Читать книгу "Сладкий яд, или Я на все согласна. Часть 2"

Глава 17

Погода бесновалась. Мелкий колючий снег, разгоняемый ледяным пронизывающим ветром до предельной скорости, неприятно впивался в незащищенную кожу лица и шеи. Пока дошла до машины, продрогла до нитки, но трясло меня сейчас не поэтому. В машине было тепло, работал двигатель, обогрев салона был включен на полную мощность.

Вова пришел быстро, не прошло и пяти минут. Молчаливо опустился на водительское сидение, даже не посмотрев в мою сторону, отчего меня затрясло ещё сильнее. Буря миновала, на нашу с Марком выходку он отреагировал достойно и, к счастью, никого не убил. Но какие последствия вызовет этот поступок? Какие действия теперь он собирается предпринять?

Он молча вывел машину на дорогу, и вдавил педаль газа, разрезая капотом непогоду. Было сложно прочесть что-то по его непроницаемому лицу, разве что плотно сжатая челюсть и сосредоточенный взгляд, устремлённый в лобовое стекло, говорили о том, что он не испытывал в эту минуту ничего хорошего. Только сейчас я заметила, как осунулось его лицо, подбородок и скулы покрыла жесткая щетина, под глазами залегли темные круги. До одури захотелось его обнять. Просто обнять, прижаться крепко к его широкой груди, вдохнуть родной любимый запах, и сидеть так, долго-долго, никуда не отпуская.

Осторожно накрыла ладонью его руку, покоящуюся на рычаге коробки передач. Почувствовала, как она напряглась под моими пальцами, но не оттолкнула, и, одушевлённая этим, слегка погладила грубую кожу. Хотелось что-то сказать, но подобрать нужные слова сейчас оказалось совершенно невозможным. К счастью, мне не пришлось, он вдруг заговорил первым.

– Рая… Пожалуйста, больше никогда так не делай, – устало произнёс он, не поворачивая головы в мою сторону.

– А ты больше никогда не отталкивай меня, – тихо отозвалась я.

Он бросил на меня короткий взгляд, в котором читалась холодная решимость.

– Как ты не понимаешь, что я сделал это для твоего же блага? – сухо спросил он, продолжая сосредоточенно вести машину.

Я едва не застонала в голос. Похоже, он так ничего и не понял.

– С чего ты взял, что без тебя мне будет лучше? – эмоционально поинтересовалась я. – Ты хоть знаешь, в каком кошмаре я прожила эти четыре дня?! Да я не жила, я существовала! Мне и жить не хотелось вовсе!

– Это пройдёт. Со временем, – упрямо заявил он.

– Да не хочу я ждать никакого времени! – в отчаянии воскликнула я. – Я жить хочу! Сейчас, сегодня! С тобой!

Он снова посмотрел на меня, и на этот раз его взгляд смягчился. Его рука, которую я до сих пор накрывала своей, повернулась, и крепко сжала мою ладонь, посылая по всему телу волну трепетных мурашек.

– Маленькая, ты ведь понимаешь, что я порой не контролирую себя? – почти ласково спросил он, потянув на себя мою руку и прикоснувшись к ней губами. – Я не хочу однажды сделать тебе очень больно. Не хочу сломать тебя.

– Тогда не делай этого! Не делай больно! Не ломай! – эмоционально воскликнула я, глядя на него с отчаянной надеждой. – Ты сильный, очень сильный, и я знаю, что даже в самый сложный момент ты сможешь взять себя в руки! Ты уже не раз доказал это. Ты остановился, когда хотел избить Марка. И ты не тронул меня в ту ночь, хоть и очень хотел наказать. И я знаю, что ты сможешь сделать это снова. Ты не причинишь мне зла!

Он молчал и хмуро вглядывался в лобовое стекло, где из-за метели было мало, что видно. Мы уже выехали на трассу, и от возросшей скорости, дворники едва справлялись, очищая лобовое стекло от снега, что засыпал его нескончаемым потоком мелкой тяжелой крупицы.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Рая, – упрямо повторил он, вновь нацепив на лицо холодную непроницаемую маску.

Грудь сковало отчаянной тяжестью. Похоже, он и правда не собирался менять своего решения.

– Да, я не понимаю, – сдавленно произнесла я. – И никогда не пойму, почему ты так легко отказываешься от меня. Даже не пытаясь попробовать что-то сделать.

– Я всего лишь хочу защитить тебя.

Кажется, он был непреклонен в своём решении. И от внезапного осознания, что мне его не переубедить, я окончательно погрузилась в отчаяние. Он не хочет! Не хочет даже попытаться! Не оставляет нам ни единого шанса!

– Знаешь, ты ведёшь себя, как трус! – в сердцах воскликнула я, вспомнив слова Марка. – Только трусы предпочитают ничего не делать из страха, что не получится!

Сказала, и тут же притихла. Никогда ещё я не позволяла себе говорить с ним так дерзко и грубо, и теперь, наверняка, он придёт в бешенство… Но вопреки моим ожиданиям, он не разозлился. Только грустно усмехнулся и совершенно спокойно ответил:

– Я не трус, Рая, и никогда ничего не боялся. Но себя иногда боюсь. Своих мыслей боюсь.

Я не сразу нашлась, что ответить. Молчала, невольно вспоминая, как однажды и сама испытывала нечто подобное. Когда я училась еще в начальной школе, к нам в класс перешла новенькая девочка из очень состоятельной семьи. Нас посадили за одну парту, чтобы я помогла ей освоиться и быстро войти в курс программы, не отстав по оценкам. И мы как-то сразу с ней крепко подружились. Иногда она даже стала приглашать меня к себе в гости после школы. А дом у неё был просто шикарным. В нем было много интересных вещей, удивительных игрушек, которых я никогда в жизни раньше не видела. Но больше всего меня поражало, что её родители всегда оставляли деньги на самом видном месте. Прямо на шкафчике у входа красовалась россыпь монет самого разного достоинства, и несколько крупных купюр неизменно были подоткнуты под вазочку. Надо сказать, что мы с мамой тогда жили очень скромно, и она редко когда могла позволить купить мне даже обычное пирожное, а уж что такое карманные деньги я и вовсе не знала.

Брать чужое – ни в коем случае нельзя, это очень плохо, мама всегда мне так говорила. Но каждый раз, приходя в гости к своей новой подружке, и наблюдая горсть никому не нужных (как мне тогда казалось) монет на шкафчике у входа, мне до жути хотелось стянуть себе хотя бы парочку. Казалось, что никто этого и не заметит, а я смогу купить себе мороженое или новую гелевую ручку… Ведь у всех одноклассников было как минимум по три цвета, а то и по целому набору, а у меня всего лишь одна, оранжевая…

И каждый раз я не решалась, понимая, что это плохо. Ведь я не была воровкой и не хотела ею становиться! Вот только мысли о воровстве не позволяли мне спокойно жить… Я даже хотела перестать дружить с этой девочкой от греха подальше! Но мне было жаль расставаться с ней, ведь она была очень хорошей, и нам всегда было весело вместе.

Однажды я не выдержала, и рассказала обо всем этом своей маме. И она смогла подобрать такие слова, которые раз и навсегда успокоили мои переживания. Нет, мысли взять чужое не оставили меня в ту же минуту, но теперь я точно знала, что никогда не пойду на такой шаг. А со временем как-то само собой и думать об этом перестала.

– Моя мама однажды сказала мне, что мысли – они словно птицы. Ты не можешь запретить им пролетать над твоей головой, но в твоих силах не позволить свить в ней гнездо.

Похоже, мои слова заставили его задуматься. Он молчал целую минуту, после чего повернул голову и посмотрел на меня как-то по-новому, будто даже с некоторым уважением.

– Твоя мама очень мудрая женщина.

Выходит, он согласился с этим мнением, и, возможно, пересмотрит свою категоричную точку зрения… И я уже собиралась спросить об этом вслух, когда он вернул свой взгляд на дорогу, но его лицо вдруг ощутимо напряглось, заставляя меня обратить своё внимание туда же. И к своему ужасу, я увидела, как нам на встречу летит огромная неуправляемая машина, кузов которой ушёл в занос, преграждая собой всю дорогу. Я даже не успела осознать происходящее или испугаться, лишь в голове молнией пронеслась мысль, что столкновения нам не избежать.

Вова, в отличие от меня, среагировал мгновенно. До отказа выкрутил руль, дёрнул на себя рычаг ручного тормоза, разворачивая нашу машину на сто восемьдесят градусов, одновременно с этим крикнув мне:

– Рая, ремень!

Я не сразу сообразила, что это значит, но увидев, что сам он пристегнут, до меня, наконец, дошло – я забыла про ремень безопасности, когда села в машину. Потянулась к устройству, но руки словно налились свинцом, тяжёлые, непослушные, и никак не удавалось даже вытянуть его из гнезда наружу. Безуспешно дергала за металлический язычок, с каждым мгновением все больше поддаваясь панике, и тут Вова пришел на помощь. Перегнулся через меня, молниеносным движением вытянув ремень и ловко пристегнув меня им должным образом. Я хотела поблагодарить, но не успела даже повернуть головы, как почувствовала мощнейший удар в лицо и грудь.

Как ни странно, но больно не было. Не было страшно. Только вдруг стало как-то слишком темно вокруг. И тихо… Так тихо, словно я погрузилась в какой-то беззвучный вакуум. Лишь тихий звон в ушах, будто через толстый слой ваты, напоминал о существовании внешнего мира. И голос… Чей-то голос, тихий, едва различимый, но такой родной.

– Рая… Ты как?! Рая! Ты жива?! Девочка моя…

Так безумно хотелось отозваться, ответить ему, что я жива, что со мной все в порядке! Но почему-то я не смогла вымолвить ни слова.

– Дыши, девочка моя, только дыши… Я люблю тебя, слышишь?! Люблю!.. Безумно люблю, больше жизни люблю… Мы будем вместе, у нас все будет хорошо, обещаю тебе… Только дыши, прошу… Только не умирай…

Глава 18

Мне снился сон. Точнее даже, это был как будто и не сон вовсе, а словно все происходило на самом деле. Я словно вернулась в своё детство. Будто не было ещё ни школы, ни университета, и я никогда не уезжала в другой город, а все ещё была маленькой девочкой, которая больше всего на свете боится разлучиться со своей мамой. И сейчас я словно проснулась в своей кроватке, но глаза ещё не открыла, лежала и прислушивалась – мама рядом или уже нет? По звукам поняла, что нет, уже не рядом. Она уже встала, и сейчас, кажется, хлопотала на кухне, наверняка готовила для меня завтрак. Вставать не хотелось жутко, так здорово было нежиться в постели, но желание обнять скорее мамочку превышало все остальное, и я заставила себя открыть глаза.

К тому, что открылось моему взгляду, я оказалась не готова. Вокруг была больничная палата, какие-то трубки, приспособления в моей руке, и… моя мама.

– Мамочка! – хотела крикнуть я, но из груди вырвался лишь невразумительный хрип.

– Доченька! Ты проснулась! Слава Богу… – мама действительно была здесь, рядом, это был не сон.

Непонимание происходящего вокруг в первый момент обескуражило меня, но уже спустя секунды в голове все медленно стало возвращаться на свои места. Осознание того, что я давно не маленькая девочка, обрывочные воспоминания предыдущих событий болезненными вспышками тиранили мое сознание. Больница, врачи, мне что-то колют, о чём-то спрашивают… А я ничего не понимаю, мечтаю только о том, чтобы меня оставили в покое… Усилием воли напрягаю голову, заставляя себя вспомнить, как я здесь оказалась, и в памяти непроизвольно всплывает ночная дорога, метель, мы с Вовой в его машине, непростой разговор между нами… Огромный фургон, летящий прямо нам на встречу…

Мы попали в аварию!

И вместе с этим осознанием, меня насквозь пронзает дикий страх, парализующий лёгкие, не позволяющий сделать вдох.

– Мама, где он? Что с ним? Он жив?! – на этот раз мой голос звучит отчетливее, и вся моя вселенная сжалась до её ответа на эти вопросы.

– Тише, милая! Тише… Не волнуйся так! – родная рука ласково опустилась на мое плечо, слегка сжав его в знак поддержки. – Ты говоришь о мужчине, что был с тобой в машине в момент аварии?

– Да… – я отчаянно впиваюсь глазами в ее лицо, мысленно умоляя небеса, чтобы только она не сказала мне что-то страшное.

– Он сейчас в реанимации, Рая. Ему сделали операцию, но все обязательно будет хорошо. Не беспокойся.

Стало чуточку легче – он жив! Но уже спустя мгновение волнение за его здоровье накрыло меня новой волной паники.

– Какую операцию? Зачем?

– Вы оба сильно пострадали, милая, но ему досталось чуть больше. У тебя тяжёлое сотрясение, многочисленные ушибы и перелом ключицы. У него тоже сотрясение, ушибы, переломы рёбер, и разрыв селезенки, кажется… Поэтому и потребовалась операция. Но ты не переживай, с ним все будет хорошо!

Я напрягалась всем телом и попыталась встать, но это оказалось совсем нелегко, внутренности тут же пронзила острая боль.

– Что ты делаешь, тебе сейчас нельзя вставать! – тут же возмутилась мама, мягко удерживая меня за плечи.

– Мне нужно к нему, – упрямо заявила я, предпринимая очередную попытку подняться.

– Солнышко, он в реанимации! Туда не пускают даже его родителей! Лежи! Сейчас ты ничем не сможешь ему помочь!

Я обессилено откинулась на подушку, прикрыв глаза. От физической нагрузки голова закружилась и к горлу подступила тошнота.

– Почему он пострадал сильнее меня? – простонала я, едва справляясь с приступом дурноты.

– Он не был пристегнут, в отличие от тебя, и подушка безопасности слишком сильно ударила его в левый бок. Но все могло быть куда хуже, если бы не эти подушки. Врачи говорят, что вам обоим еще очень повезло, и повреждения не столь серьезные, какими могли быть при таком ударе…

– Как не был пристегнут? – я уже не слушала маму, растерянно глядя в пространство и напряженно вспоминая события перед аварией. – Я своими глазами видела на нем ремень! Наоборот, это я была не… Мама… Боже, да он же в последний момент отстегнулся, чтобы пристегнуть меня! Он бы просто не дотянулся до моего ремня, если бы не сделал этого!

– Он поступил, как настоящий мужчина, Рая, – произнесла мама с нотками уважения в голосе.

– Но он так сильно пострадал из-за меня! – с отчаянием выдохнула я.

– Он сам сделал этот выбор, милая, – мягко напомнила она.

Я с болью посмотрела в её глаза, и только сейчас заметила, насколько они были красными и опухшими. Она плакала, и, похоже, что очень много плакала. Из-за беспокойства о здоровье Вовы, мне и в голову не пришло, какой кошмар пришлось пережить ей. Она приехала сюда, а это значит, ей позвонили и сообщили, что её дочь попала в аварию, и находится в больнице… Наверняка, она не знала подробностей, пока была в дороге, и, должно быть, сходила с ума от страха за мою жизнь и здоровье.

– Когда ты приехала? – тихо спросила я, раздавленная чувством вины.

– Сегодня утром, первым же поездом, – мягко улыбнулась мама.

– Прости, что заставила тебя переживать, – виновато опустила глаза.

– Самое главное, что ты в порядке, доченька, – в её глазах заблестели слезинки, разрывая мое сердце на части.

– Я должна кое-что тебе объяснить, мам…

– У нас ещё будет достаточно времени для этого, – смахнув слезы, возразила она. – Сейчас тебе лучше отдохнуть.

– Нет, мам, я хочу сейчас, – заупрямилась я. – Я знаю, ты обижаешься, что я ничего не рассказывала тебе о… своей личной жизни. И у тебя наверняка много вопросов.

– Я вовсе не обижаюсь, милая. Я давно догадалась, что у тебя кто-то появился, ещё летом, когда ты приехала на каникулы… Ты стала другой. Это ведь он послужил тому причиной?

– Да, мам, это он, – со вздохом призналась я.

– Почему ты не захотела мне рассказать о нем?

– У нас были непростые отношения, и на тот момент мы вообще расстались… Я не хотела обманывать тебя, мам, а говорить правду было очень тяжело.

– Он женат? – в лоб спросила мама.

– Нет! Мама, что ты, конечно нет!

– Он намного старше тебя?

– Нет, не очень. Примерно на десять лет…

– Тогда я не понимаю…

– Мамочка, прошу тебя, не нужно ничего понимать! Я не говорила о нем, потому что не верила в то, что мы с ним будем вместе. Но сейчас все изменилось. Я люблю его, мам. Я не могу без него жить. И я очень надеюсь, что ты не будешь против наших отношений.

– Как я могу быть против, милая? – ласково улыбнулась мама. – Этот парень, возможно, спас тебе жизнь, подставив себя под удар. Разве я могу желать большего для своей дочери?

Я попыталась улыбнуться в ответ, но, кажется, зрелище получилось жалким, потому что мама тут же засуетилась, прикладывая ладонь к моему лбу, и поправляя подушку у меня под головой.

– Тебе нужно отдохнуть, милая. Скоро придёт врач, чтобы осмотреть тебя. А пока будет лучше, если ты не будешь перенапрягаться.

* * *

Наступил следующий день, а я так до сих пор и не знала, что с Вовой. Врач велел мне строго соблюдать постельный режим, а мама неукоснительно следила за выполнением его рекомендаций, и никуда из палаты меня не выпускала. Зато я почти каждый час отправляла её саму узнать, нет ли новостей. Но она каждый раз возвращалась ни с чем. Вова по-прежнему находился в интенсивной терапии, и единственное, что я знала наверняка – это было ненормально. Хоть мама и пыталась убедить меня в обратном.

По моей просьбе, она купила зарядное устройство и зарядила мой телефон, который, как оказалось, совсем не пострадал во время аварии, находясь в кармане моей куртки. И теперь я штурмовала просторы интернета в поисках хоть какой-нибудь информации, которая бы меня успокоила, если уж этого не могли сделать врачи. Но вскоре я бросила это занятие, потому что все написанное не сулило мне ничего приятного.

Приходил врач, медсестра, осматривали меня, заставляли есть и принимать лекарства, но мне все это казалось лишним в то время, как я не знала, что на самом деле происходит сейчас с моим любимым.

Ближе к вечеру позвонила Жанка, она до сих пор не знала о случившемся, и от новости была в шоке. Обещала приехать ко мне утром, как только сможет. Но кое-кто её все же опередил.

Едва я успела проснуться, сразу отправила маму узнать, нет ли новостей, но не успела она выйти из палаты, как тут же вернулась. И не одна.

– Рая, тут какой-то молодой человек хочет тебя видеть, – она вошла в палату, а вслед за ней показался Марк.

– Марк! – радостно воскликнула я.

– Привет, Рая, – сдержанно улыбнулся он.

Убедившись, что все в порядке, мама тактично покинула палату, оставив нас наедине.

– Ну, вы даёте, ребята, – он подошёл к моей постели, наклонился и осторожно обнял за плечи.

Впервые в жизни я его видела таким взволнованным и растерянным. И за весь его визит не проскочило ни единой шуточки.

– Откуда ты узнал?

– Елена Сергеевна позвонила мне, – ответил он, и на мой немой вопрос пояснил, – Вовина мама.

– Марк, я не понимаю, почему он до сих пор в интенсивной терапии? – тут же набросилась я на него с вопросами. – И почему врачи ничего внятного не говорят? Ты можешь узнать, что с ним? Пожалуйста! Иначе я просто с ума тут сойду!

– Тише, птичка, я уже все узнал, – мягко ответил он, успокаивая меня. – Операция прошла хорошо, но он тяжело отходил от наркоза. Появилось чрезмерное перевозбуждение, поэтому ему вкололи седативные препараты, и сейчас он спит. Его уже перевели в обычную палату, и, когда он проснётся, ты сможешь его навестить.

Впервые за все время пребывания в больнице я с облегчением выдохнула и широко улыбнулась.

Но Марк, похоже, был далёк от спокойствия.

– Прости меня, птичка. Я просто идиот, – сокрушенно признался он.

– За что ты просишь прощения? – искренне удивилась я.

– Не знаю, какого черта меня потянуло устраивать вам приключения, да ещё и в такую погоду…

– Ты не виноват, Марк! – поспешила заверить я его. – Никто не смог бы такое предугадать! И никто в этом не виноват. Это просто несчастный случай…

Он слабо улыбнулся, возражать не стал, но, кажется, остался при своем мнении.

– Давайте быстрее поправляйтесь, оба, – потребовал приказным тоном. – И запиши мой номер. Если что-нибудь понадобится, сразу звони.

* * *

Не прошло и пяти минут, как ушёл Марк, в палату нетерпеливым ураганом влетела Жанка.

– Господи, Рая, тебя ведь ни на минуту нельзя оставить! Обязательно в какую-нибудь историю вляпаешься! – с порога воскликнула она.

Хорошо ещё, что мама в палату так и не вернулась и не слышала этого заявления.

– Брось, Жан, – отмахнулась от неё, – Никто от этого не застрахован.

– Да я знаю! Прости! – тут же осеклась она, подлетая ко мне, и бережно обнимая за шею. – Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и получше, – грустно усмехнулась я. – Но ничего. До свадьбы заживёт.

– Владимир Александрович как? – тут же взволнованно поинтересовалась она.

– Мне сказали, что с ним тоже все в порядке. Он ещё отходит после операции, но все будет хорошо!

Подруга искренне улыбнулась и погладила меня по волосам. Что-то неуловимо в ней изменилось с нашей последней встречи. Не было больше той безысходности во взгляде, а скорее, наоборот, сейчас она вся словно светилась какой-то радостной надеждой.

– А как твои дела? – осторожно поинтересовалась я, боясь ошибиться в своих догадках.

– Все хорошо! – тут же воскликнула подруга. – Даже лучше, чем можно себе представить!

– Правда? – с недоверием переспросила я. Возможно, она просто не хочет меня волновать лишний раз в такой момент.

– Правда, Рая! – закивала она, и ее губы сами собой растянулись в какую-то совершенно восторженную улыбку.

– Это как-то связано с твоей мамой? Нашлись деньги на операцию?

– Да, нашлись! – с восторгом закивала подруга. – Буквально вчера, перед тем, как мы с тобой поговорили по телефону, мне позвонила мама и сказала, что один из благотворительных фондов перевёл ей на счёт сумму, которая как раз нужна для операции и последующей реабилитации! И сегодня они с папой полетят в Москву, их там уже ждут в одной из лучших клиник, которые проводят подобные операции!

– Какое счастье, солнце! – искренне обрадовалась я, рванувшись обнять подругу, но тут же застонала от боли и откинулась обратно на койку.

– Осторожнее, Рая! – воскликнула Жанка, и обняла меня сама, с чувством чмокнув в макушку. – Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно, можно, – улыбнулась я.

– Ты попросила Владимира Александровича мне помочь?

– Нет… – озадаченно протянула я.

– Но ты рассказала ему о моей проблеме, правильно? – хитро прищурившись, уточнила подруга.

– Да нет же, – отрицательно покачала я головой. – Когда бы я успела?

– Но как же? Тогда я вообще ничего не понимаю… – растерянно проговорила она.

– Чего не понимаешь? – вот как раз я в этот момент уж точно ничего не понимала.

– Мама сказала, что когда поступили деньги, она тут же позвонила в тот самый фонд и начала горячо их благодарить за помощь, но они ей ответили, что благодарить она должна свою дочь и её друзей. Может, это какая-то ошибка? Я ведь кроме тебя никому об этом не говорила. Ну а если ты тоже никому не говорила, то я не понимаю…

– Да, я тоже никому не говорила… – озадаченно отозвалась я, и тут меня вдруг осенило. – Стоп. О Боже… Неужели?.. Кажется, я знаю, кто это!

– Кто?!

– Похоже, что это Марк.

– Что ещё за Марк?! – подруга уставилась на меня во все глаза.

– Вовин друг. Я только ему рассказала. Но как же… – возникшая в голове догадка казалась мне почти нереальной. – Погоди-ка, солнце, я ему сейчас позвоню и узнаю наверняка.

Достала свой телефон и быстро набрала номер, так кстати оставленный мне Марком накануне.

– Марк, привет ещё раз.

– Рая? Что-то случилось? – настороженно поинтересовался он.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась я. – С тех пор, как мы виделись, ничего не изменилось.

– Значит, уже соскучилась, птичка? – услышала я знакомые нахальные нотки в его голосе.

– Да нет, – со вздохом закатила я глаза. – Я просто спросить кое-что хотела.

– Спрашивай.

– Помнишь, я говорила тебе, что маме моей подруги нужна дорогостоящая операция?

– Ага, – непринуждённо отозвался он.

– Ты случайно по этому поводу никаких действий не предпринимал?

– Я – нет. Действий не предпринимал, – последовал незамедлительный ответ.

– Странно… – протянула я.

– А что такое? – с любопытством поинтересовался он.

– Один благотворительной фонд перечислил её маме необходимую сумму, и когда она хотела их отблагодарить, ей там сказали, что благодарить нужно не их, а друзей её дочери. А кроме нас с тобой, никто из её друзей ничего об этом не знал!

– Ох, мама… – как-то тяжело вздохнул Марк.

– Марк? – настороженно спросила я. – Ты ведь не обманываешь меня? Ты точно ничего не предпринимал?

– Да не предпринимал, не предпринимал, – устало повторил он. – Я маму свою попросил. Она у меня в последние годы фанатично вдарилась в благотворительность. И мне ни в чем не отказывает.

– Марк! Боже, какой же ты молодец!!! Я бы тебя расцеловала!!!

– Полегче, птичка. Если Вова сейчас в отключке, это ещё не значит, что можно его сбрасывать со счетов. Второго раза он нам точно не спустит.

– Марк! Я же тебя люблю! – от радости заверещала я. – Как друга, разумеется!

– Взаимно, птичка.

Он отключился, а я сияющими глазами посмотрела на Жанку.

– Это и правда он!

– Господи! Рая! Спасибо тебе огромное!! – подруга кинулась ко мне обниматься, но в последний момент опомнилась, увидев мое перекошенное от страха лицо, и снова осторожненько обвила руками за шею.

– Да мне-то за что? – засмеялась я. – Это Марка надо благодарить!

– Да, конечно, – засуетилась она, смахнув слезинки радости с глаз, и доставая из кармана свой мобильный. – Продиктуй-ка мне его номер?

– Хорошо, записывай. Думаю, он не будет возражать против того, что я дала тебе его номер, – резонно заметила я.

– А он симпатичный, этот Марк? – деловито спросила Жанка после того, как сохранила его контакт в памяти своего телефона.

– Да, очень, – улыбнулась я. – А почему ты спрашиваешь?

– Собираюсь отблагодарить его, как следует, – загадочно ответила подруга, интригующе вздернув вверх свои брови.

– Ты серьёзно?! – кажется, я даже немного смутилась, когда поняла, на что она намекает.

– Серьёзней некуда, подруга, – уверенно заявила она без намека на улыбку. – Ты даже не представляешь, от чего он меня спас.

– Могу себе представить, – тихо ответила я, вслед за ней теряя свою веселость.

Хотелось сказать ей, или хотя бы как-то вскользь намекнуть о необычных пристрастиях Марка, чтобы для неё эта новость не стала шоком, но пока я подбирала слова, в палату вернулась моя мама, сделав этот разговор невозможным. Я познакомила её с Жанной, и та, словно смутившись, сразу засобиралась уезжать. А мама, удостоверившись в моем хорошем самочувствии, прилегла отдохнуть на свободную кровать, и уснула.

Наступил тот момент, когда я снова осталась один на один со своими страхами. И, как назло, мне совершенно не спалось. Я места себе не находила от казавшегося бесконечным ожидания. Минуты тянулись мучительно долго, и в голове бился настойчивый вопрос: вдруг он уже проснулся? Будить маму, чтобы отправить её за информацией, было бы просто варварством с моей стороны. И я не придумала ничего лучше, чтобы выскользнуть из-под одеяла самой, накинуть привезённый мамой халат, и отправиться на разведку, пользуясь тем, что теперь меня некому остановить.