Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– Стоп, нормально. – Выдержав короткую, но напряженную паузу, Денисов прочистил горло и не слишком уверенно продолжил пояснять: – «Искин» сказал, что в его время, то есть когда на базе еще появлялись Первые, они как раз разрабатывали подобный проект – судя по косвенным данным, они уже почти проиграли войну и задумали превратить несколько звездных систем в цитадели, в прямом смысле слова. И задействовали Ковчег для решения этой задачи. Как они это сделали – без понятия. «Искин» тоже не в курсе. До данного момента у него даже не было подтверждения, что проект реализован на практике. Однако теперь сомнений нет. Они достигли цели – превратили систему в практически неприступную крепость. Никакая сфера Дайсона не позволила бы получить такой эффект, даже если оснастить каждый камень в ячеистой структуре сферы ракетами или батареей скорострельных пушек. Дешево и сердито – не зная расположения тоннелей, по этой мешанине можно ломиться очень долго, и без гарантированного результата. Плюс энергозатраты будут нешуточными на поддержание силовых щитов: тут такая концентрация камешков, что активный режим сам по себе перетекает в пассивный – слишком часты удары, поле фактически включено постоянно. Пока потенциальный противник доберется до действительно важного объекта, глядишь, а половины энергии и нет… Очень хорошо придумано. Можно засесть на тех же протопланетах, и никто оттуда тебя не выкурит. Затраты ресурсов неоправданно высоки. Но масштабы поражают, честно скажу. Это они как минимум еще пару планет раздробили, а потом еще и обломки перемешали и практически равномерно распределили по плоскости эклиптики. Невероятно.

– А не маловато пары планет на такое количество мусора? – хмыкнул я. – Как-то не увязываются масштабы явлений.

– Ну, может, и не пару. Может, целый десяток. Откуда я знаю, как система раньше выглядела? Сомневаюсь, что в нашей науке есть хотя бы теория, позволяющая объяснить все это. Нет, планеты-то раздолбать можно, при должном упорстве. Но как потом вот такую кашу смастрячить? Это выше моего понимания.

– Да элементарно – Фронтир вспомни, – встрял Тарасов. – Уж если мы там так все аномалиями загадили, то Первым, при их-то технологиях, это вообще труда не составило. Создай в ключевых точках гравитационные возмущения и рвани, хм, лишние планеты. И вся недолга. Каша сама заварится. Останется только курить в сторонке.

– А что, вполне жизнеспособная гипотеза.

– Спасибо, Олежек. Я всегда в тебя верил.

– А вы что скажете, Пьер? Пьер?..

– А?.. Извините, коллеги, задумался… Но все вот это… колоссально, да. Неприступная крепость. Это гораздо лучше, чем законсервированная база. Гораздо. Вы только представьте перспективы! Да даже если сюда заявится погранфлот в полном составе, он до нас не доберется! Своя планета… даже система! Вот где масштаб!

Ч-черт, чего-то он завелся. Не к добру. Так и вижу, как блестят его глаза – еще бы, такая игрушка! И голос дрожит от возбуждения. А ведь я уже такую реакцию наблюдал. На Находке. Завелся шеф. И я даже приблизительно не берусь предсказать, до чего Пьер может додуматься в таком состоянии. Помнится, в одном приватном разговоре я Денисову заявил, что наш дорогой патрон романтик. Что он мне ответил, как думаете? Ага. Что именно это и пугает. Романтик без тормозов. Вернее, с напрочь отмороженными мозгами. А если еще и заветную цель господина Виньерона припомнить – ту самую, где фигурирует «след в истории», – то поневоле задумаешься, что Тарасов был прав, когда предлагал не доводить до греха и свернуть операцию сразу по обнаружении объекта. Ладно, чего уж теперь…

– Да тут от всего Триумвирата прятаться можно! – продолжил между тем расписывать радужные перспективы Пьер. – И плевать на всех и вся. Даже представить не могу, сколько это может стоить… целая система! Неприступная, что характерно! Эх!..

– Зато я очень хорошо представляю стоимость, – заметил Тарасов. – И меня она совершенно не устраивает, потому что цена вопроса – наши жизни.

– Патрон, остыньте, – попытался я вернуть капитана с небес на землю. – Это нерационально. Зачем нам прятаться? И тем более воевать с Триумвиратом? Вы представьте, сколько народу понадобится. И всем надо платить. И еще всех надо кормить. И одевать. И вооружать. Мне продолжать?

– Хватит. Все, я в порядке. Нервы что-то шалят.

– Не переживайте, Пьер, с кем не бывает.

– Спасибо, Александр.

– Да не за что. Тут, кстати, другой вопрос на повестке дня. Как до Ковчега добираться будем? Ни одного выхода тоннеля к периферии пылевого облака лично я не видел. Что странно – должны же были как-то корабли Первых в транспортную систему проникать?

– А им наверняка проходы открывали по запросу «свой-чужой».

– Звучит разумно. А ты, Олег, с этой системой договориться не можешь?

– Да я даже не уверен в ее существовании, так, предположение высказал. Придется, наверное, ломиться напрямик. Врубать щиты на полную мощность и лезть к ближайшему тоннелю напролом. Пьер, вы как думаете?

– Я вообще-то предполагал микропрыжок совершить. Как можно ближе к объекту. А потом уже лезть через камни.

– Боюсь представить результат такого шага, – усомнился Тарасов. – Уж если прыжок из системы такую свистопляску породил, то что будет, если мы из гипера выйдем в астероидном поле?

– А ничего не будет. Эффект получается обратный – из точки перехода распространяется гравитационный удар. И все материальные объекты от корабля отбрасываются.

– Все равно не убедили, дорогой Пьер. Вот вынырнули мы из гипера, растолкали обломки. И что? С очень высокой вероятностью закупорили все тоннели. А дальше?

– А дальше элементарно. Врубаем щиты и прорываемся к открытому пространству.

– А что, вполне может сработать.

– Думаю, именно так и нужно поступить, – окончательно развеял наши сомнения Денисов. – По крайней мере, получим выигрыш во времени.

– А не боитесь всю систему разрушить?

– Паш, ты как до этого додумался-то?

– Все бы тебе, Тарасов, насмешничать. Вот взял и додумался. Вдруг эффект домино проявится и разнесем мы тут все к чертовой матери? И получим реальное пылевое облако? Без всякой инфраструктуры?

– «Искин» молчит.

– Ладно, убедил, – вынужденно согласился я. И сразу же осчастливил коллег очередной ложкой дегтя: – А надо ли вообще на Ковчег соваться?

– Надо, Паша, надо. Мы, помнится, этот вопрос уже неоднократно обсуждали.

Ага. Как там Денисов говорил – мы должны стать необходимыми для всех потенциальных претендентов на сокровище.

– И откуда вообще такие панические настроения? А, боец?!

– Да я чисто гипотетически…

– Вот и помалкивай, гипотетически. Пьер, что скажете?

– Я на полпути не останавливаюсь.

– Олег? Галя?

– Мы в деле.

– Я тоже «за», – подвел итог Тарасов. – Итого, Паша в меньшинстве. Управляющий кластер принял решение. Пьер, озадачивайте пилотов.

Глава 7

Окрестности системы HD 13522, борт фрегата «Великолепный»,

29 марта 2542 года, утро

Вот и внесли ясность. С одной стороны, хоть какая-то определенность – решение мы приняли, не побоюсь этого слова, эпическое; с другой – почему-то радости не испытываю. Предчувствие плохое? С каких, спрашивается, пор у меня экстрасенсорные способности прорезались? Раньше, судя по биографии, был исключительно задним умом богат. А теперь смотри-ка – прямо прорицатель! Или это на меня так общение с инопланетными искинами подействовало? Коррекция, говоришь?..

– На подготовку прыжка нужно около трех часов, – продолжил между тем дражайший шеф. – Все-таки тут есть своя специфика. И самая главная трудность – центральный «мозг» тоннели не видит.

– И в чем проблема? Задайте ему координаты определенной точки в пределах системы. А потом сами, так сказать, за штурвал встанете.

– Пожалуй, вы правы, Александр. Будут какие-то конкретные предложения?

– Полноте, дорогой Пьер! Тут мы целиком и полностью полагаемся на вас. Но я бы постарался выбрать точку выхода так, чтобы сохранить максимум энергоресурсов.

– Это даже не обсуждается. Можете отдыхать, коллеги. Вахтенные сами справятся. И еще – рекомендую подготовить индивидуальные средства защиты. Приказ по команде будет буквально через несколько минут.

Ага, все серьезно. Придется, значит, неопределенное время в скафандре париться. Хорошо хоть легкий скаф не чета тому монстру, в котором Тарасов по мертвому таурийскому кораблю шарился. Но все равно радости мало. Я хоть и ненавижу всей душой безликий серый комбез, но он куда практичнее смахивающей на мотоциклетную пластиковую броню сбруи.

– Вопросы? Вопросов нет. Свободны.

Покидать уютный кокон не хотелось, но против приказа не попрешь, пришлось выпростаться из мягких объятий кресла и, что называется, очистить помещение – причем из рубки я вышел первым, опередив и майора, и сладкую парочку, Олега с Галей. Вернее, троицу – про Петровича все благополучно забыли, и он так и сидел на коленях у Егеря, откуда и ссыпался совершенно беззвучно, когда Денисов последовал моему примеру. Дожидаться соратников я не стал, благо лифт был свободен, и несколько минут спустя оказался на жилой палубе.

Уже практически добравшись до собственного жилища, столкнулся лицом к лицу с ближайшим соседом – то бишь Эмильеном. Суперкарго выглядел немного взъерошенным и раздраженно вертел шеей, – похоже, легкий скаф, тот самый, что на мотоциклетную броню смахивает, еще не притерся как следует.

– Привет, Эмиль.

– О, Поль! Привет, привет.

– А ты чего?..

– Это? Похоже, очередная прихоть дорогого кэпа. – Суперкарго пренебрежительно ткнул себя пальцем в грудь, намекая на скафандр. – Приказ по команде. Я как раз в каюте был, вот и решил времени не терять. Пьер к технике безопасности серьезно относится, раз велел надеть, значит, так надо. Знать бы еще зачем…

Проигнорировав откровенно намекающий заинтересованный взгляд, я попытался было пройти мимо – дескать, моя хата с краю, раз не нашел патрон нужным команду в детали посвятить, то так тому и быть, – но просчитался: Эмиль деликатно придержал меня за локоть и настойчиво оттеснил к стене. Надо сказать, весьма вовремя – в коридоре началась какая-то нездоровая суета. То и дело мимо проходили свободные от вахты офицеры – кто шел к каюте, кто, наоборот, торопился к лифту. Последние, как и Эмильен, уже были облачены в одинаковые скафандры, отличавшиеся лишь нагрудными беджиками и разноцветными шильдиками на левом плече. Насколько я знал, их цвет символизировал принадлежность к той или иной службе. У того же Эмиля, например, зеленый. На моем скафе, последнюю неделю хранившемся в шкафу, вроде бы тоже. Что неудивительно – мы формально к одному и тому же хозяйству принадлежали.

– Поль, есть дело.

– Может, в каюту зайдем? Стремно в коридоре.

– Пошли.

Пропустив гостя в гостиную и окинув сожалеющим взглядом «дамми» – извини, друг, не до тебя! – я устроился в кресле и выжидающе уставился на соседа.

– Поль, что у нас на борту творится?

– А что у нас творится? – сделал я попытку прикинуться шлангом.

Не понравилась мне эта внезапно проснувшаяся любознательность. Не мое это, конечно, дело, но… похоже, не прав Тарасов относительно «нормальности» психологической атмосферы в экипаже. Давно уже витает в воздухе что-то… этакое. Ага. Точнее не скажу, увы.

– Поль, ты же нормальный парень. Хватит вилять. Ответь на вопрос, и все.

– Может, кофе?

– Время выигрываешь? Значит, точно что-то нехорошее творится, – укрепился в своих подозрениях Эмильен. – Объясни мне толком, куда мы попали. И зачем. И я отстану.

– Точно отстанешь?

– Да. Рассказывай.

– Нет, Эмиль. При всем уважении… это не моя тайна. Спроси капитана.

– Капитан последнее время очень мутный. Мы его неоднократно пытались спрашивать.

– Мы – это кто?

– Да есть тут один… кружок по интересам.

Оп-па! Вот это заявочка. Получается, мы самый настоящий заговор прохлопали? Эмиль парень серьезный, его слова мимо ушей пропускать себе дороже. Или у Пьера все под контролем, вот он нашу компашку и не беспокоил? Такое тоже вполне могло быть. И даже скорее всего дело именно так и обстояло – это как раз в характере дражайшего шефа.

– А с чего ты вообще решил, что у нас, хм, трудности намечаются?

– Да так, птичка напела. Особенно напрягает пылевое облако вместо нормальной системы. И намерение капитана туда лезть.

Какая осведомленность, однако. Видать, высокого полета птичка. Жан-Жак? Или еще кто-то из пилотов? Однозначно. У остального персонала доступа к навигационным данным нет.

– Эмиль, я не хочу тебе врать. Поэтому говорю прямо – у меня нет полномочий для разглашения этой информации. Хоть ты режь меня.

– Я думал, мы друзья.

Вот только на понт меня брать не надо! И на жалость тоже. У меня к таким методам иммунитет еще со времен академии.

– Нет, Эмильен. В смысле ты мне друг, но я все равно ничего не скажу. В конце концов, жалованье мне Пьер платит. И тебе, кстати.

– Я вообще-то на такой риск не подписывался.

– Какой риск?! Ты о чем вообще?

– Вот только не надо большие глаза делать! Поль, ты сейчас выбрал далеко не лучшую линию поведения. Если придется, я буду с тобой говорить с позиции силы.

– Флаг в руки. Так что насчет кофе?

– К черту! Ты понимаешь, что Пьер нас втравливает в крупные неприятности?! Нужно его срочно остановить!

– Эмиль, а ты когда-нибудь слышал про «Баунти»?

– А?..

– «Баунти». Слышал что-нибудь об этом?

– Кхм… Сорт виски?

Ага, градус нервозности резко снизился. Уже хорошо, можно в конструктивное русло беседу переводить. По крайней мере, попытаться.

– Не угадал. Старинный английский парусник. То ли семнадцатого, то ли восемнадцатого века. Легендарная лоханка, между прочим. Про нее несколько книг написано, да и фильмов наснимали множество. Странно, что для тебя это новость.

– Да я как-то по части книг не того…

– Оно и видно. Ты как хочешь, а я кофе сварю. – Не дожидаясь возражений, я перебрался в кухню и принялся греметь посудой. – Так вот, этот самый бриг прославился из-за банальнейшего бунта. Команда не захотела выполнять приказы капитана. Матросы просто разоружили большую часть офицеров, посадили в шлюпку и велели убираться на все четыре стороны.

– И что?

– Да ты дальше слушай. Короче, офицеры выжили и добрались до обитаемых мест. И на беглый парусник началась охота.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Но это не наш случай. Капитан – частник. Ни разу не военный. Так что никто разбираться не будет – в любом Внешнем мире фрегат перерегистрируют на нового владельца. Без проблем.

– Опять ты меня не дослушал, Эмиль. – Я вернулся в гостиную и поставил на столик перед гостем дымящуюся кружку. Второй такой же вооружился сам. Уселся в кресло, сделал глоток и блаженно прищурился. – Судьба офицеров – дело десятое. Знаешь, что случилось с самим бригом? Взбунтовавшиеся матросы кое-как дотянули до Таити – это остров такой тропический. Часть из них осела там, но кончила плохо – до них добрались власти. А еще несколько человек, пополнив команду аборигенами и прихватив десяток женщин, отправились искать счастья на каком-нибудь необитаемом острове. Типа спрятаться решили.

– И как? Успешно?

– Как бы тебе помягче… Короче, остров они нашли. Только очень быстро переругались и друг друга перебили. Мужики, естественно. И опять же естественно, из-за баб. А «Баунти» сожгли, чтобы никто с острова не смылся. Выжил один, но завидовать ему не приходилось – он себе на шею десяток женщин с детьми повесил. Представляешь веселуху?

– Ты давай еще мораль из этой побасенки выведи.

– Нет, не буду. Чай сам не маленький.

– Я тебя понял, Поль. Но ты снова не угадал – это тоже не наш случай. В этой забытой богом дыре мы торчать не намерены.

Значит, все-таки пилоты. И энергетики – у них своя специфика, навигатор не справится. Серьезный звоночек, очень серьезный. Похоже, придется идти на компромисс.

– Ладно, уговорил. – Я поставил ополовиненную кружку на стол и пристально уставился Эмильену в глаза. Тот, впрочем, взгляд не отвел. – Похоже, вы серьезно настроены. Предлагаю порешать вопросы напрямую с капитаном.

– Мы пытались. Он нас игнорирует.

– Меня не будет. Обещаю.

– Хорошо, давай попробуем.

– Кстати, а ты почему именно со мной этот разговор завел?

– А больше обратиться не к кому. После того как Гюнтер… ты понял. И с ним тоже все очень сомнительно.

Черт, они же друзьями были! Да и команда главного безопасника уважала. А Пьер, шкворень ему в дышло, даже не объяснил людям, что случилось. Да и Юми, насколько я знаю, мало у кого неприязнь вызывала. Скорее наоборот. Этакий символ корабля – кто еще мог похвастаться админом-анимешкой? Серьезная потеря, как ни крути. Дражайший шеф с авторитаризмом перемудрил. Хоть он и всегда прав, согласно двум знаменитым пунктам инструкции.

– Ладно, попробуем с господином Виньероном договориться.

Инфор мучить я не стал, вместо этого переместился в спальню, пригласив Эмиля – тот все понял правильно, – и врубил настенный экран. Вызов пошел сразу же, вот только отвечать на него дражайший шеф почему-то не торопился. Занят сильно? Ставит задачу пилотам? Так уже сколько времени прошло, даже самым дубовым все можно было по третьему кругу объяснить. Ничего, я упорный.

Пьер сдался на четвертом вызове – настенный экран протаял вглубь и явил нам с Эмильеном недовольный лик шефа.

– Чего тебе?

– Э-э-э, патрон… тут с вами кое-кто пообщаться хочет.

– Паша, ты охамел меня по пустякам от дел отрывать?!

– Кэп, подождите!

Эмиль вмешался вовремя – заслышав голос суперкарго, Виньерон перевел недовольный взгляд на моего гостя и нахмурился.

– Эмильен, ты меня уже достал. Я занят.

– У меня очень серьезный вопрос, капитан.

Дражайший шеф уловил в голосе Эмиля угрожающие нотки и удивленно вздернул бровь.

– И что же вы имеете мне сообщить, господин суперкарго? У вас контейнеры отвязались и разлетелись по всему трюму?

– Боюсь, проблема куда серьезней, мсье. Команда требует объяснений.

– Команда? – Казалось, удивлению Пьера нет предела. – Требует?! Ты ничего не перепутал, Эмиль?

– К сожалению, нет, мсье. У меня целый список вопросов, и ни на один из них у нас пока что нет ответа. Мы считаем такую ситуацию неприемлемой.

– Мы? Хм… – Усилием воли сдержав ругательство – это к гадалке не ходи, вон как глаз задергался, вернейший признак! – Пьер упрямо поджал губы, а потом буквально выплюнул: – У меня в каюте через десять минут! Паша, тебя тоже касается! Выполнять!

Экран погас, заставив нас с Эмильеном недоуменно переглянуться – такого взрыва мы от Виньерона не ожидали. Не очень-то на него похоже, честно говоря.

– Чего сидишь, пошли! – Эмиль решительно поднялся на ноги и шагнул в прихожую. – Черт, сильно я его зацепил!

– Думаешь, на контакт не пойдет?

– Должен, ему деваться некуда. Но за последствия не ручаюсь…

– Может, ну его на хрен тогда?

– Поздно. Если сейчас задний ход дать, он нас поймет превратно. И тогда всем трындец. Пьер злопамятный.

– Забавно, – усмехнулся я, заперев дверь. Эмиль задерживаться не стал – сразу же рванул к лифту, так что пришлось его догонять. Соответственно, и реплика моя была направлена ему в спину.

– Не вижу ничего забавного.

– А я, представь себе, вижу. Объясни мне, пожалуйста, с какого перепуга ты меня в потерпевшие записал? Я же против…

– Пьеру об этом расскажешь! – рассмеялся суперкарго. Надо сказать, совсем невесело. – Пока что со стороны создается полное впечатление, что ты со мной.

– М-мать!

– Так что ты прав – забавно. Не отставай, союзничек!

Капитан Виньерон встретил нас предельно холодно – сесть не предложил, выпить тоже. Хорошо хоть перед дверью не мариновал, сразу же открыл. Но этот факт в качестве доброго знака рассматривать не стоило – Пьер не терпел проволочек и всегда стремился разрешить все проблемы в максимально короткий срок. Кстати, еще одна неувязочка – получается, Эмильена он игнорил сознательно. Тянул время? Или прятался от реальности? Похоже, первое. До места-то мы практически добрались. А устрой команда бунт чуть раньше, и не видать бы нам Ковчега как своих ушей.

– Капитан!

– Господин суперкарго! Я разрешал вам говорить?!

Ой, блин! Только этого еще не хватало. Шеф в ярости. Хуже расклад и не придумаешь. Я его в таком состоянии видел очень редко, так что предсказать дальнейшее поведение не берусь – слишком мало исходных данных. Черт-черт-черт! И надо было Эмильену именно сейчас нарисоваться! Где-то в глубине души зашевелился червячок сомнения, от которого до всепоглощающей паники буквально один шаг – научен горьким опытом. Ну-ка, Паша, спокойно! Вдо-о-о-ох, вы-ы-ы-ыдох!..

– Мсье! При всем уважении!..

– Уважении?! – Пьер чуть не задохнулся от возмущения, но все же удержал себя в руках и чуть понизил голос: – Уважении? Вам, господин суперкарго, понятие «субординация» хоть о чем-то говорит? Имейте терпение, раз уж добились своего! Паша!

– Да, патрон?..

– Ты как с ним оказался?

Ф-фух, все-таки сохранил ясность ума. Это радует. Живем, как говорится.

– Э-э-э, как бы объяснить-то…

– Как есть, так и говори.

– Эмильен перехватил меня в коридоре и попросил выступить посредником в переговорах с вами.

– И ты сразу же согласился?

– Ну почему сразу? Эмиль сначала у меня попытался выведать сведения конфиденциального характера. Выслушав его, я решил вас свести напрямую.

– Что ж, в рассудительности тебе не откажешь. – Пьер кивнул на гостевое кресло и приказал: – Садись. Будешь свидетелем. А при необходимости и третейским судьей. Надеюсь, у господина суперкарго возражений нет?

– Нет, мсье.

– Вот и славно. Что же касается вас, Эмильен, – покосился Виньерон на переговорщика, – то я вас внимательно слушаю.

Правда, вопреки собственному утверждению тут же занялся сигарой. Для меня сложный ритуал давно уже перестал быть в диковинку, а вот Эмиль с такой привычкой дражайшего шефа сталкивался нечасто, потому и заговорил лишь после довольно длительной недоуменной паузы.

– Кхм… Мсье… капитан! Команда считает, что вы утратили ее доверие. Люди требуют разъяснений по некоторым вопросам.

Пьер понюхал сигару, зажмурившись от удовольствия, и махнул рукой – мол, продолжайте, я весь внимание. А я мысленно ему поаплодировал – с Эмильена от такого небрежения мгновенно слетел весь апломб. И решительности поубавилось. Похоже, патрон выбрал правильную линию поведения – тупо давил авторитетом. Да и Эмиля наверняка совесть мучила – все-таки против законного капитана пошел. А для военного, хоть и бывшего, субординация дело святое. Вовремя ему Пьер напомнил о чинопочитании, очень вовремя.

– Мсье? Я, с вашего позволения, озвучу список.

Виньерон, все так же поглощенный возней с сигарой, коротко кивнул.

– Самый главный вопрос – где мы? Что это за странная система? Что мы тут ищем? – Суперкарго вопросительно уставился на капитана, но тот безучастно попыхивал соской, сосредоточившись на раскуривании. Так и не дождавшись поощрения, Эмиль вынужденно продолжил: – Что мы делали в карантинной системе? И что за странный корабль ограбили на территории таурийцев? И что, черт возьми, произошло с Гюнтером и Юми?!

– У вас все? – Пьер выпустил клуб дыма и принялся изучать собственные ногти.

– А вам мало, мсье?!

– Да нет, уже достаточно. – Дражайший шеф наконец-то соизволил перевести взгляд на гостя – тому, надо сказать, легче от этого не стало. Выдержав приличествующую случаю паузу, Пьер неожиданно смягчил тон: – Присядь, Эмиль. Я тебя услышал. Теперь давай поговорим спокойно. Сигару?

– Нет, мсье. Благодарю.

– Садись, не стесняйся. – Дождавшись, когда суперкарго опустится в свободное кресло, Виньерон пристроил сигару на пустом коньячном бокале и проникновенно заговорил: – Сколько лет ты меня знаешь, Эмильен? Десять? Пятнадцать?

– Тринадцать с небольшим…

– Это был риторический вопрос, – поморщился шеф. – Я это к чему? Вспомни, за все это время я тебя хоть раз обманывал? Хоть раз подвергал необоснованному риску?

– Э-э-э…

– Я говорю про обман, то есть намеренное введение в заблуждение. Случаи, когда я утаивал часть информации, не берем – это нормальные рабочие отношения. Каждый знает ровно столько, сколько ему необходимо. Так вот, я тебя хоть раз обманул?

– Ну, мсье, если вы так ставите вопрос… то нет. Не обманывали.

– Сколько, хм, не совсем законных экспедиций мы совершили? Не нужно озвучивать, пожалей Поля. Я хоть раз скрывал от команды степень опасности? Нет. Я всегда честно обрисовывал ситуацию. Так что логично было бы предположить, что если уж я ничего не говорю, значит, и опасности серьезной нет. Согласен?

– Все когда-нибудь случается впервые.

– Эмильен, Эмильен, – сокрушенно покачал головой Пьер. – Как мне тебя убедить, что все под контролем? Это обычная археологическая экспедиция, разве что чуть затянутая.

– Мсье, может, хватит лукавить? Обычная, говорите? А кто тогда нас в системе Находки прищучить пытался? Причем сразу двумя кораблями?

Шеф задумчиво пожевал губами, а я, перехватив его взгляд, пожал плечами – дескать, что я говорил? Не просто же так давлению поддался. Эмиль в данном конкретном случае лишь верхушка айсберга.

– И что с Гюнтером?!

– Эмильен, успокойся. Признаю, со стороны мое поведение в настоящий момент кажется весьма подозрительным. Но ничего сверхъестественного за этим не кроется, уверяю тебя. Впрочем, уговорил. – Виньерон решительно отодвинул импровизированную сигарную подставку и забарабанил пальцами по сенсорному дисплею, встроенному в столешницу. Над ней через несколько мгновений сформировался голографический дисплей с интерфейсом системы внутрикорабельного оповещения. – Чтобы не повторяться, я сейчас разъясню все лично каждому страждущему. Устроит такой вариант?

Не дожидаясь одобрения суперкарго, Пьер активировал аварийный канал, прочистил горло и, устроившись в кресле поудобнее, принялся вещать:

– Внимание экипаж! Говорит капитан Виньерон. С учетом отдельных внезапно открывшихся обстоятельств я принял решение поставить вас в известность относительно некоторых, э-э-э, особенностей текущей миссии. Итак, приступим!

Глядя на дражайшего шефа, за неуловимое мгновение действительно превратившегося в капитана, уверенного в себе решительно настроенного лидера, я представил, как все присутствующие на борту люди ловят малейший шорох, доносящийся из динамиков, или с замиранием сердца всматриваются в дисплеи – все-таки Пьер к шуткам не склонен, так что момент куда как серьезен, – и отчетливо понял, что все его слова относительно «следа в истории» отнюдь не пустой звук. Просто родился господин Виньерон не в то время и не в том месте. Негде ему сейчас развернуться. В политике разве что. Вот только не захотел почему-то.

– В первую очередь считаю необходимым довести до вашего сведения причину нашего путешествия в это забытое богом место. Все вы уже неоднократно участвовали в моих, скажем так, археологических изысканиях. И мы не раз находили что-то интересное. Но все это детские игрушки по сравнению с сегодняшним призом – где-то в этой системе прячется действующий корабль Первых. Представляете перспективы? Я тоже. Надеюсь, не нужно объяснять ценность подобной находки? С другой стороны, и степень опасности преуменьшать я не намерен – с такими вещами мы раньше не сталкивались, поэтому я честно признаю – не имею понятия, что нас ожидает на борту. Но, согласитесь, такой трофей стоит любого риска. Желающих наложить лапу на сокровище множество, и именно этот факт заставил меня хранить цель экспедиции в тайне. Теперь можно перестать скрываться. Скажу откровенно, даже если кто-то именно сейчас решит дать задний ход, боюсь, вернуть его в обитаемые системы мы не сможем. Так что путей ровно два – или со мной до победного конца, или прогулка в один конец через шлюз. Распределение добычи будет произведено согласно заключенным контрактам после ее реализации на аукционе. Задумайтесь, господа, о потенциальной стоимости находки и сделайте правильный вывод.

Пьер взял короткую паузу, пару раз пыхнув сигарой, вернул ее на законное место и продолжил:

– Соображениями секретности объясняются и остальные странности. Сейчас я могу быть откровенным – на территории Тау мы нашли не только мертвый корабль, но и древнюю, но все еще живую базу Первых. Но, сами понимаете, воспользоваться той находкой для извлечения прибыли не было никакой возможности. Зато мы напали на след. И он привел нас в систему Находки. Все вы знаете, что там объявлен карантин. Но не все в курсе его причин. Так вот, там расположена еще одна база. Нам удалось отыскать на планете сведения о расположении Ковчега – так в документальных источниках, оставшихся от Первых, именуется этот корабль. Оставалось лишь добраться до нужной системы. И все вы, без сомнения, знаете, что нас пытались атаковать два корвета якудза – будем называть вещи своими именами. Как я ни старался, утечка информации все же произошла, и у нас появились конкуренты. Нам все же удалось с ними справиться, параллельно мы вычислили крота – им, к моему огромному сожалению, оказался Гюнтер. Японцы надавили на него через Юми и ее дядю – все вы знаете старика Ватанабэ. В результате Гюнтер застрелился, а Юми потеряла рассудок от горя. Согласен, я должен был сразу разъяснить ситуацию и не доводить атмосферу в коллективе до кипения, но… все мы крепки задним умом. Надеюсь, я восстановил ваше доверие. И напоследок о текущих планах: координаты Ковчега выявлены, осталось прорваться через пылевое облако, а дальше уже дело техники. И еще раз напоминаю – риск велик, и я не намерен никого заставлять подвергаться ему насильно. Хочу лишь сказать, что по результатам действий каждого члена экипажа будет произведен перерасчет доли добычи – в пользу тех людей, которые будут принимать участие в работах с повышенным риском. Я считаю, это справедливо. И последнее: если кто-то думает, что сможет прибрать добычу к рукам и самостоятельно ее реализовать, пусть подумает еще раз. И представит объем подготовительных работ. А также прикинет, какие связи для этого понадобятся. У меня все.

Вырубив систему оповещения, Пьер перевел взгляд на суперкарго:

– Ну что, Эмильен, удовлетворен? Еще вопросы будут?

– Кхм… нет. – Речь дорогого шефа потрясла Эмиля, судя по выражению его лица, до глубины души. – С Гюнтером – это правда?

– Святая правда. Паша свидетель.

– То есть он сам застрелился?

– Да. От стыда. Я уже Пашке об этом говорил. И тебе скажу – я им горжусь, хоть мне и невероятно горько. Ты же знаешь, Гюнтер всегда и везде шел до конца. В этот раз он проиграл и решил, что не сможет жить с осознанием поражения. Это очень в его характере, согласись.

Пьер неожиданно поднялся из кресла и направился к суперкарго. Тот поспешил вскочить на ноги и встретил шефа на полпути, чуть ли не вытянувшись по стойке «смирно». Однако Виньерон на это внимания не обратил – похлопал гостя по плечу и проникновенно произнес: