Читать книгу "Мадам одиночка, или Укротительница мужчин"

Глава 25

На следующее утро я расцеловала своих детей и пообещала им вернуться в самое ближайшее время. Мама стала укладывать в мою сумку жареную курицу и целую кастрюлю домашних, только что испеченных пирожков.

– Мама, ну зачем, куда мне столько?

– Доченька, до Коктебеля дорога дальняя… Тебе кушать захочется. Я тебе в термос горячего чайку налью. Кушать захочешь, чайку попьешь да курочки покушаешь.

– Мам, да я у любого кафе остановлюсь и перекушу.

– Доченька, да зачем деньги тратить? Тут все-таки все свое, домашнее. Пирожки с яйцом, яблоками и черникой, как ты любишь, – мама не поддавалась на мои уговоры и набивала целую сумку еды.

– Мама, ну где я тебе эту сумку открою и есть буду?

– По дороге. Как устанешь, остановишься и покушаешь.

– На таком крутом кабриолете остановлюсь, достану баул с пирожками и начну есть… Ну ты хоть думаешь немножко?

– Думаю, доченька, я о тебе всегда думаю, – не сдавалась заботливая мама. – О тебе да о внуках, о ком же мне еще думать…

Решив не расстраивать добрую старушку, я взяла увесистую сумку и отнесла ее к входной двери. Мама посмотрела на меня благодарным взглядом и, сев на стул, слегка прослезилась.

– Мама, ну чего ты расстраиваешься?

– Береги себя, доченька. Осторожно ты там в этом Коктебеле. У тебя там что, бизнес?

– Бизнес.

– Поаккуратнее ты там со своим бизнесом. Какой-то бизнес у тебя странный. Такая красивая машина, столько денег. Я очень за тебя переживаю, доченька. Я за тебя боюсь.

– Не переживай, мам, все нормально будет.

Я достала платок и вытерла мамины слезы.

– Мама, я вчера Костика видела.

– Правда?

– На Садовом. У меня колесо спустило, а он мне его поменял.

– Ну и как он?

– Старый какой-то стал… Небритый, неухоженный, безденежный…

– Правда? И чего это с ним? У него же все хорошо было. Неужели жена молодая его до этого довела?

– Выходит, довела. А ребенок у него не родился. Выкидыш.

– А он хоть про наших-то детей спрашивал?

– Да, спросил ради приличия. Спросил, может, нам яичек с колбаской принести.

– Каких яичек?

– Которые в магазине продаются. С десяточек, а то вдруг объедимся и лопнем.

– Он что, совсем умом тронулся?

– Похоже, что да.

– А денег на детей не предлагал?

– Мам, ну о чем ты говоришь? Какие могут быть деньги на детей?

Попрощавшись со своей семьей, я взяла хозяйственную сумку, собранную моей мамой, и, спустившись к своей машине, помахала моим домашним рукой. Затем подъехала к дому Владимира и громко посигналила.

Владимир не заставил себя ждать и спустился к моей машине уже через несколько минут. Он был одет в широкие цветастые шорты и черную майку, а на его шее красовалась здоровенная золотая цепь в палец толщиной.

Бросив небольшую сумку с вещами в багажник, он продемонстрировал мне свои шорты и сел рядом со мной.

– А я по-летнему.

– Я вижу. А вещей зачем так много набрал?

– Да разве это много? Там плавки, ласты, маска. Я, знаешь, как нырять люблю… Рубашки сменные, брюки, вдруг мы с тобой в ресторан пойдем. Ты не представляешь, чего мне стоит эта поездка.

– И чего тебе стоит эта поездка?

– Мне пришлось отложить несколько деловых встреч.

– Так уж и деловых?

– Еще каких деловых, – немного обиделся Владимир.

– Ничего страшного. Это значит, что, пока ты будешь отдыхать в Коктебеле, несколько девушек поживут в России, а не поедут за границу, испытывая и без того нелегкую судьбу. Наша поездка спасет кому-то жизнь.

– Ты так говоришь, как будто они там умирают… Ты-то вон как поднялась.

– Умирают.

– Кто умирает-то, Светка?! Такие, как ты, не умирают. Такие живучие… Ты, Светка, еще меня переживешь, это однозначно. А другие не умирают, они просто пропадают…

– А ты хочешь сказать, что это не одно и то же? Если они пропадают без вести, то они наверняка умирают.

– Не скажи. Некоторые пашут в каких-нибудь борделях до самой старости, пока окончательно не выйдут в тираж.

– А какая может быть старость у тех, кому ты предоставляешь такой образ жизни? Они умирают молодыми.

Владимир посмотрел на меня крайне недовольным взглядом и положил руку мне на плечо.

– Свет, давай не будем о грустном. Мы же едем с тобой отдыхать. Я просто к тому говорю, что эта поездка стоила мне нескольких неотложных дел. А любые неотложные дела стоят денег. Это значит, что, если я еду с тобой, я теряю свои деньги. Но ради такой женщины, как ты, я готов потерять все, что имею. Все к едрене матери!

– Я тебе все компенсирую, – произнесла я без тени улыбки.

– Чем? – как-то по-детски рассмеялся Владимир.

– И деньгами и натурой… – также смеясь, ответила я.

Как только машина тронулась, я почувствовала, что Владимир постоянно натыкается взглядом на мою грудь, которая выделялась в плотно облегающей розовой кофточке с откровенным глубоким вырезом.

– Знаешь, у меня еще никогда не было такой женщины, как ты, – Владимир откинулся на спинку кресла и аккуратно поправил свои шорты.

– Какой?

– У меня никогда не было женщины, которая одновременно настораживает и возбуждает. Я пытался вспомнить, какой ты была, когда я отправлял тебя вместе с Ленкой на заработки.

– И какой я была?

– У тебя был облик порядочной женщины. Ты не была похожа на искательницу приключений.

– А теперь я на нее похожа?

– Похожа. Понимаешь, у тебя такое лицо…

– Какое?

– У тебя лицо сытой, холеной женщины, и все же в нем чувствуется авантюризм. Ты ничего не усложняешь, как это делают другие женщины…

– А как это делают другие женщины?

– Другие женщины усложняют все так, что голова идет кругом.

– Например?

– Например, после одной ночи с мужчиной они считают, что имеют на него все права, и стараются затащить его в загс.

– Зачем?

– Затем, чтобы загнать его в мышеловку. Они начинают изводить его своими звонками, признаваться в любви и претендовать на его собственный уклад жизни. Ты совсем другая.

– Какая?

– Ты не признаешься мне в любви…

– Конечно, – рассмеялась я. – А почему я тебе должна в ней признаваться, если я тебя не люблю.

– Ты не затаскиваешь меня в загс…

– Конечно. Что я, рехнулась, что ли. Мне хватило одного печального опыта для того, чтобы сделать для себя соответствующие выводы насчет того, что хорошее дело браком не назовут. Я не из тех, кто по нескольку раз наступает на одни и те же грабли. Мне нравится, что я не замужем. Если я не замужем, то это значит, что от меня никогда не уйдет муж и мне не надо не спать ночами и переживать, куда же запропастился этот засранец.

– Именно это мне в тебе и нравится. Ты честно сказала мне, что приглашаешь меня на недельку на море и берешь все расходы на себя. Что мы будем есть фрукты, купаться в море, загорать и трахаться. А затем ты отвалишь мне денег в знак благодарности, что я дал тебе путевку в жизнь и вывел в люди. Ты особенная… Только не подумай, что я какой-то альфонс. Я не альфонс и никогда им не был. Я, наоборот, когда встречаюсь с девушками, вожу их по ресторанам… Делаю подарки. Одной даже купил квартиру. Просто с тобой совсем другой вариант. Ты моя подопечная, и ты слишком высоко взлетела. Ты просто обязана со мной поделиться и меня отблагодарить.

– Надо же!

– Ты не пытаешься набить себе цену и не строишь из себя невесть кого. Ты такая, какая есть… Ты просто наслаждаешься жизнью. Я не встречал подобных женщин. На твоем лице написано, что ты всем довольна и тебе ни от кого ничего не надо.

– Ты не видел мое лицо раньше, – грустно улыбнулась я и прибавила газу.

Остановив кабриолет, я вышла наружу и обошла несколько раз вокруг машины, разминая затекшие руки и ноги. Владимир вышел следом за мной и, подойдя ко мне сзади, обнял меня за талию.

– Устала?

– Есть немного.

– Давай я поведу машину.

– Пожалуйста.

– Если бы ты только знала, как сильно я тебя хочу. У меня там прямо все шевелится.

– И где у тебя шевелится?

– Ты должна почувствовать это задом…

– Я чувствую…

– Тогда, может, трахнемся прямо в машине?

– А может, подождем до Коктебеля?

– Хорошо, давай подождем. Я терпеливый.

– Ты есть не хочешь?

– Может, где-нибудь перекусим?

– Как скажешь.

Освободившись от объятий Владимира, я достала кухонное полотенце и постелила его на капот. Затем вытащила сумку с маминой провизией и накрыла так называемый стол. Владимир внимательно смотрел за всеми моими движениями и умилялся моей непосредственности.

– Первый раз вижу пирожки на капоте дорогого кабриолета.

– Это мама наготовила, я не могла ей отказать.

– Ну если мама наготовила, то мы просто не имеем права это не есть. И все же меня удивляет твоя непритязательность. Женщина, привыкшая к комфорту и дорогим ресторанам, поедает мамины пирожки на капоте собственной машины.

Весь последующий путь машину вел Владимир.

Как только в моей сумочке зазвонил мобильный, я тут же его достала и сказала, что обычно говорят в таких случаях:

– Слушаю.

К моему величайшему удивлению, это был Костик. Он был слишком возбужден и говорил, немного запинаясь.

– Света, это твой муж звонит, – быстро выпалил он.

– Дорогой, ты уже давно мне не муж. Мы находимся с тобой в официальном разводе. Не забывай об этом, пожалуйста.

– Я не спал всю ночь.

– Надо же. А почему?

– О тебе думал.

– С каких это пор?

– Ты, Светка, не язви. Я тебе истинную правду говорю. Я тебя ни в чем не обманываю. Ты вчера со мной правильно поступила. Я на тебя нисколько не обиделся. Я заслужил к себе такое отношение. Понимаешь, заслужил… Я больше не могу жить с этой психопаткой.

– С какой психопаткой? – не сразу поняла я, о ком идет речь.

– Ну, с этой, с которой я сошелся…

– Ты про свою жену, что ли, говоришь?

– Да какая она мне жена?! Моя жена ты, а это вообще непонятно кто. Я с ней и женат-то всего ничего… Она давно уже все уши прожужжала, что нам лучше всего разбежаться и что нас ничего не связывает… А вчера после того, как я тебя увидел и понял, что мне нужна только ты, я ей сказал, что ухожу, так она мне такой скандал закатила, кричала, что никуда не отпустит, и даже вены себе порезала.

– Костик, я не понимаю, зачем ты мне все это говоришь?! – резко перебила я бывшего мужа.

– Ты же меня раньше всегда слушала… Я тебе всегда все рассказывал… Ты же редкостная женщина, Светка, редкостная. Ты слушать умеешь, а это дано не каждой женщине.

– Если тебе нужны свободные уши, то рассказывай, пожалуйста, о твоих проблемах кому-нибудь другому. У меня своих полно.

– Свет, ну кому я расскажу, если не тебе?! У меня же, кроме тебя, никого нет!

– У тебя и меня нет.

– Свет, ну плохо мне сейчас. Ох, как плохо… Она ведь просто меня шантажировала. У нее силы воли бы не хватило это сделать. Она ведь и запястье-то толком не порезала. И все же я боюсь оставить ее одну. Она может устроить пожар, может броситься с балкона… Она слишком много пьет в последнее время, уже белая горячка началась. Она у меня уже столько крови выпила, стерва. Я больше так не могу! Понимаешь, не могу! Если все это будет продолжаться, то я сам наложу на себя руки! Просто возьму и наложу!

– Давно пора, – безразлично ответила я одними губами.

– Ты думаешь, я шучу?! Я не шучу! Я не такой, как эта психопатка. Я совсем не такой. Она ведь не дура, резала вены совсем неглубоко. Надеялась выжить. Она знала, что не умрет. Она это знала. Я больше не могу с этой дурой! Не могу!

– Что ты хочешь от меня?

– Я хочу знать, примешь ли ты меня обратно? Ты должна хорошо подумать, все-таки у нас двое детей. На свете полно безотцовщины. Зачем же плодить еще?! Ты должна подумать о детях. Ты просто обязана о них подумать.

– А ты о них думал?!

– Извини, все мы иногда ошибаемся. И все мы имеем право на исправление ошибок.

– Ты хочешь ко мне вернуться?

– Вот именно.

– Спасибо, но мне это не нужно.

– Как это не нужно?! Ты посмотри, на кого ты стала похожа?! Какой пример ты подаешь детям! Будешь у меня сидеть дома и варить щи!

– Ради чего?

– Что ради чего?

– Ради чего я должна сидеть дома и варить щи?

– Ради меня…

– Ради тебя?!

– Да, – в голосе Костика чувствовалась неуверенность.

– А ты кто?

– Я твой муж.

– Извини, дорогой, я не замужем. И пошел ты на хрен вместе со своими щами, – отключив телефон, я положила его в сумочку и тут же потянулась за сигаретой.

– Тебе звонил муж? – поинтересовался Владимир.

– Бывший.

– Я так и подумал.

Я почувствовала, как на глаза накатились слезы, но изо всех сил постаралась их сдержать.

– Вот ведь как в жизни иногда бывает. Муж хочет ко мне вернуться, а он мне уже вовсе не нужен. Не нужен… Раньше я так об этом мечтала… Я не спала ночи напролет. Я мечтала… Нет, я просто бредила о том, что когда-нибудь он обязательно поймет, что я лучше, и вернется… А теперь… Теперь он и вправду хочет вернуться, а я его посылаю подальше. Господи, как же быстро все меняется… Как же быстро все проходит… Неужели так бывает?

– Бывает.

Доехав до Коктебеля, мы подкатили к моему особняку и посигналили охране.

– Светка, это что, правда, твои хоромы?! – не верил своему счастью Владимир.

– Правда.

– Вот это да! И охранников как собак нерезаных. Светка, даже страшно подумать, сколько у тебя бабок. Ты, наверное, там весь гарем подчистила.

Как только мы вышли из машины, к нам навстречу вышел Зия и поцеловал меня в щеку.

– Как доехали?

– Нормально. Устала, конечно, а так ничего. Я хочу представить тебе своего гостя. Это Владимир. Тот самый Владимир, который отправил меня вместе с Ленкой на заработки. Я тебе про него рассказывала.

– Зия, – Зия пожал Владимиру руку.

– Как-как?

– Зия.

– Ты что, турок, что ли?

– Понятно, что не русский.

– А ты Светке кем приходишься?

– Я ее слуга.

– Слуга?!

– Слуга.

Зия переключил свое внимание на меня и, взяв сумку из моих рук, спросил:

– Он будет у нас работать?

Я утвердительно кивнула головой и пошла в дом.

– Как работать? Я приехал сюда отдыхать… – Владимир шел сзади и громко возмущался. – Свет, что этот турок несет?! Что-то он мне не нравится… Скажи ему, чтобы он ко мне ближе, чем на десять метров, не подходил. Он меня раздражает.

– Это Зия так шутит.

– Шутки у него какие-то дурацкие.

Спустившись по длинной крутой цокольной лестнице вниз, я открыла дверь подвального помещения и завела Владимира внутрь.

– Что это такое? – почувствовал неладное Владимир.

В комнате не было окон и страшно воняло сыростью. Да и назвать ее комнатой было довольно затруднительно. Просто подвал, кишащий крысами, совершенно непригодный для жизни…

– Что это такое?!

– Это твои апартаменты, дорогой. Здесь ты будешь купаться, загорать и, конечно же, трахаться.

Владимир бросился к двери, но в дверях появился Зия, в руках у которого был новенький блестящий пистолет.

– Спокойно. Без паники!

Владимир в ужасе вытаращился на пистолет и, бросив свою сумку с одеждой на холодный цемент, схватился за голову.

– Ребята, ну вы что?! Что я вам сделал?! Вы что?!

Глава 26

Я расстегнула на блузке пару пуговиц, встала рядом с Зией и посматривала на перепуганного Владимира в упор.

– Вов, хорош орать, тебя все равно никто не услышит.

– Света!!!

– Я тебе говорю, хорош орать. У меня голова болит.

– Хорошо, – мне показалось, что еще немного – и Владимир заплачет. – Хорошо, Светлана, скажи этому проклятому турку, чтобы он убрал пистолет.

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что он не проклятый. Это мой любимый турок.

– Я ничего не имею против ваших отношений…

Мои слова произвели на Зию должное впечатление.

Он слегка ко мне наклонился и поцеловал в губы.

– Я скучал по тебе, Света. Я ждал твоего возвращения. Без тебя очень плохо….

– Я тоже очень сильно по тебе скучала.

– Как дети?

– Они просили передать, что очень тебя любят и хотят поскорее увидеть.

– Правда? – На лице турка появилась по-настоящему счастливая улыбка, и это еще раз натолкнуло меня на мысль о том, что Зия очень любит моих детей.

– Зия, я разве когда-нибудь тебя обманывала?

– Тогда можно в следующий раз мы в Москву поедем вместе?

– Можно, – загадочно улыбнулась я.

Видимо, нервы Владимира, терпеливо наблюдавшего за нашим обменом любезностями, сдали окончательно, и он больше не мог молчаливо созерцать это со стороны.

Взяв свою сумку, из которой торчала трубка от акваланга, он немного потоптался на месте и, прокашлявшись, заявил:

– Ребята, я против ваших отношений ничего не имею. Я всегда уважал и приветствовал интернациональную дружбу. Да здравствуют русско-турецкие союзы! Я к туркам хорошо отношусь. Я с ними дружу…

– Ты говоришь, что ты с турками дружишь? – недобро усмехнулся Зия.

– Очень даже дружу. У меня с ними совместный проект. Я с ними сотрудничаю. Я их больше всех других национальностей уважаю.

– Значит, ты турок уважаешь?! – продолжал фарс Зия.

– Уважаю, – словно прилежный ученик, закивал головой Владимир.

– Тогда что ж ты своих русских не уважаешь?

– Я и русских уважаю. Я ж сам русский, как я могу их не уважать…

– Не уважаешь.

– Вот крест, уважаю…

– Ты про крест вообще не говори и бога не гневи. Шайтан проклятый… Как же ты русских уважаешь, если ты своих девчонок-соотечественниц в бордели продаешь?!

– А чего их продавать?! Они сами едут. – Владимир выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Ребята, я вижу, что у вас любовь, как говорится, большая и чистая… Я могу за вас только порадоваться. Так любите друг друга дальше, плодитесь и размножайтесь, только можно я в Москву поеду? Выпустите меня отсюда… Никаких денег мне не надо. Я тихонько отсюда уйду и никогда в жизни вас больше не побеспокою. Я вам клянусь. Я даже зла на вас не держу. Все мы когда-нибудь попадаем в переплет. Вот я и попал.

Владимир посмотрел в сторону Зии и прижал свою сумку к себе посильнее, как будто боялся, что ее отберут.

У него был совершенно глупый и беспомощный вид.

– Ребята, выпустите меня отсюда. Я вам плохого не вспомню. Разойдемся с миром. Я вам за эту глупую шутку ничего не сделаю…

– Конечно, не сделаешь, – рассмеялся Зия. – А что ты нам можешь сделать?!

– Я имею в виду, что, когда я вернусь в Москву, я вам мстить не буду.

– Конечно, не будешь… Потому что в Москву ты уже никогда не вернешься… А в подвале ты сможешь мстить только бегающим здесь крысам, да и то лишь в том случае, если они тебя не сожрут. Этот подвал просто кишит голодными крысами. Мы уже отремонтировали весь дом, только сюда не могли добраться. Хотели их уничтожить, да пока не стали. Словно чувствовали, что мы тебя сюда привезем. Эта комната вроде камеры пыток… Крысиных пыток… Говорят, это мучительная смерть…

– Братан, я твою девку ни разу не трогал. Я даже не целовал ее ни разу. Ты не подумай чего. Мы ни разу не трахались. Мы просто друзья. Ты приревновал меня к ней, что ли? Ну и зря. Она меня сама сюда заманила. Говорит, поехали покупаемся, позагораем. Без всяких намеков…

– Прекрати врать. – Я запрокинула голову и рассмеялась своим тихим грудным смехом. – Немедленно прекрати врать. Для того чтобы заманить тебя в этот дом, мне пришлось трахаться с тобой целые сутки. Иначе бы ты черта с два сюда поехал.

От растерянности Зия захлопал глазами и тяжело задышал.

– Ты чего несешь, дура?! Братан, не слушай ее. Она сама не знает, что мелет. Она просто хочет тебя позлить. Я не был с ней, гадом буду!

– Прекрати врать, – сказала я все так же спокойно. – Немедленно прекрати врать. У нас с Зией нет секретов друг от друга.

– Хорошо, братан, мы с ней были… Но она сама… Она сама пригласила меня в кафе, напоила шампанским и повезла к себе на квартиру…

– Еще скажи, что я тебя изнасиловала.

– Она меня изнасиловала… Она, честное слово, меня изнасиловала…

Я достала из сумочки сигарету и сказала усталым голосом:

– Хватит. Это никому не интересно и не смешно. Милый, мне кажется, что тебе надо выспаться с дороги. Все-таки столько часов за рулем. Извини, конечно, что тут не номер люкс, но ты должен привыкать к своим апартаментам. Правда, здесь нет ни душа, ни кровати, ни еды… Зато тут полно голодных крыс. Ты можешь поиграть в кота. Поймать одну из них, загрызть и съесть.

– Ребята, да вы что?! – истерически взвизгнул Владимир. – Что я вам такого сделал?! В чем я перед вами провинился? Свет, я же к тебе со всей душой, ты же знаешь… Я очень рад, что ты так поднялась. Всегда приятно смотреть на самостоятельную, деловую женщину… Я же и тебе помог, и Ленке. Ты меня благодарить должна, а не сажать в этот подвал.

– А я тебя и благодарю.

– Что-то я не понимаю такой благодарности.

– Я и Ленке обещала, что обязательно тебя отблагодарю. Я не могу не выполнить своего обещания.

Владимир поставил свою сумку на пол и растерянно развел руками.

– Ты Ленке привет передавай. Как там она вообще? Хорошая девчонка. Я ее помню и храню о ней самые хорошие воспоминания.

– Ленка умерла, – каким-то не своим голосом глухо сказала я.

– Как умерла?

– Она умерла там, куда ты ее отправил.

– Почему? Кто ее?

– Неважно, кто и почему… Она умерла. Она умерла в горах Кемера, так и не побывав этим гребаным гидом. Да и не только Ленка. Умерла еще одна молодая девушка по имени Ника. Она умерла страшной, мучительной смертью. Сколько их погибло, этих молодых девушек, даже страшно подумать.

– Мне очень жаль… Мне, честное слово, очень жаль…

– Тебе? А ты хоть вообще знаешь, что такое жалость? Ты это знаешь?!

– Но я-то ведь Ленку не убивал… Я-то здесь при чем? Здоровая баба, должна хоть немного что-то понимать… Ну какой гид?! Ну дураку понятно, что это игра в лохотрон. – Владимир не выдержал и закричал: – Я-то в чем виноват?! В чем?! Разве я виноват, что на свете столько дур?! Разве я в этом виноват?! Если людей в наперстки дурят или в какую-нибудь лоховскую лотерею, это ничего… Это нормально. Если вкладчиков кидают – это тоже нормально… А если я законченных, безголовых дур за границу отправляю – это ненормально… Да так всегда будет, и никто этого не изменит! Так будет всегда, пока у нас дураки не переведутся!!!

– Все, хватит. Я устала и не могу это слушать. – Я стала подниматься вверх по лестнице, но все еще слышала крики Владимира.

Зия повесил на подвальную дверь амбарный замок, тщательно его запер и пошел следом за мной.

– Свет, что мы с ним делать-то будем?

– Как что? Заставим его работать…

– Боюсь, что его за ночь съедят крысы. Там такие крысы, величиной с хорошую кошку, даже смотреть страшно…

– Я бы не хотела, чтобы его съели крысы. Это была бы слишком легкая смерть для него.

– А какую бы смерть ты для него хотела?

– Для начала пусть в нашем гареме исполняет прихоти женщин с отклонениями.

– А что значит женщины с отклонениями?

– С сексуальными отклонениями.

– А что значит женщины с сексуальными отклонениями?

– Это женщины, которые любят все неординарное. Мне бы хотелось, чтобы его изнасиловали, забили плетками и вообще надругались над ним как только можно.

…Ближе к ночи мы сидели с Зией в мансарде и потягивали шампанское. Зия взахлеб рассказывал мне о том, что наш гарем уже начал работать и что в правом крыле нашего дома появились мужчины-наложники, к которым уже потянулись первые ласточки, вернее, первые клиентки, приехавшие на отдых и решившие поразвлечься.

– Зия, у нас все получилось, – мечтательно посмотрела я на звездное небо и вдруг опять увидела Ленку.

Ленка улыбалась какой-то грустной улыбкой и подмигнула мне точно такими же грустными глазами.

– Лен, привет. – Я встала и отошла в самый дальний угол террасы.

– Привет.

– Ну как ты там?

– Мне хорошо. Я же у себя дома. А разве у себя дома может быть плохо…

– Получается, что я сейчас с гостях?

– Ты в гостях. Ведь даже в Библии написано, что на земле мы все в гостях, а там мы у себя дома. В гостях очень тяжело…

– Почему?

– Потому что, что бы ты ни делала и к чему бы ни стремилась, ты знаешь, что это все временно. Всем твоим достижениям когда-нибудь придет конец, потому что ты знаешь, что наступит момент и тебе придется вернуться домой…

– Лен, ну и как там дома?

– Я же говорю, хорошо.

– А чего ты грустная такая?

– Я влюбилась. Вернее, нет, я полюбила.

Я посмотрела на Ленку удивленным взглядом и почувствовала, как на глаза накатились слезинки.

– Лен, а в кого?

– В очень хорошего человека. Он погиб годом раньше меня. Разбился в собственном джипе. При жизни он был пару раз женат, но все неудачно. Он мучился. Он не жил, а просто мучился с этими женщинами. Он понимал, что все это не его, что это ему совсем не нужно. Мы не могли встретиться при жизни, потому что он был женат и жил на Урале.

Мы по-любому нигде не могли пересечься… А здесь… Здесь мы нашли друг друга сразу. Мы прошли рядом, и прямо какая-то волна между нами пробежала… Нам было достаточно одного взгляда для того, чтобы понять, что мы половинки единого целого. Понимаешь, это мой мужчина! Мой!

– Понимаю. Ленка, я так рада за тебя. Так рада…

– Я тебе раньше говорила, что никаких половинок не бывает. Я была не права. Они бывают. Просто если ты не можешь найти свою половинку на земле, то знай, что она ждет тебя там. Если бы я знала, что своего Сашеньку я встречу здесь, я бы вернулась домой еще раньше, еще год назад. Ведь та жизнь, что была без него, по своей сути и не была жизнью. Я только теперь начинаю жить… потому что без любви мы не живем, мы существуем. Мы сейчас вообще не расстаемся, потому что нам кажется, что, если мы расстанемся, мы вновь потеряем друг друга. А ведь мы так долго друг друга искали… Сколько времени потеряно… Господи, и как же мы раньше жили друг без друга. Даже страшно подумать. Теперь это просто не укладывается в голове.

– Счастливая ты, Ленка. Ох, счастливая… А я так и не могу найти свою половинку. Может, и нет ее вовсе. Может, она тоже уже умерла и ждет меня там.

– Если ее нет в гостях, значит, она ждет тебя дома. Очень редко люди находят друг друга при жизни, а затем умирают и живут вместе в загробном мире. Обычно люди все время друг друга ищут.

– Лен, а как ты узнала, что твой Сашенька твоя половинка?

– Понимаешь, это нужно почувствовать… Ощутить всем своим сердцем и принять всеми фибрами своей души. Он родной, понимаешь, родной…

– А откуда ты знаешь, что он родной? – Я тихонько всхлипнула, но по-прежнему не сводила глаз со звездного неба.

– У него родное тело, родное лицо, родные губы, родное дыхание. Прислоняясь к нему щекой, я чувствую теплоту и спокойствие. С родным человеком не может быть ревности, злости, грубости, непонимания… Мы понимаем друг друга с полуслова, а временами и без слов… С одного взгляда, с одного движения. Я только подумаю о том, что я захотела пить, Сашенька уже несет мне кружку с водой… Я только подумаю о том, что я себя неважно чувствую и у меня болит живот, как Сашенька уже начинает гладить мой живот по часовой стрелке… Не успела я еще встать, как он уже надевает мне на ноги тапочки.

Родному человеку никогда не нужно ничего говорить. Родной человек угадывает все твои желания, читает все твои мысли, потому что он родной, потому что он все про тебя знает, потому что он любит тебя такой, какая ты есть, и потому что ты с ним единое целое.

– Ленка, неужели так бывает? – спрашивала я свою умершую подругу и тихонько плакала.

– Так бывает. Я и сама никогда не думала о том, что так бывает. А ты чего плачешь?

– Не знаю… Наверно, я просто за тебя счастлива… Ты, моя бедная, так по жизни мучилась, как неприкаянная, и кто бы мог подумать, что ты свое счастье именно там найдешь. Я так рада, что хоть тебе стало легче…

– Не плачь, не надо. Если твоя половинка не находится, то ты не переживай. Знай, что она здесь. Просто не суждено вам встретиться при жизни. Не суждено… Когда устанешь гостить на земле, возвращайся домой. Я тебя познакомлю с очень хорошим мужчиной. У Сашеньки друг есть. Они тогда вместе на джипе разбились. Он один. Очень интересный мужчина. Приходи, я тебя с ним познакомлю…

– Лен, ты только не исчезай. Я сейчас шампанского выпью и к тебе обратно вернусь. Мне тебе столько всего интересного рассказать надо. Ты даже не представляешь. Про то, как я с Костиком виделась и он стал обратно ко мне проситься. Про то, как у меня в подвале Владимир сидит среди крыс с большой сумкой, где лежат купальные принадлежности… Про то, какую смерть я ему придумала… Тут столько всего произошло, ты же ничего не знаешь, Ленка. Ты же ничего не знаешь… Ты только не исчезай… Только не исчезай…

Я бросилась к столику, за которым сидел Зия, и, схватив бутылку шампанского, побежала обратно, туда, где заканчивается терраса. Сделав несколько глотков из горла, я посмотрела на звездное небо, но Ленки уже на нем не было…

– Лен, Лен, ты где?!! – громко кричала я и бегала по террасе как ошалелая. – Леночка! Тебя Сашенька позвал??? Господи, Ленка, как же я за тебя рада! Как рада! Я рада, что хотя бы тебе… Хотя бы одной одинокой женщине стало легче… Может, и моя половинка уже умерла… А может, она где-нибудь в Туле живет или на Дальнем Востоке… Хотя бы тебе стало легче, хотя бы тебе…

Я заплакала, но почувствовала, как сильные руки турка обвили мою шею.

– Светлана, успокойся. Что с тобой? Выпей шампанского…

– Я опять видела свою подругу. Знал бы ты, какая она счастливая… Она встретила свою половинку. Зия, а ты когда-нибудь встречал свою половинку?

– Я не знаю, что это такое. Я знаю, что у меня есть моя госпожа, а больше мне никого не надо.

Я прижала к себе бутылку шампанского, Зия взял меня на руки и понес в спальню… Пока он нес меня по террасе, я постоянно поднимала голову и всматривалась в звездное небо…