Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– А что я шефу скажу, когда он очнется?

– Не грузись, придумаем что-нибудь. Я на связи.

– Ага. – Кофе в турке зашипел, едва не убежав на плиту – тоже, как и все вокруг, в стиле ретро, хоть и не газовую, а электрическую, и я довольно ловко перелил его в большую кружку – помнится, именно из нее меня шеф потчевал как-то раз. Не время сейчас с его любимыми наперстками заморачиваться. Втянул носом парок – ничего так, сойдет для сельской местности. – Саныч, может, в кофе коньячку чуток добавить?

– А добавь, – неожиданно согласился тот. – Только без фанатизма.

– Какой-то ты непоследовательный, – пожурил я напарника, пока суд да дело – за коньяком пришлось возвращаться к шефовскому столу. – То не вздумай опохмелять, то можно.

– Это ему вместо рассола.

– Ты тоже этот миф слышал?

– Какой еще миф?

– Что рассол от похмелья помогает, потому что в него водку добавляют?

– Что, реально?

Тьфу, блин, опять прикалывается! Оставив последний выпад коллеги без ответа, я загрузил на поднос кружку, упаковку «антиалка» и стакан воды и осторожно переместил все это богатство поближе к дорогому шефу. Склонился над Пьером, по мере возможности деликатно потряс его за плечо:

– Патрон!.. Проснитесь!..

Против ожидания, больших усилий от меня не потребовалось – стоило коснуться начальственного плеча, как веки Виньерона дрогнули и он уставился мне прямо в глаза мутным взглядом. А потом без предупреждения попытался залепить в челюсть – я едва успел заблокировать удар, мысленно возрадовавшись, что руки у меня пустые, а то сейчас бы ошпарил капитана, – и стремительно отскочил от кресла, разрывая дистанцию.

– Патрон, очнитесь!

– А?.. Ч-что?! – Пьер с трудом сфокусировал на мне взгляд, силясь что-то припомнить, затем все-таки буркнул заплетающимся языком: – П-паша? Т-ты ч-чего… здесь?..

– Патрон, вы в порядке?

– К-ка… кой на…

– Патрон, выпейте кофе. Вам нужно прийти в себя. Команда в панике, вас уже несколько часов пытаются вызвать…

– П-пош-ли!.. На!..

Я укоризненно покачал головой – все-таки придется силком вливать лекарство – и шагнул было к родному начальству, но в этот момент взгляд Пьера остановился на исходящей паром кружке и стал более-менее осмысленным. Скользнул с нее на высокий стакан с водой, и рука шефа неуверенно потянулась к емкости.

Я облегченно выдохнул – оклемается как пить дать! – и плюхнулся в ближайшее гостевое кресло. Нечего на начальство, пребывающее в таком непотребном состоянии, глазеть – деликатность не самая плохая человеческая черта, главное, вспоминать о ней периодически. Глядишь, и зачтется в будущем. Все мы люди, у всех слабости.

Впрочем, совсем уж безучастным остаться не получилось – слишком уж непривычно выглядел всегда уверенный в себе Пьер. Хотя… похоже, именно в эту минуту он настоящий – алкогольное отупение прошло, но и восстановился он еще не полностью, несмотря на хорошую порцию «антиалка». Да и не начал еще препарат толком действовать – вон руки трясутся и движения неуверенные. А ведь шеф сейчас, именно сейчас, практически беззащитен – инстинкты уже отключились, а разум пока не проснулся в полной мере. Маску еще не успел нацепить.

Торопясь и обливаясь, Виньерон залпом замахнул стакан воды, со стуком поставил его на столешницу и потянулся к кофе. Зашипел, обжегшись, и уже куда осторожнее поднес кружку к лицу. Хлебнул и откинулся на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза.

– Спасибо, Паша, – нарушил через пару минут молчание Пьер, взбодрившись еще одним глотком. – Черт, башка раскалывается…

– Патрон, может, обезболивающего?

– Не надо, – помотал головой шеф, сразу же болезненно скривившись. – Не поможет. Я себя знаю.

– Может, перекусить? Вы давно ели?

– Потом. Сигару дай, вон там, в шкафчике. Открыто должно быть.

Вожделенная соска и впрямь отыскалась в указанном месте, причем в компании целой коробки своих сестер. Правда, сам прикурить шеф не смог, пришлось ему чуть подсобить с зажигалкой. Зато, привычно выпустив клуб дыма, господин Виньерон стал куда больше похож на себя прежнего, чем несколько минут назад. На меня он старался не смотреть, хоть и отдал должное сваренному мной кофе, а я и не настаивал – снова устроился в кресле и довольно долго ничем о себе не напоминал. Потом все же поинтересовался:

– Патрон, вы это из-за Гюнтера?

Пьер ожег меня острым взглядом поверх кружки, едва не подавившись последним глотком, и я мысленно себя обругал – вот олух-то, а еще про деликатность что-то плел! Однако капитан нашел в себе силы кивнуть, подтверждая мою правоту.

Сюрприз? Еще какой! Я, наивный, его привык ходячим куском базальта считать – с его-то непоколебимой уверенностью в себе и чудовищным самообладанием, а он, оказывается, и волю чувствам дать способен. Хотя… проглядывали всплески эмоций периодически, это да. Но чтобы вот так… это что-то новенькое. И однозначно достойное внимания.

Поддавшись внезапному порыву, я извлек из кармана КПК и активировал «аську». Набил пару строк в диалоговом окне пользователя с ником Кэнди и отложил девайс в сторону.

– Патрон, вы Гюнтера давно знали?

– Очень давно, – после длительной паузы все же ответил шеф. Оживал он прямо на глазах, но все еще не превратился в старого доброго (загнул, ага!) капитана Виньерона. Так что нужно ловить момент, пока у него кошки на душе скребут. – Ты даже не представляешь, Пашка, как давно. И тем… неожиданней… да, именно так!.. тем неожиданней его поступок.

– Вы разочарованы?

– Разочарован? – задумался Пьер и покачал головой. – Нет, не разочарован. Это трудно объяснить, но… я одновременно и потрясен – не каждый день предают друзья; и в то же время… горд, черт возьми!

Н-да, верно говорят – чужая душа потемки.

– Чего как смотришь?! – перехватил мой недоуменный взгляд дражайший шеф. – Да, горд! Гюнтер – тот Гюнтер, которого я знал, – не смог бы поступить иначе. Его не сломили обстоятельства, он совершенно сознательно шел против меня, выгораживая Юми. Он сделал свой выбор, когда принял сторону любимой девушки. И тут я его даже не виню – он остался верен. Верен своим чувствам, своему самому дорогому человеку. И так ли уж важен тот факт, что при этом он предал меня?

– Даже и не знаю, что сказать, патрон.

– Не важно, – отмахнулся шеф. – Просто выслушай. Я ведь тебя и для этого нанимал, не забыл еще? Отрабатывай жалованье, Паша. На чем я остановился?.. Да. Я горд. Гюнтер ненавидел проигрывать, он всегда и во всем стремился идти до конца. Знал бы ты, каких трудов мне иногда стоило отговорить его от опрометчивых шагов! Но я справлялся. Потому что он уважал меня. Как и я его. Я был ему должен. Жизнь – ни много ни мало. Он однажды вытащил меня из очень глубокой задницы… впрочем, не важно. Суть в том, что на этот раз его некому было остановить. И он проиграл. Проиграл все, чем дорожил, но не отступил. И отказался признавать поражение. Вернее, не пожелал с ним мириться. Думаешь, я стал бы его убивать? Вот уж нет. И он это прекрасно понимал. Так же прекрасно, как и то, что сам не сможет жить в долг. А рассчитаться ему просто нечем. Поэтому он разнес себе башку, мать его!!! Просто чтобы не смотреть мне в глаза! И не выглядеть побитой собакой!!!

Прищурившись от гнева, Пьер вскочил на ноги, швырнул кружку в роскошный шкаф, забитый переплетенными в кожу фолиантами, и снова рухнул в кресло под звон осколков. Вспышка гнева прошла так же внезапно, как и возникла, но еще некоторое время шеф сидел, успокаивая дыхание. Потом снова глянул на меня:

– Понимаешь, Паша? Он не пожелал жить в долг! Помнишь, я сказал Юми, что Гюнтер застрелился от стыда? Так вот, это так и есть. Ему было стыдно. Не перед кем-то, перед самим собой. И он остался верен себе! Не кому-то! Вот поэтому я и горд, хоть мне и невероятно горько…

– Вы справились, патрон.

– Нет, я дал слабину, – упрямо помотал головой тот. – И мое нынешнее состояние лучшее тому доказательство! Все, хватит! Пора закругляться. Можешь идти, Паша. Я в норме.

– Точно? Я могу еще чем-то помочь?

– Просто скройся с глаз.

– Да, патрон.

Однако уйти далеко я не успел – капитан Виньерон наконец вспомнил о своих прямых обязанностях:

– Что с обстановкой?

– Вам в общем и целом или подробней?

– Вкратце давай.

– Жан-Жак на взводе. Главный «мозг» определил текущие координаты, а от вас ни слуху ни духу. Люди хотят знать, что делать.

– Понятно, – кивнул шеф. – Передай Жан-Жаку, что я буду в рубке через сорок минут. Пусть готовит подробный доклад.

– Есть.

– Свободен.

– Э-э-э, патрон?..

– Что еще?

– Отключите, пожалуйста, систему безопасности.

– А?.. Да, сейчас. Кстати, Паша…

– Я внимательно слушаю.

– Придется тебе пока поработать главным админом. Справишься? – Пьер вопросительно заломил бровь, но тут же сам себе и ответил: – Кого я спрашиваю? Ломануть охранный контур – это надо умудриться. Короче, возражения не принимаются. Приступай к выполнению новых обязанностей. На подготовку тебе пять часов. И заблокируй Тарасову расширенный доступ. Себе можешь оставить.

– Есть.

– Все, иди.

Где-то в открытом космосе, борт фрегата «Великолепный»,

13 марта 2542 года, поздний вечер

– Все, шабаш! – облегченно выдохнул я и откинулся на спинку кресла – весьма, надо сказать, жесткую. Еще бы, после восьми с лишним часов, в нем проведенных! – Партнер, переходим в штатный режим. Антивирус в фоновый.

– Сэр, есть, сэр! – ощерился мультяшный Тау с виртуального экрана. – Приятного отдыха, Павел, сын Алексея.

– И тебе того же.

Я выпростался из кресла, с огромным удовольствием содрал с рук перчатки-манипуляторы из наследства Юми и доведенными до автоматизма движениями извлек из глаз линзы, которые тут же упокоились в специально для них предназначенной баночке с физраствором. Потянулся до хруста в суставах и кивнул на прощанье Попрыгунчику – зубастая физиономия как раз высветилась на здоровенном, вполстены, дисплее серверной. А что? Я теперь начальство, можно не шифроваться. Тем более мой питомец не так давно легализовался – хоть и не по моей вине. Так что быть ему теперь вечным дежурным. Мне, если разобраться, и на хозяйстве-то появляться нет никакой нужды – не зря Пьер разорился на новейшую систему управления. Один малюсенький дополнительный модуль, и можно запросто контролировать всю сеть дистанционно – Попрыгунчик организовал удаленный доступ. Главное, линзы не забывать да перчатки таскать постоянно. Вроде бы и не особо обременительно, но при длительном использовании все же напрягает. Глаза устают главным образом. Когда коротаешь вахту в удобном противоперегрузочном коконе, еще куда ни шло – фон на заднем плане один и тот же, буквально через несколько минут перестаешь его воспринимать. А вот когда с таким девайсом в гляделках мотаешься из одного конца корабля в другой – ощущения те еще. Как будто в криво подобранных очках – вроде и видно, но и дискомфорт одновременно ощущается.

Ладно, сегодня такое в первый и, надеюсь, последний раз. Пока познакомился с хозяйством, пока под себя интерфейс подстроил, пока локалку прошерстил на предмет вредоносных программ и несанкционированного доступа – умаялся, сил нет. Зато теперь в основном буду в серверной обитать. Сейчас отоспаться хорошенько, и здравствуй, рутина! Как минимум недельку спокойно поживу, пока до искомой Системы не доберемся. Вот там придется поработать – поисковый комплекс на админа завязан, так что снова торчать на рабочем месте безвылазно. Ну хоть в курсе происходящего всегда буду – и то хлеб…

Оказавшись в разгромленной каюте – в выходные убраться я так и не удосужился, сначала похмелье, потом откровенно лениво было, а сегодня, сами видели, элементарно некогда, – я пробрел на кухню и натыкал на «кормораздатчике» заказ – не мудрствуя лукаво, дежурные блюда. Пофиг, что там сегодня наготовили, брюхо набить, и ладно. Мелькнула мысль слегка расслабиться под коньячок, но сразу же испарилась под напором не самых приятных воспоминаний – меня даже чуть замутило. Спать опять же хотелось неимоверно, и я, широко зевнув, прошел в ванную. Умывание худо-бедно помогло, я сбросил странное оцепенение, сковывавшее тело, и вернулся к столу, благо «кормораздатчик» уже дзинькнул, извещая о доставке заказа.

Без особой охоты проглотив поздний ужин – честно говоря, даже не разобрал, что в себя заталкивал, – я совсем уже собрался отходить ко сну, но все же решил, что стоит прежде принять душ. Комбез пот утилизирует, так что вонять я еще не начал, просто вдруг до зуда захотелось постоять под теплыми ласкающими струями. Как, бывало, с Примерной Помощницей. Конечно, без Женьки уже совсем не то, но, как говорится, за неимением гербовой… не подумайте чего плохого. Расстегнув молнию, я принялся сдирать с себя опостылевшую за день одежку, но довести начатое до логического конца не успел – в дверь кто-то отчетливо поскребся. Завязав рукава на поясе и озадаченно почесав в затылке – это как же надо было скрести, чтобы звукоизоляция не подействовала? – я прошлепал в прихожую и глянул на дисплей обзорной камеры. Никого. Что за дела, собственно?

Еще раз от души зевнув, я почесал обтянутую футболкой грудь… и вздрогнул: с той стороны двери донесся отчетливый скрип когтей по пластику. Тьфу на вас! Неужели нельзя было просто позвонить? Отключив замок, я раздраженно отжал створку в сторону. Через образовавшуюся щель незамедлительно просочился здоровенный дымчато-серый котяра и принялся тереться об мои ноги, едва не уронив на пол.

– Петрович, ты чего?

– Мя-а-а-у-у-у!.. – в прямом смысле шепотом отозвался тот.

Фига себе, разрыв шаблонов! А я-то, наивный, думал, что он если орет, то обязательно во всю луженую глотку. А он, оказывается, и конспирации не чужд!

– Да чего надо-то?!

– Мур-р-р-мя-а-а-у!..

Одарив меня уничижительным взглядом – дескать, что же ты тупой-то какой? – кот подцепил когтем мою штанину и потянул меня к выходу. Вернее, попытался – все же масса у меня больше, так что я не двинулся с места, даже несмотря на угрозу порчи комбинезона. Впрочем, не такие уж и острые у Петровича когти, чтобы спецткань располосовать.

– Ага, разбежался. Я вообще-то спать хочу. И в душ.

– Мя-а-а-а-ху!.. – уже просительно прохрипел нежданный визитер и состроил морду а-ля «глазастый милашка».

– Петрович, я серьезно! Сейчас искупнусь и баиньки. Хочешь, у меня оставайся. Могу на кухне кальмара копченого заказать.

– Мя-а-а-у! – не поддался на уговоры блохастый шантажист.

– А, хрен с тобой! – сдался я.

Сунул ноги в тапки на резиновом ходу и поплелся, позевывая и почесывая грудь, за обрадованным котярой. Тот рванул в глубь моей каюты, к потайной лесенке, что соединяла ее с рабочим кабинетом. Впрочем, дверь запереть я не забыл – чисто на автомате. Выбравшись из логова координатора по работе с пассажирами, мы неспешно побрели по коридору. Петрович по-прежнему шифровался, оставаясь все таким же непривычно серым, да и держаться старался в тени, но я портил ему всю малину, решительно не желая предпринимать лишних усилий. Ну кто, скажите на милость, в такое время за мной следить будет? Нет в ближайших окрестностях народу, а дистанционное наблюдение я сразу же засек бы – Попрыгунчик бдит.

Конечным пунктом нашей ночной прогулки оказался старый добрый «единоборческий» сектор спортзала, с которым у меня было связано довольно много воспоминаний – в основном не очень приятных. Вот и сейчас, разглядев сидящую на сложенных в кучу матах фигуру, я невольно испытал дежавю. Олег начинает повторяться? Занятно… и чего это ему снова приспичило?

Против ожидания, Петрович замешкался на пороге, и продолжить путь мне пришлось в одиночку. Обернувшись буквально через пару шагов, провожатого я не обнаружил – кот благополучно растворился в тени. Очередная странность – обычно Петрович партнеру сначала докладывается и только потом исчезает. А, фиг с ним. Дежурное освещение позволяло лишь не натыкаться на препятствия, и я осторожно шагнул в глубь помещения, ориентируясь на знакомый силуэт.

– Олег?..

– Не угадал.

Н-да, позор на мои седины. Впрочем, немудрено – силуэт-то знакомый, ага. Просто сразу не сообразил, чей конкретно. Плюс кот.

– И чего тебе не спится? – хмыкнул я, плюхнувшись на маты рядом с полуночным собеседником. – Совесть нечистая не дает? А, Саныч?

– Не вали с больной головы на здоровую, – буркнул тот, и я по мельчайшим оттенкам голоса понял, что он едва сдерживается. – Есть мнение, и не только мое, что в последнее время ты что-то мутишь, Паша. Объясниться не хочешь?

– А надо?

– А сам-то как думаешь?

Ну да, это же Тарасов. С ним в такой словесный пинг-понг часами играть можно. Ладно, не будем нагнетать обстановку. Тем более наверняка где-то рядом еще и Денисов обретается. Петровича, кстати, тоже со счетов сбрасывать было бы опрометчиво. Внимание, вопрос: за какой такой надобностью комиссия по встрече? Да еще в таком составе? Хотя смешно, ага. Как будто на дискотеке на «пошли выйдем» позвали.

– У нас проблемы?

Каюсь, не стерпел.

– Вы хотите поговорить об этом? Доктор Тарасов к вашим услугам. – Майор дернул головой, указывая на маты. – Кушетки, правда, нет, но и так сойдет.

– Надеюсь, анестезия предусмотрена?

– А как же. Тяжелый тупой предмет всегда при мне.

– Блин, Саныч, задрал уже! – сдался я. – Это тебе приспичило ночью побазарить, вот и давай предъявляй конкретно!

– Конкретно, говоришь?.. Давай конкретно. Ты зачем камеры в каюте у Пьера вырубил?

Чисто технически, конечно, не я – Попрыгунчик. Я его по «аське» озадачил. Но майор прав – инициатива именно от меня исходила.

– Боюсь, вам не понять, господин майор, – помотал я головой. Без всякой задней мысли, ага.

– А я попытаюсь. Ну?

– Не хотел, чтобы кто-то еще его в таком состоянии видел.

– В каком «таком»?

– Беззащитном.

– Тьфу ты! – не сдержался Тарасов. – Психолог хренов.

– Ксено.

– Без разницы. Пожалел, значит, патрона? Какие мы чувствительные и деликатные! А с каких это пор, спрашивается?

– С недавних, – пожал я плечами.

А чего, собственно, обсуждать? Ну пожалел. Дальше что?

– Сдается мне, нужно Петровича за вилкой послать, – задумчиво хмыкнул майор. – Лапшу с ушей снимать. Пошто лукавим, а, Паш?!

– Я серьезно.

– То есть вот так вот. Скрыл важную информацию от союзника исключительно из гуманизма?

Я молча кивнул.

– А может, и не от союзника вовсе?

Все, приплыли. Теперь еще и этот паранойей заразился. Хотя… вспомнилась мне тут его любимая присказка. Получается, это он всего лишь перестраховывается? Нет, по голосу слышно, что такая ситуация его сильно напрягает. Да что тут, в конце концов, происходит?! Все как с цепи посрывались! Стресс, что ли?

– Тарасов, я тебя умоляю.

– Не катит. Я тебя серьезно спрашиваю. Ты подумал над моими словами? Утро, рубка. Вспоминай.

– Подумал, – вздохнул я.

– И что же решил? Учти, кое-какие факты говорят явно не в твою пользу.

– Соглашение в силе. Коней на переправе не меняю.

– Хорошо, тогда возвращаемся к нашим баранам. Зачем вырубил камеры? И о чем с Пьером секретничал?

– Да не секретничал я. Жалко мне его стало. Не дело это, когда человек, можно сказать, душу раскрыл, а за ним наблюдают. Без его ведома, что характерно.

– Допустим. А расширенный доступ у меня почему забрал?

– Приказ капитана. Тарасов, не смеши мои тапочки – ты что, и впрямь думал, что тебе оставят такие права? Я вообще удивлен, как Пьер тебе их дать решился. Ты, на минуточку, засланный казачок, вынашивающий откровенно враждебные планы. С точки зрения капитана, я имею в виду.

– Он смелый.

– А может, глупый?

– Вроде тебя? Ну уж нет. Просто он прекрасно понимает, что нам по пути. Пока.

– Вот именно, пока. А потом?

– Что – потом?

– Что будет с Пьером? Потом?

– Ты же все слышал.

Это точно. Когда два этих змея заключали сделку, я присутствовал. Не сказать, что чисто для мебели, но и мнением моим никто особо не интересовался. Мне по званию и должности не положено собственное мнение иметь. Было. Но сейчас, как я понимаю, ситуация несколько, э-э-э, иная. Я теперь, получается, ключевая ячейка управляющего кластера. Так что игнорировать меня у высоких договаривающихся сторон не получится. Фигу с маслом, если быть совсем уж точным. А то развели тут тайны мадридского двора. Группировки, коалиции, кружки по интересам. Задрали. Хотя, если разобраться, группа как таковая только одна – Тарасов, Егерь и его подружка. Виньерон один как перст. И это мне особенно не нравилось. С другой стороны, и поддержать патрона я не могу. Его настрой меня еще больше напрягает. Еще вчера я, вполне возможно, все-таки присоединился бы к майору с компанией. Но… всегда есть пресловутое «но»! Не могу. Просто не могу. После сегодняшнего разговора Пьер открылся с другой стороны. Какой? Да не знаю! Романтической, что ли?.. Нет, нельзя совсем лишать его шансов.

– Позволю себе напомнить, что на момент заключения сделки цена вопроса еще не была известна.

– И что же тебя, Паша, смущает?

– Саныч, ответь прямо – что ты планируешь делать с Пьером? Когда мы все-таки доберемся до Ковчега?

– Эх, Паша, Паша! – сокрушенно покачал головой мой собеседник. – Пойми, даже вопрос так не стоит – что я буду делать. Вопрос в том, что сочтет нужным сделать мое руководство. Поэтому очень не рекомендую тебе разрывать договор. Потому что в этом случае ты попадешь в ту же категорию, что и наш дорогой Пьер. И судьбу твою будут решать люди с большими звездами на погонах. Очень, уж поверь мне, циничные люди. Или ты все еще думаешь, что сможешь после всей этой заварухи жить как прежде? Этаким овощем?

– Не настолько я наивен, – буркнул я, соглашаясь. Это, как ни крути, аргумент. – Надеюсь, хоть форму сотрудничества нам дадут самим определить?

– Скажем так, учтут твои предпочтения. Сам знаешь, бывших агентов не бывает. И уж если попался на глаза парням из СБ, то все. Можно не рыпаться.

– Очень обнадеживающе.

– Не хочу тебе врать. Думаешь, я сам горел желанием в эту авантюру ввязываться? У меня, между прочим, дома жена и пара пацанов-малолеток. Оно мне надо, столько месяцев мотаться у черта на куличках? Но деваться некуда, Родина сказала надо.

– Это у тебя ирония такая?

– Угу. Уж какая есть. Пойми наконец: мы все – и я, и ты, и Олег с Галькой – себе уже не принадлежим. Тебе, между прочим, проще всех. Семьей не обременен, «татуировки» с инопланетным искином нет. Всего лишь владеешь секретной информацией.

– Звучит как приговор.

– Все правильно понял, молодец! – Майор хлопнул меня по плечу и невесело хохотнул. – Мы все в одной лодке. И всяческие интриги сейчас смерти подобны.

– Ладно, чертяка, уговорил. Только ты так и не ответил – что с Пьером-то будет?

– Одно из двух: либо сотрудничество, либо нейтрализация. И, поверь мне, второго я очень хочу избежать. Но тут все будет зависеть исключительно от нашего дорогого капитана. Теперь вопрос исчерпан?

– То есть он либо отдаст добычу большим дядям, либо… перестанет существовать, так скажем?

– Как ты любишь прямые формулировки! – осуждающе качнул головой Тарасов. – Ладно, замнем для ясности. Ты с нами?

– В общем и целом – да. Но есть нюансы.

– Ну-ка, ну-ка…

– Я хочу дать Пьеру шанс. На самом деле он совсем не плохой человек. Даже, я бы сказал, романтичный.

– Вот это и пугает.

– Да вы сговорились, что ли?!

– Паша, ну сколько можно повторять – благими намерениями вымощена дорога в ад. Аксиома.

– Все равно я считаю, что нельзя Пьера к чему-то принуждать. Ты ведь, как я понимаю, собираешься ему ультиматум предъявить? Как только мы Ковчег найдем?

– Есть такая мысль.

– А тебе разве самому не интересно, что это за штука? Зачем она? Как работает? Какие возможности предоставляет?

– Эй-эй, полегче! Паша, очнись. Я именно от этого тебя и предостерегал только что.

– Тарасов, ты дослушай. Это же такой шанс! Ты же потом всю жизнь жалеть будешь!

– Ну, допустим, буду. И черт с ним! Зато буду живой и здоровый. И буду радовать собственную семью этим фактом. Паша, нельзя идти против системы, это чревато. А ты заразился романтическими бреднями. Уж не от Пьера ли?

– Да думай что хочешь! Но я считаю, что нужно идти до конца и попробовать хотя бы изучить эту древнюю хрень.

– У тебя головокружение от успехов. С базой на Находке договорился, так теперь считаешь, что тебе море по колено?

– А ты перестраховщик!

– Зато живой перестраховщик!!!

– Саныч, а ведь Пашка прав.

Ф-фух, напугал! Я и забыл, как бесшумно умеет передвигаться Егерь.

– Олег, и ты туда же?!

– Саныч, послушай меня. И подвинься. – Денисов устроился на матах рядышком, причем откровенно развалился, закинув за голову руки и уставившись куда-то в потолок. – Уж меня-то ты в вере в иллюзии не обвинишь. Я начальство знаю как облупленное. Так вот, я очень сомневаюсь, что нас с Галькой оставят в покое, если мы просто скрутим Пьера и вызовем кавалерию. Даже больше скажу – нас в любом случае в покое не оставят. Но… если мы сами попробуем разобраться с Ковчегом, у нас будет гораздо больше шансов избавиться от «татуировок». А это для нас, сам понимаешь, самый больной вопрос. Так что думай.

– Н-да, аргумент, – признал после длительного раздумья Тарасов, а я мысленно поаплодировал Егерю – его неожиданная поддержка пришлась как нельзя кстати.

Ну вот чувствовал я что-то такое, в буквальном смысле пятой точкой. Только сформулировать не мог. Пьеровы утренние откровения просто стали последней каплей. Теперь лишь добить упрямца осталось.

– Тарасов, а ты не думал, что, активировав Ковчег, мы сможем с твоими большими дядями разговаривать если не на равных, то с достаточно сильной позиции?

– Да думал, думал! И не раз! Но… страшно мне! Понимаете?! Не за себя. Чревато с системой бодаться, очень чревато.

– Молод ты, Паша, и горяч! – переметнулся Денисов на сторону майора. – Не с позиций силы, а с позиций нужности, скажем так. Если мы заставим работать чертову штукенцию, мы станем необходимыми. Скажу больше – незаменимыми. А вот это уже аргумент, как Саныч выражается. Поэтому Пьер нам нужен не меньше, чем мы ему. И ограничиваться только лишь обнаружением объекта лично я не вижу никакого смысла. И да, я в активации Ковчега кровно заинтересован. Равно как и Галя.

– То есть идем ва-банк? – подвел итог Тарасов.

– А у нас есть другой выход?

– Паш?

– Согласен с Олегом.

– Авантюристы хреновы! – в сердцах выдохнул майор и предпринял еще одну попытку охладить «горячие головы»: – А вы не думаете, что у Пьера могут быть свои планы? И относительно Ковчега, и относительно нас всех, вместе взятых?

– Не думаем, – отмахнулся я. – Мы в этом уверены. Да, Олег?

– Угу. Капитан Виньерон тот еще типус.

– Тогда какого хрена?!

– Саныч, успокойся. Мы тебя поняли, пойми и ты нас. – Егерь щелкнул пальцами, и откуда-то из тени вымахнул на лету порыжевший Петрович. Пристроился рядом с майором и заурчал. Тарасов машинально погрузил пальцы в густую шерсть, и Денисов продолжил увещевания: – Охолони. Расслабься. И послушай меня. Паша тебе тут битый час пытался растолковать, какими мотивами он руководствуется. Если вкратце – он хочет дать Пьеру шанс. Шанс сделать правильный выбор. Но сделать его можно, лишь прикоснувшись к… могуществу! Да, будем называть вещи своими именами! И нечего морщиться, все ты прекрасно понимаешь. Ровно до этого момента мы должны быть одной командой. А вот потом уже возможны варианты.

– Потом уже, возможно, будет поздно.

– Да, Саныч, я тебя совсем не узнаю. Где тот авантюрист, которого я столько лет знаю?

– Был, да весь вышел, – желчно буркнул Тарасов. – Как раз в тот момент, когда в подвале у триады очутился.

– Я тебя понимаю, – тихо отозвался Денисов. – Семья. Но и ты меня пойми. У меня, между прочим, тоже есть за кого переживать.

– Замяли, значит, замяли. – Майор поднялся с матов, закругляя разговор. – Подведем итог, коллеги. План А отменяется, вступает в силу план Б – авантюрный и абсолютно без гарантий.

– Именно.

– Да.

– Мальчишки!..

– Сам дурак, – ухмыльнулся Егерь, когда Тарасов скрылся за перегородкой. – Не переживай, Пашка, я его знаю. Он в глубине души категорически «за», просто самому себе бы не простил, если бы не попытался нас образумить. Ну и для очистки собственной совести. Такой уж он перестраховщик.

– Как-то не замечал раньше.

– А это у него периодически случается, типа как у тебя приступы. Правда, гораздо реже. Тоскует он просто. Давно с семьей не виделся. Его понять можно.

– Ага, – тяжело вздохнул я.

– Не переживай, Женька не злопамятная! – правильно истолковал мою реакцию Олег.

– Это точно, – машинально прикоснулся я к переносице. – Совсем не злопамятная. Поколотит слегка, и все. Ладно, пошли спать, а то уже вставать скоро.

– Угу, время жрать, а мы… кхе!..

Вернувшись в каюту, я как был, не раздеваясь, рухнул в койку и практически мгновенно провалился в тревожный сон. Больше никто меня в эту ночь не беспокоил, но проснулся я, однако же, в отвратительном расположении духа. Да и чувствовал себя соответственно – уставшим и абсолютно разбитым. Смешно сказать – суставы ломило. Такого я за собой раньше не замечал. Да и что снилось, кстати, припоминалось с трудом – вроде бы тот проклятый инцидент на далеком Клео – небольшом естественном спутнике газового гиганта в отдаленной и не особо популярной у туристов системе. Ага, тот самый, в результате которого я обзавелся роскошнейшим украшением на всю спину и поимел нехилые проблемы с психикой. События, как и в любом сне, упорядоченностью и логикой не отличались, но я чуть ли не через каждый час вскакивал в холодном поту, в очередной раз оказавшись в эпицентре взрыва. К счастью, иллюзорного.

Промучившись таким образом где-то до половины седьмого утра, я вылез из неуютной кровати, содрал опостылевший комбез и забрался в джакузи. Что характерно, подобная акватерапия помогла – я совершенно для себя незаметно вырубился и проснулся ближе к полудню, когда вода окончательно остыла и я порядочно продрог. Однако ломота в суставах и одуряющая муть в голове исчезли без следа. Правда, взамен возник душевный дискомфорт – попросту говоря, меня начала доставать совесть. Я наконец сообразил, что пыталось донести подсознание, и мне это очень не понравилось. Но топить горе в вине или еще как-то бороться с депрессией я не стал, просто завалился в серверную и с головой погрузился в работу – мелких повседневных забот у главного админа оказался воз и маленькая тележка.

Окрестности системы HD 13522, борт фрегата «Великолепный»,

23 марта 2542 года, день

– Паша, просыпайся!

– А?! – Я нехотя приоткрыл один глаз, покосился на недовольную физиономию дражайшего шефа, занимавшую практически весь настенный дисплей – нехилой, доложу я вам, диагонали! – и моментально собрался. – Да, патрон! Что-то случилось?

– Пока еще нет! – с намеком прищурился Пьер. – Хорош бездельничать, запускай сканер. Через час я хочу видеть предварительные данные.