Читать книгу "Райдзин. Восточный край"

Глава 16

Проулок вместе с лестницей и аркой исчез из поля зрения, такси ехало по дороге дальше в сторону ресторана. В окне медленно проплывали дома и витрины, а перед взглядом стремительно пронеслись картинки будущего. Буквально пара мгновений потребовалось, чтобы вспомнить и осознать случившееся – рассадка за столом в ресторане, пикировка да Сильвы с Магнуссоном, атаковавшие нас бездушные Чарльзы, гибель всех спутников и появление человека в маске демона, явившийся из портала, который выглядел как дверь в самое настоящее Инферно.

– Стой! Стой-стой, стоять, останови машину! – осознавая свалившуюся реальность, уже кричал я, обращаясь к автопилоту. Еще и стучал при этом по обшивке двери для убедительности. Внутри меня бушевали эмоции – я ведь все еще был там, несколько секунд назад стоя у рушащегося здания ресторана и глядя в темные провалы глаз демонической маски.

– До конца маршрута осталось сто метров, – произнес приятный голос навигатора, а такси скорость не снизило.

Надежда с Ангелиной – развернувшиеся на переднем сиденье, удивленно на меня смотрели. Я уже попытался открыть дверь на ходу, но не удалось – замок заблокирован.

«Альбина, отключай контроль!»

Фамильяр ни спрашивать, ни спорить не стала. Одновременно с тем, как увидел лоскутные голубые всполохи перед глазами, я локтем вынес стекло – причем удар сопроводил отблеск магического сияния. Машина сразу остановилась, резко вильнув и прижимаясь к тротуару. В салоне зажглась красная подсветка, зазвучал дежурный успокаивающих голос с сообщением о сохранении спокойствия и обязанности оставаться на месте для регистрации происшествия.

Я уже сорвал с лица маску Ви-блокатора, с трудом подавив желание отбросить ее прочь – живы воспоминания о том, как намордник впился в лицо, и пришлось вырывать его буквально с мясом. Открыв дверь, выскочил на тротуар – еще не совсем понимая, что делать. И что вообще со мной произошло.

Альбина, которая контроль отключила, но фоном удивлялась и спрашивала все ли со мной в порядке, тоже не совсем понимала, что происходит. А я понял, что ее осознания там – в неслучившемся пока будущем, вместе со мной не было. Этот факт я попытался осмыслить, параллельно думая о самых разных вещах и дальнейших вариантах развития событий.

Так, ну моя возбужденная паника сейчас – явно лишнее, надо тормозить. Спокойствие, только спокойствие – оно мне сейчас необходимо. Особенно в свете вставших перед глазами картинок воспоминаний, где кухню ресторана заполнили молнии, убившие не только трех Чарльзов, но и Софию Бертезен вместе с не успевшими убежать поварами. В попытке успокоиться и прийти в себя, я навалился на дверь, пытаясь вдохнуть полной грудью. Состояние, как будто двести метров только что на рекорд пытался пробежать.

– Дима, что с тобой? – выскочила из машины взволнованная Надежда.

Ангелина задержалась в салоне лишь на несколько мгновений дольше. Она уже вышла с моей стороны и стояла совсем рядом, с удивлением глядя на меня своими неестественно яркими ультрамариновыми глазами.

Не обращая пока на обеих девушек внимания и чувствуя, как колотится в груди сердце, я глубоко дышал в попытке успокоиться. Я здесь, я не там, здесь еще ничего не случилось. В то, что произошедшее реально – и является одним из вариантов будущего, я поверил сразу и безоговорочно. Но срочно нужно успокоиться и взять себя в руки.

Выпрямился, осмотрелся. Над головой – чистое синее небо, вокруг по тротуару идут люди, многие останавливаются, глядя на нас. Неудивительно – представительская машина такси с выбитым стеклом и распахнутой дверью у тротуара. Рядом мировая знаменитость Надежда Кудашова в русском имперском мундире и прекрасная Ангелина Новикова, которая, даже не будучи (еще) мировой знаменитостью, внимание тоже не может не привлекать. А нет, на девушек почти и не смотрит никто – большинство уже пятится испуганно, а то и вовсе разворачиваются, торопливо меняя направление движения на противоположное.

На Надежду с Ангелиной если и смотрели, то мельком – большинство взглядов направлено на меня. И понимаю почему – после того как сорвал маску, я ведь теперь смотрю на мир через голубоватую пелену. Мои глаза сейчас наверняка горят бледно-голубым сиянием, сопряженным с магическими всполохами. Учитывая маску намордника в руке, сделать выводы о происходящем несложно – и некоторые прохожие уже бежали прочь, совершенно этого не стесняясь. На месте остались считанные единицы самых любопытных. Тех, кого возможность посмотреть вблизи на Надежду Кудашову привлекала больше, чем вероятность умереть от рук потерявшего контроль проклятого.

Второе такси, которое ехало ведомым за нашим, уже остановилось рядом, проехав чуть вперед. Да Сильва, Гарсия, Бертезен, Магнуссон – все четверо уже вышли из машины и смотрели на меня внимательно и удивленно. Понятно, что они не пережили того, что видел я, и для них для всех мое поведение сейчас крайне удивительно. Или не для всех прямо вот совсем удивительно? – посмотрел я на Ангелину.

В ресторане, когда нас начали убивать, в момент нападения ее не было. Совпадение? Не знаю. Но получилось для нее очень удачно.

Мысли между тем постепенно собирались в кучу, голубые всполохи перед глазами стихали – я смог справиться с собой. Осознал, что нахожусь уже не в центре жесткого рубилова с рушащимися домами, гибнущими спутниками и мельканием адского огня, привлеченного незнакомцем в маске демона. Возбуждение схватки, эхо паники и испуга, бурлящий в крови адреналин – все прошло, я теперь был полностью спокоен. Правда, не знал что делать, но главное обрел спокойствие, а остальное решаемо.

В ресторан нам сейчас определенно нельзя. А куда можно?

– Дим, спокойнее, спокойнее, – между тем подошла ближе Надежда, внимательно вглядываясь мне в глаза и аккуратно беря за руку с маской. – Все в порядке?

– Все просто замечательно, – кивнул я и, перехватив руку кавайной светлости, потащил ее за собой по тротуару. – За мной, быстро, быстро! – обернулся я к остальным, сгрудившимся вокруг машин такси.

Надежда, спасибо ей большое, останавливать меня не пробовала и уже быстрым шагом двигалась рядом. Одной рукой я тянул ее за собой, во второй так и нес снятую маску Ви-блокатора. Очень хотелось ее выкинуть – она буквально мне ладонь жгла, но такими вещами не разбрасываются.

«Альбина, существуют ли полностью человекоподобные андроиды, неотличимые от людей?»

«Официально ничего подобного в мире нет, шеф».

«То есть неофициально существуют? Те, которые могут двигаться быстрее человеческих возможностей, и чрезвычайно смертоносны?»

«Если ставить вопрос таким образом, то речь идет о штампах, штампованных людях. Такие создавались в рамках закрытой и ныне запрещенной программы Résultat».

«Они могут использовать магическое воздействие?» – вспомнил я объятые энергетическим сиянием кисти рук официантов.

«Нет. Предполагалось, что магически усилены могут быть штампы из программы Équilibre, но эта программа была закрыта еще на стадии разработки».

Пока переговаривался с Альбиной, повернул в проулок с лестницей в глубине, и мы уже все вместе поднимались наверх по ступеням. Я все это время чувствовал чужое теплое присутствие позади себя, но ни следа раздвоенности сознания, преследовавшего меня совсем недавно, не было и в помине. Но появилось новое незнакомое ощущение. Меня сейчас, с каждым шагом, все сильнее увлекало вперед. Как будто, приняв решение добраться до арки, я оседлал волну, и теперь уже она неумолимо увлекала меня за собой.

Поднявшись и почти забежав по лестнице, мы тесной группой прошли через ворота арки, выходя в узкий проулок. Пешеходную дорожку здесь стискивали заросшие плющом стены домов, на пути встречались покрытые мхом каменные ограждения из необработанных валунов. Попалась еще пара небольших лесенок на перепадах высоты склона. Изначально я просто хотел дойти до арки, уйти с дороги подальше от видимого вдали ресторана, но теперь меня влекло все дальше и дальше. Паника и возбуждение недавней схватки ушли, но меня сейчас все сильнее тянуло к неведомой цели. Я шел все быстрее и быстрее, по-прежнему увлекая за собой Надежду.

Остановился я только тогда, когда мы выскочили на небольшую огороженную и окруженную зеленью площадку святилища. Остальные догнали нас, почти выбежали следом, и мы все вместе тесной группой замерли перед двумя массивными деревьями, широко раскинувших свои зеленые кроны.

«Это камфорные деревья, шеф, возраст таких может достигать тысячи лет», – прокомментировала Альбина.

Я ее слышал, но не слушал. По-прежнему повинуясь странной тяге, отпустил руку Надежды и прошел к росшим парой деревьям. С каждым шагом чувствовал, что вот она – цель, куда меня влекло. Когда положил руку на кору, покрытую зеленоватым налетом мха, мгновенно услышал неприятный скрежет – инфернальный звук, на грани реальности. Исходил он от моей маски, от которой сейчас отделилось призрачное яркое пятно, словно выбитая пыль от удара. Пятно повторило очертания маски, их на несколько секунд стало две – одна у меня в руке, вторая призрачная, сотканная из фиолетово-лиловой пелены, после чего призрачная маска развеялась.

На маску в руке я обратил совсем немного внимания, потому что уже ощутил рядом с собой невероятный поток могущественной силы. Поднял голову, глядя в кроны деревьев, и на несколько мгновений оказался словно среди бескрайнего неба, обнимающего меня огромным и недостижимым, но в то же время невероятно близким куполом.

«Ты пришел», – услышал я голос, после чего короткое наваждение спало, и я вновь осознал себя, стоящим у росших парой старых массивных деревьев, в небольшом пустом святилище под открытым небом.

«Примешь ли ты мою силу?» – эхом звучал в памяти вопрос.

Все, теперь вообще все прошло. Странная тяга, которая привела меня сюда, исчезла, разум и сознание теперь кристально чисты. Я больше не чувствовал никакого стороннего воздействия, не ощущал ни малейшего эха силы.

Кто-то неведомый, не знаю, кто и зачем, показал мне вариант будущего, где мы все погибаем, продемонстрировал свою силу и мощь и сразу после этого ушел в тень. Причем в происходящем были некоторые странности, которые я сейчас отмечал. В памяти у меня прекрасно сохранились события в ресторане, до самых незначительных мелочей. Но я никак не мог вспомнить голос, который слышал только что. Даже не понимал, мужской он был или женский.

Впрочем, думал об этом фоном – от меня ждали объяснений, терпение спутников явно не безгранично, поэтому пора начинать объяснять.

– Ангелина. Прошу, сядь вон на тот каменный парапет и постарайся совершать как можно меньше движений. Пожалуйста, без вопросов, иначе это разрушит всякое доверие между нами, – убедительно попросил я принцессу клана Новиковых, показывая на парапет ограждения лестницы неподалеку.

Прекрасное видение моим словам явно удивилась, но спорить не стала. Хотя по эмоциям я хорошо ощутил, чего ей это стоило.

– София, Анна. К вам у меня убедительная просьба – присмотрите за Ангелиной. Если она не последует моей просьбе сидеть молча и не двигаясь, сообщите мне об этом после.

На удивление обе девушки меня тоже послушались. Не знаю, что конкретно спутники сейчас видели и чувствовали, когда я прикасался к дереву, но незамеченным всплеск силы точно не прошел. Судя по ошарашенным взглядам, все его хорошо ощутили. Неозадаченными из прибежавшей следом за нами с Надеждой компании оставались Магнуссон и да Сильва – оба смотрели на меня с разными эмоциями, но с одинаковым интересом. Два движения подбородка, сопровождаемых направлением взгляда, и парни без вопросов разошлись по сторонам, наблюдая за входами и выходами с площадки. После этого я взял за руку Надежду и посмотрел ей в глаза.

«В ресторане нас ожидают штампы программы Эквилибр».

«Откуда ты знаешь?»

«Я видел будущее. Все, или почти все официанты в зале – не люди. Нас там ждет смерть».

«Что ты видел?»

Надежда на удивление принимала мои слова совершенно спокойно и как должное. Странный мир, странное отношение – я, как впервые глядящий в мир ребенок, удивляюсь каждому непривычному явлению, никак не могу этого принять и понять эту совершенно чуждую для меня нормальность с магией, могущественными силами, предвидениями и воскрешениями. Местные же на полном серьезе: «Ты видел будущее? Окей, рассказывай, что именно».

«Что ты видел?» – повторила вопрос Надежда.

«Нас застали врасплох, штампы убили альбиносов и бразильцев. Ангелины с нами при этом не было, она ушла в туалет. Тебя убила Тьма, утянула щупальцами в черную бездну. После этого меня атаковал человек в маске демона, который появился порталом, словно из самого ада, для атаки он использовал странный огонь с багряными прожилками».

Надежда после моих слов мгновенно побледнела. Широко раскрыв огромные ясные глаза, она ошарашенно смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова – ни вслух, ни мысленно. Вдруг ноги ее подкосились, и кавайная светлость чуть не упала, я едва успел подхватить. Она закрыла глаза, ресницы ее мелко-мелко задрожали, а когда поднялись – во взгляде угадывалось самое настоящее отчаяние.

«Зачем тогда это все…» – услышал я отголоски ее мыслей.

Только что передо мной стояла уверенная в себе девушка, совершенно спокойно воспринявшая новость о смертельной опасности. Но сейчас она словно сдалась, как-то вдруг потеряв волю к сопротивлению. До этого момента Надежда понимала, что против нас могут выступать крайне могущественные противники, но сейчас, похоже, поняла, кто именно это может быть.

Надежда услышала эти мои мысли, но реагировать не стала – так и смотрела ошарашенно, потеряв дар речи. Я взял ее кавайную светлость за плечи и чуть сжал руки, глядя ей в глаза. И заговорил вслух, четко и раздельно выговаривая слова:

– При угрозе большого взрыва замотайтесь в простыню и медленно ползите на кладбище. Почему медленно? Чтобы паники не создавать.

В оригинале анекдота фраза звучала как «при угрозе ядерного взрыва», но в этом мире не было ядерного оружия. Вернее, я не встречал в открытых источниках упоминаний о нем. Учитывая существование здесь владеющих даром, неудивительно – никто в здравом уме не будет создавать соперникам выгодные условия для конкуренции. Поэтому, если и велись в этом мире разработки, то картинок ядерных грибов в открытом доступе не публиковалось. Но и без первоначального контекста сказанная фраза оказалась к месту и подходящей – Надежда взяла себя в руки и посмотрела уже без беспросветного отчаяния.

– Мы сопротивляемся, или ползем на кладбище? – спросил я после небольшой паузы.

– Да, – кивнула Надежда.

Как обычно «да» в ее исполнении оставило место для толкований. Но, судя по дальнейшим действиям, ее кавайная светлость приняла решение сопротивляться: достав ассистант, она отошла в сторону и уже быстро перебирала пальцами по экрану. Судя по заметному мне мельканию красного на экране, сообщения она отправляла сразу во все стороны и с метками первоочередной важности.

Пока Надежда поднимала информационный шум и организовывала суету, я ждал и оглядывался по сторонам. Подспудно ожидая подвоха – казалось, что сейчас изо всех щелей бездушные Чарльзы полезут. Безжалостные официанты все не появлялись, но я продолжал осматриваться. И когда зацепился взглядом за массивные деревья рядом, послужившие проводником сообщения для меня от неизвестной могущественной силы, вдруг понял: я знаю, где сейчас нахожусь. В Нагасаки я в прошлой жизни не был, но место знаю – в моем мире весьма знаменитое. Здесь, в этом мире, отличающееся от мне привычного, а вспомнить мне его помог рассказанный Надежде анекдот с упоминанием ядерного взрыва.

Арка, через которую мы совсем недавно прошли, поднявшись по лестнице, в этом мире целая. В моем старом мире она наполовину разрушена. Это знаменитая «одноногая тория», которая уцелела после ядерного взрыва в Нагасаки, эпицентр которого находится (в другом мире) отсюда совсем неподалеку. Два камфорных дерева рядом, сожженные и опаленные после взрыва, выжили и также довольно известны. Здесь же это затерянное в глубине узких улиц скромное святилище – лишь одно из многих священных мест в границах Японии, без всемирной известности.

Несколько долгих, очень долгих минут на тихой тенистой площадке не происходило ничего. Надежда, отойдя в сторону, смотрела только в экран своего ассистанта. Бертезен и Гарсия смотрели за внешне сохраняющей спокойствие, но явно обескураженной Ангелиной. Магнуссон и да Сильва стояли по разным сторонам площадки, наблюдая на случай чего вдруг.

Когда Надежда, наконец, убрала ассистант, она осталась на месте и просто смотрела на небо через просвет в кронах деревьев. Я подошел к ней, и она перевела взгляд на меня.

– Чего ждем?

– Кавалерию, – пожала плечами ее светлость.

«Слушай, а зачем мы вообще в ресторан поехали?» – уже мысленно спросил я.

Надежда ответить не успела – прямо над нами, с плотным и бьющим по ушам гулом, прошло сразу несколько звеньев тяжелых конвертопланов. Пролетели они в сторону ресторана и, судя по звуку двигателей, уже там снижались. Чуть погодя появился еще один конвертоплан, зависший недалеко от нас. Передней колесной стойкой он почти касался плоской крыши дома неподалеку, на которую выпрыгнули сразу несколько бойцов в броне призраков. Конвертоплан поднялся выше, зависнув над нами, а бойцы быстро разошлись по сторонам и взяли под контроль площадку, явно выполняя функции охраны.

Прошло еще несколько минут, в ходе которых Надежда периодически поглядывала на экран ассистанта. После очередного входящего сообщения подняла на меня взгляд.

– Пойдем посмотрим?

Я чуть промедлил с ответом. Очень уж живы воспоминания о нечеловечески быстрых Чарльзах, адском пламени и незнакомце в демонической маске.

– Там уже безопасно, – угадала мои мысли Надежда.

– Хорошо, пойдем.

– Оставайтесь здесь, мы скоро вернемся или я вас вызову, – обратилась к остальным Надежда, и мы с ней двинулись туда, откуда недавно пришли. Двое бойцов охранения, со сброшенной пеленой невидимости, последовали за нами, держа оружие наготове.

Когда прошли по узким ведущим вниз проулкам и спустились по лестнице, улицу я не узнал. Машин такси у тротуара уже не было, витрины магазинчиков закрыты рольставнями, вывески все тусклые без подсветки, обычных людей не видно. Светофоры еще отключены – отметил я мельком.

Проезжую часть во многих местах перекрыли машины полиции. Как в японской раскраске – черный низ, белый верх и красные люстры на крыше, так и машины полиции Конфедерации в раскраске синего цвета с белыми полосами, с красно-синими проблесковыми маячками. Кроме обычных патрульных машин я заметил броневики полицейского спецназа, судя по разной экипировке бойцов рядом также принадлежащего к разным ведомствам.

Ресторан, до которого мы шли с Надеждой пару минут, был окружен уже армейскими подразделениями. Здесь, похоже, сейчас собрался весь полуэскадрон Митавского полка, который прибыл в Нагасаки для моей охраны и контроля. Но не только бронекавалерия прибыла – у ресторана прямо на дороге стоял конвертоплан с четырехлучевой звездой на борту. В моем мире такая является эмблемой блока НАТО, а здесь – символ Русской Арктической экспедиции.

Подойдя ближе, я увидел на броне некоторых бойцов знаки принадлежности к морской пехоте Северной флотилии. Благодаря занятиям с Надеждой и ее заданиям по штудированию справочников, я уже знал, что Северная флотилия входит в состав Русской Арктической экспедиции и структурно не принадлежит ни к Российскому Императорскому Флоту, ни к Армии Конфедерации, а подчиняется напрямую государыне императрице. Морская пехота флотилии тоже относится к подразделениям классификации «охотников на магов», но все равно удивительно, как они здесь оказались, вдали от привычных льдов.

«Шеф, похоже, здесь какая-то нездоровая канитель происходит», – констатировала Альбина.

«Спасибо, дорогая, что бы я делал без твоих подсказок».

«Нет, шеф, я…»

«Да я понял, понял, не оправдывайся».

Мы уже подходили к ресторану. Видя представительность встречающей нас делегации – над головой как раз только что прошла пара штурмовых конвертопланов, и наблюдая за тем, как невероятно быстро обесточили и перекрыли целый район города, я несколько заволновался. Ведь если увиденное мною не имеет отношения к действительности, и было лишь картинкой галлюцинаций, будет очень неловко объяснять все это собравшимся здесь людям. А вот Надежда, кстати, ни словом, ни взглядом не поставила под сомнение мои слова – судя по виду, она подспудно ожидала чего-то такого, происходящее для нее сюрпризом не стало. Меня же все больше одолевало беспокойство – усиливающееся после того, как исчезло ощущение чужого присутствия за спиной. Да и было ли оно, или мне просто привиделось?

Не доходя немного до главного входа в ресторан, я остановился. Придержав Надежду за руку, посмотрел ей в глаза.

«Один из нападавших самоуничтожился, взрывом нас едва не убило».

– Не волнуйся. Они уже все заблокированы и нейтрализованы, – вслух произнесла Надежда.

– Это штампы?

– Да.

Фух. От сердца отлегло – как все успокоилось, точил меня все же устойчивый червячок сомнения, что я поймал реального глюка, и по итогу все это движение вокруг станет поводом для скандала, а также обсуждения моей умственной несостоятельности. Но облегчение мелькнуло и исчезло, оставляя место осознанию: если произошедшее реально, значит грозящая мне опасность приобретает неиллюзорно могущественные черты.

В общем, когда от группы военных в тяжелых бронекостюмах отделился ротмистр Соколов, я пребывал в смешанных чувствах. Ротмистр коснулся виска, зеркальное забрало шлема поднялось. Глядя подсвеченными зеленым глазами, Соколов доложил Надежде, что ресторан блокирован, все официанты обездвижены, а посетители выведены и изолированы.

– Пойдем, – повернулась ко мне Надежда.

Кивнув, я двинулся вперед – только не к главному входу, а вдоль фасада ресторана, обходя его. Зашел за угол, прошел мимо двух бронекавалеристов через служебный вход на кухню.

Мне захотелось кое-что проверить, а Надежда последовала за мной и вопросов не задавала. На кухне все работники выстроены в ряд у дальней стены, стерегут их несколько бронекавалеристов. Обойдя пару столов, я прошел в центр кухни. Осмотрелся. Сейчас, без толпы испуганных поваров и в спокойной обстановке, помещение выглядело отличным от того, что видел я – когда сквозь выбитую стену залетали Чарльзы, а вокруг творился самый настоящий хаос. Но вроде, похоже, здесь это было. Так, проломили мы эту стену, вон туда я пролетел к дверям подсобки, а вон большой котел, который свернула Бертезен.

Прошел к плите, заглянул в котел – густая, лениво кипящая коричневая жидкость.

– Это что? – спросил я у одного из поваров с европейским лицом.

– Суп из бычьих хвостов, – неожиданно на русском ответил он.

Ну да, именно эта большая кастрюля на Бертезен и вылилась. В этот момент я невольно вздрогнул, отвлекшись на неприятный металлический скрежет. Обернулся – увидел, что Надежда взяла с одного из столов массивный поварской тесак. Спрашивать, зачем он ей, я даже не стал – понравился, может.

Пройдя дальше, зашел в зал ресторана. Столы растащены и раскиданы по сторонам, центр зала полностью очищен. Отдельно стоят административные работники ресторана – ровным рядком лицом к стене, с широко расставленными ногами и с заведенными за голову руками. Отдельно официанты. Эти лежат на полу – причем в позах, которым позавидовали бы завсегдатаи студий йоги. Буквально узлами завязанные.

– Так зачем мы сюда пришли? – обернулся я к Надежде, уже спрашивая вслух.

Только сейчас вдруг понял, что визит сюда для меня не имеет смысла. Ну, посмотрел, и что? По уму, мне бы вполне хватило информации, что мое видение – не галлюцинация.

– Кушать не хочешь? – спокойно спросила Надежда.

– Нет, как-то аппетит пропал.

– Ну ладно. Сейчас, подожди еще немного.

Подождал. Минуту, две. Когда пошла третья, Надежда показала мне в сторону главного входа.

– Вот за этим пришли.

Буквально через несколько мгновений двери открылись, и в ресторан зашло несколько человек. Ух ты, надо же, возглавлял прибывшую делегацию в черных с серебряным шитьем мундирах мой старый знакомый: Модест Петрович, собственной персоной. «Высокий брюнет с тонкими чертами лица, иссиня-черными волосами и молочно-белой кожей» – как описала его однажды Надежда.

Тайный советник Ее Императорского Величества Канцелярии зашел в зал ресторана вместе с несколькими сопровождающими, среди которых я заметил и Игоря Велльсгаузена, и поручика барона Радецкого, который присутствовал при нашей беседе с Модестом Петровичем. Тот уже широким шагом пересек ресторан и встал рядом с нами. Внешне тайный советник выглядел совершенно спокойно, и я не ощущал от него никаких эмоций. Но мне почему-то казалось, что он в ярости.

– Надежда. Объяснись, пожалуйста.

– Я «объяснись»? – похлопала ресницами ее кавайная светлость.

Надежда как-то моментально и вдруг растеряла всю харизму бесстрастной княгини и могущественной леди, неожиданно переключившись на кавайный образ наивной школьницы. Что, с ее внешностью, оказалось совсем несложно.

– Надя! – не сдержался вдруг Модест Петрович, вторым возгласом позвав падшую женщину. – Там, в соседнем зале, у стены раком стоит британский консул и пара важных птиц поменьше. Через пару минут мне начнут задавать вопросы, скорее всего, даже государыня императрица. И к этому времени тебе стоило бы предоставить мне на эти вопросы ответы. Потому что, если ты этого не сделаешь…

Ее светлость, чья кавайность сейчас зашкаливала бы по любой системе подсчета, на Модеста Петровича даже внимания не обращала. Когда он начал ругаться, она смотрела сквозь него, а сейчас и вовсе, заставив его прерваться на полуслове, отвернулась. Шагнула к одному из связанных по рукам и ногам официантов, потянула его за волосы.

Резкий удар – я едва заметил стремительный росчерк, и оставшееся без головы тело с глухим стуком упало на пол. Вот зачем ее кавайная светлость тесак на кухне затрофеила. Сейчас она уже выпрямилась и, держа голову Чарльза за волосы, подняла ее.

Бесстрастная княгиня сначала исчезла, уступая место няшной Наденьке; сейчас очередная маска оказалась сброшена, и девушка превратилась в пугающую машину для убийств – глаза серые, с черными вертикальными зрачками, под побелевшей кожей видны черные змейки вен. Буквально за несколько секунд Надежда сменила сразу несколько кардинально различающихся образов, что явно впечатлило группу сопровождения Модеста Петровича. Но не его самого – он на метаморфозы девушки внимания не обратил. На голову в руке утратившей всю кавайность из образа Надежды он тоже не смотрел, глядя в ее серо-стальные глаза с черными вертикальными зрачками.

Крови из разреза на шее, кстати, не пролилось ни капли. Когда в неслучившемся будущем я видел разорванные тела официантов, выглядели они вполне по-человечески. Сейчас же их «заблокировали и нейтрализовали», как выразилась Надежда, ввиду чего, похоже, некоторые функции организмов, камуфлирующие штампов под обычных людей, теперь недоступны.

– Alas, poor Yorick! – неожиданно произнесла Надежда, глянув в глаза отрубленной голове. Не сразу до меня дошло, что она процитировала Шекспира, а именно знаменитое: «Увы, бедный Йорик!»

Модест Петрович не знаю, догадался или нет о природе фразы, но взгляд у него потемнел от ярости. В буквальном смысле слова – глаза заполнила темнота, словно вместо глазных яблок два черных отполированных камня вставили.

– Моргни два раза, – между тем попросила Надежда у головы, совершенно не обращая внимания на изменившийся страшный взгляд тайного советника. Голова моргать не стала, и Надежда небрежно кинула ее Модесту. Тот машинально поймал и всмотрелся в неожиданный презент.

– Через пару минут тебе начнут задавать вопросы, – ровным холодным голосом заговорила Надежда. – Скорее всего, даже государыня императрица. У меня тоже есть к тебе вопрос: почему нас здесь ждало двенадцать штампов из считающейся несуществующей программы «Баланс», а в подвале этого заведения нашли стационарный портал сам догадайся куда? И к тому времени, как ты закончишь отвечать на вопросы государыни императрицы, а также на вопросы самой разной шушеры по типу вставших в неудобной позе в соседней комнате возмущенных консулов, тебе стоило бы предоставить и мне ответ на мой вопрос. Потому что если ты этого не сделаешь, я буду считать себя свидетелем твоего преступления или ошибки, – голосом, в котором звенел лед всех мировых океанов, закончила Надежда.

В помещении вдруг стало темно. Глаза Модеста Петровича были абсолютно черными, под его бледной и почти белой кожей, как и у Надежды, зазмеились черные полоски вен. Стало зябко, ощутимо повеяло могильным холодом, и мне даже показалось, что на периферии зрения вижу мелькание темных всполохов.

Вдруг наваждение пропало – его обрубило резким звуком. Не сразу я понял, что это Надежда бросила тесак, который сейчас глубоко воткнулся в стену, попав в портрет с каким-то важным дядькой в парике.

«Это Генри Филдинг, шеф. Автор песни «Ростбиф Старой Англии», довольно знаменитой в узких кругах. Ее, например, исполняют во время обедов на Королевском флоте».

Комментарий Альбины мне был не очень интересен, потому что Надежда уже двинулась к выходу из ресторана. Причем пошла она, словно не замечая стоящих на ее пути Велльсгаузена и Радецкого, так что обоим пришлось очень быстро разойтись по сторонам. Практически отпрыгнуть.

– Мне, наверное, тоже пора, – негромко произнес я, глядя в возвращающие прежний вид глаза Модеста Петровича, после чего тоже двинулся к выходу.

Проходя мимо одного из убранных к стене из центра зала столов, увидел стакан с мохито, который устоял на месте, так что напиток даже не пролился. В горле у меня за последнюю минуту что-то совсем пересохло, так что я не удержался.

– Заплатите, когда касса заработает, ладно? – обратился я у дверей к паре бойцов-призраков из команды Соколова. – Потом сочтемся, – отсалютовал я бокалом и вышел из ресторана.

Ее кавайная светлость стояла на улице у входа. Из вежливости предложил ей мохито. Она неожиданно не отказалась, забрав у меня высокий стакан и в несколько глотков, игнорируя трубочки, выпила практически все.

Да, похоже, не у меня одного горло пересохло – сделал я маленький глоток, допивая оставшееся. Надежда стояла у входа, вроде никуда не собираясь идти, поэтому я зашел обратно в ресторан, поставил стакан на место.

– Чего ждем? – вернувшись на улицу, спросил я у ее кавайной светлости.

– Машину, – просто ответила она.