Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– Олег, как дальше пойдем?

– Как шли, Паша, как шли. Петрович, патруль!

Кот уговаривать себя не заставил – явно обрадовавшись отсутствию, пусть и временному, препятствий, огромными скачками понесся по «полосе отчуждения», не особо заморачиваясь скрытностью. Впрочем, судя по спокойствию его партнера, опасность нам не грозила, и мы потянулись следом, отстав от Егеря на положенные десять метров.

Петрович очень быстро пересек открытое пространство, нырнул в заросли, мимоходом сменив колер, чему я уже и не удивился даже, и резко снизил скорость. Видимо, заросли все-таки мешали. Через некоторое время мы тоже достигли зеленой стены, и здесь Егерь впервые замешкался.

– Олег, что случилось?

– Ничего особенного, Пьер, – отмахнулся Денисов. – Просто тут все… изменилось, скажем так. В первый раз легче было. Галь, помнишь просеки? И зверушек забавных? Галь?!

– Олег, не ори. Не видишь, худо ей?

– Саныч, давно это с ней началось?

– У купола, когда Пашка с катушек съехал.

– Ч-черт! Знакомые симптомы. Саныч, не отпускай ее, хорошо?

– Будь спок. Главное, сам не заплутай. – Тарасов озабоченно покачал головой, придерживая подозрительно притихшую девушку за талию. – И вообще, ты уверен, что ее нужно туда тащить?

– Однозначно. Надо же ее долечить.

Мы с майором озадаченно переглянулись, и я повертел пальцем у виска. Дражайший шеф со свойственной ему деликатностью промолчал – судя по всему, возбуждение уже схлынуло, остался лишь контролируемый азарт. Силен мужик, что ни говори. Я так не могу.

– Чего зыркаете? Говорю, долечить ее нужно. Наши мозгоправы не справились до конца, к сожалению, – пояснил Денисов. – Пока в относительно нормальных условиях жили, проблем не было. А как вы появились, так опять началось. Стресс у нее тяжелейший был, – добавил он уже для меня. – Задействую ресурсы системы контроля, для нее такая коррекция – пара пустяков.

– А меня она сможет, хм, подкорректировать?

– Сам спросишь, – отрезал Егерь. – И от чего тебя лечить-то? Ты ж не псих, а к стрессам у тебя устойчивость выработалась.

Ну-ну. Твоим бы хлебалом да медка. Вот Пьер с Гюнтером с тобой бы однозначно поспорили, это ты не в курсе моего позора в застенках кровавой гэбни, тьфу, подвалах триады. С другой стороны, я и вправду тогда очень быстро оклемался. Не знаю, короче. Но и ты загнул. Еще скажи, что я абсолютно нормален. А я-то, наивный, думал, что один такой неадекватный. Оказывается, у меня конкурентка – весьма, надо признать, симпатичная – имеется.

– Ладно, пойдемте, – прервал Денисов несколько затянувшееся молчание. – Петрович уже почти до стены добрался. Говорит, все в порядке. Судя по картинке, так оно и есть. Саныч, Гальку не отпускай.

Сложив ставший ненужным щуп, Олег решительно шагнул к камышам. Правда, вломиться в зеленую стену на манер Петровича у него не получилось – габариты не позволили. Зато он весьма профессионально принялся подрубать камыши, ловко орудуя мачете. Оставшиеся бустылы пришлось притаптывать, но дело все же сдвинулось с мертвой точки.

– Паш, чего стоишь, помогай!

– А у меня мачете нет, – вполне логично возразил я. – Руби давай. Подменю лучше чуть позже.

– Ну-ну, – не очень-то и поверил посулу Егерь, но работу прерывать не стал.

Впрочем, я тоже не бездельничал – шел вторым и утрамбовывал свежепрорубленную дорожку, облегчая путь Тарасову с Галей. Пьер добровольно заменил майора в арьергарде и замыкал нашу крохотную колонну. Так, ни шатко ни валко, мы и двигались к цели, правда, темп очень заметно снизился, и на последний отрезок потратили почти полчаса. Хорошо хоть срубленный и примятый камыш образовывал своеобразную гать, и ноги не вязли в грязи. Даже почти и не вывозились в ней, так, по колено. Для ботинок и комбезов это далеко не смертельно, главное, что в герметичный стык обуви и штанин вода не просочилась, которой тут в чистом виде почти и не было. В общем, до очередной «полосы отчуждения», на этот раз совсем узкой, добрались без приключений, Денисова даже подменять не пришлось, как я и рассчитывал.

Петрович уже поджидал нас, устроившись на неровности стены на высоте человеческого роста. Наше появление он прокомментировал противным мявом – Олег даже кулак ему показал, но переводить кошачий комментарий не стал, видать, слишком тот был ехидным. Это он правильно, каким бы противоударным ни был «настоящий охотничий кот» против пистолетного унитара ему не сдюжить. А у меня давно уже руки чешутся, между прочим.

– Что дальше? – поинтересовался последним вывалившийся из «просеки» дражайший шеф.

– Пойдем искать вход, – уверенно отозвался Денисов, заученным движением вложив мачете в ножны. – Немного не угадали, левее вышли.

– Думаете, Олег?

– Уверен. Я достаточно хорошо помню местность. Тут, конечно, заросло все порядочно, но в основном совпадают приметы. Есть неподалеку местный, э-э-э, грузовой шлюз.

– Будем надеяться.

– Ага, – легко согласился Егерь. – Сам не хочу через крышу лезть.

Вдоль неровной стены, обросшей вовсе даже не мхом, а своеобразной губкой, шла самая натуральная отмостка в метр шириной, шагалось по которой куда проще, чем по чавкающей грязи. Так что возражать против новой прогулки никто и не подумал. А я так еще и головой во все стороны вертеть успевал – любопытно же.

Удобная дорожка через несколько минут вывела к здоровенному провалу в скальном монолите. Не соврал Олег – натуральный грузовой шлюз с аркой, несколько выбивавшейся из общего стиля «под камень». В глубине провала, фигурально выражаясь, клубилась тьма – живая и осязаемая. Даже непоседливый Петрович не рискнул сунуться под свод в одиночестве – дождался напарника и шагнул следом за ним, держась как можно ближе к его ногам. А вот на Денисова темень не произвела ни малейшего впечатления и даже расступилась, поддавшись напору Егеря.

Немного потоптавшись у входа – все же Олег исчез из вида очень быстро, как будто действительно нырнул в некую непроницаемую субстанцию, – я набрался решимости (тут свою роль сыграло и раздраженное шипение Тарасова) и вошел в… ну пусть будет шлюз. Согласимся с коллегой, умудренным опытом. Опасения мои оказались совершенно беспочвенными – я продавил телом очень слабое силовое поле, фактически не пропускавшее только волны оптического диапазона, и оказался в довольно светлом широком коридоре. Свет сюда проникал сквозь неправильной формы окна, разбросанные в шахматном порядке по потолку. Хотя скорее светильники, если судить по толщине камня над головой.

Я уже привычно принялся, что называется, торговать лицом, первым делом наткнувшись на насмешливый взгляд Денисова, но никак на него не отреагировав. Пусть его лыбится. Тут много всего куда более интересного. Да вот хотя бы стены взять – весьма любопытная отделка: тщательно пригнанные асимметричные каменные пластины с вкраплениями черного хитина тут и там. То, что это не пластик и не дерево, я понял сразу – очень уж похоже на панцири лангустов. А уж в этих деликатесных тварях я когда-то знал толк. Хаотично разбросанные украшения при более пристальном рассмотрении складывались в абстрактный узор без особой смысловой нагрузки. Впрочем, о чем это я? В абстракции – и чтобы смысловая нагрузка? Эстет хренов.

Дальний торец коридора был перекрыт точно таким же пологом, а вот за ним открылся обширнейший зал размером с теннисный корт. Это выяснилось, когда наша группа собралась в проходе в полном составе и плотной кучкой побрела в глубь базы. Помещение было буквально набито готовыми экспонатами для выставки художников-авангардистов – загадочными объектами, в которых причудливо сплетались камень, хитин и тускло отблескивающий металл.

– Ангар атмосферной техники, – пояснил Денисов, видя наше недоумение. – Смотрите и запоминайте – это типичнейшие для Первых технологии. Все их механизмы примерно так и выглядят. Кроме тех, что выведены из строя, – там металла нет. Зато наверняка найдете рыхлую бурую пыль. Это оксид железа, то бишь банальная ржавчина. Вон Саныч со мной согласен. Он уже что-то такое видел.

– Ага. На Ахероне, – глядя на нас с Пьером, отозвался Тарасов. – Только пылищу и нашли.

Как же, помню. Бравый майор уже об этом рассказывал. Но, признаюсь, меня, как человека от техники достаточно далекого, причудливые глыбы не заинтересовали вовсе. Гораздо занятнее оказались идеально круглые черные кляксы в потолке, диаметром метров в двадцать каждая. Числом пять, если это имеет какое-то значение. Нехилый такой контраст получался с прозрачными сотами из скругленных шестиугольных ячеек с узенькими каменными перемычками, из которых оный потолок в основном и состоял. Похоже, стартовые люки. Правда, никто с сегментными крышками тут не заморачивался, неведомые строители ограничились силовыми полями.

– А тут практически ничего не изменилось, – задумчиво произнес Денисов, что-то высматривая на борту ближайшего аппарата. – Технику система контроля реанимировать даже не пыталась. Так и зарастают глайдеры потихоньку.

Ага, тут он прав – толстая губка, нечто вроде коврового покрытия, порядочно облепила борта аппаратов. И разрывов я нигде при всем старании не обнаружил.

– Может, дальше пойдем?

Не знаю, как остальным, а мне в ангаре стало откровенно скучно. На что тут смотреть? Техника как техника, с точки зрения профана, что наш навороченный глайдер, что любая из этих экзотических глыб одного поля ягоды – все равно ничего не понятно. Летает, и ладно.

– Пойдемте, – не стал спорить Денисов. – Тут неподалеку лифт, на минус первом уровне тоже кое-что интересное есть.

– Интересное – это еще такие же глыбы?

– Нет, там лаборатория клонирования. А что? Ты разочарован?

– Олег, мне что летающие хреновины, что чаны со всякой гадостью – одинаково фиолетово.

– А что бы ты тогда хотел посмотреть?

– В идеале – жилые помещения. Я же как-никак ксенопсихолог. Может, психологический портрет этих инопланетян составить получится.

– Не знаю, я в прошлый раз дальше лаборатории не ушел, – покачал головой Егерь. – И этого с лихвой хватило. Так что тут я тебе не помощник. Попробуй систему контроля попроси.

– Рад бы, да не представляю как.

– Мне бы тоже было интересно, – поддержал меня Пьер. – Что ваш «внутренний искин» по этому поводу говорит?

– Ничего. Нет, правда.

Ага, так мы тебе и поверили. Осадочек-то остался, да.

– Я думаю, нас все еще проверяют, – поделился соображениями Тарасов, так и остававшийся нянькой при Гале. – Так что стоять на месте и глазеть на здешние чудеса смысла нет. Олежек, веди.

– Как скажете. Петрович, иди к Гале. Быстро! – пресек Денисов возможный недовольный мяв. – Нечего тут шариться, чай, не на прогулке.

Егерь уверенно направился по довольно широкому проходу к дальней стене зала, и мы в прежнем порядке двинулись следом, сопровождаемые шорохами разной громкости и тональности: губка под ногами отзывалась на каждый наш шаг. Видать, не приспособлена к перемещению существ с такой массой или разрослась без меры – вон отпечатки подошв какие четкие. Правда, потихоньку сглаживаются, и в итоге остаются еле заметные оплывшие углубления, прямо как в сухом песке. Или в давешнем болоте, разве что ноги так не вязнут, а пружинит почти так же. Да, и не чавкает. Что больше всего напрягает, так это полное отсутствие каких-либо посторонних звуков: никаких лязгов, низкого гула, даже вентиляцию не слышно. Скрип под ногами да дыхание. И стук сердца. Вроде и нет никакой опасности, а все равно жутковато от осознания присутствия чужого разума. И мало того что чужого, так еще и искусственного. Если бы не Денисов, я бы сюда ни за какие коврижки не сунулся. Правда, его непоколебимая уверенность несколько обнадеживает. Пожалуй, в этом вопросе ему все-таки можно верить. Опыт, как говорится, не пропьешь.

При всей кажущейся обширности ангар кончился как-то неожиданно – нагромождение безжизненных летательных аппаратов расступилось, и над головами нависла чуть покатая стена, в которой незамедлительно обнаружился очередной проход. Коридор от грузового шлюза отличался, и сильно: такое ощущение, что ход наскоро проплавили в каменном монолите, не заморачиваясь украшательством. Под ногами вездесущая губка, на стенах в шахматном порядке два ряда флуоресцентных панелей, а сам тоннель яйцеобразного сечения – над головой арка гораздо меньшего радиуса. Типичнейший технологический коридор, я бы сказал. Сугубо утилитарного назначения. Сначала он плавно забирал вправо, затем повернул резче, видимо огибая какую-то обширную каверну, и где-то метров через сто вывел нас в округлый зал-перекресток. Почему перекресток? Все просто: в него выходило еще четыре тоннеля, а в самом центре красовалась нехилого диаметра дыра – однозначно шахта местного лифта. Похоже, именно сюда Денисов и направлялся.

– Пришли, коллеги.

– Олег, вы уверены?

– Абсолютно. Это грузовая платформа, только она внизу. Похоже, с тех самых пор, как мы с Галей здесь гостили.

– Попробуем на веревках спуститься?

– К чему такие сложности, Пьер? – Денисов остановился у самого края провала и задумчиво посмотрел вниз. – Тут метров пятнадцать, не больше.

– Предлагаешь прыгать? – съехидничал Тарасов.

– Только после тебя, Саныч, – не остался в долгу Егерь. – Нет, конечно. Надо лифт вызвать. Паш?

– Чего?

– Давай. Ты у нас этот, как его… инициатор. Вот и инициируй.

Я собрался было ответить в стиле «сам дурак», но, ощутив на спине и затылке ожидающие взгляды, резко передумал. Не поймут коллеги, если, как выражается дражайший шеф, юродствовать начну. Похоже, они и впрямь уверовали в мои способности. Весьма сомнительные, между прочим. Да и с какой стороны вообще подступиться-то?! Нашли, блин, крайнего! Вот прямо сейчас я захотел, и все само собой получилось. Ага, щаз! А долбаный искин наверняка за мной наблюдает и эмоции препарирует, гнида! Платформа, м-мать, а ну поднялась!!!

– Ты смотри, сработало… – недоверчиво хмыкнул Егерь, по-прежнему торчавший на краю дыры.

– А?!

– Паша, да ты гигант мысли! Реально сработало!

Я машинально шагнул к шахте, намереваясь удостовериться в правдивости Олеговых слов, но не успел – совершенно беззвучно вынырнувшая из глубины провала круглая площадка практически наглухо закупорила отверстие в перекрытии, оставив лишь кольцевой зазор в пару сантиметров, и застыла на одном уровне с полом. Я все же подошел к платформе и аккуратно на нее наступил, но, вопреки ожиданиям, она оказалась объектом сугубо материальным, а вовсе не зрительной галлюцинацией. Признаться, я был удивлен не меньше Денисова. Нехитрый метод, но, получается, весьма действенный. А всего-то и нужно было вызвать всплеск эмоций. В моем случае – агрессии. Я довольно хорошо запомнил ощущения, что возникли перед самым моим взрывом у силового пузыря, так что сейчас воспроизвести их удалось достаточно легко, разве что эмоциональная вспышка была не столь яркой. Видимо, для разных механизмов достаточно разного, э-э-э, накала страстей. Занятно.

Не дожидаясь отдельного приглашения, я уже без опаски забрался на платформу и вопросительно глянул на коллег.

– Вы со мной или здесь подождете?

Первым, как ни странно, моему примеру последовал Петрович – вальяжно прошествовал ко мне, с разгону теранулся о ноги и уселся рядышком, обмотавшись хвостом. Следом подоспел дражайший шеф, и лишь затем пожаловали Олег с Тарасовым, бережно поддерживавшие под локотки безучастную ко всему Галю.

Так-с, вроде все в сборе. Что, опять взъяриться нужно? А может, попробуем чуть вежливее? Да вот так хотя бы: «Многоуважаемая платформа, не будете ли вы так любезны опуститься на следующий уровень?» Нет? А если волшебное слово? Ну, пожа-а-алуйста!..

Площадка вдруг ушла из-под ног, совсем как вагончик на американских горках, и желудок подпрыгнул к самому горлу. Хорошо хоть не проблевался – сказались тренировки и благоприобретенный опыт. А вот Галина хватанула воздуха, а потом часто задышала, чуть согнувшись, – видимо, худо ей пришлось. Ничего удивительного – платформа плавно, но довольно быстро спускалась, буквально за секунду вырвавшись из шахты, которая в глубину оказалась чуть больше двух метров. Потом стены разошлись, превратившись в потолок не менее огромного, чем давешний ангар, зала. Правда, и не такого высокого – от пола до потолка хорошо если метров десять наберется. Освещение чуть более тусклое, чем на первом уровне, тем не менее позволяло различить бесконечные ряды… – колб, пузырей, банок, – одним словом, нечто цилиндрическое, растущее из пола, покрытого вездесущей губкой. И устройство любопытное – серый монолит, без видимой границы переходящий в прозрачный стеклоподобный материал, образующий своеобразную «мензурку», вверху снова сменяющийся камнем. Плюс хитросплетение хитиновых трубок, живо напомнивших картинку из учебника анатомии, ту самую, что изображала кровеносную систему человека. Что там Денисов говорил? Лаборатория по клонированию? Получается, это инкубаторы, или, скорее, искусственные утробы. И околоплодные воды в пробирках бурлят, омывая плохо различимые сгустки чего-то на вид мерзостного. Желудок предпринял повторную – весьма слабую – попытку взбунтоваться, но я быстро справился с порывом. И не такое видел. Правда, теперь горячо мечтаю от этих воспоминаний избавиться…

Платформа мягко коснулась пола, и реактивный Петрович, не дожидаясь команды, соскочил с чуть возвышавшейся площадки, сразу же угодив в гостеприимные объятия губки. Фыркнул недовольно и побрел к ближайшей колбе, высоко задирая лапы – получилось забавно, совсем как по луже.

– Похоже, прибыли… – буркнул я себе под нос, не ожидая в общем-то ответа.

«Управляющий кластер, статус подтвержден».

– А?! – заозирался я, сразу же наткнувшись на недоумевающие взгляды.

– Паш, ты чего?

– Олег, ты это слышал?

– Что «это»?

– Голос.

– Ну вот, и этот туда же, – ухмыльнулся Тарасов, но как-то невесело.

– И что же он тебе сказал? – не повелся на провокацию Денисов.

– Дословно – «управляющий кластер, статус подтвержден». Интересно, что бы это значило?

– По-моему, ясно как день. Мы прошли провер… – Егерь застыл, прервавшись на полуслове, и после довольно продолжительной паузы продолжил: –…ку. Поздравляю, коллеги. Система контроля вышла на контакт. Нас приглашают побеседовать в более удобное для этого место. Прошу за мной.

Возражать, понятно, никто не стал, и Олег повел всю честную компанию куда-то в глубь зала. Видимо, маршрут был ему прекрасно знаком, а вот я не переставал вертеть головой – сказался благополучно вбитый в академии рефлекс: всегда запоминай дорогу. Дипломату без этого никуда. Вот я и запоминал.

Прямо от платформы лифта начинался довольно широкий проход – этакая центральная улица, – с завидной регулярностью пересекавшийся с переулками – более узкими коридорчиками, рассчитанными, пожалуй, лишь на одностороннее движение. Улицы и переулки ограничивали местные «кварталы» – скопления колб самых разных размеров, от внушительных заваленных набок «цистерн» до более скромных «мензурок», наполненных похожей на тину бурдой. В толще вязкой гадости проступали очертания зародышей, но куда больше меня поразили колбы с заспиртованными экспонатами: более-менее привычного вида зверушками, в которых угадывались типичные представители кошачьих, крупного рогатого скота и даже мелких земноводных – лягушек то бишь.

Несколько минут шли никуда не сворачивая, причем я непрестанно глазел по сторонам, машинально записывая маршрут на подкорку. То и дело приходилось преодолевать омерзение, сопровождаемое легкой тошнотой, но любопытство, которое не порок, оказывалось сильнее физиологии, и взгляд помимо воли возвращался к очередной «утробе». Патрон от меня не отставал, разве что не позволял эмоциям так отчетливо отпечатываться на лице, а вот остальные члены нашей маленькой экспедиции, такое впечатление, к окружающим чудесам относились с полным равнодушием, вроде как к мебели. С Денисовым-то понятно, он тут уже был, да и с Галей тоже – не в себе она. А вот реакция Тарасова лично для меня стала загадкой. Впрочем, пусть их. Главное, Петрович меня поддержал – носился кругами, успевая понюхать каждую встречную колбу, но осторожности тем не менее не терял. Великое дело выучка.

Пройдя почти половину зала, мы оказались в небольшом ответвлении от основного помещения – весьма, надо признать, уютном тупичке с относительно низким потолком и украшенными абстрактным орнаментом стенами. Здесь имелась кое-какая мебель – хитиновые конструкции у стены походили на письменные столы в самобытном дизайнерском стиле. Вдоль противоположной стены – ряд пустых колб, по размерам подходящих для человека. При виде их Денисов загадочно ухмыльнулся и поджал губы, а Галя вздрогнула.

– Давненько я тут не был, – хмыкнул Егерь, лениво пнув ближайший хитиновый пуфик с губчатой подушкой, каковых в закутке имелось с избытком. – Должен признаться, с этим местом у нас с Галиной Юрьевной связаны не самые приятные воспоминания. В общем, устраивайтесь, коллеги, а я пока кое-какие формальности улажу.

Скинув перчатки, Олег отошел к ближайшему столу, застыл на мгновение, приложив ладони к матово-черной поверхности на столешнице, а потом забарабанил по ней пальцами, как по банальной сенсорной клавиатуре. Местный монитор, больше похожий на плоский вырост, ожил – по экрану поползли ни на что не похожие иероглифы. Однако Денисов каким-то загадочным образом умудрялся в них ориентироваться – уж больно целенаправленно он стучал по, хм, клавишам.

Я попытался сосредоточиться на изображении, откладывая в памяти хотя бы общий стиль, но не преуспел – сознание вдруг на секунду померкло, и уже в следующий миг я очнулся в… просторной светлой комнате овального сечения. Этакий сплюснутый эллипс с закругленными стенами и чуть более плоскими полом и потолком. Забавный дизайн, такое ощущение, что оказался в мыльном пузыре, придавленном сверху и снизу. Из украшательств – уже знакомые хитиновые нашлепки на потолке, как раз таки и служившие источниками света, ровного и приятного для глаз. Да, лучше и не скажешь – все вокруг было именно что приятным. Мягкий пуфик под пятой точкой, изящные стеллажи из блестящих металлических стержней толщиной с мизинец вдоль стен, матовые полки, заставленные какими-то безделушками – судя по виду, либо детские игрушки, либо статуэтки, – все выдавало работу талантливого дизайнера, тонко чувствующего нюансы. Интерьер не портили даже друзья-коллеги, устроившиеся на таких же пуфиках поблизости, хоть наши комбезы и прочая снаряга смотрелись в здешней обстановке несколько чужеродно. Но при этом – вот парадокс! – вполне естественно. У стены прямо напротив – стол с большим монитором, как бы не тот самый, что Олег недавно мучил, и растущее из пола роскошное кресло в виде половинки яйца. В нем со всеми удобствами разместился дражайший шеф, что меня ничуть не удивило. Эту эмоцию я приберег для самого главного сюрприза, который обнаружился буквально сразу же, стоило лишь перевести взгляд на возвышение в самом центре комнаты, смахивавшее на подиум и устланное губкой. Похоже, кровать. А толстенный – чуть ли не полметра – пружинящий слой не иначе матрас. Но это опять же мелочи. Едва скользнув по уже привычным вещам, глаз зацепился за размытую фигуру, восседающую аккурат в центре ложа. Я даже моргнул пару раз в надежде привести плывущее и раздваивающееся изображение в норму, потом в голове щелкнуло, и таинственная фигура обрела четкость.

Хорошо, что я со слов Денисова примерно представлял, с чем придется столкнуться, поэтому удивился, скажем так, не сильно. Подумаешь, эльф. Сидит по-турецки, но все равно понятно, что худющий и долговязый, метра под два будет, однозначно. Лицо изящных очертаний, странно неподвижное. Тонкая полоска губ, колючий и одновременно безразличный взгляд, длинные, чуть ли не до, хм, седалища, прямые фиолетовые волосы – типичный представитель народа длинноухих, да. Впрочем, насчет ушей я переборщил – вполне нормальные, не заостренные. Странная одежда – кольчужный комбинезон в облипку. Весь затянут, даже на ногах кольчужные носки. Разве что лицо и кисти открыты, а так весь с вороненым отливом, переливается при малейшем движении. И, должен признать, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что комбез вовсе не кольчужный, просто материал с оригинальным орнаментом. В общем, никакого сравнения с моими друзьями Тау или потомками амфибий Л’Хеу. Повторюсь – приятный во всех отношениях тип, как и вся эта комнатушка.

– Управляющий кластер получил достаточно информации для первичного анализа? – совершенно бесстрастно, на чистейшем русском поинтересовался «эльф». И едва заметно кивнул Денисову. – Здравствуй, альфа-разумный. Я вижу, твоя самка нуждается в срочной помощи?

– Есть немного, – не стал отрицать Егерь. – Не забыл меня, значит…

– Вопрос некорректен.

– Это не вопрос, это констатация факта. Можешь Гале помочь?

– Уровень доступа управляющего кластера достаточен для инициализации процесса коррекции, – бесстрастно отозвался «эльф».

– И какой же у нас, простите, уровень доступа? – неожиданно встрял в беседу Пьер.

Впрочем, Денисов не возражал, и я, порывшись в памяти, вспомнил причину – в виртуальности, сгенерированной искином, время текло куда быстрее, чем в реале. Опять же со слов Олега. Так что можно поспешать не спеша.

– Третий.

– Кхм… Понятно. А сколько их всего, разрешите поинтересоваться?

– Известных системе контроля – пять. Альфа-разумного интересует полный перечень?

– Хм, пожалуй, – покосившись на Денисова, подтвердил патрон.

– Первый уровень – все представители цивилизации моих создателей, которых альфа-разумный знает как Первых. Второй уровень – рядовой персонал базы. Третий уровень – ячейки управляющего кластера.

– А те, что выше?

– Четвертый уровень доступа имеет Регулятор.

– Благодарю, – склонил голову Пьер. – Но вы сказали – пять.

– Системе контроля неизвестны особи, наделенные полномочиями пятого уровня. Система контроля сможет определить такового субъекта по совокупности признаков.

– А, хм?..

– Закрытая информация. Уровень доступа недостаточен.

Вот и поговорили. Мне, конечно, очень жаль, патрон, но не вам тягаться с инопланетным искусственным интеллектом. Да и не мне. Тут целой толпы программистов и специалистов по машинной логике маловато будет.

Некоторое время в помещении царила тишина. «Эльф» молчал, глядя то на дражайшего шефа, то на подозрительно застывшего Денисова, ну и я помалкивал – не след поперед батьки. А Тарасову, такое ощущение, вообще все пофиг.

– Привет, Властелин Виртуальности, – ожила вдруг Галина. Я, к стыду своему, ее метаморфозу позорно прошляпил, да и немудрено – слишком уж внезапно это произошло. Ладно, спишем на стресс. – А где Повелевающая Жизнью?

– Управляющий кластер сформирован. Статус – расширенные полномочия. Допуск третьего уровня активирован, – совершенно невпопад выдал в ответ «эльф».

А до этого что, получается, не было у нас допуска? Искин просто прикалывался? Хотя о чем это я? Он же ясно сказал – у каждой ячейки третий уровень. А у кластера в целом, выходит, возможностей еще больше? Занятно…

Галя, немного уязвленная подобным небрежением, сузила глаза, намереваясь высказать хамоватому компьютеру свое «фи», но не успела – тот вовремя вернулся к теме:

– Ячейка желает дальше контактировать с аватаром Повелевающей Жизнью?

– Да… то есть нет, просто хочу ее увидеть, – смешалась девушка.

– Приказ принят.

«Эльф» подернулся дымкой помех, расплылся, а потом от его фигуры отделилась еще одна, куда более, на мой взгляд, приятная – не такая долговязая, к тому же оснащенная полным набором всех положенных девичьих округлостей. Да и цвет волос, такой же ниспадающей до пояса волны, привычный – светло-русый. Лицо, правда, красотой не поражало из-за излишней тонкости черт и холодного взгляда. А вот голос оказался… волнующим, что ли.

– Система контроля приветствует ячейку Галина.

– Ой…

– Галька, чего тушуешься?! – улыбнулся Денисов, до того с интересом наблюдавший за «эльфом». – Сама хотела со старой знакомой пообщаться.

– Как-то это все… неожиданно… – пробормотала Галя, потупив глазки. – Я уже почти все забыла, а тут снова нахлынуло…

– Коррекция прошла успешно, – ввернула «эльфийка». – Ячейка Галина в норме. Функциональная готовность – девяносто девять процентов.

– Это она о чем вообще? – подозрительно прищурился Тарасов. – Галь, у тебя ноготь сломан, что ли?

– Сан Саныч, отцепитесь, пожалуйста.

– Да ладно, ладно, – пошел на попятный майор. И сразу же пристал к искину: – Это что же получается, ты наши приказы выполняешь?

– Ответ положительный, – пропела «эльфийка», а «эльф» вдруг распался на пиксели, ворох разноцветных точек закрутился мини-смерчем и втянулся в тело Повелевающей Жизнью. – Ячейка Тарасов – доступ третьего уровня. Управляющий кластер – расширенный доступ. Желание кластера учтено.

Ха, вот это номер! Он даже наши невысказанные желания исполняет! Главное, чтобы большинство хотело одного и того же. Понятно, почему мужик с фиолетовыми патлами исчез – для четырех из пяти, хм, ячеек девица приятней во всех отношениях. Да тут, если вдуматься, открываются весьма радужные перспективы. Нужно только расставить все точки над «ё», чтобы не остаться у разбитого корыта – компы, они такие. Вот и пригодился богатый опыт общения с Попрыгунчиком.

– Э-э-э, мадам… то есть мадемуазель…

– Повелевающая Жизнью не состояла в брачных отношениях и не имела потомства. Ячейка Гаранин может использовать обращение «мадемуазель».

– Спасибо, – кивнул я. Занудный здесь искин, однако. – Могу я задать вопрос?

– Ячейка Гаранин – доступ третьего уровня.

Ага, надо понимать, могу. Чудненько.

– Компьютер, к каким ресурсам базы имеет доступ управляющий кластер?

– На данный момент доступны три процента ресурсов. На расконсервацию остальных потребуется около десяти стандартных часов. Приступить к выполнению?

– А?.. Нет, отставить. – Не хватало еще, чтобы клятый искин каких-нибудь монстров разбудил. Рассказ Денисова я помнил очень хорошо. – Есть возможность без изменения режима функционирования воспользоваться информационными ресурсами?

– Центральный сервер – задействовано десять процентов мощности. Уточните задачу, пожалуйста.

– Да ничего особенного, хотелось бы кое-какую документацию просмотреть. Учебники истории, хроники, на худой конец беллетристика сойдет.

– Доступно сто семьдесят одна тысяча девятьсот пять источников. Уточните задачу.

– Каталог посмотреть можно?

– Приступаю к выполнению. Перевод в доступную ячейке Гаранин форму займет около тридцати стандартных минут.

– Паша, тебе больше заняться нечем?

– Патрон, я из научного интереса. Считайте, что это мое профессиональное эго взыграло.