Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– Олег? – вопросительно заломил бровь Тарасов.

– Она права, Саныч, – вздохнул тот. – Мы уже этот вопрос обсуждали. Без управляющего кластера ничего не получится. А «татуировка» меня все больше беспокоит. Такое, знаешь, неприятное чувство… дискомфорт, что ли, душевный?.. Короче, чую я, что нельзя тянуть с активацией Программы. Надо кончать с этим, пока нам не поплохело, пардон за мой французский.

Ошивавшийся рядом Петрович согласно взвыл, поддержав друга.

– Спасибо, рыжее чудовище. Извини, Галь.

– Дурак!

А вот сейчас ничего так, нормальная девушка. Может, все-таки показалось? Хотелось бы верить. Да вот только печальный опыт не позволяет. В любом случае сладкой парочке нужно помочь. Даже если на всех остальных, включая Пьера, плевать, то Олег с Галей избавление от чужеродной сущности, поселившейся в головах, заслужили.

– …Паша, ответь! Прием! Это Виньерон, как слышишь?.. – ожил мой передатчик, заставив Галину Юрьевну вздрогнуть.

Черт, надо громкость убавить… попозже.

– Да, патрон? Гаранин на связи, прием!

– Паша? Говорить можешь?

– Да, патрон.

– У меня неприятности.

– Я вас внимательно слушаю, патрон.

– Меня зажали в «каптерке» неподалеку от главного пассажирского шлюза. Представляешь, где это?

– Да, патрон.

Еще как представляю. Все-таки мое хозяйство, я имею в виду «мое» как координатора по работе с пассажирами. «Каптеркой» это помещение прозвали задолго до моего появления на «Великолепном», видимо, из конспиративных соображений: довольно большой отсек, разделенный перегородками в рост человека на несколько клетушек, назначение имел мультифункциональное – от мусоросборника, то бишь хранилища утерянного багажа, до комнаты допросов. Туда же обычно тащили особо буйных товарищей, дабы не травмировать психику остальных гостей. Да что говорить – даже на случай появления господ, что называется, в «состоянии нестояния» там пара диванчиков была предусмотрена. Плюс все необходимые прибамбасы вроде терминалов и средств связи, и даже сейф с нелетальным оружием – дубьем и парализаторами. Ну и традиционная «дежурка». Понятно, что такое полезное место не могло располагаться далеко от шлюза – иначе в нем просто смысла не было. Так что повезло дорогому шефу. Относительно, конечно: куда хуже было бы, заблокируй его кадавры в той же ходовой рубке или вовсе в каюте.

– Патрон, их много? – на всякий случай уточнил я.

Понятно, что много – на пару-тройку Пьер бы внимания не обратил, закатал в напольное покрытие, причем походя.

– Десятка два. Похоже, со всего уровня собрались, несколько ребят из трюмников даже видел.

Ага, и это с уже полученным опытом вполне согласуется.

– Пьер, а вы как туда вообще попали?

– Знаете, дорогой Александр, вот вы с этим вопросом сейчас несколько, э-э-э, не к месту…

– И все же?

– Унитары кончились, не подрассчитал, – сухо отозвался Виньерон. – Из каюты пришлось пробиваться, а потом от лифта еще.

Хм. Боюсь представить, сколько человек недосчиталась команда фрегата.

– А вы что же, дорогой Пьер, всех встречных-поперечных расстреливали? – добавил льда в голос Тарасов.

– Нет, – после многозначительной паузы все же ответил шеф. – Только двоих, что у каюты встретил. От неожиданности. Ну вы понимаете… потратил весь магазин, а запасного надолго не хватило. Они почти нечувствительны к поражению конечностей.

Вспомнив «Кольт-компакт», из которого Виньерон очень ловко положил троих бандюганов в первый наш визит на Босуорт-Нова, я покачал головой. Не мог обычно хладнокровный Пьер вот так вот, за здорово живешь, двоих противников в дуршлаг превратить. Видимо, и впрямь от неожиданности. Все-таки нервы у него сдают, однозначно.

– Патрон, а из парализатора их перестрелять не пробовали?

– Не действует, – вздохнул Виньерон. – Не знаю, что с ребятами произошло, но парализатор их совершенно не берет, даже не замедляет. Еле вырвался, если честно. И последние унитары извел. Так что надеяться мне не на кого.

– Хорошо, Пьер, мы вас поняли. Будьте на связи, – закруглил разговор Тарасов, сделав мне страшные глаза – мол, вырубай машину.

Я, собственно, именно это и собирался сделать, поэтому возражать не стал.

– Ну, что скажете? – обвел майор вопросительным взглядом присутствующих.

– Нашу с Галькой позицию ты знаешь, – пожал плечами Егерь.

Петрович снова согласно взвыл, а Галина Юрьевна молча кивнула.

– Паш?

– Придется выручать. Мне совершенно не улыбается застрять на этом летающем гробу навечно.

– Поддерживаю, – вздохнул Тарасов. – Без него шансов разрулить ситуацию, похоже, нет. Какой у нас план, коллеги?

Уж не знаю, чье мнение он хотел услышать, но первым высказался Петрович – разразился длинным хриплым мявом с подвываниями.

– Чего это он? – удивился майор.

– Предлагает пойти и всех порвать.

– Эвон как! Олежек, с каких это пор мсье Петрович стал таким кровожадным?

– Мя-а-а-а-у!!!

– Сам ты мсье, – «перевел» Денисов. – Саныч, ты такими словами не разбрасывайся, ему ведь объяснить сложно, что ты ничего плохого не имел в виду. Он больше эмоции воспринимает.

– Эмоции… это да, эмоции у меня сейчас поганые. Так все же что делать будем?

– Кхм…

– Паша?

– Короче, господа соратники. Не знаю, насколько это грамотно с вашей точки зрения… я предлагаю не мудрствовать лукаво, а тупо проломиться сквозь толпу. В самом шлюзе никого нет, он задраен по умолчанию. Шеф до него не добрался. До «каптерки» метров двадцать по довольно узкому боковому коридору – вся закавыка именно в этом. «Предбанник» большой, но вы это и сами видели. Даже если все двадцать кадавров…

– Кого?!

– Кадавров, Саныч, кадавров.

– Но они же, технически говоря, отнюдь не мертвецы…

– А не пофиг ли?! Кадавры и кадавры. Не зомбями же их обзывать… отстань, короче! Даже если они все соберутся у шлюза, там пространство для маневра есть. А вот в коридоре – ни фига. Там придется именно ломиться. Но другого варианта я не вижу. Даже если проникнуть на корабль с другого уровня, к «каптерке» все равно прорываться придется именно по этому коридорчику. Взрывчатки же у нас нет? Значит, вариант проломиться через потолок отпадает.

– И как ты себе это представляешь? Чисто технически?

– Саныч, ты же с ними уже сталкивался.

– Вот поэтому и спрашиваю.

– Они в скафандрах, – скривился я. – И это самое плохое. Расшвырять можно, но надежно вырубить не получится, даже если дубье какое возьмем. Так что придется стрелять по конечностям.

– Пьер пробовал.

– Он был один, и боезапас у него был крайне ограничен. А мы в три ствола их быстро обезножим.

– Хороший план, – одобрил наконец Тарасов. – Правда, есть один нюанс. У тебя сколько унитаров?

– Сорок. Нет, тридцать девять – один на Эмильена… вернее, на его бренное тело потратил.

– И у меня сорок. Хм… нормально. Даже если придется обе ноги прострелить, то при должной ловкости зарядов хватит. Олег, останешься здесь?

– Обоснуй.

– Да я не приказываю, я спрашиваю.

– Все равно обоснуй.

– Гальку защищать надо? Надо. С компом местным разобраться надо? Надо. Кто, кроме тебя, с этим справится? А там и меня одного за глаза, если бы можно было наглухо валить. Поэтому беру с собой Пашку – для надежности, так сказать. Согласен?

– Ладно, уговорил. И еще одно… – Было видно, что Егерь сделал над собой усилие, но все же завершил фразу: – Вы не подставляйтесь сильно, если вопрос встанет «или-или», не сомневайтесь. Без вас нам всем конец.

– Учтем, – непривычно серьезно кивнул Тарасов. – Паша, тебя это тоже касается. Впрочем, после Эмильена тебя уже ничем не проймешь…

Разве? Что-то не уверен… хотя майору с его обширным опытом виднее. Вон уже и внутреннего возмущения нет, хотя буквально несколько часов назад я бы однозначно на дыбы встал при подобном предложении. Как, однако, быстро нас жизнь жестокости учит…

– Паш, готов?

– Как штык. Э-э-э, Олег, а ты что, и вправду в этих… хм, компьютерах разбираешься?

– С трудом, – не стал скрывать Денисов. – Тут все одновременно и проще, и сложнее, чем на Нереиде. Мне бы еще чуток времени…

– Паша, не отвлекай ценного специалиста. Пошли уже.

– Да иду, иду!..

Система HD 13522, Ковчег, 29 марта 2542 года,

ближе к вечеру

– Паша, готов?

– Готов.

– Три. Два. Один. Начали!

Повинуясь жесту напарника, я хлопнул по здоровенному, с хорошую тарелку диаметром, сенсору управления люком, и створка нарочито медленно – или мне только так казалось? – поползла вбок, открывая проход в «предбанник». Впрочем, полного открытия мы дожидаться не стали – проскользнули в приемный зал, едва щель достигла приемлемого размера, чтобы через нее смог протиснуться не самый крупный человек, облаченный в скафандр. Я, кстати, успел к шапочному разбору – реактивный майор походя прострелил ноги парочке ошивавшихся в непосредственной близости кадавров и уже несся вдоль стены налево к очередной, на этот раз гостеприимно распахнутой, двери. Как и было оговорено, я особо не торопился, контролируя тылы.

Надо сказать, диспозицию противника мы знали достаточно хорошо – помещение непосредственно у шлюза, до которого мы добрались быстро и без происшествий, благо дорога была изучена вдоль и поперек, прекрасно просматривалось обзорной камерой, изображение с которой выводилось на пульт управления в кабине по умолчанию. А картинку из коридора получили с помощью дражайшего шефа – в «каптерке» наличествовал пост наблюдения, с которого Пьер, воспользовавшись приоритетным доступом, перенаправил видеопоток на мой КПК. Оставалось лишь синхронизироваться и подгадать самый удобный момент, что мы и сделали: помимо двоих, обезноженных Тарасовым, в «предбаннике» паслось еще шестеро кадавров, причем трое подозрительно хромоногих, но они находились в дальнем конце зала и к нам элементарно не успевали. Те же без малого две дюжины, что скопились в тесноватом тоннеле, прилегавшем непосредственно к убежищу Виньерона, от нечего делать достаточно равномерно распределились по всей длине прохода. Шеф, предупрежденный заранее, уже давно был готов к эвакуации, так что первый этап плана удалось осуществить без сучка без задоринки – пока я неторопливо шагал за Тарасовым, не выпуская из поля зрения медленно ковыляющих в нашу сторону кадавров, майор успел расчистить кусок коридора вплоть до двери в «каптерку». Нырнув в проход и прижавшись спиной к стене, я окинул окрестности быстрым взглядом – противник был еще далековато, так что можно слегка отвлечься.

Открывшаяся картина совсем не радовала – несколько бывших членов экипажа «Великолепного» ползли к майору, оставляя на полу кровавые дорожки – тот перестраховывался и простреливал каждому противнику обе ноги. Если я правильно понимаю, целиться он старался в мякоть бедра – неприятно, но не опасно. И не поскачешь особо. Правда, кадавров это не останавливало – они упорно приближались к цели, и, что самое страшное, с каждой секундой движения их становились все увереннее – парочка уже и ногами себе помогать начала, хоть и не очень ловко. Тарасов как мог отбивался – мощным пинком отшвырнул самого шустрого к противоположной стене, метким «дабл-тапом» свалил еще одного – свеженького, на всей скорости пропахавшего забралом напольное покрытие, выбил опорную руку из-под третьего, тянущего свободную загребущую лапу, отчего тот поцеловал пол… и тут наконец дверь «каптерки» скользнула в сторону, выпустив взъерошенного Виньерона в навороченном скафандре. В правой руке он сжимал «Кольт-компакт», а из-за плеча торчала рукоять неизменной трости – хотя чем могла помочь шпага против защищенного человека, я не представлял. Шеф, надо отдать ему должное, не раздумывая рванул ко мне, как и было условлено. Отпустив спасенного метров на пять, следом попятился и Тарасов, контролируя кадавров – они потихоньку подтягивались из дальнего конца коридора, – и даже несколько раз выстрелил, заставляя самых шустрых выделывать немыслимые кульбиты на полной скорости.

Я же в это время озабоченно косился на противников в «предбаннике», успевая еще и за событиями в коридоре следить – этакое, знаете, слайд-шоу получилось: героический Тарасов, отстреливающийся от напирающих кадавров, куда менее героический шеф, целеустремленно прущие в нашу сторону «зомби», и так по кругу. Страха, как это ни странно, не было. Скорее бесшабашная удаль – адреналин в крови, бешеный стук сердца, дрожащие от возбуждения руки и совершенно пустая голова, фиксирующая картинки. Щелк, щелк, щелк – новая серия слайдов. И никакой ярости. Очень, между прочим, странно.

Между тем Пьер добежал до меня, на бегу выхватил из моей руки предусмотрительно приготовленный запасной магазин – Тарасов отобрал у меня «дефендер» и всучил свой АПС-17, унитары от которого можно было скормить капитанскому «кольту», – вбил его одним слитным движением в рукоять пистолета – слишком длинный магазин остался торчать из кулака – и рванул в «предбанник».

– Паша, валим! – выкроил мгновение Тарасов, чтобы поторопить меня, но я и сам уже со всех ног мчался за дражайшим шефом.

Оставаться дольше необходимого в компании людей, взятых под контроль инопланетным компьютером, желания не было абсолютно.

У шлюза затормозили практически одновременно, разве что Пьер самую чуточку раньше. Соответственно, опередив нас с Тарасовым, и времени терять не стал – хлопнул по сенсору и прижался спиной к стене, перехватив «кольт» для пущего удобства двумя руками. Правда, ствол пока еще смотрел в пол – ближайшие кадавры реагировали довольно медленно, преодолев едва ли половину расстояния до люка, а преследователи порядочно отстали. По самым скромным прикидкам, укрыться в задраенном шлюзе мы успевали, а потому и не беспокоились особо. Сначала. Зато потом, влипнув в переборку рядом с шефом и переведя дух, начали посматривать на осторожничающих «зомби» с опаской – с каждым мгновением те все больше сокращали дистанцию, затягивая петлю. Створка же перемещаться не торопилась – судя по шипению воздуха, шла процедура шлюзования. Долго что-то, кстати…

– Что за?.. – выдохнул вдруг Тарасов и пихнул меня плечом. – Паш, свет вроде тускнеет?

– Точно… – пригляделся я. – Патрон, это нормально? И что со шлюзом?!

Не дождавшись ответа, я настороженно уставился на приближающихся кадавров – нас разделяло шагов десять, не больше – и совершенно случайно поймал взгляд одного из них. Вздрогнул от пробежавшей по спине волны холода и едва не проморгал момент, когда парень, не сводя с меня ничего не выражающих буркал, резко ускорился. Рефлексы не подвели – АПС-17 выплюнул унитар, ударивший разогнавшегося «зомби» в плечо, и тот кувыркнулся на лету, рухнув всем телом на пол. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить невероятно живучего противника – он, нисколько не потрясенный падением, неожиданно ловко перекатился пару раз и едва не сграбастал меня за ногу. Успев все же в последний момент увернуться, я от души зафутболил не в меру прыткому «зомбику» по ребрам, и того унесло под ноги еще парочке набравших скорость собратьев по несчастью. Залюбовавшись образовавшейся куча-малой, я едва снова не проворонил нападение. Вернее, как раз таки проворонил, но выручил Тарасов, встретивший кадавра выстрелом чуть ли не в упор. У того подломилась нога, и я вбил ступню ему в грудь, отправив навстречу нетерпеливо напиравшим сзади свеженьким участникам действа.

– Паша, стреляй!!!

И вот тут меня проняло по-настоящему – в голосе доселе хладнокровного, как скала, майора проступили явственные панические нотки. Действуя скорее инстинктивно, нежели по здравом размышлении, я шагнул назад, упершись спиной в стену, и поймал в прицел чье-то бедро. Пистолет в руке послушно отозвался едва уловимой отдачей на нажатие спускового крючка, и конечность выбило из-под бегущего человека, отправив того в неуклюжий кульбит. А взгляд сразу же зафиксировался на следующей цели – доля секунды, и второй подранок покатился по полу. Этому повезло меньше – попал я куда-то в область колена. Впрочем, на такие мелочи заморачиваться было попросту некогда: периферийным зрением я то и дело выхватывал схожие моменты – Тарасов перестал стесняться и палил, что называется, в район, а не в конкретную цель. И все равно мы не успевали – не знаю, что там Пьер с люком делал, но процесс затягивался. Даже адреналиновый выброс, привычно растянувший секунды, не мешал осознанию этого простого факта. К аналогичным выводам пришел и майор, судя по его последнему выстрелу, расколовшему шлем очередного не в меру прыткого кадавра. Этого опрокинуло навзничь, и он при падении удачно задел еще одного, сбившегося с курса. На этом, собственно, наши успехи и закончились – на очередное нажатие спускового крючка мой апээс никак не отреагировал. В глазах потемнело – скорее всего, от животного ужаса, – а палец все давил и давил на спуск, подчиняясь командам отказывающегося верить в неизбежное мозга…

И тут живой вал таки докатился до нас. Мелькнула перед лицом каменно-спокойная физиономия с пустым взглядом, и что-то тяжелое буквально вплющило меня в переборку. Пистолет глухо звякнул о пластиковое покрытие, налившиеся внезапной тяжестью ноги подкосились, и я рухнул на колени. Зарычал, фокусируя зрение, и, едва разглядев неподвижную маску за чужим забралом, недолго думая от души приложился собственным шлемом по прозрачному пластику. «Зомби» распластался у моих ног, придавив всем телом шустряка, что впечатал меня в стену, а затем и повалил проходом в ноги, как заправский борец-классик, а я, испытав нешуточное облегчение, рванулся вверх и в сторону. Увернулся от загребущих лап, едва различимых в полутьме, уловил краем глаза резкое движение справа – Тарасов как раз змеиным айкидошным движением направил одного кадавра на встречу с переборкой и развернулся к следующему, намереваясь отоварить того локтем, – среагировал на мельтешение слева правым прямым с разворотом корпуса, сделал нырок, уходя от захвата, и от души вложился в правый крюк. Вернее, попытался – очередная туша прервала мое движение, навалившись всей массой. Ладно хоть на ногах устоял – спасибо стенке. Однако свободы маневра я лишился – этот противник оказался на диво цепким, облапил меня, прижав руки к телу, и принялся давить что есть мочи, явно намереваясь переломать мне ребра и позвоночник. Прямо дежавю какое-то! Отцепись, тварь!..

Мотнувшись вправо-влево, с силой вбил не поражавшего габаритами «борца» в стену, однако особых результатов не добился – пришлось еще шлемом добавить, правда, с тем же эффектом. Слишком плотный захват взял, скотина. Да и не размахнешься толком ввиду некоторых особенностей конструкции скафа. Не придумав ничего умнее, сам сцепил руки за спиной у кадавра, подхватил, достаточно легко приподняв, и рухнул на пол, постаравшись подмять противника под себя. Вроде получилось – по крайней мере, хватка чуть ослабла. Однако ничего более предпринять я не успел – что-то вцепилось мне в наплечник и с неодолимой силой поволокло, если я не совсем потерялся, к шлюзу. Уж не знаю, что за монстр такой, но волокло меня с порядочной скоростью, и в момент, когда в поле зрения возникла щель между косяком и открывшимся едва ли на полметра люком, я даже начал опасаться – как бы в створку не впечататься. А ну как неведомый тягач слегка промахнется? Собственно, именно так и получилось, разве что впечатался не я, а повисший на мне кадавр. Удар был столь силен, что разорвал захват, и я влетел в шлюз на манер пробки от шампанского, ободрав плечи. Вернее, ободрал бы, не будь на мне скафандра.

Следом за мной в прореху сунулся было не в меру шустрый живчик, но его сразу же приголубил по шлему сцепленными в замок руками Тарасов. Следующего, менее удачно нырнувшего щучкой в щель «зомби» он же встретил коленом в забрало, откинув на стену. И на этом все кончилось.

– М-м-ма…

– Мама? – скривился в оскале прислонившийся к переборке майор. Ему, видать, показалось, что он улыбнулся. – Паша, что-то ты рано расклеился…

– М-мать! Твою! – выплюнул я, окончательно приходя в себя. Собрал в кучу конечности, сел, по примеру старшего товарища прижавшись спиной к стене. – Что это было? Почему осечки?!

– Спроси чего попроще. И скажи спасибо Пьеру.

– Спасибо, патрон! – не откладывая в долгий ящик, от души поблагодарил я шефа. – Буду должен.

Ибо до меня только сейчас дошло, кому я обязан своим спасением – нестандартный капитанский скафандр, в отличие от моего, был снабжен неплохим сервоусилителем. И это именно шеф выволок меня с поля боя, попутно избавив от дополнительного груза.

– Пьер, вы еще долго? – поинтересовался между тем Тарасов, выглянув в щель.

Чего он там высмотреть пытался, в такой темнотище? Хоть бы фонарик включил… вот оно! Очередная странность. Куда свет-то делся? И почему люк не открылся полностью? И почему осечки начались? А?

– Секунду, – странно напряженным голосом отозвался Пьер.

Что за?.. Развернувшись на неясный шум, я с изумлением уставился на невероятную картину – капитан Виньерон занимался совершенно несвойственным ему делом, то есть тупо отжимал внешнюю створку в сторону, втиснувшись в зазор между ней и переборкой. И, судя по дрожанию его рук, процесс шел туговато. За спиной что-то глухо стукнуло, потом еще раз – видимо, майор выписал добавки заблокировавшим проход кадаврам, – но я на это не обратил внимания, поглощенный куда более интересным зрелищем. От которого ни много ни мало зависели наши жизни.

Терпение мое буквально через мгновение было вознаграждено – громкий хруст возвестил о победе патрона над безмозглым гидроприводом, и створку заклинило в полуоткрытом состоянии.

– Паша, ходу!.. – прохрипел шеф и неуверенно шагнул наружу, едва вписавшись в проем.

Я, понятное дело, дожидаться повторного приглашения не стал – рванул следом, подгоняемый топотом Тарасова. Без помех выбравшись в довольно широкий – по размеру внешнего люка – тоннель, мы со всех ног припустили вдогонку за Пьером. Тот уже оклемался и успел пробежать метров десять на слегка заплетающихся ногах, но мы без труда его нагнали и, подхватив под руки, буквально поволокли в дальний конец коридора, манящий знакомыми отблесками – до спасительного зеркала-лифта оставалось около двухсот метров. При желании спокойно можно от кадавров, пусть и шустрых, оторваться. Впрочем, сколько их, шустрых, осталось? Двое-трое, не больше. Остальным мы ходули попортили, так что не судьба им нас догнать. Наверное.

Примерно на половине пути Пьер окончательно пришел в себя и смог поддерживать наш темп самостоятельно, чем порядочно нас обнадежил – очень не хотелось при очередном контакте с кадаврами оказаться с беспомощным товарищем на руках. А оный контакт, к сожалению, не замедлил случиться – у местного лифта-телепорта ошивалось несколько фигур в хорошо уже нам знакомых скафандрах.

– Да сколько же вас тут?! – в сердцах рыкнул Тарасов, замедляя ход.

Я последовал его примеру – тут надо или всем скопом навалиться, или столь же организованно дать деру. Впрочем, второй вариант малоосуществим ввиду наличия за спиной целой оравы слегка побитых и местами простреленных, но все еще грозных противников. А вот Пьер, похоже, так не думал – высвободил из притороченной к спине трости шпагу и заметно ускорился, направляясь прямиком в лапы комиссии по встрече.

Перехватив озадаченный взгляд майора, я коротко ругнулся и помчался следом за шефом. Тарасов пристроился рядом, и тоннель огласился явственно слышимым топотом – и губка на полу не помогла. Однако нагнать нашего дорогого патрона мы не успели – тот сейчас мало чем уступал профессиональному спринтеру, благо и дистанция была подходящая, – лишь сократили расстояние между нами до минимума. А потому рассмотреть прямо-таки молниеносную расправу с несчастными «зомбиками» сумели во всех подробностях. Надо сказать, весьма тошнотворных.

Пьер не стал уклоняться и маневрировать между противниками, он просто с разбегу врубился в плотную кучку кадавров, и узкий колюще-рубящий клинок запел в его руке, рассекая воздух, спецткань, плоть и кости – засиявшая тусклым светом раскаленного добела металла режущая кромка без труда справлялась со всеми преградами. Буквально за пару секунд четверо «зомби» лишились кто загребущей лапы, кто головы, а один и вовсе развалился на две половины, распластанный аккурат в районе поясницы. Последнего, пятого, шеф проткнул насквозь, насадив на шпагу, как кусок мяса на вертел, и тут же высвободил свой смертоносный инструмент, отшвырнув превратившегося в безвольную куклу противника ногой, а потом еще и «вертушку» в голову для верности выписал. Тело врезалось в бликующую поверхность «лифта» и с некоторым усилием погрузилось в силовую мембрану, исчезнув из вида. Но нам и оставшихся четырех с избытком хватило – площадка перед телепортом была в буквальном смысле слова залита кровью, натекшей из покалеченных тел. Два из которых, лишившиеся только лишь рук, еще подавали признаки жизни. Впрочем, вскоре затихли и они – Пьер хладнокровно пригвоздил обоих к полу, перебив хребты. Для чего ему пришлось вонзать потускневший клинок с заметным усилием, – видимо, энергоресурс неведомого артефакта, встроенного в шпагу, был далеко не безграничен.

– Нет, ты видел?! – потрясенно ткнул меня в бок Тарасов. – Что за нафиг?..

– Понятия не имею, – покачал я головой, едва сдерживая позывы избавиться от обеда.

Хотя какого, к чертям, обеда?! Я про него и не вспомнил в суете, а с завтраком расстался после схватки с Эмильеном.

Никогда не любил холодное оружие и противопехотные мины – именно за такую вот грязь. Да и гауссовки любить особо не за что – УОДы ничем не лучше. Рвут незащищенных людей в куски. А, да что говорить! Смерть не может быть красивой по определению, разве что эстетически безупречной. Вот только все равно не понять мне так называемых рыцарей-эстетов, что расплодились последнее время в армии. Целую философию развели, между прочим, насчет «главное в нашей жизни – умереть красиво». Тьфу, дебилы!

Тошнота наконец отступила, и я переключил внимание на безмятежного шефа – тот как раз отточенным движением смахнул с клинка кровь и не глядя сунул его в трость-ножны. Обвел безразличным взглядом следы побоища, прищурился и поинтересовался:

– Что стоим, кого ждем?

– Хм… кха! Ну вы, дорогой Пьер, даете! – только и нашелся что ответить майор. – Непонятно, правда, зачем?

– Бегать и прятаться надоело! – подпустил стали в голос Виньерон. – Пойдемте, надо вступать во владение этим… наследством, да. – И, чуть повременив, все же выдал: – Спасибо.

– Да на здоровье, – скривился Тарасов, но обострять ситуацию не стал.

Прав Пьер, хоть и отчаянно не хочется эту его правоту признавать. Своя рубаха и впрямь ближе к телу. Но ребят все равно жалко…

– Амба, кстати, – невпопад буркнул майор, когда дражайший шеф решительно шагнул к «зеркалу». – Ты, Паша, спрашивал, почему осечки? Элементарно – у нас энергии не осталось. И очень похоже, что «Великолепный» тоже полностью обесточен. Ничего не напоминает, а?

Отогнав мысль о мертвом «таурийце», что пришлось обшаривать не так давно, я, все еще не до конца поверив в случившееся, скосил глаза на верхнюю кромку забрала. Так и есть – ни малейших признаков интерфейса. И двигаться труднее стало – лишенный энергии скафандр из чуда инженерной мысли превратился в не самую удобную одежку. Армирующие нити из «умного» полимера изрядно потеряли в гибкости. Напрягает. Хоть вовсе скидывай. Впрочем, какая-никакая, а защита. Наверняка еще пригодится, особенно учитывая своеобразное чувство юмора местного искина – на контакт еще не вышел, а уже нагадил. И ведь что самое поганое, эта поглощающая энергию хрень явно действует избирательно – тутошний лифт-то работает. Кстати о птичках…

– Саныч, а где шеф?

– Ушел. Слова у него, как видишь, с делом не расходятся.

– Может, мы тоже?..

– Спрашиваешь! Ныряй давай.

Брезгливо сморщившись, я кое-как миновал выездной филиал скотобойни с отменно ленивыми уборщиками, торопливо продавил телом мембрану и вывалился в совершенно незнакомом месте – ярко освещенном полусферическом отсеке, все убранство которого состояло из телепорта и хитиновой инсталляции – конечно же абстрактной. Возле нее застыл Денисов, что-то отслеживающий в овальном мониторе. Галина Юрьевна устроилась рядом на полу, благо тот был выстлан вездесущей губкой, и играла с довольным Петровичем. Портил идиллическую картину лишь валявшийся на самом видном месте труп с проплавленной в нагрудной бронепластине дырой. Опередивший меня патрон стоял чуть в стороне – не слишком далеко, в самый раз, чтобы держать в поле зрения всех присутствующих. Скользнув взглядом по отделанному светящимся мхом куполу, я озадаченно поскреб шлем в районе затылка, но сказать ничего не успел – опередил вывалившийся из лифта Тарасов:

– Ну и куда мы на сей раз попали?

– Куда нужно, Саныч, не переживай, – перевел на нас взгляд Олег. – Это я точку выхода перенастроил. Похоже, здесь вспомогательный коммуникационный центр – с этого терминала есть доступ к соседнему модулю.

– Что еще за модуль? – тут же полюбопытствовал майор.

Он от стрессов очень быстро отходил, как я заметил. Наверняка обширный боевой опыт давал о себе знать. И вообще, он товарищ серьезный, хоть и балагурит постоянно. Но меня хрен обманешь – маска, она и есть маска.

– Ковчег – особо крупная космическая станция, способная к межзвездным перемещениям, если кто еще не понял, – пустился в объяснения Денисов. – Но он, помимо прочего, может и на несколько более мелких самостоятельных единиц разделяться. Каждая такая единица – автономный модуль, правда, не на всех гипердвигатель установлен. Зато маршевые позволяют по Системе запросто перемещаться. В пределах одного модуля действует общая транспортная система, а вот в соседний можно перенестись только из строго определенных мест. Вот как этот коммуникационный центр. Умно сделано – в случае чего только один отсек оборонять нужно. Видимо, учли Первые плачевный опыт.

– А с кем они воевали, не узнал?

– Не-а. Доступ к архивам пока закрыт. Еще вопросы, Саныч?

– Не-а.

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что с командой стряслось? – ожил до того странно задумчивый Виньерон.

– Проделки местной системы контроля, – заученно отозвался Егерь. – Помните, Пьер, я про свои приключения на Находке рассказывал?

– Что-то такое я и предполагал, – кивнул шеф. – Зачем только все это?..

– Попробуем спросить. – Денисов снова склонился над терминалом и продолжил разъяснения: – Я тут нашел еще одно интересное место – некий зал Посвящений. Очень похоже, что именно туда нам и нужно…

– Ответ положительный.

– Что?!

– Кто это сказал?!

– А?!

Три наших восклицания практически слились в одно, лишь Олег не пожелал отвлекаться от монитора – такое ощущение, что он ждал подобной реакции искина. А это, несомненно, был он – повернувшись на явно синтезированный голос, мы обнаружили у потемневшего «зеркала» чуть мерцающую знакомую фигуру: долговязый темноволосый эльф в напоминающем кольчугу комбезе стоял скрестив на груди руки и состроив донельзя серьезную мину на лице. Впрочем, последнее вовсе не подчеркивало значимость момента – физиономии у Первых, облик которых чаще всего заимствовали местные компьютеры для своих аватарок, всегда отличались бесстрастностью.