Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– Ты ведь и сам, Эмиль, понимаешь, что я прав. И Гюнтера понимаешь. Смог бы ты ему в глаза смотреть, когда вся эта история всплыла бы? Вот видишь – он тоже не смог. Так что не нам его судить. Да и не за что по большому счету.

– Да, мсье. Я могу идти?..

– Иди. И успокой своих… соратников. По крайней мере, попытайся. Ты меня знаешь, в данной конкретной ситуации я не остановлюсь на полпути. Соответственно, санкции могут быть предельно жесткими.

– Я вас понял, капитан.

– Вот и славно, – потерял шеф интерес к гостю. – Паша, ты тоже свободен. И надень скафандр, не откладывай на потом. Скоро прыжок, я хочу, чтобы ты присутствовал в рубке.

– Да, патрон.

– Свободен.

Уже когда за мной практически закрылась дверь, я странно обостренным слухом уловил несколько крепких словечек и звон стекла, – видимо, Пьер все-таки дал волю эмоциям. Впрочем, на сей раз я даже не удивился. Разве что желудок непроизвольно сжался от нехорошего предчувствия.

Оказавшись в насквозь знакомом «предбаннике» капитанских апартаментов, я поинтересовался у суперкарго:

– Эмиль, ты сейчас куда?

– На хозяйство, – пожал тот плечами. – Ребят подстраховать надо. Мы однажды уже шарились по астероидному полю, удовольствие ниже среднего. Щиты щитами, а все равно нештатные ситуации с завидным постоянством возникают.

– Ладно, удачи.

Выбравшись из кабины лифта на офицерской палубе и не забыв на прощанье махнуть Эмильену, я оперативно добрался до каюты и протопал прямиком в спальню. Остановившись у встроенного шкафа, сдвинул вбок створку и задумчиво хмыкнул:

– Тэк-с, что тут у нас? Скафандр автономный облегченный – одна штука.

Почесав затылок, в замешательстве уставился на занимавший одно из отделений шкафа костюм – близнец эмильеновского: с чего, собственно, начинать-то? Как-то раньше случая не было воспользоваться. Та броня, что мы задействовали на Находке, все-таки попроще будет – термокомбез плюс такой же пленочный защитный слой. А сверху и вовсе обычная одежка, только из упрочненной ткани. А тут прямо латы средневековые. Впрочем, это я слегка преувеличил – если присмотреться, ничего сверхъестественного. Комбез как комбез, разве что материал более плотный. Да пластиковые нашлепки в уязвимых местах – на плечах, локтях и коленях. Да, еще на груди и частично на животе. Все остальное, видимо, уязвимым не считалось. Даже, хм, раковины для защиты самого сокровенного нет. Несерьезно как-то.

– Что-то не впечатляет, – подвел я итог осмотру и принялся сдирать повседневный комбез.

Оставшись в одном термобелье, по здравом размышлении решил от него не избавляться – легкий скафандр, кроме системы регенерации воздуха и кое-какой защиты, другими изысками не баловал. И про «париться» я отнюдь не для красного словца упомянул.

В устройстве скафа разобрался довольно быстро – в таких вещах производители старались придерживаться каких-то общих правил, чтобы даже самые, э-э-э, альтернативно одаренные пользователи как можно меньше трудностей испытывали. Потому как люди там не дураки и прекрасно понимали, что читать «гребаную инструкцию по эксплуатации» нормальный человеческий индивид станет только под угрозой расстрела. А посему особых проблем не возникло – я с некоторым трудом влез в стоящие колом штаны, сунул ноги в ботинки-переростки – этакие гипертрофированные берцы с застежками-фиксаторами по бокам – и в самую последнюю очередь накинул куртку, больше смахивающую на кирасу. Запахнул китель, плотно прижав полы к пояснице, провел ладонью от пупа до горла, зарастив шов, и подозрительно покосился в зеркало. А ничего так, даже впечатляет. Костюмчик, что называется, сидит. Можно даже сказать, как влитой. Издалека, если не присматриваться, и за Егеря прокатить удастся. Цвет вот только подвел – грязно-серый, с темным отливом. Ладно хоть матовый. Да и с удобством как-то не очень…

Последняя проблема разрешилась просто – застегнув на талии пояс с кучей мелких прибамбасов в кармашках, я объединил разрозненные элементы в одну систему, и ткань сразу же приобрела эластичность. Сочленения в локтях и коленях тоже перестали сопротивляться. Ага, наверняка тут дело в фиксирующем каркасе – нитях из «умного» полимера, твердеющего при сильных нагрузках, направленных против естественного сгиба. Проще говоря, в таком костюмчике весьма проблематично заполучить перелом. Разве что в суставах – там такие штучки-дрючки применить не получится при всем желании.

Ну-ка, что тут еще осталось? Мелочь, в сущности, – перчатки. Отдельного шлема не полагалось, он был встроен в довольно толстый ворот. Впрочем, сложную пластиковую конструкцию, складывающуюся наподобие веера или мягкой крыши кабриолета, шлемом называть язык не поворачивался. В моем понимании эта часть экипировки, как правило, представляла собой нечто сверхпрочное и надежное. В общем, не чета хлипкой системе, которая разве что от удара по голове тяжелым тупым предметом убережет, да и то не всегда. А забрало? Смешно сказать – тот же самый «умный» полимер, разве что прозрачный и эластичный. При активации растягивается по лицевой части каркаса и твердеет. Правда, надо отдать должное – герметизацию и кое-какую защиту от физических воздействий обеспечивает. А что еще нужно от легкого скафа? По сути, проблема одна – башкой вертеть несподручно, и, соответственно, поле зрения ограничено. С другой стороны, и шею при падении не свернешь, что тоже плюс.

Ладно, шлем пока активировать нужды нет. Команды, кстати, соответствующей тоже не поступало. Вывод? Забиваем до поры до времени. Ну и перчатки просто на пояс подвешу – без них с клавиатурой работать удобнее. И венец коллекции – штатный «дефендер» в набедренной кобуре. Нужен, не нужен – хрен его знает. Но раз уж выдали, не вижу повода не нацепить. Чисто на всякий пожарный. Кстати, еще один серьезный недочет – нет достаточно вместительных карманов. Так что придется Попрыгунчику и дальше в серверной обитать – будем обходиться беспроводной связью. Благо с этим у скафандра никаких проблем – электроники понатыкано богато, начиная с маломощного вычислителя с голографическим дисплеем на внутренней стороне забрала и заканчивая встроенной системой диагностики. Но с последним как раз все понятно – простейшие медицинские датчики стоят смешную сумму, зато в экстренной ситуации вполне способны помочь. Да хотя бы элементарно определить, есть смысл тащить бесчувственное тело в безопасное место или оное тело вовсе даже мертвое. У военных, конечно, с этим куда строже – там любая броня сама себе диагностический центр и универсальный кибердок в одном флаконе. У нас же запросы поскромнее – пара шприц-тюбиков со стимулятором и пейн-киллером плюс спецгнездо в локтевом сгибе для ввода «химии». Как правило, таких мер хватает, чтобы доволочь пострадавшего до медотсека. Ладно, что-то я увлекся посторонними рассуждениями. Пора и честь знать.

Повторно окинув собственное отражение беглым взглядом – порядок, ничего не висит, не торчит и не топорщится, – я вышел из каюты и побрел по пустому коридору к лифту. Подготовительная суета уже улеглась, так что добирался я до рубки в гордом одиночестве – никто более не изъявил желания воспользоваться внутрикорабельным транспортом. Оно и к лучшему, собственно: у меня выдалось несколько свободных минут – собраться с мыслями и хотя бы примерно определиться с собственным отношением к последним событиям, насколько странным, настолько и настораживающим. Как бы дражайший шеф ни храбрился, бунт дело серьезное. И он это не хуже меня понимал – вон как нервничал. Вплоть до битья посуды. Не учудил бы чего…

Система HD 13522, борт фрегата «Великолепный»,

29 марта 2542 года, день

Должен признаться, сам прыжок меня разочаровал – процесс ничем не отличался от штатного, в коем я уже неоднократно участвовал. Довольно долгая и нудная подготовка, обратный отсчет, ярко горящая точка на центральном экране, короткий разгон и привычно сжавшиеся внутренности – я почему-то именно так реагировал на гиперпереход. А вот появление «Великолепного» в обычном пространстве было обставлено, я бы сказал, с помпой. Ну уж с грохотом и столпотворением точно – как и предрек Пьер, гравитационное возмущение, эпицентром которого послужил фрегат, разметало все окрестные булыжники. Пыль же просто сдуло, как бы странно это ни звучало относительно безвоздушного пространства. Вокруг корабля образовалась этакая каверна сотней километров в поперечнике, свободная даже от самых мелких частиц, а вот на периферии началось форменное светопреставление – булыжники бились друг о друга, что твои бильярдные шары, и в полном соответствии с законами физики отскакивали от препятствий. Или не отскакивали – все зависело от массы и инерции «снаряда». В общем, каша получилась знатная, и, что самое печальное, очень скоро сорванные с привычных орбит астероиды стали потихоньку снова заполнять свободное пространство. Времени едва хватило, чтобы активировать щиты и вывести их на три четверти мощности – к бомбардировке мы приготовились, но, как и говорил Эмильен, веселого было мало: от каждого удара немаленький фрегат сбивался с курса, и его то и дело приходилось корректировать короткими импульсами маневровых движков. На любое такое воздействие корпус отзывался неприятной вибрацией, а в особо тяжелых случаях нас даже чувствительно потряхивало. Хуже всего пришлось в тот момент, когда «Великолепный» врезался силовым щитом в каменную мешанину на границе каверны – тут уже маневровым двигателям пришлось поработать на полную мощность, и высокочастотные колебания пробили даже индивидуальную защиту противоперегрузочных коконов. К счастью, самый захламленный участок пути оказался весьма коротким, и буквально через несколько секунд фрегат, пробив тушей последнюю преграду, вырвался в транспортный тоннель – свободную от хлама червоточину около пяти десятков километров в диаметре.

К этому моменту, если верить шкале на одном из вспомогательных дисплеев, энергоресурс истощился на пять процентов. И только теперь мне, что называется, поплохело – это как же мы пробивались к цели, если бы не сумели локализовать лазейку? Даже с учетом меньшей плотности невзбаламученного мусора около десяти минут таранной атаки, и до свидания. Корпус у «Великолепного», конечно, крепкий, но не настолько, чтобы выдержать на маршевой скорости множественные удары массивных каменюк. Да нам бы элементарно дюзы посносило. А на неуправляемом корабле из западни выбраться шансов не было вообще. Дрейфовали бы по воле гравитационных течений да прихотливого случая, наводящего каменные снаряды. Правильно команда забеспокоилась – это мне, неопытному юнцу, навигация в пылевом облаке казалась легкой прогулкой, особенно под чутким руководством капитана Виньерона, а прожженные космические волки сразу прикинули… хвост к носу. Результат известен.

Последующий двухчасовой переход по червоточине к цели путешествия показался мне откровенно скучным – смотреть особо было не на что, за исключением камней, да и те нужно было хорошенько увеличить, чтобы различить отдельные детали рельефа. А оно мне надо? Правильно, совершенно не надо. Оставалось только тщательно изучать сеть проходов, которую я теперь легко вычленял на схеме окрестностей. Пьер увеличил масштаб на главном экране, и на него транслировался относительно небольшой кусок тоннеля, так что пришлось перенести изображение на персональный монитор. Напрягал еще один момент – к системе мы подошли над плоскостью эклиптики, то есть условно в верхней полусфере, и каменное крошево не позволило сканерам просветить все пространство. То есть достоверной карты, так сказать, низа не было, соответственно, и трехмерную модель главный вычислитель строить отказался. А сеть ходов оказалась объемной – странно, правда? Этакий слоеный пирог. На наше счастье, координаты точки выхода из прыжка удалось определить с необходимой точностью, промахнулись мы всего ничего, чем и объяснялась длительность хода на маршевых движках.

Когда мне и это надоело, я отправил капитану запрос на активацию сканеров. Дражайший шеф, вопреки ожиданию, противиться не стал, и я врубил систему наблюдения. В оптическом диапазоне, понятно, кроме неясной точки, ничего различить не удалось, а вот обработка хреновой тучи отраженных волн – не спрашивайте каких, я не физик – позволила локализовать местоположение объекта и его приблизительный размер: почти сорок километров в длину и чуть больше двух десятков в поперечнике. Масштабы впечатляли – нехилый такой планетоид. Конечно, в Федерации и покрупнее рукотворные объекты в космосе можно отыскать при желании, но был один нюанс – все они не предназначались для перемещения в пространстве. А Ковчег, судя по всему, самый настоящий корабль. Даже мне, профану, было ясно, что энергозатраты на разгон такой дуры должны быть попросту неприемлемыми. По крайней мере, с доступными человечеству технологиями. Однако перед Первыми, такое впечатление, вопрос энергоресурсов просто не стоял. Как там Олег говорил – база на Находке снабжала себя энергией только лишь за счет разности ночных и дневных температур? Хорошенькое дело. Страшно представить, каков у них выход энергии от более эффективных источников. Сфера Дайсона? Ха три раза. Им это без надобности.

По мере приближения к загадочному планетоиду четкость картинки росла – вычислитель вычленял все больше деталей, а где-то за полчаса до прибытия на место еще и изображение, мутное и размытое, но вполне различимое, на схему наложил. Картинка вырисовывалась забавная настолько, что я даже не нашелся, что по этому поводу сказать. Зато у Тарасова парочка эпитетов завалялась – матерных. Причем выдал он их, когда я вывел полученный результат на главный экран. Пьер возражать не стал – ему тоже надоело пялиться в пустоту. Галя прокомментировала результат трудов вычислителя коротким «ой», Денисов промолчал. Шеф поначалу тоже, но потом все же задумчиво хмыкнул:

– Кто-то еще сомневается, что мы явились по адресу?

Судя по молчанию, если кто-то и сомневался – например, вахтенные пилоты, – то делиться сомнением не спешил, подавленный величием зрелища. А для тех, кто побывал на Находке, никаких доказательств не требовалось – планетоид выглядел как брат-близнец базы. Такая же скала, только на порядок больше и симметричная. Как лодка и ее отражение на водной поверхности. Впрочем, на планете нижняя часть скрывалась в почве, так что и тут бабушка надвое сказала.

– Зря ругаешься, Саныч. Весьма характерная архитектура, типичнейшая для Первых, я бы сказал, – сформулировал я наконец общий вывод. – Красиво, конечно, но не до такой же степени.

– Мне можно, я военный. Пьер, как действуем дальше?

– Стандартная процедура, – отозвался шеф. – Подойдем поближе, просветим во всех диапазонах, запустим зонды. А потом посмотрим.

– То есть на ближайшие несколько часов мы работой обеспечены?

– Вы, Александр, пока можете быть свободны. Олег, Галина, вы тоже. Смена подвахты через двадцать минут. Паша, ты остаешься – будешь оператором сканера. Палубной команде подготовить зонды к старту. Выполнять.

Ну вот, опять повезло как утопленнику. Соратники отдыхать отправились, а я тут кукуй. Рутина, как она есть. Не думал не гадал, что величайшее археологическое открытие современности пройдет так обыденно. Хотя, с другой стороны, а что я вообще знаю про археологию? Не про внешнюю сторону – выставки и славу, а про внутреннюю, так сказать, кухню? Правильно, меньше, чем ничего. Теперь вот учусь. И хорошо, что на данный момент из негативных последствий только разочарование и скука. Приключения на филейную часть дело наживное.

Тарасов как в воду глядел – комплекс подготовительных мероприятий затянулся. Выровняв скорости с объектом, «Великолепный» завис в пятидесяти километрах от него и выпустил невидимые щупальца сканирующей системы. Вокруг Ковчега во всех направлениях простиралось довольно обширное даже по космическим меркам свободное от мусора пространство – этакий тысячекилометровый пузырь, то есть место для маневра имелось. Впрочем, таковых не понадобилось – планетоид не подавал никаких признаков жизни. Просто висел в самом центре каверны, немой и неподвижный, и давил на психику монументальностью и зловещей чернотой. «Суп» из каменного крошева свет звезды пропускал плохо, но все же кое-какие участки поверхности казались самую чуточку более светлыми, порождая эффект камуфляжа. Впрочем, для главного вычислителя создать виртуальное светило труда не составило, и вскоре Ковчег предстал перед взглядами заинтересованных лиц во всей красе.

Ну что тут сказать? Сходство потрясающее. Материал – банальный серый камень. Тут и там разбросаны до боли знакомые нашлепки – стартовые люки. С одного торца нашлепка просто огромная – при желании наш «Великолепный» в провал поместится, да еще для нескольких таких же место останется. Вообще, фрегат смотрелся на фоне исполина мелким надоедливым насекомым, которое терпели лишь потому, что лень отмахнуться. А что отмахнуться есть чем, можно не сомневаться. Странно, что силового колпака не наблюдается. Отключен за ненадобностью? Или каверна целиком и есть огромный силовой пузырь? Тогда почему мы его воздействия не почувствовали? Сбой в программе местного искина? У кого бы спросить… Вопрос, между прочим, жизненно важный. Послать к границе один из зондов? Думаю, капитан возражать не будет. Кстати, пора уже – вон на дисплее пиктограмма зеленая замигала. Парни из трюмной команды расконсервировали комплект шустрых корабликов размером с небольшой глайдер, под завязку напичканных электроникой, – добраться до объекта для них дело нескольких минут. А там и телеметрия пойдет, успевай только анализировать…

С головой погрузившись в работу, я не заметил, как пролетело почти три часа, по истечении которых сформировалась более-менее целостная картина: Ковчег на внешние воздействия не реагировал и на контакт не шел. Впрочем, и агрессии не проявлял, что радовало больше всего. Запущенные к поверхности зонды-паучки без особого успеха попытались пробиться сквозь каменную броню, но вполне ожидаемо потерпели фиаско и лишний раз подтвердили теорию Денисова о силовой природе корпуса объекта. Правда, он это про купол подводной пещеры на Нереиде говорил, но тут, думаю, сравнение уместно.

Добравшийся до границы каверны зонд принес неутешительные вести – я оказался прав насчет пузыря. Проникнуть сквозь него беспилотный аппарат не сумел и превратился в лепешку – по приказу Пьера я направил его на полной скорости прямо в силовую стену. С шефом я сомнениями поделился в первую очередь, так что он дал добро и принял самое деятельное участие в сомнительном эксперименте. Оставалось надеяться, что зонду не хватило критической массы. Хотя, с другой стороны, здоровенные астероиды в каверну не прорывались тоже.

– Похоже, патрон, нас пропустили намеренно, – озвучил я логичный вывод, когда связь с искалеченным зондом разорвалась. – Активный управляющий кластер послужил пропуском. Рискну предположить, что и на Ковчег нас допустят, если мы постараемся. Как думаете?

– Согласен. Надо объявлять очередной сбор. – Пьер помолчал, что-то обдумывая. – А ты, Паша, пока прикинь точки проникновения и примерный маршрут.

– Может, лучше Тарасова припрячь? Он в этом деле спец.

– Не будем терять время. Ты со сканером дружишь, вот и приступай.

– Да, патрон.

Легко сказать – приступай. Скальный массив с трудом, но все же поддавался сканированию, и главный вычислитель уже составил очень примерные схемы внутренних пустот планетоида. Правда, зафиксировать удалось лишь самые крупные, которые довольно равномерно распределялись по всему объему Ковчега. Особенно поражал размерами ангар, скрывавшийся под исполинской нашлепкой в торце – в нем при желании можно было разместить целую эскадру. Примерно четверть планетоида с противоположного конца просветить не удалось ни в одном из известных диапазонов, – похоже, там скрывались двигатели. Хотя никаких дюз снаружи я так и не отыскал, что странно – атмосферная техника и малые внутрисистемные корабли Первых работали на тех же принципах, что и человеческие. Оставалось списать это несоответствие на очередную прихоть загадочных инопланетников. Впрочем, банальными дюзами такую громадину разгонять пришлось бы годами, так что наверняка у Первых туз в рукаве припасен.

Сформировав на мониторе трехмерную модель Ковчега и наложив на нее схему пустот, я задумчиво пробормотал:

– Ну и где здесь слабые точки? Шлюзы поискать? Н-да…

От размышлений отвлек мигающий значок вызова в приват-канале. Недоуменно прищурившись – кому приспичило? – я активировал связь и удивленно воззрился на встревоженную физиономию Жан-Жака.

– Поль? Вы можете уделить мне немного внимания?

– У вас что-то срочное? – поморщился я. – Работы невпроворот.

– Я вас не отвлеку надолго, – заверил пилот. – Скажите, Поль, а вы давно видели Эмильена?

– Давненько, мы с ним в лифте разбежались, когда от капитана ушли, – припомнил я. – А что?

– Он не отвечает на вызовы.

– Как долго? – Что-то в голосе первого пилота заставило меня насторожиться. Уж не с одним ли из участников неудавшегося заговора я сейчас беседую? Вполне может быть.

– Почти четыре часа. После проникновенной речи капитана он со мной связался и заверил, что все в порядке. Мне было некогда, подготовка к прыжку была в самом разгаре. А полчаса назад я сменился и попытался его вызвать.

– И где здесь повод для беспокойства?

– Он не ответил. Хотя мне должен был.

Угу. Значит, все-таки заговорщик.

– У вас все, Жан-Жак?

– Нет, я еще с его ребятами связался. Они подтвердили, что уже несколько часов не могут до него докричаться.

А вот это уже настораживает. Что могло стрястись с суперкарго? Да еще, судя по словам пилота, практически сразу после моего с ним расставания? Не хватало еще, чтобы он угробился где-нибудь. На любом корабле полно местечек, в которых совершенно запросто можно свернуть шею. Но ведь он был в скафандре, я точно помню… Что делать-то?! Проигнорировать Жан-Жака? А где гарантия, что он не поднимет бучу? И с шефом ведь не посоветуешься – в свете последних событий он первый подозреваемый. Хотя лично я в устранении Эмильена никакой логики не видел – он ведь всего лишь верхушка айсберга. А всю команду не перебьешь при всем желании. Или у Пьера на этот счет свои соображения?

– Поль?..

– А?.. Да, я слушаю.

– Вы бы не могли попробовать его отыскать?

– Э-э-э… а как вы это себе представляете?

– Но вы же главный администратор, у вас есть доступ к системе наблюдения…

Все, блин, дожили! До такой простейшей штуки уже додуматься не в состоянии… Ладно, спишем на нервы. Опять же звоночек – капитана просить Жан-Жак не захотел. Тоже его подозревает? Вполне логично, если он один из заговорщиков. А мне вот что делать? Сдать его Виньерону? Или помочь? Дилемма. Монетку, что ли, бросить? Так нет у меня монеты. Тогда поступим по-другому: а мне лично что выгоднее? Поддержать капитана или перейти на сторону команды? С одной стороны, дражайший шеф в последнее время доверия не внушает, агрессивным стал и, я бы даже сказал, беспощадным. Нетерпимым. Зарвался, в общем. Но ведь я же сам уговаривал Тарасова дать ему еще один шанс. Получается, как всегда, угодил пальцем в небо? Довольно-таки унизительно. С другой стороны, бунт на корабле – последнее дело. Опять же Пьер – неотъемлемая часть управляющего кластера, без него дело не выгорит. Придется его выгораживать, как минимум до тех пор, как активируем Ковчег. А дальше будем действовать по обстановке – как майор любит. Кому из древних приписывали фразу: «Главное, ввязаться в драку»? Наполеону? Ага, будем считать, что планы у нас как раз наполеоновские. И бросать все к чертям буквально в шаге от цели желания нет. Ладно, впрягаюсь.

– Хорошо, Жан-Жак, я вас понял. Попробую его отыскать.

– Дайте мне знать, когда закончите. При любом исходе.

– Хорошо.

Ну и с чего начинать? Правильно, с постановки задачи. С этим делом Попрыгунчик куда лучше меня справится. Вот только из капсулы системой поиска особо не поуправляешь – удаленный доступ рулит далеко не всегда. И не везде. Надо в серверную, но, боюсь, Пьер не поймет. Придется что-то придумывать… чуть позже. Тут как раз вся честная компания собралась – нужно участвовать в процессе.

Активация управляющего кластера с каждым разом давалась нам все легче – вот и теперь всего лишь через неполные пять минут совместного, как выражается дорогой патрон, возжелания изображение Ковчега на главном экране поплыло и пошло разноцветными пятнами. Из неведомых глубин подсознания вынырнула очередная порция информации – вот эта зеленая зона в торце планетоида, та самая, с огромной нашлепкой, и есть стыковочный комплекс. И чтобы получить желаемое, стоит всего лишь приложить небольшое усилие – мысленное, разумеется. Правда, неувязочка вышла – я совершенно не представлял, как должен выглядеть стыковочный узел для нашего конкретного фрегата. Просто открыть люк и проскочить внутрь ангара? А дальше? Помещение поистине огромно – пешком топать до ближайшей стены? Или на катере перемещаться? Бред. Должны быть какие-то захваты или фиксаторы. Вот только не техник я, даже приблизительно такую фиговину соответствующего размера вообразить не способен.

«Ячейка Гаранин – недостаточная квалификация».

Спасибо тебе, внутренний голос! А то я не догадался! Блин, что делать-то?!

«Ячейка Виньерон – расширенный доступ».

Ф-фух, хорошо-то как! Не подвели Первые, предусмотрели защиту не только от дурака, но и от неумехи. Хотя таковым себя чувствовать не очень приятно…

– Паша, не мешай!

– Да, патрон.

Ладно, побуду сторонним наблюдателем. Тем более посмотреть есть на что – дражайший шеф оказался товарищем компетентным. Ковчег отозвался на его мысленный посыл коротким миганием – нашлепка на торце потеряла цвет и плотность, превратившись буквально на глазах в силовую завесу, а за ней прорисовалась ажурная конструкция, повторявшая поперечный профиль «Великолепного» во второй трети корпуса. Чуть дальше просматривалась аналогичная штуковина, с уменьшенным профилем – то есть ближе к носу фрегата. Похоже, искин решил не ограничиваться гравитационным лучом – все-таки корабль наш не игрушка, такая неуравновешенная масса планетоид могла запросто сорвать с насиженного места. А оно ему надо, орбиту менять? Судя по всему, не надо…

Ну вот, самое интересное закончилось. Теперь в игру должны вступить пилоты – им не привыкать с ювелирной точностью загонять массивную тушу в самые узкие щели. Стыковка с любым космическим объектом дело хлопотное, так что здесь, можно сказать, условия тепличные – пространство для маневра есть, цель очень даже крупная, и надо быть полным неумехой, вроде меня, чтобы напортачить.

– Патрон, можно мне в серверную?

– А ты там чего забыл?

– Да хочу проверить кое-что. И мне оттуда удобнее сканером управлять.

– Микрозонды нужно будет запустить.

– У меня продублирована система.

– Ладно, иди. Только будь на связи.

– Да, патрон.

Что-то подозрительно быстро он уступил. Впрочем, подумаю об этом в другой раз – работы полно.

Едва оказавшись в серверной, я плюхнулся в кресло и активировал интерфейс системы внутреннего наблюдения – примерный план действий я прикинул по пути и теперь принялся претворять его в жизнь. Первый и самый логичный шаг – воспользовавшись расширенным доступом, запустить «проводника» – слабосильный аналог «большого брата», позволяющий лишь определить местонахождение членов экипажа, которых главный вычислитель изображал в виде точек на объемной схеме фрегата. Такая система являлась неотъемлемой частью комплекса по борьбе за живучесть и в обязательном порядке устанавливалась на каждом корабле. С этой задачей справился быстро – количество значков соответствовало текущему составу команды. И «проводник» не глючит – вот он я, в серверной. А вот дорогой патрон, как и положено, в ходовой рубке. Ну-ка, где Эмильен затерялся? Н-да. Интересно, что он забыл на седьмом техническом уровне? Это же почти у самого «днища» корабля, под грузовыми трюмами. И, строго говоря, к хозяйству суперкарго имеет весьма отдаленное отношение. Там, кстати, небезопасно – есть риск хапнуть дозу излучения. Да, он же в скафандре. Значит, этот фактор отбрасываем. Почему тогда не отвечает? Связи нет? Из-за того же излучения, например. Не-а, бред. Попробовать его вызвать? Да уже, собственно…

Докричаться до суперкарго не удалось ни с первой, ни с двадцать первой попытки – причем по всем каналам, включая систему громкого оповещения. Зря потратил время, но, честно говоря, больше ничего толкового в голову не приходило. Вот же он, Эмильен, – локализован с точностью до пары метров. Сидит в каком-то небольшом отсеке – судя по каталогу, это вспомогательный диагностический пост – и в ус не дует. Можно, конечно, предположить, что он там инфор обронил, а сам ушел еще куда-то, но «проводник» не довольствуется одним лишь вшитым в средство коммуникации маячком – использует данные с датчиков движения и биодетекторов, встроенных в переборки. На любом корабле такая система есть, без нее корыто просто не допустят к эксплуатации. И из ее показаний следует, что в данном конкретном отсеке находится именно биологический объект, основные параметры которого соответствуют человеку.

И что дальше? Выходов ровно два – отправить кого-нибудь проверить или задействовать кое-какие скрытые возможности главного админа. «Гонца» еще найти надо, и кому из команды можно доверять – большой вопрос. Тарасова попросить? Вряд ли, ему сейчас не до того – вот-вот пристыкуемся к Ковчегу, и Пьер его сразу же начнет эксплуатировать по полной. Ибо бравый майор на текущий момент наиболее квалифицированный кадр по части обшаривания инопланетных развалюх, к тому же обладающий обширным – по сравнению со штатными Пьеровыми «археологами» – практическим опытом. Сказать Жан-Жаку, что нашел Эмиля, и умыть руки? Тоже не выход. Кто знает, в каком состоянии суперкарго и как на это отреагируют заговорщики? Идти самому? Это мысль. Жаль только, придется повременить – судя по еле заметному толчку, «Великолепный» только что разместился в стыковочном модуле. А дражайший шеф не зря предупреждал насчет микрозондов. Так что озадачим покамест верного помощника – пусть в фоновом режиме шерстит записи с камер наблюдения. Их, если учесть еще и встроенные в различное оборудование типа терминалов, всевозможных пультов и даже пожарных датчиков, набирается по кораблю не одна сотня. Другое дело, что никто специально эти видеопотоки не отслеживает – это чисто служебная информация, доступ к которой имеют лишь капитан да представители соответствующих компетентных органов, расследующих всевозможные инциденты и несчастные случаи. Даже тот факт, что фрегат находится в частном владении, ничего не менял – вся эта машинерия устанавливается по умолчанию и соответствующая программа прошита в главном вычислителе. Главное, знать волшебное слово, то есть пароль. И допуск иметь. А это как раз не проблема – статус местного сетевого божества такую возможность подразумевал. Так что придется тебе, партнер, поскрипеть электронными мозгами…