Читать книгу "Мадам одиночка, или Укротительница мужчин"

Хозяин положил меня на живот и подтащил меня к краю кровати, словно она была совсем крохотной. Затем поставил меня на колени и как-то грубо вошел. Я смотрела в стоящее впереди кровати зеркало и наблюдала за тем, как он двигался сзади. А двигался он агрессивно…

Даже, я бы сказала, слишком агрессивно, сжимая меня до синяков и наблюдая за моим молчаливым отражением в том же зеркале. К счастью, все закончилось быстро, и хозяин толкнул меня на кровать. Я легла на живот и почувствовала, как вплетенные в мои волосы цветы упали с моей головы и их лепестки рассыпались по кровати. Я попыталась привести себя в порядок и принялась поправлять свои взъерошенные волосы, но хозяин не дал мне этого сделать и, перевернув меня на спину, все так же грубо раздвинул мои ноги для того, чтобы понаблюдать за тем, как после того, когда он обильно кончил, по моим ногам стекает горячая и липкая жидкость. Я почувствовала себя паршиво, потому что опять же не знала, как вести себя в этот момент. Если бы был душ, я приняла бы его не раздумывая ни минуты… Если бы у меня было полотенце, я бы обязательно все это вытерла… Но у меня ничего не было… Ни того, ни другого… А затем хозяин вошел в меня вновь и жестом приказал мне, чтобы я не смела закрывать глаза, а пристально смотрела на него. Я слабо застонала, и, по всей вероятности, хозяина это завело, и он стал двигаться чаще. Он не отрывал свой взгляд от моего лица, и в этом взгляде читалось все то, что руководило им в этот момент: похоть, страсть, жестокость и желание продлить эти минуты до бесконечности. Он меня имел и одновременно меня рассматривал. Мои стоны становились все громче и громче. И именно эти стоны возбуждали его все больше и больше, придавая ему при этом новые силы.

Все девушки, проводившие ночи с султаном, в один голос заявляли, что хозяин никогда не был ненасытным в любви, но сейчас… Сейчас я видела обратное… Хозяин не отпускал меня ни на секунду. Даже тогда, когда мне уже казалось, что все должно закончиться, он продолжал еще и еще…

Я ощутила, как в комнате поселилась аура возбуждения и эта аура вытеснила весь кислород. Я даже подумала, что мне никогда не выбраться из этой ауры, потому что она засосала нас намертво и уже вряд ли когда-нибудь отпустит.

Как только хозяин лег на спину, расставил ноги и стал направлять мою голову вниз, я закрыла глаза и, несмотря на свой застывший язык, постаралась довести султана до нужной кондиции. Хозяин принялся мне помогать и молчаливо двигался мне навстречу, буквально вцепившись в мои волосы… Громко закричав на всю комнату, султан откинул меня в сторону и тяжело задышал.

– Вам плохо? – испугалась я.

Но хозяин не ответил на мой вопрос. Он притянул меня за подбородок к себе и пристальным взглядом посмотрел в мое лицо. Я даже решила было, что, наверно, я что-то сделала не так. Ведь Раиса говорила мне о том, что, по мусульманским законам, мужчина должен кончать сзади и обязательно в темноте… Получается, что султан нарушил мусульманские законы… Мне казалось, что сейчас султан поцелует меня в губы, но этого не произошло. Он откинул меня на подушки, встал с кровати, накинул халат и вышел из спальни…

Вернувшись к себе в комнату, я приняла ванну и крепко уснулу. Проснувшись, я позавтракала на скорую руку и пошла в тренажерный зал. Там занимался Зия, который, едва завидев меня, сразу бросил свои занятия и вышел мне навстречу.

– Привет, – поздоровалась я и в который раз вновь смутилась. Зия смотрел на меня такими влюбленными и такими преданными глазами, что я совершенно не знала, как именно мне с ним себя вести.

– Я ждал тебя. Как ночь?

– Не знаю, – пожала я плечами и подумала о том, что я уже давно не была в такой дурацкой ситуации, как эта.

– Я видел тебя, когда ты танцевать вчера…

– Я тоже тебя видела.

– Ты хорошо танцевать. Ты учил восток танец?

– Нет. Я импровизировала.

– Как это?

– Ну, фантазировала. Ты знаешь, что такое фантазия?

– Знаю, – не меньше моего смутился Зия. – Я тоже умею фантазия. Я фантазия тебя. Ты и я – фантазия.

Поводив меня по тренажерному залу, Зия объяснил мне, как заниматься на каждом из тренажеров, и наблюдал за мной на протяжении всей тренировки. Я улыбалась и понимала, что обрела хорошего друга и что теперь я не одна… Мне есть с кем поделиться своими впечатлениями, тревогами, заботами и планами на будущее. Мне есть кому положить голову на плечо и выплакаться в жилетку…

Кто обязательно меня поймет, пожалеет, приободрит и почувствует то же, что чувствую я…

К обеду меня пригласила к себе Раиса и с порога заявила мне, что хозяин остался мною доволен.

– Что ты с ним делала? – Масленые глазки Раисы забегали, в них читался нескрываемый интерес.

– В смысле?

– Я хотела знать, что ты сделала с нашим султаном?

– Как что?

– Ну, что особенного ты с ним сделала?

– Ничего. Мы просто занимались сексом.

– Сколько раз?

– Я не считала.

– А я считала. Он был с тобой долго. Обычно он выходит сразу. Вы просто лежали или все это время вы занимались сексом?

– Занимались сексом. А что, что-то не так?

– Все так. Просто хозяин пригласил тебя сегодня к себе еще раз.

– Как?

– Так. Такого в нашем гареме еще не было. Ладно бы через ночь, а то подряд. Вот мне и стало интересно, чем же ты его так удивила?

– Но я не делала ничего необычного. Я лежала как бревно, – не задумываясь ни минуты, соврала я.

– Тем не менее хозяину понравилось это бревно.

Я поправила волосы и не знала, как объяснить Раисе, что я совсем не горю желанием спать с султаном еще одну ночь, что это известие совсем меня не обрадовало и что я бы с удовольствием уступила свое место любой из многочисленных соперниц.

– Раиса, султан сегодня опять приглашает меня к себе?

– Да.

– Но я плохо себя чувствую…

Раиса побагровела от злости и прошипела, словно самая настоящая змея:

– Чтобы я никогда больше такого не слышала! У тебя критические дни?

– Нет.

– Другого плохого самочувствия не бывает. Ты должна благодарить небеса за то, что султан избрал тебя еще раз… Ты должна быть счастлива… Ты…

…В эту ночь все повторилось… Все, как и в прошлый раз. Султан вошел в комнату, скинул халат, провел рукой по моему телу, погладив сначала шею, потом грудь, а затем… затем его рука скользнула между раздвинутых мною ног. Правда, такого напора, как вчера, уже не было. Хозяин смотрел затуманенным взглядом – видимо, он сильно обкурился. К моему удивлению, я все же кончила. Правда, я кончила благодаря своему воображению… На месте султана я представляла Зию, напрочь забыв о том, что он евнух. Это воображение очень сильно меня завело.

В постели султан был скуп на эмоции, но все же он ждал эмоций от своей партнерши. Наверно, ему это было надо для собственного мужского самоутверждения.

Это было похоже на наш секс с Костиком. Только не на тот скучный, семейный, порой торопливый секс после нескольких лет пресной семейной жизни, а на самое начало нашего брака. В то время когда между нами была страсть, пылкая любовь и гармония… Тот секс воспринимался не просто как плотские утехи – это было подлинное духовное торжество. В те годы я всегда была чувственной… Это затем я стала не такой пылкой, а Костик – вообще каким-то толстокожим… Даже не верится, что когда-то я подходила к акту любви творчески, да так, что у любого мужчины от моего творчества захватило бы дух… Наверно, у меня уже никогда не будет такого секса, как в те далекие годы моей только что начавшейся любви… в таком бешеном темпе и с такой неуемной жадностью… То, что для других людей казалось самыми настоящими сексуальными излишествами, для нас с Костиком было совершенно нормальным, ежедневным процессом, без которого мы же просто не могли жить, как без пищи, без воды, без воздуха…

…Господи… и когда все это закончилось… Когда Костик лег спать, а я отвернулась к стене и сказала, что сегодня не могу, потому что я очень сильно устала… Когда он пришел поздно, я стала стягивать с него штаны, а он небрежно меня оттолкнул, сказав, что сегодня жутко вымотался на работе… А затем это стало нормой… Если было желание у меня, то его не было у Костика… Если оно было у Костика, то его не было у меня… Никаких совпадений…

А затем наступил момент, когда оно у Костика вообще пропало… Даже если я надевала короткий халат и забывала надеть свои ажурные трусики, он уже не запускал руку мне промеж ног и, наверно, не обратил бы внимания, даже если бы я стояла перед ним нагишом… Наступил момент, когда я уже не вызывала у него никакого возбуждения. Ни я, ни мое тело… Господи, но почему? Наверно, потому, что я была так измотана… Наверно, потому, что Катенька часто болела, а Сашке задавали много уроков…

А затем Костик сказал, что он очень сильно потеет, и попросил у меня второе одеяло для того, чтобы не спать со мной под одним… Когда я говорила ему, что хочу секса, он отвечал мне, что ему это дело без надобности. А затем он предложил мне спать в комнате вместе с детьми, сказав, что я должна быть рядом с дочкой, потому что она часто кричит по ночам… Тогда я даже расплакалась и сказала, что Костик просто меня избегает, но он убедил, что все это ради наших детей… А когда он стал приходить поздно, он ложился спать в зале – не хотел, дескать, меня будить… Правда, один раз я попробовала все вернуть, и мы были близки… Но я чувствовала… я знала, что Костик делает это из жалости, из самой настоящей жалости…

Он просто меня жалел… Он закрывал глаза и сдерживался, чтобы ненароком не назвать меня чужим именем…

…Я отвлеклась от своих мыслей только тогда, когда султан вошел в меня сзади. Я слегка вскрикнула, потому что это было довольно больно и… одновременно приятно…

Сделав несколько толчков, хозяин затрясся в экстазе и, слегка укусив меня за шею, потянулся за своим халатом.

В тот момент, когда он уходил из спальни, я проводила его сонным взглядом и подумала о том, что вот уже две ночи подряд мы не сказали друг другу ни слова. Восточные мужчины любят, когда женщина молчит, а еще больше они любят, когда женщина стонет. Наверно, султан никогда не остается с женщиной до утра и не позволит никому уснуть рядом с собой. Оно и понятно… Я где-то слышала, что все независимые люди хотят спать отдельно…

Мужчина редко остается у своей любовницы… и самостоятельная, успешная, реально стоящая на ногах женщина редко оставляет у себя своего любовника на ночь… Потому что тот, кто по-настоящему независим и свободен, любит развалиться на широкой кровати один и он против любого посягательства на свою личную жизнь… Ведь личная – это своя, собственная, а значит, в ней нет места второму…

…На следующий день я сидела вместе с Зией у озера, смотрела на воду и рассказывала ему о том, что когда-то мы с мужем хотели купить хорошую дачу, чтобы вывозить на нее каждые выходные своих детей. И дача эта непременно должна была находиться у воды, чтобы днем мы могли вдоволь купаться, ловить рыбу, жарить шашлык… А по ночам, уложив детей спать, мы бы обязательно сидели на берегу и рассуждали о том, как все-таки тяжело жить человеку одному и как же нам повезло, что нас минула чаша сия…

…Зия внимательно меня слушал, кивал головой и кидал в воду маленькие камушки. Он тоже смотрел на воду и говорил мне о мыслях, которые она ему навевает. Он говорил, что она успокаивает, улучшает настроение и что он смотрит на нее всегда, когда ему плохо… А еще он говорил мне о том, что в этой жизни нет ничего вечного… Вообще ничего… Все проходит, все течет, все изменяется… Вот только вода… Вода, она вечная… Она навсегда…

Зия сказал, что у меня очень печальные глаза и что я очень переживаю из-за своего прошлого, настоящего и будущего. Он сказал, что я не должна думать о своем будущем… Я должна жить сегодняшним днем, а завтра будет то, что будет. Все мы ходим под богом… И еще…

Еще я должна освободиться от своего прошлого… Вроде бы я очень сильно этого хочу, но у меня ничего не получается… Я должна проститься со своим прошлым и дружелюбно помахать ему рукой… Самое главное, что я жива.

Живы мои дети… Жива моя мама. Я должна отпустить из уголков памяти своего непутевого мужа, бросившего меня на произвол судьбы с двумя детьми, по возможности его простить и пожелать ему счастья… Я вообще должна желать счастья всем и даже своим врагам…

…Я смотрела на Зию, с интересом его слушала и думала о том, что ему все равно меня не понять, потому что он человек из другого мира. У него другой образ жизни, другой уклад и совершенно другие понятия. Мне было трудно заставить Зию размышлять о том, что ему несвойственно. Зия говорил мне, что он учит русский язык и мечтает побывать в России. Со мной его русский язык становился намного лучше, и он узнал от меня много слов, которых никогда не слышал раньше… А вообще Зия мог понимать меня и без слов… по моему взгляду… по моему настроению… Зия чувствовал, как мне одиноко… Он это ощущал каждой клеточкой своего тела даже тогда, когда мы говорили на отвлеченные темы. Он понимал, что все мое спокойствие мнимое, что с каждым днем, проведенным в гареме, я впадаю в самую настоящую депрессию, что мои нервы – как натянутые канаты…

Он смотрел мне в глаза и понимал, что все мое спокойствие – это просто проявление моей внутренней силы…

…Жизнь в гареме текла своим чередом, спокойная, комфортная, и мне по большому счету было не на что жаловаться. Здесь было очень даже приятно пожить… но только недолго… Одиночество и тоска по своей родине, по своей жизни, по своим близким одолевали так сильно, что выбивали из ежедневного ритма, доводя меня до состояния, близкого к помешательству…

Султан приглашал меня к себе еще несколько раз и после каждой встречи перед своим уходом клал на постель изысканные и дорогие украшения…

Зия приходил ко мне в комнату по вечерам на пару часов и даже раздобыл для меня где-то русские книжки наших классиков. Он просил меня читать ему вслух, и я с превеликим удовольствием читала ему Тургенева и Гоголя. Зия слушал меня открыв рот… Он говорил, что ему нравится, как я читаю, да и не только читаю… Он говорил, что ему нравится во мне все… без ограничений и каких-либо исключений…

Иногда, когда я совсем впадала в отчаяние и понимала, что моя душа просто жаждет конфликта, я старалась задеть Зию словесно как можно больнее или хоть чем-то его обидеть. Но с Зией было невозможно конфликтовать потому, что если на свете и есть бесконфликтные люди, то Зия был одним из них. Он был невозмутим и слишком ко мне доброжелателен. Я не могла ему сказать что-то резкое, а даже если и говорила, то тут же жалела о сказанном. Зия уверял меня в том, что сейчас у меня нет поводов для волнений, потому что месяц на исходе, а это значит, что скоро закончится мой контракт и я поеду домой. Обычно, когда он говорил эту фразу, он всегда опускал глаза, и я понимала, что при мысли о том, что скоро я могу покинуть гарем, он становился глубоко несчастным.

…И все же у меня были какие-то дурные предчувствия. Временами я думала о том, что все слишком хорошо, безоблачно и чересчур просто… Даже у сказок бывают плохие концы… А это не сказка. Это была жизнь…

В один из обычных вечеров мы сидели у меня в комнате, смотрели на водопад и рассуждали о фатализме.

Я говорила Зие о том, что я верю в судьбу и считаю, что ее нельзя изменить, что мы ничего не придумываем, ничего не меняем, мы только делаем то, что нам предначертано судьбой. Вернее, даже не делаем, а выполняем.

Зия имел другую точку зрения и говорил, что каждый человек сам строит свою судьбу и меняет ее именно в ту сторону, какую считает нужной. Он считал, что судьбу можно обмануть и что при желании можно уйти от плохого… Мы не сходились в этом мнении, потому что я все же считала, что поменять ничего нельзя, можно лишь с достоинством вынести, что дается нам этой самой судьбой.

Я была фаталисткой до мозга костей и даже не верила в случайности, потому что любые случайности я считала закономерностями…

Глава 15

Положенный месяц тянулся долго, и все же он подходил к концу. От жуткой, болезненной ностальгии меня спасал только евнух Зия, который, как мне казалось, знал обо мне все. Он мог часами выслушивать про бегство Костика, про моих детей, про то, что сына надо перевести в другую школу, и про то, как я распоряжусь заработанными деньгами. Я рассказала ему про застреленную мной Нику, про умершую ночью Ленку и про то, как я вынашиваю план мести Владимиру. Да и не только Владимиру, а всем мужчинам, потому что времена, когда я жила ради мужчины, прошли безвозвратно.

За день до окончания месяца Зия принес в мою комнату бутылку отменного вина, чем привел меня в дикий, неописуемый восторг. Мы пили вино, чокались и наслаждались последними часами наедине друг с другом.

– Зия, если будешь в Москве, обязательно приезжай. Я оставлю тебе адрес.

– Я буду очень сильно за тебя переживать, – сказал Зия с сердцем и взял меня за руку. – Я никогда не видел девушку верх совершенства, как ты.

– Да какой же я верх совершенства?! Я обыкновенная девушка, вот вернусь домой и стану совсем другой. Я больше никогда в жизни не буду такой, как раньше.

– А какой ты будешь?

– Я больше никогда не буду любить, мужчин я имею в виду… Я не буду любить, не буду терять… Я накажу того, кто обманом отправил меня в Турцию как живой товар. Я обязательно отомщу. Я пообещала это своей подруге.

Я буду жить только для себя и только для своих детей, и ничего другого для меня просто не будет существовать…

Только теперь, после того, как от меня ушел муж, и после того, как погибла моя подруга, я поняла, в чем смысл жизни…

– И в чем смысл жизни?

– Смысл жизни в отсутствии всякого смысла.

Зия допил свой бокал до дна и слегка прищурил глаза.

– Свет, а как бы ты жила, если бы у тебя было много денег?

Зия обрадовал меня своим вопросом. Вернее, не вопросом, а тем, как правильно он его задал. За этот месяц ежедневного многочасового общения со мной он стал неплохо говорить по-русски, а его словарный запас разрастался прямо на глазах.

– А ты стал очень хорошо говорить по-русски. По сравнению с тем, что было раньше, просто небо и земля.

– За это мне хочется сказать тебе спасибо.

– Пожалуйста.

– И все же ты не сказала мне, что бы ты делала, если бы у тебя было много денег.

– Если бы у меня было много денег, я бы купила себе хороший дом где-нибудь на берегу моря, добротный и удобный, – произнесла я мечтательным голосом. – Рядом с домом стоял бы хороший гараж, в котором меня бы ждала красивая, дорогая машина. А еще в доме был бы погреб с коллекцией местных вин, да и не только местных… Я бы стала коллекционировать вина. Перед ужином, а может быть, даже и перед обедом я бы обязательно пила вино, смотрела на море и ежедневно прогуливалась босиком по самой его кромке. А еще бы я открыла мужской бордель…

– Что?!

– Да-да, бордель, в котором бы работали мужчины. Дала бы объявление в газету о том, что опытные мужчины доставят вам сказочное удовольствие и выполнят ваше любое, даже самое сокровенное желание… Я уверена, что у меня бы от клиенток не было отбоя. Приехала женщина отдохнуть на море и решила развеяться… А тут все в лучшем виде. Захотела оторваться – раз, и заказала себе мужика!

Зия рассмеялся и посмотрел на меня взглядом, полным восхищения.

– Если бы я имел возможность, я бы поехал к морю с тобой и был бы управляющим твоего борделя, – сказал он опять же на правильном русском языке.

Но на следующий день никто не пришел ко мне в комнату и не рассчитался за месяц, проведенный в гареме, и уж тем более не позаботился о том, чтобы отправить меня домой. Весь день я ждала, что приедет Экрам и выполнит свое обещание, но Экрам не приехал и по непонятным для меня причинам не выполнил свое обещание.

Ближе к вечеру я разыскала Раису и со слезами на глазах стала расспрашивать ее о том, почему не появился Экрам. Раиса заполняла тетрадь, но, услышав мою истерику, она моментально вскочила со своего места, сняла с носа очки и лихорадочно прошлась по комнате.

– Сегодня ровно месяц, как я здесь… Экрам сказал, что он приедет день в день без опозданий! Но он не приехал… Да и вы даже не зашли ко мне в комнату и не попытались хоть что-то мне объяснить… Весь день я прождала впустую! Я не звонила своим близким ровно месяц, хотя должна была им звонить каждый день!

– Кто ты такая, чтобы повышать на меня голос?! – быстро осадила меня Раиса.

– Я не потерплю к себе такого отношения…

– А кто сказал, что к тебе плохо относятся?! Кто?! Целый месяц ты живешь в свое удовольствие. Ешь, пьешь, гуляешь, танцуешь и отдыхаешь. Никто не заставляет тебя работать… Ты живешь, как в санатории. Даже лучше, чем в санатории…

– Но ведь я живу в рабстве…

– Милая, ты просто не знаешь, что такое рабство и как в нем живут.

Я опустила руки и бессильно прислонилась к стене.

– Раиса, сегодня истек срок контракта.

– Какого контракта?

– Нашего устного контракта, который мы заключили ровно месяц назад.

– А что, разве бывают устные контракты?!

Мы встретились с Раисой взглядом, и по ее глазам я поняла все…

– Если бы я знала, что я должна подписать контракт, то я обязательно заключала бы его в письменной форме…

– Милая, тебе почти тридцать, а ты до сих пор не знаешь, что устных контрактов не бывает. Я смотрю, тебя жизнь вообще ничему не научила. Экрам сказал мне, что у тебя проблемы с документами. У тебя и вправду такие проблемы?

– Но он обещал их разрешить….

– Возможно. Насколько я понимаю, ты приехала в Турцию для занятия проституцией. Ты работала в Кемере проституткой?

Я побагровела, как вареный рак, и тяжело задышала.

– Раиса, я что-то не пойму, к чему вы клоните?

– Я не клоню. Я стою прямо.

– Это у нас в России так говорят. Раиса, вы совершенно не знаете русских выражений… а могли бы их и знать. Все-таки вы столько раз общались с русскими девушками…

– Я довольно хорошо знаю русский язык. Это вы, русские, ни черта ничего не хотите знать. Потому что вы все лодыри. Мы уже смирились с тем, что вы не хотите и не считаете нужным знать турецкий язык, но мало того, вы не хотите знать даже английский. Вот ты знаешь английский?

– Очень плохо, – к своему стыду, призналась я. – Мне как-то казалось, что он мне не нужен.

– А вот и зря. Язык всегда нужен. Более того, он просто необходим. А вы приезжаете в другие страны и хотите, чтобы все там говорили с вами по-русски. Это ж какая наглость!.. Но ты не ответила на мой вопрос. До того, как ты попала в гарем, ты была проституткой?

Из багровой я стала огненно-красной. Наверно, от меня было впору прикуривать.

– Я приехала сюда для того, чтобы работать гидом… Меня обманули. Меня заставили заниматься проституцией. Я сбежала.

– Ты должна была работать гидом?! – Раиса буквально прыснула со смеху и подошла к окну. – Она хотела работать гидом… А каким гидом ты хотела работать, если ты не знаешь никаких языков, кроме русского?! Каким?! Каким гидом ты хотела быть?

– Мне сказали, что язык не нужен… Я должна была работать с русскими туристами…

– Дура! Господи, какая же ты дура! Какая дура! Да с кем бы ты ни работала, ты же находишься в чужой стране! В ней живет чужой народ!

– Я не знаю, так получилось…

Я посмотрела на разъяренную женщину и поняла, что совершенно не хочу перед ней оправдываться.

– Где Экрам? Я хочу получить свои деньги и вернуться домой.

– А Экрам здесь при чем?

– Как это при чем? У меня с ним был устный договор…

– Я же тебе уже сказала, что устных договоров не бывает.

– Он мне пообещал…

– Мало ли что он кому обещает. В обязанности Экрама входит найти девушку и привезти ее в гарем. За это он получает свои честно заработанные деньги. Других обязанностей у него нет. Он никого не возвращает, не выплачивает никому никаких денег и уж тем более не отправляет никого на родину. Я не знаю, что он тебе там наобещал, и не несу за это никакой ответственности.

– А как же мне тогда быть? – окончательно растерялась я. – Кто же со мной тогда рассчитается и отвезет меня с этого острова?

– Зачем?!

– Что зачем?! – не поняла вопроса я.

– Зачем тебя отвозить с этого острова?

– Как это зачем?

– Тебе больше нравится заниматься проституцией?! Это занятие тебе больше по душе? Чем тебе плохо в гареме?

– Но я же не могу в нем жить всю свою жизнь! Раиса, вы же знаете, что у меня дома двое детей, которые ждут моего возвращения и которым я уже целый месяц не даю ничего о себе знать. Не вы ли рассказывали мне о том, как женщины в гареме зарабатывают себе на жизнь, возвращаются домой с деньгами и помогают своим близким?!

– Рассказывала. Я не отказываюсь от своих слов. Но ситуация изменилась.

– Как это ситуация изменилась?

– Тебе придется пока жить в гареме. Сейчас ты не должна думать о доме. Ни о доме, ни о своих детях…

Я почувствовала, как у меня все поплыло перед глазами, и чуть было не свалилась в обморок.

– Что значит я должна жить в гареме? Как долго?

– Понимаешь, султан не хочет тебя отпускать. Он же дарит тебе драгоценности… Дарит?

– Дарит, – замялась я. – После каждой проведенной ночи.

– Он будет тебе дарить еще больше. Султан делает тебя своей любимой наложницей.

– Что это значит?

– Это значит, что султан не хочет, чтобы ты уезжала. А мы не можем перечить султану. Султан осыплет тебя бриллиантами, сапфирами, изумрудами… Он увешает тебя золотом. Он будет приходить к тебе еще чаще, почти каждую ночь, и ты обязана выполнять каждое его желание. Я подозреваю, что султан просто влюбился в тебя… Не пойму, и чем же ты сумела ему так угодить?

Так что о возвращении даже не думай. Ты должна быть признательна Всевышнему за то, что султан пожелал сделать тебя любимой наложницей. С сегодняшнего дня ты переедешь из своей комнаты в отдельно стоящий домик. Теперь не ты будешь приходить к султану, а султан будет приходить к тебе.

– Но я не хочу больше жить в гареме! – Я всхлипнула и с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться в голос. – Мне не нужен султан и его драгоценности! Мне ничего от него не нужно! Я хочу получить заработанные деньги и уехать домой! Я больше здесь не могу!

Раиса переменилась в лице, и в ее взгляде появилась суровость. Она нахмурила брови и сказала ледяным голосом:

– Послушай меня внимательно, потому что я не люблю повторять одно и то же по несколько раз. Ты говоришь, что тебе не нужен султан. Радуйся, что этого никто не слышал, кроме меня! У нас за такие слова камень на шею – и в море. Если я еще раз услышу от тебя что-нибудь подобное, я продам тебя в соседний гарем. В рабство! Ты там на кухне сгниешь в посудомойках! А может, я поступлю с тобой еще хуже. Я прикажу сбросить тебя со скалы или дам команду скормить тебя рыбам. Пойми, ты в моей власти, и твоя дальнейшая жизнь зависит целиком и полностью от тебя самой. Короче, сейчас ты переезжаешь с вещами в домик у моря и будешь каждую ночь ублажать хозяина. Ты будешь жить в этом домике столько, сколько он пожелает. Смотри, одна непростительная ошибка с твоей стороны, и я исполню свое обещание.

– Раиса, но это нечестно! – крикнула я в полном бессилии.

– Что значит нечестно?! Тебе выпала великая честь быть любимой наложницей султана, и ты должна с гордостью выполнять эту миссию. Быть любимой наложницей султана намного престижнее, чем быть проституткой в дешевом публичном доме.

Спорить с Раисой было бесполезно. В тот же день меня переселили в отдельный домик на берегу моря, где я жила в полном уединении и практически каждую ночь принимала у себя султана. В моей тумбочке, стоящей рядом с кроватью, лежали различные драгоценности: браслеты, цепочки, кольца, серьги, но… в той жизни, какой я сейчас жила, в этих драгоценностях не было нужды. Конечно, можно было запросто надеть их на себя, подойти к зеркалу и любоваться своим отражением, только это не дало бы мне ничего и уж тем более не помогло бы моим близким…

Этим вечером ко мне в домик пришел Зия. Не говоря ни слова, он увидел в моих глазах слезы и сразу все понял.

Он заварил мне крепкий кофе и дал в руки сигару. Неожиданно я достала из своей тумбочки изящные золотые украшения и положила их перед евнухом.

– Зия, гляди, сколько у меня барахла… Ты только посмотри, какая уйма… Ведь они стоят баснословных денег, а я понятия не имею, что мне с ними делать. Я не могу их продать и помочь своим близким. Все это превратилось в обыкновенные безделушки. Странно, передо мной золото, но оно не имеет ценности… Зия, скажи, так бывает?

– Золото всегда имеет ценность.

– Но только не здесь… Только не в гареме…

Этой ночью ко мне вновь пришел султан. Я набралась смелости и попыталась сказать ему, что я хочу уехать домой, но он закрыл мой рот ладонью и не позволил мне издать ни единого звука. И все же я не стала терпеть такого обращения и предприняла еще одну попытку, которая и на этот раз оказалась безрезультатной. Вместо того, чтобы хоть немного меня выслушать, султан опрокинул меня на постель и стал грубо, механически пользоваться моим телом. Он не любил, когда женщины говорят… Он требовал полного, безоговорочного и слепого подчинения…

Так продолжалось каждую ночь… И каждую ночь после его ухода я закрывала глаза, утыкалась носом в подушку и громко ревела…