Читать книгу "Райдзин. Восточный край"

Странно себя ведет как-то, как будто меня здесь нет совсем.

– Ищешь кого-то? – поинтересовался я.

Ангелина, надо же, наконец, решила меня заметить. Неопределенно пожала плечами, осмотрелась и, близоруко щурясь – как будто полумрак бара после яркого солнца оказался непреодолим для взгляда, направилась к стойке. Как-то не очень удачно направилась; или же наоборот – очень удачно не рассчитала траекторию и зацепилась за мою ногу. При этом она едва не упала. Вернее, Ангелина упала, но в мои объятия – и мы вместе чуть не своротили стол со стульями в попытке удержать равновесие и не оказаться на полу.

В процессе сохранения вертикального положения я поднялся со стула и помог остаться на ногах прекрасному виденью, которую сейчас держал за талию. Неестественного цвета ультрамариновые глаза, широко раскрытые, оказались совсем рядом. Ангелина ничего не сказала – только улыбнулась чуть виновато и, уверенно убрав мои руки со своей талии, все же направилась к барной стойке.

Нетривиальный она выбрала способ привлечь мое внимание. Беспроигрышный, надо сказать. Интересно, это домашняя заготовка или импровизация? Я невольно обернулся, провожая Ангелину взглядом – девушка, даже несмотря на знания о ее стойкой неприязни, выглядела невероятно привлекательно. Эмоций ее я, кстати, сейчас снова не почувствовал. Вновь ментальный блок поставила? Похоже на то.

Зато только сейчас почувствовал, что Ангелина была освежающе мокрая – смахнул я капли, оставшиеся на коже после объятий с ней. Ангелина между тем, шагая, словно по подиуму, дошла до стойки и без слов что-то показала бармену.

Похоже, они оба знают какие-то тайные знаки, потому что невысокий пожилой азиат почти моментально организовал ей коктейль. Довольно необычный: я бы сказал, что в высоком стакане самая настоящая мана, как ее в компьютерных играх изображают – однородная синяя и подсвеченная неоновым сиянием жидкость. Ангелина сделала несколько глотков, после чего обменялась с барменом парой негромких фраз, о чем речь, я не услышал. После прекрасное видение постояла немного, допила напиток и ушла. В сторону туалета – напрягся я немного, вновь ожидая подвоха.

Прошла минута, пошла вторая. Было несколько волнительно – несмотря на данное ей слово, местную охранную магию, карму, все равно я не совсем ей верил и сейчас ожидал выпрыгивающих как чертей из табакерки однотипных Чарльзов. Но нет, обошлось – прекрасное видение через несколько минут вернулась, снова подошла к моему столу.

– Не против?

Еще до того, как прозвучал вопрос Ангелины, я почувствовал на себе хорошо ощутимый взгляд. Обернулся – Надежда. Правда, ее кавайная светлость на меня уже не смотрела. Сейчас я только последовательно увидел взмах рук, а после мелькнувшие темные волосы, спину и ягодицы, исчезнувшие со всплеском – Надежда нырнула, скрываясь под водой. Но я уверен, только что именно ее эмоции почувствовал. Странные причем эмоции, что-то среднее между раздражением, досадой и разочарованием.

Ангелина, кстати, которая в ожидании смотрела на меня, опять удивила. Я вновь чувствовал ее эмоции, но удивительным было не это. Среди ее чувств ощущалась уже знакомая неприязнь, но сейчас на первый план от восприятия ее эмоций выходила густая смесь из смущения, облегчения и глубокого удовлетворения.

Связано ли это с Надеждой? Определенно – как раз сейчас вместе со мной прекрасное видение глянула в сторону пляжа, в направлении Надежды, и удовлетворение в ее эмоциях на краткий миг преобразовалось в самое настоящее торжество.

Так, похоже, пока я тюленю, здесь что-то серьезное происходит. Причем, судя по всему, с накалом эмоций и страстей не хуже, чем в смертельном матче. Вот только что?

«Альбин, ты что думаешь?»

«Я черт его знает, шеф. Какая-то нездоровая канитель, мне это тоже не нравится».

«А кто тебе сказал, что мне это не нравится?»

«Шеф, а вот мне как-то не до шуток», – еще сильнее заволновалась Альбина.

– Против чего? – отвлекаясь от обеспокоенного фамильяра, посмотрел я на ожидающую ответа Ангелину.

– Присяду?

– Конечно, располагайся. Почему я должен быть против?

«Шеф, если девочки начнут из-за нас драться, мы не вывезем их разнимать».

«Ой все, не нагнетай».

«Потом не говорите, что я не предупреждала!»

Глава 19

Ангелина давным-давно привыкла, что привлекает мужские (и не только) взгляды.

Девушка прекрасно знала себе цену, знала свои возможности. И во владении водной стихией, и в применении силы собственной красоты.

На пляж она пришла последней. Специально. И внимательно отмечала реакцию других. Девушка обладала не только силой дара и красоты: периодически у нее пробуждались способности эмпата. Крайне слабые, проявляющиеся изредка и безо всякой системы, но даже такие способности были великой редкостью в мире владеющих. Правда, за последние сутки случались подобные проблески сразу несколько раз – столько же, сколько способности проявлялись за весь последний год.

Вот и сейчас Ангелина со сдержанной радостью слушала свою эмпатию. Благодаря вновь проснувшимся способностям она ощущала, пусть и едва-едва, отклики эмоций практически всех тех, кто находился на пляже. И очень слабо, но все же чувствовала, что направленное на нее восприятие уже сменилось от преобладающей ранее настороженности к усиливающемуся интересу.

Основное внимание Ангелина ощущала от да Сильвы – бразилец пялился на нее чуть ли не с высунутым языком, рискуя получить порцию злости от Гарсии, явно считающей его своей собственностью. Кроме того, Ангелина ощутила, как внешне безразличный Магнуссон краем глаза смотрит на нее заинтересованно и оценивающе. Она выдержала паузу и словно невзначай обернулась, проверяя. И убедилась, что красные глаза направлены на нее.

Ангелина радовалась пробуждению способностей. Но больше поводов для радости не было: она не видела и не чувствовала внимания от Новицкого. Вернее, она не чувствовала так нужного ей отклика: конечно, этот беловолосый проклятый смотрел на нее, но смотрел совсем не так, как остальные. Его холодный оценивающий взгляд был подобен взгляду на произведение искусства – Новицкий как будто бы любовался ей отстраненно. Так, как раньше посетители Лувра любовались улыбкой Моны Лизы. До того момента, конечно, как Лувр еще стоял целым в Париже, а сама картина вместе со дворцом не превратилась в пепел среди руин.

Пепел среди руин – какая прекрасная аналогия тому, куда с освещенной столичным блеском дороги только что свернула ее жизнь, оказавшись на ухабах в далекой глуши. Миг, и вместо Самары, Петербурга и блестящих многообещающих перспектив она теперь должна тратить себя на то, чтобы привязать к себе этого… милого юношу – поправилась Ангелина мысленно.

Даже в мыслях она избегала использовать эпитеты, которые в приличном обществе без чужих ушей применялись к проклятым.

Девушка уверенно направилась к пляжному бару, где сейчас расположился Новицкий. Приближаясь, она видела его взгляд светло-голубых ледяных глаз, и вдруг почувствовала себя, как модель на подиуме. Ощущая себя не личностью, а буквально красивой вешалкой для одежды и созданного образа.

Неприязнь к беловолосому проклятому вспыхнула с новой силой. Мило ему улыбнувшись, она отвела глаза и вдруг увидела расположившуюся на шезлонге неподалеку эту темную змею Кудашову. Она была в солнечных очках и смотрела вроде бы совсем в другую сторону, но Ангелина ощутила на себе ее взгляд. И сосредоточенное внимание.

Так. Ангелина посмотрела на небо, благодаря провидение за так вовремя проявившуюся эмпатию. Похоже, эта темная стерва словно невзначай заняла позицию у самого бара. Явно непросто так, определенно собралась отслеживать ее действия.

Ангелина поняла, что если попробует сейчас сразу подойти к Новицкому, начиная его обрабатывать очарованием, Кудашова среагирует. Наверняка включится и найдет способ поставить ее в глупое положение. Неважно как, но Ангелина уже была уверена, что Кудашова это сделает – на пляже, в отличие от бального зала, например, подобная задача не в пример проще. Тем более если одна официально – наставник, а вторая – ученица.

Решив выждать более подходящий момент для атаки Новицкого силой красоты и шарма, Ангелина прошла мимо бара и направилась к воде. У кромки пляжа обратила внимания на сестру Новицкого, судя по взвизгам весьма ограниченную в развитии. Подойдя ближе и заговорив с ней, Ангелина неожиданно узнала, что та не умеет плавать.

Чувствуя на себе взгляды Кудашовой (больше холодный) и Новицкого (больше оценивающий), да Сильвы (просто похотливый) и Магнуссона (сдержанно заинтересованный), Ангелина решила заняться младшей сестрой Новицкого, попробовав научить ее плавать.

Несмотря на ограниченность и ужасное воспитание, Наоми оказалась девушкой весьма смышленой. И через некоторое время Ангелина вдруг осознала, что не испытывает к ней неприязни. Проанализировав ощущения, она поняла – Наоми не чувствует в ней ни соперницу, ни противницу. Как и она сама не испытывает подобных чувств, что явно располагало к непринужденному общению.

«Какая прелесть – вздохнула Ангелина, – радуюсь возможности общения с ограниченной в развитии. А ведь еще неделю назад она радовалась приглашению в дворцовый комплекс Четырех сезонов в Царском селе на свой первый взрослый бал».

Стиснув зубы, Ангелина загнала горечь о несбывшемся в дальний уголок сознания и взяла себя в руки, пытаясь подавить цепкие, опутавшие ее плети отчаяния. Отец поставил ей цель – год. Целый год жизни на то, чтобы приручить и привязать к себе этого… этого. Который продолжал на нее смотреть, как на оживший музейный экспонат. Его все более ощутимый взгляд не просто раздражал, но словно послужил триггером для вернувшегося отчаяния.

Поначалу, когда эта стерва Кудашова назначила встречу на пляже для отдыха, Ангелина обрадовалась. Ей совершенно не нравились незаконченные дела, и она хотела сделать все и сразу, а еще как можно быстрее. Пара дней, может, неделя… Влюбить и привязать к себе недалекого юношу из глухой провинции – что может быть проще?

Сейчас же надежда разобраться с задачей быстро и сходу практически умерла. Новицкий не одержимый, но своей холодностью он мало отличается от той же Кудашовой. Два сапога пара, одинаково холодно-омерзительны.

Когда отец пару дней назад разговаривал с ней, Ангелина в тот момент словно вживую слышала, как скрипят ржавые петли ворот клетки, в которую ее загнала необходимость для клана. Но теплилась надежда, что год – это слишком, что справиться можно будет за гораздо более короткий срок. И успеть на бал.

Сейчас эти иллюзии безжалостно рушились, разваливаясь, как карточный домик.

Впрочем, избегая тяжелого отчаяния, Ангелина сейчас попыталась искать в ситуации плюсы. Пусть Новицкий ледяной болван, но без соперниц, блистающих в огнях столичного блеска, задача обольстить его до беспамятства будет проще. Присутствующих в команде девушек Ангелина как помеху даже не рассматривала. Вопрос выполнения задания отца теперь – она это уже понимала, только в Новицком.

Получится его пробудить от сонного состояния и все, дело в шляпе.

Ну а кто ей соперник? Бертезен? Кровавый ужас, на нее страшно смотреть что при свете дня, что в полумраке. Только если в полной темноте – хмыкнула про себя Ангелина. Гарсия? Бразильянка внешне, конечно, интересна. Более того, Ангелина уже не раз замечала, как она откровенно и обещающе смотрит на Новицкого, явно испытывая к нему интерес. Который он показательно не замечал.

Гарсия – горячая штучка, но она одноразовая. Провести ночь и утром попрощаться. Тем более что в поведении бразильянки открыто кричат деревенские манеры. Ей хотя бы пару лет провести в приличном пансионе с хорошими учителями, может быть, научится держать себя, не вызывая у окружающих снисходительной улыбки.

Стерву Кудашову, эту темную змею, Ангелина как соперницу не рассматривала даже теоретически. Одержимая высокого ранга мужское внимание априори привлекать не может. Присутствие темных девушек рядом максимально схоже с купанием зимой в ледяной воде – все сразу съеживается и падает, как она подслушала однажды в разговоре братьев. Которые в узком кругу общения семьи часто другими, более утонченными шутками намекали на непривлекательность возможных связей с владеющими темными искусствами дамами.

«Господа, а пробовал ли кто-нибудь из вас обниматься с анакондой?»

Ангелина, прикрыв глаза от раздавшегося рядом громкого визга Наоми, вздохнула. Как не ищи плюсы, все было плохо. Очень плохо. Оттого, что у нее нет соперниц, ситуация лучше не становилась. Ладно, получится у нее привязать к себе Новицкого. Если он, конечно, не погибнет от свалившегося на него дара. Но дальше? Лепить из него мужчину?

То, как он показал себя истеричкой и паникером – во время поездки в ресторан в Нагасаки, Ангелину серьезно расстроило. На фоне ее братьев и ухажеров смотрелся он… жалко. И ладно бы понимал свою никчемность, так еще и смотрит на нее отстраненно и холодно, едва ли не с превосходством.

Это раздражало, и именно поэтому Ангелина сейчас показывала все, на что способна в мирном аспекте владения водной стихией. Словно бы крича без слов, что смотреть на нее стоит не только оценивая внешность, но и способности, ее потенциал. Который может и не меньше, чем у него. Причем она ведь для его развития работает с момента, как себя помнит, а ему дар просто с неба свалился!

О том, что дар является проклятьем, Ангелина сейчас даже не думала. Сдобренный отчаянием и раздражением очередной выплеск энергии сейчас был так силен, что из-под ее рук вышли два по-настоящему мощных водяных конструкта. Созданных, кстати, синхронным параллельным плетением – что не прошло незамеченным мимо бразильцев, которые вдвоем восхищенными криками оценили ее действия.

Радостно завизжала и Наоми. Изначально предубеждение к которой постепенно уходило: несмотря на ужасные манеры, она оказалась легким в общении подростком. Наоми была искренней, в ее взгляде не чувствовалось ни двойного дна, ни спрятанных эмоций. Чистая девочка – она не то чтобы уже нравилась Ангелине, но как минимум не вызывала неприязни. Не то что ее проклятый брат. И не то, что эта мерзкая черная змея – к княгине Кудашовой у Ангелины возникла уже стойкая неприязнь, гораздо большая, чем к этому…

Девушка вздохнула. Потеряв опору под ногами и нырнув, скрывшись с головой под водой, она зажмурилась.

Дно. Болото. Трясина – и ведь она пришла сюда сама, своей волей. Добровольно дала согласие запереть себя в клетке с этим беловолосым псом-цербером ради интересов клана. В клетке, потому что рядом с этим проклятым не стоит даже надеяться на возможность выходов в высший свет. Именно сейчас, когда Ангелина оказалась под водой, надежда попасть через месяц на свой первый летний бал в Царском селе у нее умерла бесповоротно.

«Улыбайся, других это раздражает», – сказала себе девушка, выныривая на поверхность. И задорно засмеялась вместе с Наоми, которая радовалась происходящему, как маленький ребенок.

Улучив момент, Ангелина коротко обернулась и отметила, что Новицкий – который уже беседовал в баре с Кудашовой, внимательно за ней наблюдает.

Снова усилием воли пришлось сдерживать эмоции. Она в этом болоте, пока он не погибнет от своего дара – вероятность чего крайне велика, как сказал отец. А если он не погибнет, она в таком болоте навсегда – Ангелина даже плечами передернула, когда представила, как появится на своем первом взрослом балу с кавалером в наморднике, когда ему разрешат появляться на людях. Эти мысли вызвали новую волну отчаяния, спрятанную за смехом и милой улыбкой.

Внутреннее состояние Ангелины уже второй день было настолько тяжело, что она никак не могла восстановить ментальный щит. Понятно, что эмпатов в собранной Кудашовой группе инвалидов, как Ангелина называла их всех про себя, нет. Но девушка с ее способностями и мерой ответственности ментальный щит должна носить постоянно вне зависимости от обстоятельств, как твердили ей клановые наставники.

Должна, но вот не получалось.

В первый день, когда после прибытия в особняк Новицких в Нагасаки щит развалился, едва не впавшая в пучины отчаяния Ангелина лишь через несколько часов вернула себе необходимую ясность и концентрацию. Как ни странно, помогло этому странное происшествие с божественным вмешательством. Ангелина вспомнила чувство стыда, когда по узким улочкам она вместе с остальными бежала следом за Новицким к святилищу. Склонный к панике, недалекий… но хотя бы не совсем туп, в чем Ангелина убедилась, когда он вполне здраво и связно рассказывал о случившемся божественном вмешательстве с видением развилки будущего.

Тогда информация о том, что ее во время убийства в зале ресторана не было, Ангелину окатила как ледяной водой. Отрезвила. Вины за собой она не чувствовала, поэтому встряхнулась, отбросила лишние переживания и восстановила ментальный щит, от потрясения быстро и полностью придя в себя.

Вернув самообладание и концентрацию, отодвинув на задний план горечь от поворота судьбы, Ангелина тогда сделала паузу, выжидая. Она понимала, что могла дать слово владеющего и там, в Нагасаки, но решила подождать. Посмотреть реакцию остальных. Реакцию посмотрела, оказалась довольна – и тем, как сама себя вела в таких обстоятельствах, и тем, как вели себя остальные. Инвалиды, как мысленно окрестила их Ангелина, но все же не варвары.

Как раз в этот момент рядом с ней возник да Сильва, что-то громко крича и сверкая белозубой улыбкой. «Не все варвары», – хмыкнула Ангелина. Не обращая внимания на веселящегося бразильца, который перешел на родной португальский, Ангелина обернулась в сторону берега, снова ища взглядом Новицкого.

Он определенно не очень умный, но все же не дурак. Ей только надо направить его мысль в нужную сторону. Найти возможность показать и рассказать, что без поддержки клана Новиковых его ждет очень тяжелое будущее. А там глядишь, и замуж за него выходить не придется – с такими мыслями Ангелина вновь пыталась вернуть себе ясность концентрации и восстановить ментальный щит.

Не очень получалось, и Ангелина плюнула мысленно на это. Здесь просто не может быть эмпатов, все собравшиеся – владеющие средних способностей. Даже Кудашова, которая достигла своих высот и титула с помощью двух школьных косичек и… и не только – снова вспомнила Ангелина тонкие шутки братьев. И со вспыхнувшей вдруг злостью на интересы клана, которые отправили ее сюда, девушка один за другим создала еще несколько простых конструктов. Отправив прочь на высокой волне заоравшего от неожиданности да Сильву.

Провожая его взглядом, Ангелина удивилась тому, как в этот раз легко получилось управлять стихией. Столько воды рядом, воды легкой, послушной – сила ее понемногу пьянила. Конструкты создавались легко и непринужденно, и после того как на волне прочь уехала и Гарсия, Ангелина с удовольствием ощущала восхищение во взгляде юной и наивной сестры Новицкого.

– Хватит, – вдруг услышала она. – Тебе нужно отдохнуть.

Ангелина от неожиданности вздрогнула, резко обернулась. Рядом стояла Кудашова, цепко держа ее за руку. Надо же, даже не увидела и не почувствовала ее приближения. Ангелина с трудом удержала гримасу отвращения и едва не передернула плечами – показалось, что ее змея за руку обвивает.

– Я не…

– Твой отец не поймет, если я сегодня отправлю тебя в госпиталь для восстановления поврежденного энергетического каркаса. Иди, пожалуйста, в бар, посиди и отдохни. Это приказ, как наставника, – видя, что Ангелина пытается воспротивиться, стальным голосом закончила Кудашова.

Ангелина внутренне была не согласна, но кивнула – авторитет наставника всегда неоспорим, на этом держится все высше-магическое образование. Едва выйдя из воды, она ощутила неправильность в состоянии. Как-то непривычно, словно тогда, когда она впервые попробовала хмельной мед – мысли ясные, а вот после пары кружек тело слушается с трудом.

Едва не качаясь, Ангелина шла по песку и чувствовала, что ее начинает догонять откат. И еще запоздало догоняло понимание: это ведь Место силы. Остров среди воды, вокруг сплошные энергетические линии, от этого и кажущаяся легкость построения конструктов…

Слишком поздно.

Вокруг было слишком много энергии, которая давала Ангелине иллюзию доступности силы. При этом у нее еще не инициирован Источник, и с каждым созданным конструктом она тратила и свои жизненные силы – чего, из-за разлитой вокруг доступной энергии, просто не ощущала. Сейчас же ее состояние было сравнимо с тем, когда дыхание перехватывает уже после тяжелой нагрузки, сразу после ее окончания.

Ангелина шла по песку, едва переставляя ноги. Истощение догоняло и разум, мысли путались. Но в этот момент она вдруг поняла еще кое-что. Что помогло удержаться на ногах, сохраняя крупицы ясного сознания. В груди поднялась волна злости – Кудашова ведь видела и понимала, что, оказавшись в центре доступной стихии, Ангелина не чувствует усталости и загоняет себя в состоянии утомления.

Она знала!

Ангелина пару раз видела, что происходит с теми одаренными, кто по глупости полностью истощил свои силы. Подобное считалось настоящим позором, девушку моментально объяла паника. Только страх унижения на глазах у всех держал ее сейчас на ногах. Мысли путались все сильнее, идти получалось с трудом, изображение перед глазами плавало, а картинка взора не фокусировалась.

Надо срочно уходить. Куда-нибудь, неважно куда, прочь с чужих глаз.

«Куда я вообще иду?»

Словно в ответ на мысль перед ней вдруг возник стол. В ушах – словно сквозь вату, раздался голос, размноженный эхом накатывающей слабости. Это Новицкий! – со вновь поднявшийся паникой поняла вдруг Ангелина. Еще она поняла, что только что чуть было в него не врезалась.

Вот он – изощренный замысел Кудашовой. Она отправила ее из воды «посидеть в бар» не раньше, и не позже. Она отправила ее точно вовремя – как раз, чтобы Ангелина смогла дойти и опозориться прямо здесь, на глазах у Новицкого.

В животе у Ангелины все перекрутило, в горле появился кислый комок – девушка поняла, что ее сейчас вывернет наизнанку. Титаническим усилием взяв себя в руки, она попыталась улыбнуться, отстраненно думая, насколько уродливая у нее сейчас гримаса на лице. Отведя взгляд от Новицкого, она попыталась уйти прочь, неважно куда. Вдруг поняла, что на что-то наткнулась и теряет равновесие. Тут же почувствовала на талии чужие руки и осознала, что буквально упала в объятия Новицкого.

Он уже стоял совсем рядом и держал ее. Светло-голубые глаза были совсем близко, и неожиданно помогли сфокусироваться на происходящем. Вздохнув – воздуха не хватало, Ангелина осознала, что ее вот-вот вырвет. Скорчила в попытке улыбки еще одну гримасу, желая только одного – уйти, убежать прочь как можно дальше.

Вот только убежать не получалось – тело просто не слушалось. Управление как у огромного корабля – когда реакция на поворот штурвала или на изменения скорости хода следует далеко не сразу. Ангелина во время недавней практики стояла за штурвалом балкера-зерновоза, аналогия ей сейчас показалась очень точной. И думая об этом, она аккуратно убрала поддерживающие ее руки Новицкого (получилось!) и пошла прочь.

«Только не здесь, только не здесь!» – пульсировала в голове мысль.

Подсвеченные светло-голубым сиянием глаза Новицкого из поля зрения исчезли, вместе с ними исчезла и фокусировка зрения. Ангелина уже слабо понимала, что делает, слабо понимала, куда идет. Главное – уйти подальше.

В мареве перед взором вдруг увидела, что пришла к стойке, чуть погодя заметила прямо перед собой бармена. Ноги ее уже не держали, и девушка оперлась на стойку. Снова к горлу подступила тошнота, и Ангелина поняла – все, позора не избежать.

Но лучше уж так, чем прямо на Новицкого.

Девушка закрыла глаза. Истощенный организм просто не понимал, что происходит, и Ангелина уже приготовилась терять сознание. Неожиданно рядом раздался стук. Открыв глаза, Ангелина увидела, что бармен поставил перед ней стакан с энергетическим напитком, содержащим эссенцию силы. Такой «коктейль» стоимостью равнялся ее полугодовому личному содержанию из клановой казны, но девушка с трудом взяла стакан, пытаясь синхронизировать ощущения с откликом тела. Все получилось, и она сделала несколько глотков, совершенно не задумываясь о цене.

Репутация дороже, ее ни за какие деньги не купишь. Сразу после первого глотка в голове моментально прояснилось, а бармен – сухой пожилой азиат, доброжелательно ей улыбнулся. Очень непростой человек – подумала Ангелина, благодарно ему кивнув. Впрочем, обычный человек в тайной императорской резиденции работу бы точно не получил.

– Сколько я должна? – негромко спросила Ангелина.

– За счет заведения, – на русском ответил ей бармен, еще раз доброжелательно улыбнувшись.

Ангелина, еще не совсем пришедшая в себя и не полностью осознавшая, что именно ей грозило, благодарно кивнула. Она искала слова, чтобы поблагодарить бармена, но тот уже вежливо склонил голову и скрылся за занавеской в служебном помещении, а на его место встал совсем молодой паренек.

Допив эссенцию силы, Ангелина направилась в туалет. Здесь оперлась руками на раковину и долго стояла так, тяжело дыша. Физически с ней все уже было в порядке, она сейчас просто не могла справиться с объявшим ее ужасом – стоило только представить, как она лежала бы на полу без чувств и… Ангелина зажмурилась, запрещая себе об этом думать, и принялась умываться ледяной водой. Не сразу, но помогло – особенно после того, как она отвесила себе несколько пощечин.

– Соберись, тряпка! – глядя в отражение в зеркале, беззвучно прошептала Ангелина.

Все, пора уже выходить – сколько она уже здесь торчит? Вздохнув и улыбнувшись (фальшиво), Ангелина посмотрела в зеркало.

– Второй раунд, – произнесла она.

Уверенности в голосе не чувствовалось. Ангелина прикрыла глаза, собирая мысли в кучу. На первый план вышла злость на стерву Кудашову. Когда Ангелина открыла глаза, они ярко сверкнули ультрамариновым отсветом. Девушка хищно улыбнулась, манящим жестом провела себе ладонью по груди, спускаясь вниз по бедру.

– Ты прекрасна, красотка, у тебя все получится и ни одна змея тебе не помещает. Давай, сделай это. Easy peasy! – подбодрила она себя и направилась обратно.

Вышла, осмотрелась. Уверенно подошла к столику, за которым расположился задумчивый Новицкий.

– Не против?

Новицкий посмотрел на нее мельком. Взгляд его почти сразу вернулся на пляж. И смотрел он как раз туда, откуда только что Ангелина ощутила едва уловимые эмоции. Только сейчас проявились – она почувствовала направленное на себя внимание Кудашовой. В груди потеплело – крах замысла «наставницы» ее порадовал и удовлетворил.

– Против чего? – Новицкий уже смотрел на Ангелину.

– Присяду?

– Конечно, располагайся. Почему я должен быть против?

– Может быть, не доверяешь мне после своего предвидения.

– Я доверяю твоему слову, – просто пожал он плечами, снова глядя в сторону лагуны.

– Спасибо. И… прости, пожалуйста.

– За что?

– За то, что упала на тебя. Увлеклась с конструктами, устала так, что ноги не держали.

– Бывает. Все нормально, мне не каждый день в объятия прекрасные девушки падают. Слушай, а что это за коктейль такой у тебя был?

– Эссенция силы, – ответила слегка озадаченная Ангелина.

Она вдруг поняла, что Новицкий совершенно не догадался о ее недавнем состоянии.

– Восстанавливающая силу эссенция?

– Да.

– Это типа магия, да?

– А… Это типа магия, да. Ты не знаешь, что такое эссенция силы?

Удивление девушки оказалось настолько велико, что отступило даже смущение после едва не закончившегося позором опустошения жизненной силы.

– Я вообще мало что знаю, – вдруг рассмеялся Новицкий.

Ангелина посмотрела на него в смешанных чувствах. Внутри колыхнулись отошедшие было на дальний план эмоции. И вот этого странного человека пророчат ей в мужья? Он какой-то блаженный, как можно легко признаваться в своем невежестве?

– Я что-то не то сказал? – удивился Новицкий, явно заметив что-то в ее взгляде.

Ангелина понимала, что делает ошибку. Но недавнее истощение, эмоциональные качели, эйфория от эссенции силы – от всего этого она оказалась в состоянии словно легкого опьянения, и это мешало ей действовать с холодным разумом.

– Мне кажется, что незнание многих элементарных вещей не является признаком, которым стоит бравировать, – с явным неодобрением произнесла Ангелина.

– Элементарных в смысле простых, или элементарных в смысле принадлежности к элементарной магии?

– Элементарных и в смысле простых, и в смысле принадлежности к элементарной магии.

– По поводу элементарной магии – все просто. Мой образовательный курс сейчас заточен на общие базовые навыки, так что я даже определение элементарной магии еще не видел…

– Это не оправдание, – холодно перебила Ангелина, не в силах сдержать раздражение от ничтожности собеседника.

Смущение отступило совсем далеко, она уже забыла о едва минувшей опасности опозориться. Сейчас в ней кратно вырос градус неприязни и раздражения, который подогревали мысли о том, что именно с этим недалеким и блаженным человеком ей в интересах клана нужно связать свою жизнь.

Прерывая Новицкого на полуслове, Ангелина попыталась сдержать эмоции, но не получилось – в голосе отчетливо прозвучало нескрываемое презрение. И она заметила, что Новицкий это заметил. Но не расстроилась – тем более что смотрел она на нее с прежним отстраненным интересом. Ангелина под этим взглядом светло-голубых глаз продолжила говорить, уже не сдерживая злость. На него, на себя, на клан и вообще на весь это гребаный мир.

– Многие связанные с владением даром вещи и явления считаются достоянием массовой культуры, они в открытом доступе. Только крайне бедный кругозором и эрудицией человек может их пропускать, настолько узко глядя в окружающий мир.

Ангелина больше не сдерживалась, говорила резко, холодно. Стараясь быть предельно тактичной в определениях, но уязвить как можно сильнее. Внутри поднялась волна отчаянной злости: она должна променять свои лучшие годы… на это ничтожество?

Новицкий между тем на практически прямое оскорбление совершенно не отреагировал. Настолько недалекий, что даже не понял, что она имела в виду его?

– Знаешь, что Конфуций говорил про категоричность? – неожиданно спросил он с легкой улыбкой.

О том, что по словам Конфуция категоричность есть признак ограниченности, Ангелина слышала. И сейчас вдруг со злостью увидела, что Новицкий широко улыбается.

– Не злись, пожалуйста, я могу все объяснить, – вдруг извиняющимся и открытым жестом развел он руками.

– Я не злюсь! – чуть резче, чем следовало бы, ответила Ангелина.

Она сама понимала, что явно перегибает палку и копает себе яму, из которой для выполнения задания в интересах клана будет непросто выбраться. Но ей было наплевать – она не могла себя сдерживать, даже хорошо осознавая, что растеряла холодность и спокойствие. Эссенция так действует? Похоже на то. Словно опьянение, только неочевидное – выражающееся в способности гораздо хуже контролировать себя. И побуждая действовать и говорить более откровенно.