможно, у подруги что-то случилось, а я в это время эгоистично наслаждаюсь своим счастьем, совершенно позабыв про неё.

Осознав это, угрызения совести с невероятной силой впились мне в сердце своими острыми клыками, и стало очень стыдно, ведь Жанка всегда в трудную минуту была рядом и поддерживала меня, а я вот чем ей отплатила.

Безумно хотелось поскорее исправить эту ситуацию, но у меня ничего не вышло.

Вернувшись в общагу после занятий, она тут же засела за уроки, делая вид, что меня не замечает.

– Жан, давай поговорим, – попросила я, подойдя сзади и положив руку на её плечо.

– Я лабораторную делаю, Рай, давай в другой раз, – она дёрнула плечом, сбросив мою ладонь.

От её слов внутренности обожгло болезненным спазмом. Угрызения совести с новой силой начали вгрызаться в душу, требуя немедленно разрешить эту нехорошую ситуацию.

– Жан, я должна извиниться перед тобой… Я очень некрасиво себя повела. И мне очень стыдно, правда. Прости меня.

Она обернулась и посмотрела на меня, немного нахмурившись.

– Да ладно, проехали уже. Я не обижаюсь на тебя, не переживай.

– Но ты не разговариваешь, и… Я беспокоюсь за тебя. Скажи, что-то случилось?

– Ничего не случилось, все в порядке, – холодно ответила подруга, снова утыкаясь в свой конспект.

– Жан…

– У меня просто нет настроения, Рай. Прошу, не приставай.

Мне не оставалось больше ничего, как выполнить её просьбу.

Написала Вове сообщение, что Жанна грустит, и я хочу побыть с ней, если он не возражает. Он не возражал, только попросил предупредить, если мы соберёмся с ней поехать куда-нибудь, чтобы развеять грусть.

Однако весь вечер, и весь следующий день Жанка так и не шла на контакт.

Если раньше я ещё сомневалась, то теперь была абсолютно уверена – у неё что-то случилось. Что-то нехорошее. Вот только она упорно не хотела делиться, да и просто даже разговаривать.

И не я одна это замечала. Ребята в универе стали подходить ко мне и спрашивать, что такое с Жанкой, почему она все время без настра?

Мне и самой очень хотелось бы это узнать. Только подруга закрылась и возвела меж нами высоченную непробиваемую стену.

* * *

В пятницу вечером Вова позвонил мне и в безапелляционной форме заявил, что сегодня хочет меня видеть. Его голос был так строг, что я не посмела ему возразить.

Хоть моё сердце было не на месте из-за Жанки, но и помочь я ей ничем не могла. А ещё она всем своим видом давала понять, что не хочет ни общаться, ни даже меня видеть. И когда я сказала, что еду к Вове, показалось, будто она даже вздохнула с облегчением.

Черт возьми, да что же с ней такое творится?!

– Я же вижу, что у тебя что-то случилось, – предприняла я очередную попытку разговорить её. – Поделись, вдруг я смогу чем-то помочь?

– Ничем ты мне не поможешь, Рая, – сухо возразила она. – Езжай уже, я хочу пораньше лечь спать.

– Даже если не смогу помочь, все равно, ты поделишься, и станет легче! – не сдавалась я. – Я хоть словом, да поддержу тебя!

– Да не хочу я делиться с тобой, неужели не понятно?! – резко ответила девушка, бросив на меня гневный взгляд.

– Понятно, – испуганно посмотрела я на неё. – Не хочешь, не надо. Больше я не буду к тебе приставать.

* * *

На улице было уже темно, и крупными хлопьями шёл снег, кружась в причудливом танце под мягким светом фонарей, отчего мгновенно создавалось настроение волшебной зимней сказки.

– Привет, – Вова стоял, опираясь на капот своей машины, и ждал меня.

Я подошла к нему и замерла в нерешительности. С тех пор, как мы виделись в последний раз прошло каких-то два дня, а мне показалось, что целая вечность.

– Я ужасно соскучилась, – посмотрела ему в глаза.

Он едва улыбнулся.

– Иди сюда, – притянул меня к себе, и крепко сжал в объятиях.

Мы простояли так с минуту, но мне показалось, всего мгновение, и когда он отпустил, неизбежно почувствовала укол разочарования.

– У меня есть для тебя подарок, – заявил он, разжигая внутри меня нешуточное любопытство.

– Какой? – с радостным предвкушением спросила я.

Он достал из кармана плоский чёрный футляр и протянул его мне. Я открыла коробочку и обнаружила внутри золотую цепочку изящного плетения, на которой красовался очаровательный кулон-медальон с изображением небесного ангела.

– Боже… Как это красиво…

Мой взгляд метался от украшения к Вове и обратно, я не знала, как реагировать, ведь раньше ещё ни один мужчина в жизни не дарил мне подарков. На глаза сами собой навернулись слезы.

– Я хочу, чтобы ты всегда носила его, не снимая, – произнёс он, убирая за спину мои волосы. – Давай помогу надеть.

Он осторожно соединил цепочку у меня за шеей, и позволил упасть кулону в воротник куртки.

– Но почему? – спросила я, украдкой смахнув слезы. – За что подарок?

– Разве подарки дарят только за что-то? – улыбнулся он.

– Ну, ещё на праздники, – пожала я плечами.

– Не обязательно, – он снова улыбнулся. – Можно и без повода. Просто, если захотелось.

* * *

Мы сели в машину и поехали к нему. Я расстегнула куртку и дотронулась пальцами до тяжёлого ангелочка на своей шее. Что-то огромное, прекрасное, щемящее в груди заставляло меня без конца улыбаться, а мое сердце замирать. Я изо всех сил старалась не радоваться слишком сильно, даже дышать слишком глубоко боялась, чтобы не спугнуть это невероятное потрясающее ощущение счастья.