Читать книгу "Райдзин. Восточный край"

– Про образовательный курс я тебе уже сказал, – продолжил Новицкий, не обратив внимания на ее слова и злой прищур. – Надежда Геннадиевна пока не считает нужным вводить меня в курс элементарной магии, больше нацеливая на освоение стандартных боевых навыков и практик с прицелом на участие в военно-спортивных соревновательных дисциплинах. Без магии. Это связано с закалкой психики, разности в подходах освоения дара… Ну да неважно, разные пути, не бери в голову.

Ангелина нахмурилась, не понимая, шутит он или действительно несет подобную чушь на полном серьезе. Но Новицкий продолжил, и она вдруг осознала, как ошибалась со своей категоричностью, на что он ей непрозрачно и намекнул недавно.

– По поводу узкого кругозора. Видишь ли, дело в том, что месяц назад я потерял память. Частичная амнезия, но с ней ушли бо́льшие части имеющихся знаний, а со мной остались практически только лишь базовые и рефлекторные навыки.

Ангелина изумленно смотрела на Новицкого, который под ее взглядом недоуменно пожал плечами.

– Получается, ты не знала?

– Нет.

– Бывает. Ну забыли сказать, подумаешь, мелочь какая.

Ангелина прикусила губу, понимая свой прокол. И понимая прокол отца и его советников, которые инструктировали ее перед вылетом в Нагасаки. Новицкий же снова широко улыбнулся и продолжил с веселыми нотками в голосе:

– Знаешь, иногда кажется, что всем миром управляет тайная ложа. А потом хоба, и выясняется: миром правит не тайная ложа, а явная лажа. Везде косяки вылезают, куда ни глянь, везде все через за… спустя рукава делается. Хочешь сделать хорошо, как говорится, сделай сам.

– Совсем ничего не помнишь? – негромко спросила Ангелина, просто чтобы не молчать.

– Очень мало. Очень. Но на самом деле я не совсем в информационном вакууме, у меня из-за потери памяти в виде исключения есть свой фамильяр. Он доступен, когда я в маске Ви-блокатора, но Надежда Геннадиевна с фамильяром в контакте и дала указание не предоставлять мне пока сведений по магической составляющей обучения.

– Прости, я не… – едва справилась с голосом Ангелина.

«Боже, какой же дурой я себя только что выставила», – пульсировала мысль на первом плане.

– Да ну брось, прекращай. Мне кажется, за сегодняшний день ты уже перевыполнила норму оправданий и извинений на ближайшие лет десять вперед.

Ангелина невольно улыбнулась – Новицкий своим предположением попал удивительно в точку.

– Перед остальными я дежурно извинялась, перед тобой искренне, – пожала она плечами. Признать подобное, особенно глядя в блестящие отблеском сияния светло-голубые глаза, оказалось неожиданно легко.

– Но два раза.

– Ты прав, на сегодня точно перебор, – невесело усмехнулась Ангелина.

После того как ярко вспыхнувшие злость и раздражение ушли, девушка вдруг осознала, что общаться с Новицким ей неожиданно легко. Он располагал к себе непоколебимой спокойной уверенностью. И, беседуя с ним, Ангелина вернула внутреннее спокойствие. Более того, посмотрев на происходящее с новой стороны, она кардинально пересмотрела свое впечатление.

Учитывая его потерю памяти и анализируя заново ситуацию перед рестораном, когда она по первому впечатлению сделала вывод о его склонности к панике, Ангелина вдруг поняла, что действовал он наоборот невероятно сдержанно. Для того, кто только что пережил смерть свою и своих спутников.

Она даже, изумляясь самой себе, неожиданно призналась Новицкому в том, что едва не потеряла сознание прямо здесь, рухнув на пол. Вместо этого, как он заметил, она предпочла упасть на него, чему оба посмеялись.

Пока Ангелина беседовала с Новицким на пляже, между тем продолжался активный отдых. Гарсия и да Сильва – которые как закончились волны, вышли на песок, пытались втянуть в командную игру в волейбол Магнуссона и Бертезен. Альбиносы играть не согласились, отдав мяч бразильцам, но вместо них на площадку вышли, неожиданно, Кудашова вместе с Наоми, которую княгиня позвала себе в пару.

Магнуссон и Бертезен, отдав мяч, пришли в тень пляжного бара, сели за соседний стол. Ангелина с Новицким перебросились с ними парой фраз, наблюдая за играющими. После Ангелина – взбодренная эссенцией силы, вытащила Новицкого купаться.

На воде она снова показала уровень владения. В этот раз, конечно, не так опрометчиво, чтобы до полного истощения. Тем более что купались недолго – вскоре вернулись на берег и вместе наблюдали, как бразильцы обыграли Кудашову с Наоми. По большей части обыграли, конечно, из-за того, что юная сестра Новицкого мяч видела в первый раз. Кудашова, как отметила Ангелина с неохотой, играла просто превосходно.

После этого горячие бразильцы снова вызвали на дуэль белокожих альбиносов, которые в этот раз отказываться не стали. Эта партия продолжалась довольно долго, остальные за ней также внимательно наблюдали. В упорной борьбе победу вырвали опять бразильцы. Взяли небольшую паузу, освежившись лимонадом, после чего увлекли за собой на площадку Ангелину и Новицкого, сообщив, что сегодня хотят обыграть здесь всех.

Ангелине проигрывать совсем не хотелось. Но и отказаться не получилось – особенно, когда Новицкий согласился выйти на площадку. В пляжный волейбол девушка до этого не играла ни разу, зато играла в волейбол обычный, так что совсем уж в грязь лицом упасть не боялась.

К ее разочарованию, первые несколько подач легко взяли бразильцы. После этого Новицкий неожиданно попросил тайм-аут и показал Ангелине на некоторые ошибки и нюансы. Действительно, техники игры на твердом паркете и на песке отличались, и после его подсказок дело постепенно пошло.

Принцесса клана Новиковых, несмотря на превосходство бразильцев на площадке в игре, неожиданно для себя отпустила ситуацию и наслаждалась происходящим. В том числе игрой; но не только – чувствуя на себе и вернувшееся всеобщее мужское внимание, и холодный взгляд Кудашовой. Особенно приятно раздражение этой змеи было на фоне осознания усиления эмпатии.

Подобное легкое и непринужденное состояние, близкое к эйфории, было с Ангелиной впервые. Или это исподволь и незаметное опьяняющее действие эссенции, или же она просто научилась расслабляться, отдыхая – подумала Ангелина как раз в тот момент, когда, вытянувшись в прыжке, летела за мячом. Не достала совсем чуть-чуть и отбитый ею мяч улетел далеко в сторону. Куда уже бежал да Сильва, чтобы вернуть его обратно и забрать для подачи.

Поднявшись на ноги, Ангелина вдруг увидела, что взгляд Новицкого направлен на нее. Но не в глаза, ниже. И только опустив взгляд Ангелина поняла и почувствовала, что во время приземления, когда она проехалась по песку на животе, одна чашка купальника соскользнула далеко вниз.

В иной ситуации подобное послужило бы поводом для серьезного смущения и неловкости. Сейчас же Ангелина (с неожиданным удовольствием) выдержала паузу, аккуратно стряхивая песчинки с груди и только после этого вернула купальник на место. При этом она не только чувствовала заинтересованный взгляд Новицкого, но и явно ощущала холодную злость черной змеи Кудашовой, которая за ней крайне внимательно наблюдала.

Неожиданно Ангелина поняла, что чувствует от Кудашовой не только холодную темную злость. Это ревность – вдруг поняла девушка. Она сейчас, на фоне усилившейся эмпатии, очень отчетливо это почувствовала. Очень неожиданно: оказывается, не только деревенщина Гарсия, но и это темное чудовище засматривается на Новицкого с явно хозяйскими намерениями.

Без шансов – почувствовала радость и азарт Ангелина.

Да Сильва уже вернулся с мячом и готовился подавать, Ангелина пошла к сетке. Зная, что на нее сейчас смотрит Новицкий, ожидая условных знаков, она сначала смахнула песок с бедер, потом аккуратно и неторопливо поправила купальник на ягодицах, заведя пальцы под ткань и потянув ее высоко вверх и только после этого расправляя. И лишь после этого, держа руки за спиной, незаметно сделала средние и указательные пальцы виде буквы «V». Показывая этим Новицкому, что будет закрывать диагональные линии. Да Сильва еще готовился к подаче, а Ангелина, понимая, что на нее сейчас смотрят почти все, изящно наклонилась, выгибая спину.

Ей нравилось море, ей нравился этот пляж.

Ей уже нравился пляжный волейбол.

Первую игру бразильцам они все же проиграли, но не расстроились, вернувшись в бар. После усталые бразильцы все же уступили Кудашовой и Наоми, которая во второй игре показала невероятный прогресс в умениях. Потом наставница и ученица сошлись с альбиносами, и уступили в очень упорной борьбе. И против Магнуссона и Бертезен Ангелина с Новицким на площадку вышли снова. В этот раз победили – чему Ангелина неожиданно сильно обрадовалась. После этого, в упорной и напряженной борьбе, были обыграны бразильцы, а потом – к триумфу Ангелины, они с Новицким победили в третий раз подряд, обыграв Кудашову и Наоми.

После этой партии игра закончилась – на пляж подошел кто-то из персонала и предупредил об ужине. Кудашова сразу закончила игру и отправилась в свое бунгало, назначив через час встречу в клубном доме, за ней потянулись и остальные.

Ангелина к ужину надела синее коктейльное платье и отправилась точно к назначенному времени, чтобы минута в минуту. Придя в клубный дом предсказуемо последней, она с удовлетворением осматривала остальных и понимала, что выглядит здесь самой яркой и привлекательной.

Без сомнений.

После внешне непринужденного ужина (к удовольствию Ангелины, сдобренного приправой в виде направленной на нее неявной, но все же чувствующейся холодной злости Кудашовой) вся компания перешла на открытую веранду. Здесь да Сильва среди прочего сразу заметил приготовленные колоды карт, тут же распечатал одну. Посмотрел с вопросом на остальных.

– Очко? – предложил он.

– Ты бы еще кости предложил бросать, – с пренебрежительной усмешкой прокомментировал Магнуссон.

– Покер может быть? – не обратил внимания на колкость да Сильва.

– Игра для богатых идиотов, – неожиданно прокомментировала Бертезен.

– Игра, чтобы обыгрывать богатых идиотов, – поправил ее Новицкий.

– Спорно, – покачала головой француженка.

– В покере как нигде необходимо выключать эмоции и включать ум, – не согласился с ней Новицкий.

– Да-да, – с ехидной улыбкой кивнула Бертезен. – То-то недавно в Марселе граф Барятинский выиграл миллион франков на турнире, в каждой раздаче играя на все и даже ни разу не посмотрев свои карты.

– Удача тоже играет роль, не вижу ничего плохого, – пожал плечами Новицкий.

– Может быть, бридж? – поинтересовалась Ангелина, прерывая обсуждение.

– Бридж идеально, – согласилась с ней Бертезен и посмотрела на Новицкого: – Вот это настоящая игра ума, а не удачи.

– То есть фактор хороших раздач ты не учитываешь? – спросил Новицкий.

– На дистанции всегда выигрывает тот, кто лучше играет.

– В покере так же.

– В покере все может перечеркнуть одна плохая раздача. Дикая игра.

– Значит, решено: играем в бридж, – произнесла Ангелина, чувствуя неожиданную симпатию к кровавой француженке.

Ангелина обожала играть в бридж – она наслаждалась тем, как используя логику и математические способности появляется возможность видеть всю картину игры, владеть и управлять ситуацией. Ее опасение вызывало, что Кудашова может выбрать Новицкого себе в пару; или же, если получится играть в паре с ним, выяснится, что играет он плохо.

Если он вообще со своей потерей памяти не забыл, как играть. Мысли о том, что играть Новицкий не умеет, у Ангелины даже не мелькнуло – бридж был образовательной дисциплиной в любой уважающей себя средней и высшей школе любого благополучного государства или территории.

Магнуссон между тем вслух подтвердил, что согласен на бридж и занял место за столом. Кудашова, к глубокому удовлетворению Ангелины, сделала вид, что обсуждение ее не касается. Младшая сестра Новицкого смотрела на происходящее широко открытыми глазами и, судя по виду, вообще слабо понимала, о чем речь, а Гарсия и да Сильва в бридж желанием играть не горели. Зато явно заинтересовались возможностью поболеть.

– Эрманито, ты же надерешь задницы этим важным высочествам? – хлопнул по плечу Новицкого да Сильва. Тот не отреагировал, просто задумчиво и неопределенно пожал плечами.

– Ты не забыл, как играть? – подходя ближе, негромко спросила у него Ангелина.

– Не забыл, – после довольно долгой паузы кивнул Новицкий. Взгляд у него при этом был отсутствующий, словно он смотрел вглубь в себя, оценивая сохранение знаний в памяти.

Пока готовили стол и договаривались о ставках, Ангелина переживала только о том, что он играет плохо. Это, определенно, могло сильно испортить такой прекрасный вечер.

Магнуссон и Бертезен вполне естественно составили пару Север-Юг, Ангелина с Новицким заняли места Запад-Восток. Во время первых раздач Ангелина еще переживала – Новицкий играл спокойно, по его лицу невозможно было ничего прочитать. Но уже совсем скоро Ангелина поняла, что он хороший игрок.

Следующие пару часов ее переполнял самый настоящий восторг. Магнуссон и Бертезен играли отлично, что добавляло удовольствия от процесса. Да Сильва и Гарсия, явно знающие толк в бридже, но не имеющие свободных денег, весьма активно наблюдали за игрой. Кудашова молчала и делала вид, что наблюдает за происходящим на столе отстраненно, но Ангелина видела, что и ее внимание зрелище приковало. Неинтересно было одной только Наоми, которая карты, похоже, увидела впервые. Вскоре сестра Новицкого слонялась вокруг ресторана, явно не зная, чем себя занять, а потом и вовсе исчезла из вида. А потом Ангелину так захватила игра, что она вообще перестала на остальных внимание обращать.

Магнуссон с Бертезен оказались достойными противниками. Совсем не хуже, чем отец и его постоянные партнеры по бриджу из петербургских министерств. И если бы не Новицкий, Ангелина не была бы уверена, что игра проходила бы так успешно. Но он оказался невероятно умелым игроком, что приятно поразило девушку.

– Остальные мои, – с удовольствием произнесла Ангелина, выкладывая на стол свои оставшиеся четыре карты, которые гарантированно забирали последние взятки.

– Хорошая игра, – произнесла Бертезен, бросая карты на стол.

Ангелина, чувствуя глубокое удовлетворение, откинулась на спинку кресла. И только сейчас заметила, что за пределами ресторана уже давно опустилась южная ночь. Еще она заметила, что веранда уже давно опустела – здесь остались только они вчетвером. Хорошо это прочувствовала она потому, что в наступившей тишине очень уж звонко раздавались равномерные хлопки Магнуссона, который отдавал должное соперникам.

– Не всякий выигрыш был бы так интересен, – сдержанно признался он.

Пожелав спокойной ночи, они вместе с Бертезен поднялись и ушли, оставив Ангелину с Новицким наедине. Он уже, все такой же спокойный и отстраненный от происходящего, поднялся. И явно собирался прощаться, но Ангелина опередила:

– Проводишь?

– Конечно, – пожал плечами Новицкий, сопроводив жест уже привычной полуулыбкой.

Ангелина подошла к нему так, что у него не оставалось выбора – пришлось выставить локоть, чтобы она взяла его под руку. Покинув клубное здание, они не торопясь шли среди пальм по слабо освещенным дорожкам – что придавало ситуации очарования. Подойдя к бунгало, Новицкий приостановился, явно собираясь прощаться. Но Ангелина уверенно потянула его вперед, вместе они поднялись на крыльцо.

– Пойдем, мне надо тебе кое-что сказать, – девушка уже открыла дверь, снова уверенно потянув Новицкого за собой. Он не воспротивился и не остановился, перешагнув порог. Ангелина сразу же развернулась, закрывая дверь и одновременно с этим движением оказалась в его объятиях.

– Ты хорошо играл, – сказала Ангелина.

Она уже прижалась к Новицкому, и в конце фразы их губы встретились. Во время сначала осторожного, а потом по-настоящему страстного поцелуя, Ангелина почувствовала, как отлетает сознание – буквально.

Ее эмпатия и восприятие заметно усиливается тогда, когда он рядом – вдруг пришло понимание. Но это понимание мелькнуло и исчезло, а девушку затопило горячее желание. Ей не хватало дыхания, она из последних сил сдерживала нахлынувшую дикую страсть. На мгновение взяв себя в руки и отпрянув от Новицкого, Ангелина глубоко и прерывисто вздохнула, пытаясь вернуть самообладание. И заговорила негромко, глядя в подсвеченные в темноте светло-голубые глаза:

– Ты хорошо играл. И приз уже упал тебе в руки, остается его только забрать…

Во время этих слов Ангелина грациозно и изящно повела плечами, после чего бретельки платья скользнули вниз. Только вот платье не упало, как было задумано, а осталось на месте.

– Мне тоже надо тебе кое-что сказать, – негромко произнес Новицкий.

Глаза его при этом сдержанно взблеснули, и Ангелина замерла. Она буквально закаменела, вдруг осознавая, что Новицкий до сих пор играет. И не просто играет, а ведет партию.

– Я тебе уже сказал, что потерял память и большинство своих знаний. Это произошло в процессе ритуала замещения души, когда я чуть было не стал чужим миньоном. Впрочем, не суть важно. После этого неудачного ритуала я многое потерял, но кое-что приобрел. Не знаю, как называется эта способность, но, наверное, меня можно назвать эмпатом. Я чувствую эмоции других людей. Направленные на себя эмоции, нужно уточнить. Чувствую практически ото всех, за исключением буквально единиц сильных владеющих. От твоего отца, например, не чувствовал.

Ангелина затаила дыхание – уже понимая, что произошла катастрофа, но еще не полностью осознавая ее масштаб. Новицкий же, глядя ей в глаза, продолжал:

– Видишь ли, я прекрасно ощущал и ощущаю временами твою направленную на себя ярко выраженную неприязнь. Я прекрасно тебя понимаю, учитывая обстоятельства, из-за которых ты здесь оказалась, так что отношусь спокойно. Мы ведь все руководствуемся интересами дела, а не эмоциями, верно? Ничего личного, думаю, ты как никто другой это понимаешь. В таких условиях нам вполне реально строить сотруднические отношения, но близкие – невозможно. По-настоящему близкие, если ты понимаешь, о чем я. Стремиться же к одноразовой связи…

Новицкий пожал плечами, а Ангелина похолодела – понимая, что если бы он захотел, только что могло бы произойти то, что она уверенно прочила для деревенщины Гарсии.

– Прости меня за проявленную только что несдержанность. Мне, наверное, стоило бы сказать тебе это раньше, но до поцелуя я не успел, а потом у меня как-то чуть-чуть выключился разум. Давно девушек не обнимал, тем более таких красивых. Так что в принципе, полагаю, ты можешь сообщить отцу о моих способностях и невозможности выполнить задание, после чего вернуться к привычному для себя ритму и образу жизни.

Закончив и аккуратно поправив возвращенные на место бретельки платья, Новицкий кивнул Ангелине и вышел на улицу, аккуратно закрыв за собой дверь.

Девушка после этого очень долго стояла замерев, не двигаясь. Невидящим взглядом она смотрела в закрытую Новицким дверь, глядя безо всяких мыслей. Ощущая внутри сплошную пустоту.

После, на деревянных ногах, прошла по комнате и упала на кровать лицом. Обхватив подушку и спрятав в ней лицо, она еще долго лежала без сна, пытаясь осознать масштаб произошедшей катастрофы.

Причем постепенно, со все возрастающей паникой вдруг поняла, что в осознании масштаба катастрофы интересы клана – это далеко не самое главное, что ее сейчас волнует. А когда она это поняла, ей стало ну очень плохо.

Вспомнив свои волнения, когда она совсем недавно переживала, что неумение Новицкого играть в бридж может испортить ей такой прекрасный вечер, Ангелина истерично рассмеялась. А потом смех перешел в горький плач.

Это все эссенция действует – безрезультатно пыталась утешить себя она, рыдая в подушку.

Глава 20

«Шеф, это было глупо!»

«Нет».

«Да!»

«Хорошо. Скажи, как было бы не глупо?»

«Не поддаваться на провокацию и спокойно уйти еще из ресторана».

«Так, подожди…»

«Чего ждать, шеф?»

«Давай начнем с того, что без тебя я бы играть не сел. Так?»

Без Альбины я на самом деле не сел бы играть в бридж. Это она настояла, буквально упрашивая меня согласиться. Сам я в игре не понимал ровным счетом ничего – просто действовал по ее указаниям и болванчиком озвучивал в ходе торгов перед розыгрышами все то, что она говорила.

«Шеф, это другое».

«Вот черта с два, это другое, подруга!»

Фамильяр замолчала. Она умная, не может не понимать мою правоту, и сейчас, похоже, просто по инерции пререкается.

«Я не пререкаюсь, шеф».

«Пререкаешься».

«Нет!»

«Сейчас ты что делаешь?»

Фамильяр снова замолчала.

«Если бы я не сделал так, как сделал, мне пришлось бы в постоянном режиме наблюдать рядом с собой пытающуюся соблазнить меня привлекательную красотку. А я не железный и не деревянный, если что вдруг. Или же можно было поматросить девушку и потом бросить в стиле: извини, дело не в тебе, а во мне… Не думаю, что на перспективу эти варианты лучше того, который выбрал я».

«Шеф, глупо разглашать о себе подобную важную информацию! У нас были десятки вариантов, как сегодня решить вопрос без этого».

«Рано или поздно эта информация все равно дошла бы до Ангелины Новиковой, которая, если что, принцесса могущественного клана, не забывай…»

«Но, шеф!»

«Альбин, не спорь. Ты умная и обыграешь меня в бридж, но в покер со мной тебе лучше не садиться, а покер гораздо больше похож на реальную жизнь».

«Наоборот, шеф. Бридж – это идеальная игра для дельцов и политиков и…»

«Альбин, бридж – это игра в рамках четких правил, поэтому она идеальна для людей системы. Для реальной жизни, для таких, как я, когда в любой момент правила могут быть изменены и есть вариант получить канделябром по башке, покер больше подходит».

«Я не согласна».

«Да я от тебя и не требую».

«Окажемся когда в полной заднице, вспомните еще меня и мои советы, шеф».

«Ой все, не нагнетай».

За такой непринужденной беседой мы с Альбиной дошли до моего бунгало. Внутрь я заходить не стал, сел в плетеное кресло-качалку на веранде. Сна ни в одном глазу, возбуждение после окончания игры и последовавших событий еще даже близко не улеглось. Поэтому долго сидел, глядя на усыпанное звездами темное южное небо. Вдруг понял, что на фоне светлого от звезд неба вижу очертания фигуры.

Наоми, надо же. Сестра сидела на ограждении террасы, словно лисичка на заборе. Увидев, что я ее заметил, она – перетекая жидким серебром в лунном свете, соскочила вниз и в миг оказалась у меня на коленях. Положила мне голову на грудь и приобняла, уже полностью вернув себе человеческий облик.

Некоторое время мы просидели так в молчании, слегка покачиваясь на кресле.

– Братик, ты же не собираешься… связываться с этой… принцессой?

Наоми говорила шепотом, делая многозначительные паузы. Явно показывая, что хотела использовать другие слова, явно неподходящие для уст благовоспитанной юной леди. Подумав об этом, я вдруг вспомнил, как Надежда грязно ругалась в варианте неслучившегося будущего, когда на нас напали в ресторане. До сих пор удивительно, от ее кавайной светлости ну никак такого не ожидал.

– Бра-а-атик, – напомнила о себе Наоми.

– Нет, не собираюсь. А почему ты спрашиваешь?

– Она на тебя когти точит.

– Это она тебе рассказала?

– Нет, я чувствовала, когда она на тебя смотрела.

Надо же, и сестра у меня, похоже, чужие эмоции чувствует.

– Братик, если тебе нужно расслабиться, можешь переспать с Гарсией, она на тебя смотрит, как кошка на…

– Так, – оборвал я Наоми, – давай вот ты не будешь лезть в дела взрослых людей.

Наоми только фыркнула, устраиваясь на мне поудобнее. Я погладил ее по волосам, вспоминая, как смотрела на меня Гарсия на пляже. Особенно как она приподнялась на шезлонге, когда развязывала купальник и специально после этого выдержала долгую паузу, не опускаясь обратно. Вспомнил и покачал головой – очень уж интересное зрелище было.

Вообще странно. Наоми почувствовала, что Ангелина «точит на меня когти», но совершенно не заметила, как Гарсия то и дело одергивает да Сильву, когда он засматривается на других девушек. По крайней мере, пока он пялился на Ангелину, я два раза видел, что он от нее едва-едва в бубен не выхватывал, причем в прямом смысле.

Или для сестры это непринципиальный момент?

– Гарсия, если что, девушка да Сильвы. Так дела не делаются, если ты вдруг не в курсе.

– Нет.

– Что нет?

– Братик, ты на них вообще смотрел?

– В том-то и дело, что смотрел.

– Братик, если бы ты смотрел не только на задницу и сиськи Гарсии…

– Ну-ка, юная леди…

– …а хотя бы иногда переводил фокус внимания на ее лицо, ты давно бы понял, что это близнецы. Брат с сестрой, и она его просто оберегает.

– Оберегает?

– Братик, не тупи. Ты видел, как Карлито пялится на Новикову? Она принцесса клана, и, если сочтет его внимание навязчивым, ее отец может его в порошок стереть мимоходом. Конечно, Гарсия его оберегает, чтобы не увлекался.

– Почему у них фамилии разные?

– А я откуда знаю? – удивилась моему вопросу Наоми. – Сходи спроси, у Гарсии дверь в бунгало не заперта и даже приоткрыта. Думаю, она совсем не расстроится, что ты пришел. Чаем угостит, напр-р-р-р-ример-р-р… – почти промурлыкала мне в ухо Наоми.

– Ах вот как, значит, оберегает… – не обратил я внимания на последние слова Наоми.

– Именно так. С этой синеглазой девушкой опасно связываться. И тебе тоже.

«Шеф, хочу поздравить – ваша сестра, может, и имеет пробелы в образовании и воспитании из-за затворнического образа жизни, но определенно неглупа».

– Братик, ты же сегодня с ней ничего не… да, ничего?

– Нет.

– И не собираешься?

– Нет.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивнула Наоми. – Ну ладно, я пошла, – чмокнула она меня в щеку и исчезла серебряным росчерком.

– Спокойной ночи, – негромко сказал я ей вслед.

Спать я так и не хотел, тем более что днем неплохо отдохнул. Сидел, покачиваясь в кресле, и смотрел на лунную дорожку на водной глади лагуны, видимой сквозь просветы в пальмах.

«Шеф».

«Ась?»

«Слушайте, я тут подключилась к местной сети», – голос Альбины прозвучал негромко, с заговорщицкими интонациями. И, как мне показалось, со сдерживаемым торжеством.

«Шеф, тут закрытая и защищенная со всех сторон сеть, в нее залезть сложнее, чем до задницы разъяренного дикобраза добраться и не уколоться ни разу», – пояснила фамильяр причину своего удовлетворения.

«Да? Неожиданно», – ответил я, не уверенный в том, что меня больше удивило – факт проникновения в местную защищенную сеть, или же использованный Альбиной способ сравнения.

«Я тоже удивилась, шеф».

«И что ты там увидела?»

«Вижу, шеф».

«И что ты там видишь?»

«Все».

«Что «все»?»

«Вообще все. Весь остров, все здания, все системы, всех сотрудников и все охранные периметры. Вообще все-все-все».

«Ты сейчас просто хвастаешься, или по делу есть что сказать?»

«Хм. Я не очень уверена, что это будет этично, но мне кажется, вам стоит это знать».

«Знать что?»

«Ангелина сейчас плачет, обняв подушку».

«Бывает. Когда не справляешься с серьезной задачей, неудивителен всплеск эмоций».

«Она не о задаче плачет».

«Из-за меня, что ли»

«Ну да. Мне кажется, что она за сегодняшний вечер изменила к вам отношение и…»

«Слушай, ей семнадцать лет. Юношеская психика пластична, ты же слышала, что ее светлость недавно нам говорила. Поплачет и пройдет. И вообще в чужие окна смотреть неэтично. Слушай, раз ты подключилась к местной сети, может, отправишь кого-нибудь сюда с чем-нибудь покушать?»

«Эм… шеф…»

«Да?»

«Давайте я сейчас вас оставлю, а вы зайдете к себе в бунгало».

«Зачем?»

«Просто поверьте, так будет лучше».

«Альбин?»

Молчание.

«Альбина, вернись!»

Фамильяр не отвечала. Так, а ее не загасили там случаем, после проникновения в защищенную сеть?

«Нет, не загасили, шеф. Все, я ушла».

Странно. Но ладно – я уже привык, что она мне только добра желает. Пожал плечами, раскачался и резко встал с кресла, зашел в свой бунгало. Свет не включал, в лунном сиянии и так все хорошо видно. Сбросил мокасины, прошел по комнатам, осматриваясь. Зашел в спальню и на пороге замер.

На кровати, отбросив в сторону одеяло и сидя на белоснежной простыне, облокотившись на спинку изголовья, расположилась Надежда. Сейчас, оглядев меня с головы до ног и обратно, она сделала небольшой глоток из бокала с мартини.

– Люблю ночные купания, – сообщила мне ее кавайная светлость. – А вот тебя на пляже не видела. Позвал, и не пришел, – осуждающе покачала она головой.

– В карты заигрались, потом пока сюда дошел…

– Угу. Долго же ты шел.

– Так получилось, – пожал я плечами.

– Как пообщался с Ангелиной? – сделала еще небольшой глоток мартини Надежда.

– Плачет.

– Ты ее обидел? – взметнулись вверх брови ее кавайной светлости.

– Нет, просто у нее ситуация такая сложилась. Безвыходная.

– Бывает, – философски кивнула Надежда.

Пикантности нашей беседе, кстати, добавляло то, что ее кавайная светлость была совершенно обнажена. В одной руке у нее был бокал с мартини, а на выставленном пальчике второй, отставленной чуть в сторону, покачивался снятый купальник. Ну да, ночью если купаться, то всякая одежда обычно лишняя.

Фигура обнаженной молодой княгини, антураж и блеск ее темных глаз в лучах лунного света так притягивали взгляд и ошеломляли, что я только сейчас вспомнил, что могу и умею дышать.

– Так и будешь в дверях стоять? – отставила бокал в сторону Надежда.

Медленно подошел, сел на край кровати, аккуратно положил ладонь на бедро девушки. Надежда вздрогнула и закрыла глаза. Она приподнялась на локтях, выгибаясь и расправив плечи; грудь ее при этом округлилась, принимая волнующую форму, а губы приоткрылись для поцелуя. Моя рука сразу переместилась с бедра, накрывая грудь, и я наклонился ко влажным губам.

Поцеловал едва слышно ахнувшую Надежду аккуратно и очень осторожно.

«Ты хорошо играл. И приз уже упал тебе в руки, остается его только забрать…», – недавно сказала мне Ангелина. Ее слова отчетливо звучали в памяти. И, целуясь сейчас с Надеждой, я как-то не очень верил в происходящее.

Казалось, что сейчас кавайная светлость отпрянет и исполнит что-нибудь похожее на то, что недавно сделал я для Ангелины. Надежда действительно вдруг отпрянула, загадочно глядя блестящими черными глазами. Держала меня на расстоянии, упершись мне в грудь ладонями. Несколько секунд паузы, когда мы смотрел друг другу в глаза, потом Надежда уверенно потянула с меня футболку, которая почти сразу полетела далеко в сторону.

– Смелее, гардемарин, я не кусаюсь, – горячо шепнула Надежда и потянула меня за собой, увлекая на кровать.

«Гардемарин?» – удивился я.

Впрочем, удивление мелькнуло совсем мимолетно, исчезнув как не было. Только потом уже, на следующий день я узнал от вернувшейся Альбины, что высше-магические заведения «Аскольд» и «Паллада» находятся в ведении Российского Императорского флота, и обучающиеся в них зовутся гардемаринами, а не курсантами, студентами или гимназистами – как в других высше-магических учебных заведениях.