Читать книгу "Райдзин. Восточный край"

– Почему?

– Потому что ты войдешь в сильный княжеский род, получишь пару жен и будешь спокойно жить. Пусть не хватая звезд с неба, но жить, насколько тебя хватит в освоении дара. Сегодняшние, вернее, уже вчерашние события показали, что в ином случае твоя жизнь может стать невероятно короткой.

Вот почему Надежда не забрала подходящую нам четверку с корабля. Вот почему высказывалась о нашем будущем и о наборе команды неопределенно. Понятно теперь, что имела в виду вариант мое согласие закончить свою самостоятельность.

– Я пойду бесправным султаном, султанчиком даже, в гарем, а вы останетесь разгребать все здесь одна? Да ерунда же. Так, хотя подождите… если подумать…

– Подумай, – с каменным лицом произнесла ее светлость.

– У меня есть решение, но прежде всего один вопрос.

«Шеф, я бы не советовала».

– Задавай уже, время идет, – холодно произнесла Надежда.

Что-то она в недавнем монологе про время не особо вспоминала. Да и часа еще не прошло, совсем недолго беседуем.

– Ты боишься, что я уйду под крыло Новикова, а тебя оставлю наедине с возникшими проблемами?

Лицо Надежды на пару мгновений исказилось тенью темной трансформации. Она открыла было рот, но говорить ничего не стала. Ну да, имеет право хранить молчание.

– Не обижайся, я специально так провокационно. Мы ведь ввязались в это дело вместе, и мне сейчас было весьма оскорбительно думать, что ты всерьез рассматриваешь вариант, что я могу тебя бросить даже не на полдороги, а в самом начале пути. Успокойся, разберемся со всем. Верь мне.

Несколько минут ее кавайная светлость явно не знала, как отреагировать на такую неожиданную для нее подачу.

– Странное ощущение, – после долгого раздумья пожала плечами Надежда. – Мне кажется, что это, наверное, я должна тебя успокаивать, а происходит почему-то наоборот.

– Да, так иногда бывает. Ты уверена, что Новиков захочет со мной поговорить?

– Уверена. И не просто поговорить, а точно попытается вернуть вас с Наоми в семью – он уже через Велльсгаузена связался с Соколовым, чтобы предупредить о своем появлении.

– У меня нет никакой другой семьи, кроме Наоми.

– Не советую говорить об этом князю Новикову столь прямо.

– Постараюсь. Впрочем, надо будет спросить саму Наоми. Мне кажется, ей было бы неплохо попасть под крыло сильного рода.

– Да, ей стоит задать вопрос… – начала было Надежда, как вдруг осеклась.

В этот момент из огораживающей нас серой пелены показалось движение. Миг, и рядом, выходя из мглы, нарисовалась изящно двигающаяся, буквально перетекающая, словно жидкий металл, серебряная лиса. Она запрыгнула на диван, словно ластясь ко мне. Еще пара мгновений и лисица-кицуне обратилась в человека – рядом, взяв меня за руку и подогнув под себя ноги, уже сидела Наоми.

– Рейдзи, мне послышалось, или ты хочешь меня бросить? – мягко спросила, почти промурлыкала она, заглядывая мне в глаза.

– Послышалось.

– Отлично, а то я уже испугалась, – доверительно сообщила мне Наоми и широко улыбнулась.

– Наоми, скажи, пожалуйста, как ты сюда попала? – сдержанно поинтересовалась Надежда.

– А я не знаю, Надежда-сама, – с полной непосредственностью пожала плечами Наоми. – Я вас так ждала, так ждала, а вы когда приехали, оба сразу спрятались в кабинете. Я соскучилась, а вы здесь уже так долго сидите… ну я подождала у двери, долго-долго ждала, аж спать захотелось. Потом постучалась, а ответа не было. Испугалась, что вы снова уехали, открыла дверь – а за ней мгла.

– Как ты через нее пошла? – обманчиво спокойным тоном спросила Надежда.

– Я присмотрелась и вдруг увидела там силуэт Рейдзи.

– Увидела?

– Ну да, у него фигура синим подсвечена, я к нему и пошла.

«Кто же вы оба такие?»

Этого Наоми не услышала – это были отголоски мыслей Надежды, которые уловил только я. Причем, что самое интересное, в оригинале Надежда подумала, используя совсем другие выражения – из тех, которые помогают портовым грузчикам работать во время тяжелой смены. Я даже ошалел немного – такого от ее кавайной светлости совсем не ожидал.

– А вы же закончили? – с детской непосредственностью поинтересовалась Наоми. – Просто вы вроде как упоминали, что ужинать собрались?

– Ты же сказала, что спать хочешь?

– Я спать хочу, но кушать я тоже хочу, – сонно протянула Наоми, широко зевая.

– Мы же закончили? – посмотрел я на Надежду.

Она не ответила, просто кивнула. Но, глядя в ясные огромные глаза ее кавайной светлости, я снова услышал отголоски ее мыслей.

«Все только начинается», – прочитал я в ее взгляде.

Глава 11

Когда после разговора с Новицким Надежда покинула кабинет, у нее в голове царил сумбур. Предположения и догадки мешались в полнейшую кашу, а мысли то и дело сбивались на воспоминания о поцелуе в отеле. Усилием воли взяв себя в руки, Надежда очистила голову, возвращая ясность сознания.

Оказавшись у себя в комнате, посмотрела на часы. Три часа ночи. В Москве сейчас восемь вечера. Подумав немного, Надежда отправила с ассистанта сообщение своему наставнику и навигатору. Ответ получила почти сразу же, и уже через десять минут – потребовавшиеся на создание якоря, она достала из пространственного кармана портальный амулет. В мире подобных артефактов были единицы – и один из них, раньше принадлежащий императрице Ольге, сейчас находился у нее.

Настроен портальный канал был на кабинет президента Российской Конфедерации в Московском Кремле, где Надежда и оказалась, шагнув в возникший перед ней мглистый овал портального окна.

Сергей Александрович сидел в высоком кресле за рабочим столом. Столешница как обычно чиста, за спиной два портрета. Ее императорское величество Ольга – правящая государыня императрица, и государь император Александр IV.

Во всех государевых учреждениях Российской Империи вот уже почти семь лет вешали по два портрета: после Парижской катастрофы двадцать первого года, когда во время Генеральной ассамблеи ООН погибли или пропали практически все правители Большой на тот момент еще Четверки, тело государя-императора так и не нашли. Официально о его смерти объявлено еще не было, коронация Ольги пока так и не была проведена.

Надежда, бросив короткий взгляд на портреты монарших особ, села напротив и подробно рассказала Сергею Александровичу обо всем случившемся. С самого начала, с момента прибытия в Нагасаки. Рассказала о впечатлениях о Новицких, рассказала, как приняла решение возглавить команду по практической стрельбе и со следующего года принять участие в турнире. Подробно рассказала и о матче кровавого спорта, и о том, как просила о помощи Бастиана Валленштайна. Не говоря прямо о некоторых вещах, но намекая на них так, что не было иных толкований произошедшего.

Выслушав девушку, Сергей Александрович долго думал.

– Надя, – вздохнул наконец он. – Прошу тебя, рассмотри внимательно возможность варианта сделать то, что всем понятно, но об этом никто не говорит вслух.

Не сразу до Надежды дошел смысл сказанного.

– Это приказ или просьба, Сергей Александрович? – ровным голосом поинтересовалась она.

На вопрос президент не ответил, внимательно глядя в глаза своей подопечной.

– Почему, Сергей Александрович?

– Потому что без него все станет легче. Хотя. я не уверен, что так будет лучше и правильно – именно поэтому и прошу тебя внимательно рассмотреть этот вопрос, а не прошу или приказываю это сделать.

– Так… почему, Сергей Александрович? – еще раз, уже почти беззвучно, повторила вопрос Надежда.

– Ты знаешь, что при дворе ходили слухи, что Сергей Новиков-Новицкий не отец Рейдзи Александрову?

– Теперь знаю.

– Эти слухи абсолютно беспочвенны. Лишенный прав и привилегий новой знати Сергей Новиков-Новицкий – отец Дмитрия Новицкого, нареченного при рождении Рейдзи Александровым. Я об этом был осведомлен еще тогда, когда сей мезальянс в Петербурге широко обсуждался. Вот только за минувший месяц в деле Александровых-Новицких появилось много новой информации…

Президент прервался на полуслове. Потом обернулся, посмотрел на портрет своего отца, без вести пропавшего государя императора Александра IV, прозванного Миротворцем за искоренение смуты в двадцатом веке.

– Учитывая происхождение твоего подопечного, – вновь обернулся Сергей Александрович к Надежде, – вне зависимости от желаний и устремлений Новицкого его могут использовать в своих интересах самые разные силы.

Для чего использовать, Сергей Александрович не сказал.

– Но ведь он… – Надежда начала говорить и вдруг осеклась, почувствовав тяжесть догадки. Она сейчас смотрела на портрет сгинувшего без вести государя, уже потеряв дар речи.

Сати Александрова.

До того, как Рейдзи Александров, он же Дмитрий Новицкий, не продемонстрировал потенциал будущего повелителя молний, вопрос о том, чьей дочерью может быть Сати Александрова – никем, похоже, ни разу не был никому задан.

Теперь Надежде стала понятна и природа силы Дмитрия-Рейдзи Александрова, и способности его сестры Наоми. У Надежды сложилась ясная картинка осознания – высокий потенциал Новицкого, блокировка дара, которую теоретически невозможно было снять, но она оказалась сорвана, невероятная потенциальная мощь Наоми как кицуне. Все сходилось.

Глядя на Сергея Александровича, Надежда понимала, чего ему стоило сказать ей о варианте уничтожить Новицкого, это ведь был его племянник. И дело не только в моральных принципах – каждый одаренный, чем выше его ранг, тем сильнее связан кармой, работающей по принципу отката заклинаний. И подобное решение может нести для Сергея Александровича серьезные последствия. В то же время Надежда понимала, что исчезновение Новицкого сейчас может решить многие потенциальные проблемы в будущем.

Мир вот уже больше пяти лет – с момента прорыва демонов, уничтоживших Париж во время Генеральной ассамблеи ООН, стоял на пороге всеобщей войны. Страны Большой Четверки тогда едва удержались на грани общемировой катастрофы, именно тогда Большая Четверка превратилась в Большую Тройку. Трансатлантическое содружество объединилось с Европейским Союзом, образовав Трансатлантический Союз, и все эти годы ситуация удерживалась на краю только потому, что после сокращения претендентов на мировое господство с четырех до трех было понятно – тот, кто начнет первым, победителем. скорее всего. не выйдет.

Сейчас на планете царили, как их уже окрестили, ревущие двадцатые – мир, понимая нахождение на краю пропасти, безудержно плясал и веселился, стараясь насладиться последними моментами спокойствия. Всем было ясно, что ничего еще не закончилось, впереди война. Война, которую никто не хочет, но которая неизбежна. Кроме того, до сего дня так и не было известно, кто именно инициировал вторжение демонов во время Парижской катастрофы. Но одно было понятно – порталы открыты не извне, а с этой стороны, и значит. повторения можно ждать когда угодно.

Надежда еще раз посмотрела на портреты монарших особ над креслом президента Российской Конфедерации. Она понимала, что если сейчас предъявить высоким сословиям входящего в силу повелителя молний, внука пропавшего императора – можно попробовать раскачать ситуацию в России, или даже во всей Конфедерации. И все это на пороге маячащей за горизонтом мировой войны. Единственный вариант для России проиграть мировую войну – эту проиграть ее самой себе. Надежда это тоже прекрасно понимала, как и внимательно наблюдающий сейчас за ней президент.

– Вы с самого начала знали?

– Нет. У меня было предчувствие чего-то важного, связанного с Александровым, но истинное знание стало сюрпризом, как и для тебя. Видишь ли…

Сергей Александрович замолчал, думая, как лучше сформулировать.

– Понимаешь, есть такое понятие: невозможно. В твоем понимании было невозможно сделать то, что ты увидела в исполнении Наоми Новицкой, когда она запросто смогла пройти через пелену Изнанки. В моем понимании невозможно было представить, что у государя могла быть… связь, так скажем, с простой японской девушкой, матерью Сати Александровой. Но почему-то эти события произошли, хотя и показались бы нам обоим невозможными, если бы кто-то бездоказательно предположил подобное.

Надежда смотрела на президента – которого впервые видела в таком задумчивом состоянии и просто не знала, что думать.

– В субботу тебе необходимо прибыть в Петербург, вас хочет видеть государыня-императрица.

– Меня и…

– Тебя и Дмитрия Новицкого.

– Чего мне ждать?

– Я не знаю. Ольга всегда была себе на уме, ты же знаешь.

Надежда, все еще находящаяся под грузом нового знания, только кивнула. Как никогда она сейчас понимала, что предчувствие ее недавно не обманывало.

– Надя, – посмотрел на нее Сергей Александрович, – ты можешь попробовать размотать клубок и попытаться найти того, кто пытался тебя убить. Я, если что, тебя прикрою, считай, что у тебя полный карт-бланш. Но…

– Что, Сергей Александрович?

– Но я прошу тебя, даже заклинаю: будь предельно осторожна. И…

– И, Сергей Александрович?

– И когда будешь принимать решение, о котором никто не говорит вслух, действуй по законам божьим и человеческим. Впервые за очень долгое время я просто не знаю, что происходит и кому это выгодно в первую очередь. Рейдзи Александров может стать тем самым камешком, который стронет лавину, но он может оказаться и самой лавиной, которую лучше не будить. Или же наоборот, эту лавину нужно будить. В общем, до момента его инициации у нас еще есть время, и я верю, что у тебя получится найти правильное решение.

– До момента инициации у нас есть время, и я же смогу с вами еще посове…

– А если нет? – прервал ее на полуслове Сергей Александрович.

Больше он ничего не сказал, но Надежда все поняла. Она посмотрела на портрет Александра IV Миротворца, без которого никто бы не смог представить империю еще семь лет назад, после чего просто кивнула.

Когда Надежда вернулась по маяку в особняк Нагасаки, она очень долго сидела и смотрела в стену невидящим взглядом. Она чувствовала, что на ее плечах теперь лежит ответственность за судьбу Империи – и нести этот груз ей совершенно не нравилось.

Как же было все просто тогда, когда самой главной ее проблемой было сделать так, чтобы количество ее выстрелов во время матча студенческих чемпионатов по практической стрельбе равнялось количеству попаданий.

Глава 12

Во время утренней пробежки Надежда выглядела мрачнее тучи. Не думаю, что от недосыпа – если уж я могу несколько суток на ногах проводить спокойно, то ей вообще недостаток сна неудобства вряд ли доставляет. Скорее всего, вызвано ее напряжение скорым визитом генерал-губернатора Восточного края князя Михаила Новикова, который должен прибыть утром еще до обеда.

Как оказалось, я ошибался: причину волнения ее кавайной светлости выяснил сразу после завтрака, когда вместо общей для нас теории Наоми отправилась в свою комнату штудировать справочники элементарных стихий, а мы с Надеждой остались наедине. Она, кусая губы и находясь в глубокой задумчивости, повела меня в кабинет, где снова поставила завесу Изнанки.

– У нас мало времени, поэтому коротко, – как только вокруг оказалась туманная мгла, произнесла Надежда. – Ночью я разговаривала со своим наставником и навигатором, Сергеем Александровичем Николаевым.

«Президент Российской Конфедерации», – тут же напомнила мне Альбина.

«Я помню».

«На всякий случай, шеф».

– …он пока не может ничем серьезно помочь, – неожиданно резюмировала Надежда.

Я говорить ничего не стал, но вид у меня оказался крайне удивленный, поэтому Надежда пояснила:

– Он сказал, что вокруг трона Империи происходит какая-то нездоровая канитель, и посоветовал мне быть осторожнее.

– Так и сказал?

– Другими словами, конечно же. Я тебе смысл передаю.

– Что еще сказал?

– Ничего.

Она сейчас лукавила, это я точно понял. Но переспрашивать не стал, все равно ведь не ответит.

– Сергей Александрович санкционировал наши действия в попытке докопаться до истины. Если что, прикроет.

– Какие действия, например?

– Например, мы можем навестить штаб-квартиру Грязной Лиги, чтобы спросить, почему именно и кем конкретно была инициирована смена формата ивента в Дарвине.

– Ты думаешь, что с другой стороны эту веревку еще не обрубили?

– Думаю, обрубили. Но попробовать же все равно стоит?

– Сегодня?

– Нет, как возможность появится.

– А когда она появится?

– Когда сформируем и зарегистрируем команду, запишемся на матч кровавого спорта в Шанхае, там находится штаб-квартира Восточного дивизиона лиги, тогда и наведаемся в гости.

– Мне кажется, если сегодня мы этого не сделаем, вполне возможно уже завтра по горячим следам будет поздно…

– Я же не говорю, что это хороший план! – с раздражением воскликнула Надежда.

– Ладно, не нервничай, разберемся. Слушай, я по поводу команды – мы когда с ними разговаривать будем?

– Сегодня к обеду прилетают, Соколов их встретит в аэропорту.

– Их четыре штуки, нам места хватит? – озадачился я.

Вопрос, правда, стоял не только в месте размещения – у нас довольно большой особняк, места хватит, но блин. Устраивать здесь общежитие совершенно не хотелось.

– Поселим в соседний, – только и махнула рукой Надежда в сторону дома, где дежурили бойцы Соколова. – Это неважно сейчас.

– Нам ведь еще одного человека в команду не хватает, – одновременно с ней произнес я.

– Эти четверо пока еще даже не согласились, – перебила меня Надежда. – Но это тоже сейчас неважно.

– А что важно?

– Подожди, пожалуйста, – вдруг не справившись с собой, процедила Надежда практически сквозь зубы и закрыла лицо руками.

Я чувствовал, что ее обуревают эмоции, но не понимал причину такого ее состояния. Вдруг Надежда выдохнула, успокоилась и ясным взглядом посмотрела на меня. Мгла вокруг заколыхалась – словно в такт сердцебиению. Мне даже показалось, что туманная мгла стала агрессивной – приобретая все больше мрачно-черных оттенков.

Повеяло могильным холодом, глаза Надежды стали серо-стальными с черными вертикальными зрачками. Она смотрела на меня молча. Долго смотрела – больше минуты. После закрыла глаза, зажмурилась – и вдруг тьма из окружающей нас мглы исчезла.

– Я одержимая, но у меня нет слепка души, – открыла она ставшие обычными глаза.

О как.

– Об этом знают не все, но многие.

Вот почему она так переживала, когда узнала про опасность смерти во время ивента. Но нет, как оказалось, я снова ошибался:

– Ты когда-нибудь слышал про проклятые демонические мечи?

– Нет.

– Шестнадцатый век, кузнец Мурамаса. Созданные им и после его школой клинки были запрещены, так как считались проклятыми. Ходило поверье, что если достать клинок Мурамасы из ножен, то пока меч не напьется крови, неважно – противника или владельца, его нельзя будет туда снова убрать.

То, что Надежда сейчас говорила, звучало как фольклор, но для меня еще месяц назад и история про кицуне звучала как мифологические народные сказания, так что отнесся к сказанному я со всей серьезностью.

– Семь лет назад я принимала участие в одном из матчей чемпионата по практической стрельбе в Фурукамаппу, это школа-цитадель на Курильской гряде. После победы, как приз самому ценному участнику, мне подарили такой меч. Стоимость подобных клинков исчисляется миллионами, но далеко не каждый может их купить. Вот только тогда я об этом не знала, в жизни у меня было много других… интересов, и о мече я просто забыла. Первый раз взяла подаренный клинок в руки только через несколько лет, когда отправилась в Таиланд. Сделала в тот момент сразу два открытия – узнала, что сказки о проклятых мечах – не сказки, а еще узнала, что меня тогда, после передачи меча, хотели убить. Если бы я обнажила этот меч сразу, я бы с ним просто не справилась, и он бы меня погубил или подчинил.

После такого удивительного рассказа повисло молчание. Надежда уже вернула себе самообладание – она словно сбросила оковы старой тайны, говорила легко и свободно.

– Те, кто знает, что у меня нет слепка души, полагают, что его отсутствие – это моя блажь. По факту же часть моей души сейчас заключена в клинке, это работает по такому же принципу, как и слепок души. Об этом знает всего один человек – Сергей Александрович. И еще только он до этого момента знал, что клинок хранится в пещере Чертовы Ворота. Это Место силы в Приморье, в Дальнегорском районе. Пещера закрыта к посещению, но, если со мной что-нибудь случится, я надеюсь, ты сможешь туда добраться и забрать меч с частицей моей души, чтобы меня воскресить.

– А что сам господин президент?

– С ним тоже может что-нибудь случиться, – не отводя взгляд, пожала плечами Надежда.

О как. Все чудесатее и чудесатее.

– Я ценю твое доверие… – начал я было говорить, но Надежда уже взмахнула рукой, после чего окружающая нас мгла Изнанки исчезла.

– Скоро прибудет генерал-губернатор князь Михаил Новиков. Я позову Наоми, вам надо подготовиться к беседе.

– Ты не будешь присутствовать?

– Нет. Я его приветствую внизу, в холле, и после буду рядом неподалеку. Я твой наставник и навигатор, но Новиков как родственник может объявить дело семейным и попросить меня удалиться, и будет в своем праве. Я не хочу идти с ним на конфликт, но и уступать ему тоже не хочу. Поэтому, надеюсь, что вы с Наоми ребята способные и справитесь без меня.

– Ясно.

– Прошу тебя, попробуй общаться с ним максимально вежливо, не накаляя обстановку. У нас и так немалое количество проблем.

– Вежливость – мое второе имя.

– Угу, а наглость – первое.

– Наговариваете, ваша светлость.

Надежда не ответила. Стояла у окна и смотрела на вершины гор на другой стороне залива.

– Вашсветлость, у меня есть пара вопросов.

– Задавай.

– Прошел уже месяц с начала моего обучения. Я видел вас в роли мастера-наставника, но еще ни разу вы не повели себя как навигатор.

– Да? – в удивлении взметнулись брови Надежды. – Кто тебе такое сказал?

– Сам догадался.

– Неправильно догадался.

– Могу узнать, где ошибся?

Надежда задумалась.

– Когда ты прибываешь в военный или спортивный тренировочный лагерь, чем ты гарантированно будешь заниматься?

– Эм… бегать?

– Именно. Бег – это база для любой подготовки. Дар у тебя уже есть, тебе его не нужно развивать. Его нужно уметь контролировать к моменту инициации Источника. Для обучения контролю нужна способность к концентрации – это тоже база, которую мы сейчас и развиваем. Именно для тренировки концентрации ты сейчас занимаешься ежедневно по формуле четыре плюс четыре, плюс ментальные упражнения. И каждодневно я держу на контроле твой прогресс.

– Вашсветлость, а вы меня случаем не поддавливаете ментально?

Надежда промолчала, а я вдруг догадался! Мое неконтролируемое влечение к ней, особенно во время утренних пробежек, когда я не мог смотреть ни на что другое, кроме ее нижних девяноста – это ведь тоже магия. Которую с разной степенью успеха использовали и Мария Лещинская, и принцесса Ядвига, и теперь вот Надежда.

– То, что я теперь в курсе ментального воздействия для оценки успехов в прогрессе своего пути освоения концентрации, на результат обучения не повлияет?

– С моей стороны нет никакого ментального воздействия. Но то, что ты о нем знаешь, на результат никак не повлияет, – ровным голосом ответила Надежда.

И как это понимать?

– Хм. Хорошо.

Я несколько раз открывал рот, но потом закрывал. На языке крутился вопрос, который нужно было облечь в слова – что с тем, что произошло между нами в отеле? Нужно было как-то сформулировать, чтобы прозвучало неглупо, но в то же время…

– Не сегодня, – вдруг ответила Надежда.

– Завтра? – тут же переспросил я.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты просто несносный наглец?

– Да.

– И как ты с этим живешь?

– Да вот. Живу как-то, – пожал я плечами.

– В субботу нас желает видеть государыня императрица.

– Нас двоих – это нас с Наоми, или нас двоих это…

– Да, – не дослушав, ответила Надежда.

Ничего больше не говоря и не глядя на меня, ее кавайная светлость вышла из кабинета. Похоже, ее обуревает гамма самых разных чувств – думаю, она не уверена, что сделала сейчас правильный выбор.

Что-то очень странное с ней сегодня происходит, но не могу понять, что. Понятно, что под маской холодной бесстрастной леди прячется не всегда уверенная в себе молодая и даже моментами растерянная девушка, но сегодня она что-то совсем уж плывет.

«Надежда Геннадиевна сейчас решает очень сложную моральную дилемму, шеф».

«Какую?»

«Я не уверена, что вам нужно это знать, шеф».

О как. После такой подачи я как-то даже не сразу нашелся, что ответить фамильяру, которая вроде как искусственный интеллект, созданный для помощи мне, а не вот это вот все.

«Вот именно, шеф, я создана для помощи вам. И весь мой интеллект и способность к анализу ситуации говорит, что вам не помешает знать, что Надежда Геннадиевна сейчас на распутье. Но вот о причинах этого лучше не упоминать, для вашего и ее блага».

«Ты сама об этом откуда знаешь?»

«Способ, которым я об этом узнала, проходит по разряду «невозможно», так что я сама удивлена произошедшим».

«Мне об этом способе тоже не стоит ничего знать?»

«Нет, в этом для вас нет опасности: ее светлость сегодня ночью отправилась в Москву порталом, а в своей комнате устанавливала маяк для обратного перемещения. И когда она отправилась в Москву порталом, я – сама не знаю каким образом, благодаря маяку и сохраняющемуся каналу привязки слышала разговор, который произошел у нее в кабинете президента Российской Конфедерации».

«Что мне еще следует знать по факту этого разговора?»

«Что ее светлость сейчас решает очень сложную моральную дилемму, шеф».

«Еще что?»

«Пока больше ничего, шеф. В этом случае от нас мало что зависит – или все будет хорошо».

Фамильяр замолчала на полуслове, как звук выключили.

«Альбин?»

«Я здесь, шеф».

«Или все будет хорошо, или?»

«Или нет, шеф. Сейчас все в руках Надежды Геннадьевны, просто будем ждать ее решения. У вас впереди встреча с государыней императрицей. Думаю, после нее, если мы выживем, конечно, я смогу без боязни о последствиях рассказать вам о полученных сведениях».

Закрыв глаза, я вздохнул – решая, стоит ли оставить как есть, или же потрясти Альбину.

«Шеф, думаю, в первую очередь сейчас вам стоит настроиться на разговор с генерал-губернатором, вон уже кортеж подъезжает. Меня вы потрясти всегда успеете, главное сейчас князя Новикова не потрясите, мы вас все в один голос об этом просим – и я, и Надежда Геннадиевна».