Читать книгу "Мадам одиночка, или Укротительница мужчин"

Глава 16

Проходил день за днем, ночь за ночью, но в моей жизни ничего не менялось. Ничего… Я жила в домике у моря в гордом одиночестве, постоянно смотрела на море и понимала ту страшную вещь, что мне уже никогда отсюда не выбраться. Правда, мое одиночество скрашивал Зия. Как никто другой он понимал мое состояние и ощущал всю тяжесть, которая была в моей душе. Я боялась встречаться с ним взглядом и молча водила глазами по комнате, потому что мне казалось, что если я посмотрю Зие в глаза, то тут же расплачусь.

Изредка я ходила в кинозал и смотрела мыльные, совершенно бессмысленные мелодрамы на уже приевшемся мне турецком языке. А после кинозала я бродила у небольшого озера и представляла себе московскую жизнь, но не ту, которой я жила в последнее время, а с деньгами… Я мечтала купить себе недорогой дом, недорогой джип и недорогую, но тихую и спокойную жизнь… Я ведь и Костика-то полюбила, когда у него еще ничего не было: ни шикарной машины, ни фирмы, ни положения в обществе, ни тех денег, которые он имеет сейчас. Я ведь и потом, уже после того, как мой муж встал на ноги, жила скромно, стараясь не выделяться среди толпы и экономно вести семейный бюджет. Господи, даже страшно подумать, а я ведь и одежду-то себе и детям покупала только во время распродаж, чтобы были приличные скидки… Да и одежда у меня была какая-то невзрачная, что ли… Костик всегда меня ругал и говорил, что у меня полное отсутствие нормального вкуса.

Он даже уговаривал меня купить новое платье или новые сапоги. Я отмахивалась и упрекала его в расточительности. Мол, у меня и так шмоток полно, еще это надо сносить. Я экономила на себе и детях. Я не экономила только на Костике. Зачем мне красивая одежда? Я все равно сижу дома и никуда не хожу… А вот Костик у меня большой человек… Он всегда на виду. На него люди смотрят… Покупать одежду для мужа на какой-нибудь распродаже я не могла. Костика мы одевали на различных показах мод и тратили на его гардероб совершенно баснословные деньги. А затем мы стали шить ему одежду на заказ у именитых модельеров. Когда с Костика снимали мерку и спрашивали, не хочу ли я и себе что-нибудь заказать, я краснела, отрицательно качала головой и говорила, что для меня самое главное, чтобы мой муж был красивым. Кто я? Никто. Всего лишь навсего жена при муже… Тот, кто снимал мерку с моего мужа, смотрел на меня жалостливым взглядом и был по-своему прав. Наверно, он понимал, что такое слепое поклонение мужчине приведет в конце концов к полному краху.

Даже если женщина живет при мужчине, она всегда должна быть женщиной. Потому что на самом деле мужчина живет при ней, да и получается у него все только потому, что рядом с ним находится такая женщина… Без нее он никто… Мужчина не может жить без женщины, а женщина не может жить без мужчины…

Говорят, что деньги дают нам свободу, но с ними я вела затворническую жизнь. Наверно, это происходило оттого, что я просто не могла ими распоряжаться. Костику на новый пиджак, чтобы на переговорах произвел эффект, – пожалуйста… Костику на дорогой спортивный клуб – пожалуйста… Он должен быть в форме и хорошо выглядеть… Массаж тоже Костику просто необходим: он слишком много работает, и у него затекает шея. Того и гляди, остеохондроз может начаться… Костику в казино хочется поиграть, а с пустым кошельком там делать нечего. В конце концов, пусть поиграет. Он эти деньги зарабатывает, он и должен их тратить по его собственному усмотрению… В ночном клубе Костику иногда тоже хочется порезвиться, бокальчик-другой какого-нибудь коктейля выпить… А вот если мне новая юбка понравится, то я ее себе не куплю, потому что мне жировать незачем. Куда мне в новой юбке ходить, я ж с детьми дома сижу? Муж все равно этой юбки не увидит и не оценит, потому что в последнее время он видел меня только в домашнем халате и тапочках. Господи, какая же я была дура… Какая дура… Разве можно было так жить? Разве можно?! У Костика всегда было слишком много желаний, например, купить автомобиль самой крутой марки, яхту и хороший, добротный дом… А у меня никогда не было никаких желаний. Вообще никаких. Меня все устраивало, и мне всегда всего хватало. Можно сказать, что Костик постоянно к чему-то стремился, а у меня никаких стремлений никогда не было. Он даже хотел что-то коллекционировать, а я непонимающе пожимала плечами и думала, что любое хобби стоит денег, а у нас двое детей, а это значит, что лишних денег у нас нет и быть не может.

Тогда холеный и элегантный Костик называл меня скупердяйкой и бесился от того, что мои интересы никогда не выходили за рамки воспитания наших детей. В ответ я жутко злилась и пыталась убедить мужа в том, что на воспитание двоих детей уходит слишком много времени и что я так устаю, что на всякую галиматью типа коллекционирования у меня просто не остается ни сил, ни времени… Господи, даже не верится, что это была я… Даже не верится… Сейчас я совсем другая… Совсем… У меня появились свои жизненные вехи, свои прозрения, свои разочарования, свои удары судьбы… Наверно, если бы кто-нибудь услышал меня со стороны, то подумал бы, что я психопатка, но я вдруг узнала, что в нашей жизни бывают моменты, когда смерть воспринимается во благо и является самым прекрасным и самым стоящим из того, что есть на земле… Я поняла это, когда увидела Нику…

Я очень хорошо это поняла… А еще я вдруг поняла, что я стала совсем другой, я стала женщиной, которая не похожа на всех остальных… Даже здесь… Даже в гареме…

Несмотря на все усилия Раисы, я все равно стала другой, резко отличающейся от остальных девушек…

«Спокойно, не реветь», – говорила я сама себе и начинала думать о том, как отсюда можно сбежать. Один раз, когда Зия принес в мой домик мольберт и краски, он принялся рисовать морской пейзаж, а я… я не выдержала и закричала что было сил… Это был громкий, душераздирающий крик… Этот крик опрокинул глыбу, под которой уже были похоронены все надежды на мое возвращение домой…

От неожиданности Зия выронил краски и посмотрел на меня ничего не понимающими глазами.

– Света, что случилось? Тебе плохо?

– Плохо…

– Что с тобой? Тебе нужен врач?

– Мне нужен психиатр, – мне показалось, что я выдавливаю из себя каждое слово.

Зия был растроган моим взрывом и неожиданно понял, что я спокойна и безразлична только внешне… Это не я… Это просто оболочка моей души… А в самой душе я мечусь, как загнанный зверь. Я через силу улыбалась, через силу расчесывала волосы, через силу смотрела на себя в зеркало… По правде сказать, я и жила-то через силу… Я уже давно потеряла сон и уже не разглядывала с былым восхищением оставленные султаном на подушке драгоценности… Я безразлично складывала их в тумбочку и забывала о них в ту же минуту.

Зия просверлил меня взглядом насквозь и, наверно, сразу подумал о том, что я сказала истинную правду: без помощи психиатра мне никак не обойтись. Евнух больше не мог помочь мне забыть о моих неприятностях, не думать о Москве, о своем доме и о своих детях.

– Света, я очень много думаю в последнее время…

– О чем?

– О том, как помочь тебе вернуться в Россию…

– Я тоже об этом постоянно думаю, – мои глаза загорелись. – Каждый день… Вернее нет, даже не каждый день, а каждый час, каждую минуту я вынашиваю план бегства… Но у меня ничего не получится… Я вижу, как охраняется дворец. Тут полно охраны. Я даже приближалась к лодкам и катерам, стоящим на причале… Как только я к ним подошла, то непонятно откуда сразу ко мне навстречу бросился охранник. Он стал махать руками и требовать, чтобы я немедленно отошла от причала. И все же я улучила момент, когда на причале не было охранника. Я подошла к лодкам и катерам довольно близко и с ужасом убедилась, что лодки надежно заперты на хитрые замки, которые не срежешь и не взломаешь. Я выходила на причал и глубокой ночью, после того как султан ушел, но произошла та же самая история…

– А куда ты собралась, если у тебя нет ни денег, ни документов?

– Не знаю. Куда глаза глядят, только бы подальше от этих мест. Это с виду кажется, что в гареме жизнь без забот… Может, она и вправду без забот, но только не для русской женщины.

В этот момент Зия подошел ко мне поближе и обнял меня за плечи. Я уткнулась в его могучую, накачанную грудь и стала громко реветь. Я ревела и поражалась самообладанию этого мужчины, его железной хватке и завидной выдержке.

– Света, не плачь, – постарался успокоить меня Зия и осторожно погладил мои волосы. – Я тебя прошу, не плачь. Я тоже думал о побеге. О нашем побеге…

Услышав эти слова, я сразу подняла голову.

– Зия, что ты сказал?

– Я сказал, что я тоже очень много размышлял о нашем побеге. Мы убежим сегодня ночью. Я уже все обдумал и все подготовил.

– Как? А почему ты молчал?!

– Я хотел тебе сказать об этом сегодня.

Я посмотрела на Зию растерянным взглядом и как-то нерешительно спросила:

– Зия, ты сейчас говоришь серьезно или ты просто хочешь меня успокоить?

– Я говорю серьезно. Света, я хочу убежать вместе с тобой.

– Ты хочешь убежать?! Но ведь твоя родина Турция… Ты не представляешь, что такое Россия… Ты же никогда не был в Москве…

– Но я видел ее на картинках. Я читал о ней в книжках. У меня есть даже кассета с фильмом о Москве. Я тебе ее приносил, но ты не захотела ее смотреть. Ты сказала мне: «Не трави душу». Я еще тогда тебя спросил, что значит травить душу… Ты долго мне объясняла, но я так ничего и не понял. Я знаю, как выглядят Кремль, Воробьевы горы, парк Горького, Поклонная гора…

– Надо же, какой ты продвинутый. Все знаешь…

Но ты не представляешь, что значит жить в России… Там совсем другая жизнь. Там нет гаремов, и там надо зарабатывать деньги. Там никогда и ничего не делается во благо людей… Там делают все возможное, чтобы люди умирали как мухи. У нас, если у человека нет денег, властям на него плевать. Правительство поднимает пенсию на сто рублей, а коммунальные услуги на пятьсот.

– Я знаю, у вас там мафия. Я очень много про нее читал. Глобус, Япончик, Александр Солоник… У меня была такая книга.

– У нас совсем не мафиозная страна. У нас страна милицейского беспредела. Иностранцу в нашей стране тяжело, чтобы в ней жить, надо в ней родиться. Там и русскому-то тяжело, а турку и подавно. Ты хоть знаешь, что такое тридцатиградусный мороз и как сильно он обжигает щеки?!

– Нет, но я очень сильно хочу это узнать. Светлана, я не хочу оставаться здесь без тебя. Я поеду с тобой. Я буду твоим помощником.

– Помощником?!

– Ну да. А может, точнее сказать, управляющим.

– Управляющим кого или чего? Ты хочешь мною управлять? – ничего не поняла я.

– Управляющим твоего борделя. Вернее, управляющим нашего борделя.

– Ты хочешь, чтобы мы открыли бордель?

– Конечно. Ты же сама мне про это рассказала. Я знаю, что в России нет официальных борделей, но они есть, хотя и все неофициальные. Мы тоже откроем неофициальный бордель. Но ведь бордели в основном женские. Приходят подвыпившие, веселые мужчины, заказывают себе женщин… А у нас будет мужской бордель. В нем будут работать мужчины только для женщин. Я знаю, как организовать подобный бордель. Я беру всю организацию на себя. Ты только не подумай, что у меня есть опыт. У меня нет опыта, но у меня есть богатая фантазия.

– Зия, но ведь для того, чтобы организовать такой бордель, нужны деньги. Моих драгоценностей не хватит даже на то, чтобы обеспечить моим детям нормальную жизнь…

– Света, тут полно денег и драгоценностей. Сегодня ночью мы наберем столько, сколько нам нужно.

– Что?

– Тут полно драгоценностей…

– Но ведь тут полно и охраны.

– Я живу в гареме уже давно. Я родственник султана, и султан мне доверяет, потому что долгие годы я служил ему верой и правдой. Я во многом благодарен султану – как-никак он мне был вместо отца. Он меня вырастил, выкормил, но по его приказу меня сделали евнухом, а этого я не смогу ему простить никогда. – Зия опустил глаза и перешел на шепот: – Если бы я не был евнухом, я бы признался тебе в любви и стал бы претендовать на твою любовь, но я… я все понимаю… Я знаю свое место. Я все знаю. Я не могу стать тебе ни любовником, ни мужем, но я хочу стать твоим другом на всю жизнь, твоим слугой, твоим ангелом-хранителем. Я буду тебе предан и думаю, что у нас все получится. Я не хочу оставаться без тебя в гареме. Я больше вообще не хочу и не могу без тебя. Светлана, я твой верный слуга, и я убегу отсюда с тобой….

– Зия, ну что ты такое говоришь…

– Я уже давно хотел тебе это сказать, но никак не решался. Света, тут полно драгоценностей. От одной комнаты, где они лежат, у меня есть ключ. Об этом ключе никто не знает. Я уже давно сделал слепок. Мы наберем ровно столько драгоценностей, сколько можем унести. Мы откроем наш мужской бордель и начнем зарабатывать хорошие деньги. Только этот бордель должен находиться на море.

Вернее, на небольшом острове, и он будет похож на гарем.

Мы его устроим в восточном стиле. В нем будет много экзотических цветов, райских птиц, фонтанов, прудов… Скажи, где мы можем найти такой райский уголок и построить сказочный гарем, в котором будут жить только мужчины?

– У нас в стране? – заметно занервничала я.

– Да. Это должно быть такое место, где теплая, недолгая зима и очень жаркое лето… Море отдыхающих и приезжих…

– Море отдыхающих и приезжих… Это Коктебель. Тихое, райское, красивое место. Мы сделаем это в Коктебеле.

Я прыгнула к евнуху на шею и стала благодарно его целовать. Зия раскраснелся и слегка отстранил меня от себя.

– Светлана, ты не должна меня благодарить. Это я хотел бы постоянно тебя благодарить.

– Ты? За что?

– За то, что ты позволила мне быть рядом с собой. За то, что ты не отвергла мое предложение и не сказала мне, что я тебе не нужен…

– Зия, но как мы провезем наши драгоценности? У меня нет документов…

– Мы полетим из Стамбула.

– Из Стамбула?

– Да. Только мы полетим грузовым самолетом, – уверенно заявил Зия. – В Стамбуле работает мой брат. Он владелец собственной авиакомпании. Он поможет. Он никогда не сможет мне отказать. Главное – добраться до Стамбула, а в Стамбуле у нас уже не будет проблем.

Этой ночью ко мне, как всегда, пришел султан. Я старалась, чтобы получилось все быстро и он побыстрее ушел, но султан словно что-то чувствовал и растягивал удовольствие. Сегодня он бросил мне даже пару слов по-турецки, чего раньше никогда не было. Я лежала, словно бревно, и терпеливо ждала, когда все закончится. Когда хозяин застонал и откровенно зевнул, я сразу смекнула, что сегодня он обкурился больше, чем обычно, и его уже стало клонить ко сну. Надев на себя шелковый халат, он небрежно бросил на постель рядом со мной широкий браслет филигранной работы и вышел из моего домика.

Как только за хозяином закрылась дверь, я быстро натянула на себя джинсы с футболкой и побросала все свои украшения в дамскую сумочку. Затем подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Пара месяцев пребывания в гареме пошли мне на пользу. Я похорошела и посвежела на султанских харчах и Раисиных целебных кремах. Многочисленные морщинки на лбу разгладились, а кожа стала, как у младенца. Только на лице по-прежнему была маска печали, и я ничего не могла с этим поделать. Ничего…

На минуту я представила себя эдакой дамой – на красивой машине, увешанной дорогими золотыми украшениями, с уверенностью в глазах и походкой настоящей хищницы… Эдакая горная лань, на которую оглядываются все мужчины и с восхищением смотрят ей вслед. Я бы хлопнула дверцей дорогущей машины и грациозно прошла на своих тонюсеньких шпильках… таких тонюсеньких, что ходить на них – целое искусство, постичь которое не каждой женщине под силу. И вдруг… вдруг я встречаю своего Костика с беременной женой, которая заметно подурнела, потолстела и просто измучилась токсикозом. Я вижу в глазах Костика сожаление и вижу, что он очень сильно страдает и никак не может меня забыть… Он боится и знает, что я его никогда не прощу и потому у нас никогда ничего не повторится.

Я мотаю перед его носом ключами от своей новенькой машины и говорю совершенно безразличным голосом:

– Привет, Костик. Привет, родной. Как твои дела? Эта курица твоя жена? Тебе не кажется, что она слишком полновата для своего возраста? Оно и понятно, родители хорошо кормят. Боже, даже страшно подумать, как она будет выглядеть после того, как родит… Пусть учится у меня. Я родила двоих, а у меня параметры, как у модели…

Красивую женщину и красивое тело никогда не испортят роды… Красоту вообще никогда и ничем не испортишь.

На то она и красота. Портится только то, что никогда и не было по-настоящему красиво. Ладно, дорогой. Мне некогда. Я теперь занятая дама. Знаешь, я смотрю на твою наглую рожу и понимаю, что ты неплохо сыграл свою роль в моей жизни. Что делать, жизнь женщины такова, что каждый мужчина, который находился или находится с ней рядом, играет в ней свою роль. Ты внес целую гамму штрихов в тот образ, который я себе создала. И все же твоя роль была эпизодической, но никак не судьбоносной.

Господи, муж, с которым я прожила десять лет и родила от него двоих детей, сыграл в моей жизни эпизодическую роль, а совершенно незнакомый человек, турок по имени Зия, которого я и знаю-то всего два месяца, – самую что ни на есть судьбоносную.

Покрутившись у зеркала, я стала ждать Зию и подумала о том, что я обманываю саму себя. Больше никогда в жизни мне не захочется встречаться с Константином, но, к сожалению, судьба нас не спрашивает о том, хотим мы чего-нибудь или нет. Она, злодейка, все делает по-своему.

Как только в домик вошел Зия, я бросилась к нему на шею и судорожно произнесла:

– Господи, я думала, что ты уже никогда не придешь. Скажи, почему ты так долго?

– Я ждал, когда от тебя уйдет султан. А еще у меня были неотложные дела.

– Ты их сделал?

– Я все сделал. Больше у меня в гареме нет никаких дел. Вообще никаких. Я полностью свободен. А ты? Ты готова?

– К чему?

– К побегу.

– Зия, я готова. Я так боялась, что он останется у меня ночевать….

– Султан никогда не ночует у своих наложниц.

– Но все равно… Я этого боялась…

Глава 17

Спрятав свои драгоценности в сумочку, я перебросила ее через плечо и направилась к выходу. У выхода резко остановилась и взяла Зию за руку.

– Зия, скажи, все будет нормально?

– Все будет нормально, – успокоил меня Зия. – Все будет хорошо, потому что ты со мной, а если ты со мной, то это значит, что тебе нечего бояться. Мы уплывем отсюда на катере.

– А как же замки? На всех катерах висят замки.

– У меня есть ключи.

– Господи, и какой же ты все-таки предусмотрительный…

– Я не предусмотрительный, я просто слишком много лет прожил в гареме.

– Ты хочешь сказать, что нам все-таки удастся сбежать?

– Нам удастся сбежать… Я тебе обещаю… Да и сбегать мы будем с большими деньгами. Даже не просто с большими, а с очень большими.

– Ты уже успел ограбить комнату с драгоценностями?

– Я ничего не грабил. Я просто взял столько, сколько могу унести… Вернее, столько, сколько бы нам хватило для нормальной, безбедной жизни…

– А почему ты не взял меня в помощь?

– Потому что я не мог тобой рисковать. В этом мире есть вещи, которые должен делать мужчина.

Я посмотрела на довольно большую сумку в руках у Зии и захлопала своими длинными и пушистыми ресницами. Зия улыбнулся и открыл сумку. Я ахнула, не веря своим глазам. В лицо мне ударил блеск переливающихся драгоценных камней, искусно оправленных в золото.

Мое сердце застучало, потому что еще никогда в жизни мне не доводилось видеть то, что довелось увидеть сейчас.

Там были просто россыпи золота на любой вкус: от совсем простых, ничем не примечательных колец до превосходных перстней с сапфирами, изумрудами и мастерски ограненными бриллиантами…

– Бог мой, это все настоящее?

– Ну понятное дело, что не игрушечное.

Выбежав из домика, мы бросились к катеру. Оглядевшись по сторонам, Зия сел на корточки и принялся открывать замок. Почему-то мне стало страшно и показалось, что время ползет слишком медленно.

– Зия, а где охранник?

– Охранник спит, – совершенно спокойно ответил мой спутник и продолжил копаться в замке.

– Как это спит? Он же при исполнении…

– Я недавно выпил с ним чаю и подсыпал ему быстродействующее снотворное. Так что сейчас он сладко спит в своей сторожке и видит прекрасные сны. О, черт, не пойму, что с замком…

– А что с замком? – стуча зубами от страха, спросила я.

– Кто-то повесил на этот катер другой замок, совсем не тот, на который я рассчитывал.

– Что же теперь делать?

– Придется пилить этот.

…Зия принялся пилить замок, а я стояла ни жива ни мертва и пробовала успокоиться. Мысленно я говорила себе слова утешения, которые бы я не стала никогда и ни от кого слушать. Ни от кого, кроме себя самой.

– У тебя получается? – тихо спросила я и почувствовала, как задрожали мои губы.

– Я же тебе сказал, что все получится.

Я подняла голову и внимательно посмотрела на звездное небо. Мне показалось, что сверху на меня смотрит Ленка и улыбается своей широкой, но все же немного грустной улыбкой. «Эх, Ленка, Ленка… Как жалко, что ты не дожила до этого дня… Как жалко… Посмотри, у меня появился новый друг. Понимаешь, настоящий Друг, каких мало… А самое странное, что этот друг – мужчина.

Знаешь, мне всегда казалось, что друзей-мужчин не бывает, а вот он настоящий, преданный друг. Быть может, все дело в том, что этот мужчина евнух?! А может, и нет…

Может, из мужчин тоже получаются друзья… Короче, Ленка, ты многое потеряла… К сожалению, ты многого не увидела. У меня есть друг и целая сумка драгоценностей.

А еще… еще у меня есть надежда на то, что скоро я буду дома. Как жаль, Ленка… Господи, как все-таки жаль, что ты не рядом, что сейчас ты далеко и что сейчас ты не со мной… Если бы ты была рядом, то мы бы надели все эти кольца, унизали ими все пальцы… Плечи, шея и руки не выдержали бы такого груза золота и бриллиантов.

Ты только представь, сколько у меня теперь всего… Хватит и на то, чтобы отомстить Владимиру… Да и не только ему, но и ему подобным. У меня одни только часы стоят целое состояние. Мне их султан подарил в предпоследнюю ночь. В них бриллианты плывут по циферблату…

Да и не только плывут, но и играют. А вообще знаешь, Ленка, черт с ним, с этим золотом! Просто мне жаль, что тебя нет рядом… Честное слово, мне жаль… Если бы ты была рядом, вот бы сейчас радости было… Мы бы с тобой в Москву вернулись, немного оперились… Затем бы рванули в Коктебель и открыли мужской гарем, а там… там бы над мужиками издевались, как над подопытными кроликами… За тебя, за Нику и за тысячи других девчонок…

А вообще, Ленка, мужики не все такие ужасные. Очень много порядочных. Вон, посмотри на Зию».

– Ты с кем разговариваешь? – Зия поднял голову и смахнул со лба выступившие капельки пота.

– С подругой.

– А где она?

– На небе. Помнишь, я тебе про нее рассказывала. Она здесь в горах умерла. Представляешь, она умерла, но после себя ничего не оставила. Ни ребенка, ни котенка… Так нельзя. Человек должен после себя что-то оставлять. Она просто не успела. Не имела возможности.

Я не сводила глаз со звездного неба и то ли от страха, то ли от большого нервного напряжения вновь увидела на небе Ленкино лицо. Ленка смотрела на меня печальным взглядом и держала в руках бокал шампанского.

– Ленка, ты?! – Я потерла глаза и моментально ощутила, как они наполняются слезами.

Ленка улыбнулась и кивнула мне головой:

– Лен, а тебе там хорошо? Тебя там никто не обижает?

– Я здесь счастлива…

– Счастлива?!

– Я счастлива потому, что здесь намного легче, чем там, у вас… А еще потому, что я пью шампанское, а шампанское помогает нам ощущать счастье. Знаешь, я пью шампанское, и мне не надо ни о чем думать… А там у вас надо постоянно о чем-то думать, днем и ночью. Иногда, когда мне становится грустно и я начинаю скучать по тому, что осталось на земле, я беру в руки звезду и рассматриваю ее. Знаешь, а звезды похожи на бриллианты…

…И вдруг Ленка исчезла. Но я по-прежнему завороженно смотрела на небо, не в силах оторвать от него глаз.

– Ленка, ты где? Лен?! – бормотала я, но ответа не последовало…

Когда Зия срезал замок, он кинул свою увесистую сумку в катер и махнул мне рукой.

– Света, нам пора. У меня все готово.

– О, черт, Ленка пропала…

– Давай в катер. У нас мало времени…

Я быстро залезла в катер и поджала под себя ноги.

Затем бросила испуганный взгляд в сторону дворца и перекрестилась. Дворец скрылся в пелене тумана и мелкого дождя.

– Удачная погода для побега, – возбужденно сказал Зия и включил мотор.

Как только мы отплыли от дворца, я тихонько всхлипнула и помахала ему рукой. Туман сгустился еще больше. За его завесой остались до боли знакомые очертания того жилища, где я провела два месяца так называемой райской жизни… Мне показалось, что на причале стоит Раиса, придерживает развевающиеся на ветру полы платья и смотрит на меня пронзительным взглядом.

– Зия, там Раиса, – произнесла я, жадно глотая воздух.

– Где?

– Там, на берегу.

– Тебе кажется.

– Нет, – замотала я головой.

– Там просто туман.

– И все же в этом тумане я вижу Раису.

– Там просто густой туман, – точно так же невозмутимо повторил Зия. – Если бы нас с тобой увидела Раиса, то она бы не стояла на берегу и не смотрела так спокойно, как мы убегаем. Она бы уже давно вызвала охрану, и за нами снарядили бы погоню. Ты же видишь, что нас никто не догоняет, а это значит, что нас никто не заметил. Сегодня наша ночь, сама судьба за нас…

Я не могла не согласиться с Зией, но все же продолжала всматриваться в туман, по-прежнему опасаясь найти в нем какие-нибудь знакомые силуэты и привычные очертания.

…Мы добрались до Стамбула на рейсовом автобусе и поселились в квартире, которую нам предоставил брат Зии, пока не появится возможность отправить нас грузовым самолетом в Москву. Валясь с ног от усталости, мы побросали свои сумки, поснимали обувь и плюхнулись на низкую, но довольно большую кровать.

– Я устала… Если бы ты только знал, как я устала, – тихо проговорила я и, не раздумывая ни минуты, стянула с себя джинсы для того, чтобы отдохнуло мое тело. Я воспринимала евнуха как своего брата и понимала, что мне нечего его стесняться. Заметив, что я разделась, Зия слегка поежился и уставился на мои тоненькие ажурные трусики.

– Зия, ты что?

– Ничего. Просто у тебя очень красивое белье. Да ты и сама очень красивая. Красивая женщина должна носить только красивое белье.

Зия сел рядом и совсем неожиданно притянул меня к себе.

– Зия, ты что?

– Ничего. Я просто уже давно очень хочу тебя поцеловать.

– Ты?

– Я…

– Ну, хорошо, целуй, – немного засмущалась я и подставила евнуху губы.

– Ты очень красива. Я еще никогда в жизни не видел девушек красивее тебя. Я знал, что султан в тебя влюбится. Я знал это с самого начала. Я боялся только одного – что он сделает тебя своею женой.

– А разве это возможно?

– Я уверен, что еще немного – и он бы это сделал.

Если султан делает девушку любимой наложницей, то впоследствии он обязательно делает ее своей любимой женой, для того чтобы она принадлежала ему безраздельно и уже никогда не помышляла о той жизни, которая находится за пределами гарема. Если бы это произошло, то мы вряд ли смогли бы сбежать. А даже если бы и захотели, то нам бы было намного тяжелее это сделать.

Затем Зия, глядя мне прямо в глаза, нежно меня поцеловал. Я слегка отстранилась, но Зия не растерялся и притянул меня к себе обратно. «Господи, что же такое евнух? – метались в моей голове лихорадочные мысли. – Если я не ошибаюсь, то евнух – это человек, которого кастрировали еще в детстве. Когда кастрируют, значит, отрезают яйца… Получается, что половой орган у него есть, просто он находится в нерабочем состоянии. Если Зия кастрат, значит, у него не должно быть никаких половых инстинктов. Но они у него есть. Ей-богу, они у него есть… А может быть, у него все на месте? Может быть, я ошибаюсь и малоприятное слово „евнух“ означает что-то другое…»

Зия вновь наклонился к моему лицу и поцеловал меня в губы. Но на этот раз я не отстранилась. Зия ласково улыбнулся и осторожно растянулся рядом со мной на вышитом покрывале. Я почувствовала, как его мягкая горячая рука прикоснулась к моей груди… и эти прикосновения были совсем не такие, как те, которые я испытывала, когда жила с мужем. Они были слишком нежные, словно мое тело состояло из тонкого стекла, на которое стоит едва надавить и оно тут же распадется на целое море осколков. Не успела я опомниться, как Зия спустился ниже и прислонился своим лицом к моему обнаженному животу. Едва он стал целовать мой пупок, я слегка застонала и ощутила, как по моему телу пробежала волна сладострастия.

– Зия, ну что ты делаешь? Зия…

А затем… затем мне стало щекотно, и я едва смогла сдержать смех.

Его язык трепетно блуждал по моему телу. Когда я почувствовала его на своих грудях, я ощутила, как сильно напряглись мои соски, а все та же самая волна наслаждения, или, как пишут в романах, сладострастия, пробежала от моего затылка к моим ногам. Когда горячий, влажный и необычайно настойчивый язык Зии спустился намного ниже, чем мой живот, я закрыла глаза и почувствовала, как на них выступили слезы. Короткими поцелуями он спускался все ниже и ниже и непрерывно говорил мне о своей любви… Он говорил мне о том, что он очень сильно страдает от того, что он не мужчина и потому не в силах доставить мне те удовольствия, которые сумеет доставить настоящий, стопроцентный мужчина, и все же он кое-что может… Кое-что… и это кое-что оказалось так прекрасно, так восхитительно…

Я знала, что в жизни нередко ожидание бывает намного более волнующим, чем сам результат. Но на этот раз все произошло совсем по-другому. То, что случилось между мной и Зией, было поистине прекрасным и доставило мне настоящее наслаждение.

А затем я села на кровати рядом с Зией, который гладил мои распущенные волосы и любовался тем, как они переливаются в полумраке комнаты.

– Знаешь, когда я на тебя смотрю, мне становится тяжело дышать…

– Почему?

– Наверно, у меня все же пробуждаются мужские инстинкты… До встречи с тобой у меня их никогда не было. Я ненавижу гарем за то, что именно в гареме меня сделали евнухом. Мой член никогда не будет напряженным…

Наверно, это у меня единственная часть тела, которая не может шевелиться. Мне становится страшно оттого, что рядом со мной сидит самая совершенная женщина из всех, каких я когда-либо видел, и я ничего не могу для нее сделать… Ни-че-го…

– Не говори глупостей. Мне было очень хорошо с тобой, Зия. Очень хорошо. Мне уже давно не было так хорошо. Для того чтобы доставить удовольствие женщине, не обязательно иметь напряженный член.

– Ты говоришь это из жалости…

– Нет, Зия. Я никогда не жалею мужчин… Никогда.