Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– Да, патрон.

Окно канала связи свернулось, скрывшись в командной строке, и я сразу же отключил систему фиксации, которой было оснащено кресло главного администратора – моя предшественница, как выяснилось, предпочитала пережидать гиперпрыжки прямо на рабочем месте. Надо признать, весьма удобно. Я раньше вынужден был всегда в каюту возвращаться и тщательно привязываться к кровати, хотя по большому счету можно эту не самую приятную процедуру и на ногах перенести. Другое дело, что по технике безопасности не положено – в момент перехода и тряхнуть могло. Плюс гравигенераторы не всегда адекватно реагировали на прыжок, так что от внезапных изменений векторов гравитации и колебаний силы тяжести в довольно широких пределах никто застрахован не был. Со всеми вытекающими последствиями, из которых переломы конечностей разной степени тяжести были еще не самым большим злом.

Избавившись от страховочной сбруи, я подогнал кресло поближе к пульту и принялся за работу – нечего шефа лишний раз разочаровывать. Он и так в последнее время весь на нервах. Сдает, что ли? Смерть Гюнтера, видать, его сильно подкосила. Да еще Юми – девушка за прошедшие две недели так и не оклемалась. Вела растительный образ жизни, не реагируя на внешние раздражители, и никаких признаков выздоровления не проявляла – я каждый день узнавал новости у дока Шульца. К сожалению, тот ничем порадовать не мог.

Остальные члены экипажа, как минимум те, с которыми я достаточно тесно общался, тоже выглядели не лучшим образом – на корабле царила напряженная обстановка. Не знаю почему, но я в последнее время к таким вещам стал весьма чувствителен. Впрочем, Тарасов, с которым я поделился опасениями, постарался развеять мои сомнения. С его слов выходило, что пока все нормально – обычная рабочая атмосфера. В боевом походе – а нашу экспедицию по уровню стрессового воздействия вполне можно было к нему приравнять – это явление естественное. Ожидание чего-то неприятного всегда стократ хуже самой неприятности. Ага, открытие сделал, психолог-практик! А то я сам не знал! Но тут что-то другое, однозначно. Предчувствие угрозы… нет, не могу точно сформулировать. Да и бог с ним! Непосредственной опасности не было, по крайней мере до прибытия в искомую систему, и я постарался, что называется, наплевать и забыть. Однако неприятные ощущения подспудно накапливались, и с каждым днем все труднее становилось от них отвлечься. Помогала работа – с помощью Попрыгунчика я взялся упорядочивать корабельную локальную сеть, до того весьма похожую на информационную свалку.

В общем, пара недель пролетела довольно быстро – как и обещал капитан, потребовалось всего два корректирующих гиперпрыжка, чтобы подобраться к безымянной системе с цифровым индексом HD 13522 практически вплотную. А потом был пятнадцатичасовой переход в гиперпространстве, который и завершился буквально только что. Выход из гипера я самым бессовестным образом проспал, за что чуть было не получил нагоняй от дорогого капитана. Ладно, все, что ни делается, к лучшему. Зато теперь хоть есть чем заняться.

Сканирующий комплекс оказался вотчиной главного админа, хотя, на мой взгляд, логичнее было бы передать его в ведение тем же навигаторам. Впрочем, тем и так забот хватало, так что Пьер, наверное, знал, что делал, когда переподчинял довольно сложную машинерию айтишнику. Все равно сбор и обработка информации полностью автоматизированы. Запустил программу, задал область поиска и сидишь, в потолок плюешь. Чем я, собственно, и занимался битый час, пока центральный «мозг» при живейшем участии Попрыгунчика скрипел извилинами. Я даже на всякий случай перетряхнул базу данных, однако сведений о системе эйч-ди-как-ее-там отыскалось кот наплакал – расстояние от Земли, класс светила и общее количество массивных объектов. Что совсем неудивительно – от Федерации ее отделяло около ста пятидесяти световых лет. Не будь у нас навороченного навигационного оборудования, мы бы сюда года два как минимум добирались, и прыжков корректирующих бы потребовалась не пара, а двадцать. Со всеми вытекающими. Да, собственно, топлива бы элементарно не хватило. Ну на обратную дорогу точно. Или от пятнадцати до двадцати лет неспешного перехода в гиперпространстве. Лично я бы на такое однозначно не подписался. Тут и после нескольких месяцев, практически безвылазно проведенных на борту, проблемы начались. Нет, правда. Хочется уже почувствовать под ногами твердую почву. Вдохнуть полной грудью свежий воздух. Ладно, даже на городской, пыльный и горячий, согласен. Лишь бы не регенерированный по сотому кругу. Все-таки космический волк из меня никудышный…

На дисплее замигала иконка готовности, и я вынужденно отогнал не самые оптимистичные мысли, что донимали в последнее время. Работать, работать и работать, как завещал великий не помню кто. Возможно, Пьер.

Мельком просмотрев результаты, я, мягко говоря, удивился и запустил повторное сканирование. На этот раз «мозг» справился втрое быстрее, причем, что характерно, общий результат не изменился ни на йоту. Все еще не веря своим глазам, я решил посоветоваться с Попрыгунчиком. Тот заверил, что данные верны, и поделился кое-какой информацией из таурийской базы. И лишь после этого, смирившись с неизбежным, я преобразовал полученный массив в краткую голографическую демонстрацию, дополнив ее сведениями из банка данных, и вызвал дражайшего шефа:

– Патрон, вам файл переслать?

– Нет, сам доложишь, – буркнул тот, оторвавшись от чашки кофе.

Судя по картинке на дисплее, наш дорогой капитан пребывал в собственной каюте, коротая время в компании исходящей паром турки. Странно, почему не коньяка? Впрочем, уточнять этот момент я постеснялся.

– Где и кому?

– Общий сбор через двадцать минут, брифинг-зал.

– Да, патрон. Мне являться или можно, э-э-э, дистанционно?

– Дойдешь, не переломишься.

– Да, патрон.

Ага, похоже, будем сегодня планы строить. Как водится, далекоидущие. Хотя, на мой взгляд, рановато. Надо бы в периферийную зону для начала войти, побольше сведений собрать, а потом уже совещаться хоть до посинения. Ладно, капитану Виньерону виднее.

Как и было приказано, ровно через двадцать минут я заявился в набивший оскомину брифинг-зал. Команда единомышленников уже была в сборе, ждали только меня. Впрочем, эмоции все деликатно сдержали, лишь Петрович при моем появлении недовольно дернул ухом – спать я ему, видите ли, помешал. Однако тут же успокоился и снова расслабился на коленях у Гали.

– Начнем, пожалуй. – Пьер жестом велел мне присаживаться и активировал голопроектор. Над столом возникло объемное изображение локальной области пространства с россыпью желтых точек-звездочек. – Итак, коллеги, мы с вероятностью не менее девяноста процентов прибыли в место назначения. Система эйч-ди тринадцать пятьсот двадцать два. В федеральном каталоге сведения, за исключением самых базовых, отсутствуют. Однако система уже в пределах досягаемости наших сканеров, и чуть больше часа назад процесс был запущен. О результатах сейчас доложит Павел Алексеевич.

– Да, патрон. – Я поднялся со своего места, пробежался пальцами по сенсорной панели проектора, перекинув файл, и увеличил одну из самых ярких звезд в скоплении. Изображение скачком приблизилось, заняв почти всю проекцию, повернулось, спроецировав плоскость эклиптики в вертикаль для пущего удобства, и украсилось целой россыпью прямоугольных иконок-ссылок. – Как уже сказал капитан, систему удалось просканировать. Но результат получился весьма, э-э-э, неожиданный. Господа, у меня две новости. Одна, как водится, плохая, другая – хорошая. С какой начать?

– Не нарушай традицию, – хмыкнул Тарасов, переглянувшись сначала с Егерем, а потом с дражайшим шефом. – Пусть у всех настроение испортится, а не только у тебя.

– Как скажете, – пожал я плечами. – Стало быть, с плохой. На изображении видно не ахти как, но… перед нами, коллеги, система, пребывающая, скажем так, в зачаточном состоянии. Судя по показаниям сканера, здесь еще не завершилось формирование планет из пылевого диска. Есть четыре достаточно крупных образования, которые можно с натяжкой назвать протопланетами, а вот все остальное… пыль, пыль и еще раз пыль. И изрядное количество астероидов. Этакий суп. Густой, вязкий и непроходимый. Как раз из этого проистекают две, на мой взгляд, непреодолимые трудности – в этой мешанине обнаружить искусственный объект просто нереально – раз; даже если мы его каким-то чудом обнаружим, то приблизиться к нему вряд ли сможем – два. Слишком высока концентрация мусора.

– Паша, ты уверен?

– Абсолютно, патрон. Перепроверил дважды. Лезть в систему наугад смерти подобно. И даже зная точные координаты искомого объекта, боюсь, ничего не выйдет. Мощности щитов не хватит, чтобы отразить эту чертову шрапнель.

– А почему в федеральной базе об этом ни слова?

– Без понятия, патрон. Но это, конечно, весьма странно. Такие вещи поддаются дистанционному обнаружению.

– Н-да, незадача…

Некоторое время все сидели, переваривая информацию. Видимо, ни у кого дельных мыслей не возникло, потому что тишину нарушать никто не торопился, только Петрович довольно громко храпел. Впрочем, это из-за прямо-таки зловещего молчания, царившего в помещении.

– Паш, ты еще про хорошую новость говорил, – вспомнила Галина.

Ее приятный голос произвел эффект разорвавшейся бомбы – коллеги-мужчины зашевелились, скрестив на мне любопытные взгляды.

– Было дело, – подтвердил я. – Хорошая новость заключается в том, что мы попали куда нужно. Здесь потрудились Первые.

Виньерон удивленно заломил бровь, Тарасов не менее удивленно хмыкнул, и я поспешил развить мысль:

– Мне Попрыгунчик рассказал. В Сфере Тау есть такая же система. Ну очень похожая, по крайней мере. Только звезда другого класса, и вообще масштаб явления куда скромнее. Раз этак в двадцать минимум. Подробностей он не знает, но данную аномалию наши зубастые друзья обнаружили около трехсот лет назад и сильно ею заинтересовались. Очень уж нетипично было пылевое облако для той области пространства. Плюс, как и в нашем случае, астрономы об этой странности были ни слухом ни духом. Они снарядили около десятка исследовательских экспедиций и нашли на единственной протопланете системы следы деятельности Первых. Эта информация не секретная, просто для служебного пользования, и несколько лет назад она перешла в открытый доступ. Никаких действующих артефактов Тау там обнаружено не было, только развалины и непонятные мертвые механизмы, поистине циклопические. И по каким-то – не спрашивайте, каким именно, я махровый гуманитарий – признакам установили, что Первые искусственным путем создали пылевое облако. Как именно – не ясно. Есть гипотеза, что они для этого разнесли еще как минимум пару планет. Обломки хорошенько раздробили и равномерно распределили по всей плоскости эклиптики вплоть до границы гравитационного поля звезды. С какой целью – тайна сия великая есть.

– Может, хотели сферу Дайсона создать?

– Тарасов, самый умный, что ли?

– А что такое? С их-то уровнем технологий. Зато какие перспективы! Практически на сто процентов использовать энергию светила! Да с такой энерговооруженностью можно столько наворотить!

– А смысл?

– Паша, неограниченные энергоресурсы! Какой тебе еще смысл нужен?!

– Сакральный, Саныч, сакральный. Короче, Тау известна концепция сферы Дайсона, но тем не менее они этот вариант не рассматривают даже гипотетически. Потому что незачем дробить камни в пыль, если собираешься из них строить сферу, огораживающую со всех сторон звезду. Впрочем, это к делу не относится. Главное, что здесь ситуация аналогичная. Все системы скопления пребывают примерно в той же стадии, что и наша родная Солнечная. И только вот эта эйч-ди-как-ее-там – пылевое облако с зачатками планет. Причем очень маленькое в масштабах галактики. Такого не бывает. Плюс, что характерно, звезда полностью сформирована – в отличие от планетной семьи. А с учетом того факта, что именно ее координаты дала система контроля с Находки, можно считать практически доказанным вмешательство Первых в местную, хм, экологию.

– Все равно – подумать только! Какие-то, смешно сказать, эльфы – и вдруг такое сотворили!

– Саныч, ты меня пугаешь, – счел нужным вмешаться в словоизлияния майора Олег. – Я-то думал, ты уже давно утратил способность удивляться чему-либо. А тут прямо как ребенок. Возвращайся с небес на землю, нужно же что-то делать, в конце концов. Пьер, у вас-то хоть есть дельные мысли?

– Мысли есть, – усмехнулся тот, – но насчет дельных не уверен. Паша, ты ничего не перепутал? Может, настройки какие-нибудь сбились? Тесты прогнать нужно или там антивирус запустить?

– Нет, патрон, ошибка исключена. С такого расстояния наши сканеры различают объекты от ста метров в поперечнике. Все, что мельче, идет фоном. Так вот, количество отметок «от ста метров и выше» в системе практически не поддается учету. Главный «мозг» сумел лишь приблизительно подсчитать концентрацию таких объектов в единице объема. Согласно его выкладкам, она минимум в десять раз выше, чем в любом из астероидных поясов Солнечной системы. Пыли и обломков нет лишь в непосредственной близости от звезды. И то только лишь потому, что они давно в ее атмосфере сгорели – все, до каких она гравитационным полем дотянулась. А остальные сформировали колоссальный пылевой диск, в котором скрыты четыре планеты. Этим, кстати, местная аномалия отличается от известных зарождающихся систем. Конечно, неплохо бы подойти ближе, но, скорее всего, даже уточненные результаты вас не обрадуют.

– И что же ты предлагаешь?

– Боюсь, тут я вам не помощник, патрон. В навигации разбираюсь слабо. А в системах защиты тем более.

– Но в том, что Ковчег здесь, ты уверен?

– Абсолютно. Так же, как и вы.

– Подловил, – вздохнул Пьер и машинально хлопнул по нагрудному карману в поисках сигары. Потом опомнился и решил не портить воздух в общественном месте. – Ладно, значит, будем ждать уточненных данных. Сейчас приоритетная задача – поиск объекта «Ковчег». Как к нему подобраться, будем думать, когда… если его вообще найдем. Пара задумок есть, так что прорвемся. Паша, твои предложения по организации поиска?

– Придется долго и упорно просвечивать всю систему, – не очень уверенно начал я. – В кашу лезть себе дороже, нужно идти над облаком вне плоскости эклиптики. Будем придерживаться орбиты второй планеты – это примерно по центру получается – и сканировать все подряд камни крупнее, ну допустим, двухсот метров в поперечнике. Их все же на порядок меньше, чем остальных валунов. А дальше по обстановке. Единственное, помехи будут от пыли, так что ничего не гарантирую.

– И сколько это займет времени?

– Без понятия, патрон. От пары месяцев и до бесконечности. На сколько терпения хватит.

– Еще предложения будут?

– Вариант возвращения домой рассматривается?

– Шутник вы, Александр.

– Уж какой есть, дорогой Пьер. Какой есть.

– Что ж, тогда остановимся на предложении Павла Алексеевича. На исходную позицию выйдем часов через сорок, не раньше, так что пока все могут отдыхать. Паш, а ты навести Жан-Жака, согласуйте оптимальную траекторию и скорость.

– Да, патрон.

– Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.

Окрестности системы HD 13522, борт фрегата «Великолепный»,

28 марта 2542 года, вечер

– Патрон, признаю себя ослом.

– Чего это? – недоуменно воззрился на меня Пьер.

Я довольно бесцеремонно, да к тому же еще и в неурочное время завалился к нему в гости и очень удивился, что он не послал меня куда подальше. Да еще после таких заявлений.

– Мой способ никуда не годится.

– Другого все равно нет. Но ты продолжай, продолжай.

– Патрон, так у нас ничего не выйдет. Нужно пробовать что-то еще.

– Паша, ты прекрасно знаешь, что инициатива, э-э-э, инициирует инициатора. Выкладывай, что придумал.

– Патрон, я вот тут подумал… может, попробуем задействовать управляющий кластер? Как тогда, на Находке? Типа возжелаем все вместе обнаружить Ковчег.

– Хм… Ну-ка, давай сначала и поподробней. Коньяк будешь?

– Не откажусь.

Действительно, что-то как-то задолбался я за последнее время. Что немудрено – практически безвылазно торчал в серверной, даже на обед в столовку не выбирался, заказывал еду на камбузе. Очень уж нудная и кропотливая работа – постоянно контролировать сканеры. Тут даже Попрыгунчик не особо помогал, потому как в нашем конкретном случае приходилось полагаться больше на интуицию и чутье, нежели на сухие цифры отчетов.

– Спасибо, патрон. – Хлебнув нектара – как всегда практически божественно! – я поудобнее развалился в гостевом кресле и принялся излагать соображения, из которых проистекал неутешительный вывод насчет осла: – Наш текущий способ никуда не годится. Сканер может определить размеры, очертания, массу и даже примерный химический состав обломка, но выявить признаки искусственного происхождения не в силах. Главный «мозг» тоже бессилен – его алгоритмы рассчитаны на более-менее традиционные типы, хм, искусственных объектов. Попрыгунчик еще что-то пытается делать, особенно после того, как я скормил ему записи с Находки и из системы с мертвым «таурийцем». Он даже примитивную программу смастрячил, но отдача от нее пока что ниже плинтуса.

Я сделал еще один маленький глоток коньяка и многозначительно помолчал.

– И почему же ты так решил? – подыграл мне дражайший шеф.

– Слишком большой разброс вероятностей. За прошедшее с начала поиска время сканер обнаружил – внимание! – четыреста пятьдесят объектов, превышающих двести метров в поперечнике и содержащих примерно одинаковое количество минеральных и полиметаллических компонентов.

– А хитин искать не пробовал?

– Признаться, патрон, эта мысль мне пришла в голову в первую очередь, – кивнул я. – Но, к сожалению, органику в такой каше дистанционно распознавать не получается. Выход один – запускать зонды. И не факт, что они доберутся до нужного обломка. А запас их не бесконечен. Плюс нет никаких гарантий, что хитиновый компонент обнаружится непосредственно на поверхности.

– Ладно, убедил.

– Так вот, из этих четырех с половиной сотен Попрыгунчик отсеял еще чуть больше трех, так что потенциальных кандидатов на высокое звание Ковчега у нас на данный момент сто тридцать семь. И это, прошу учесть, в исследованной части системы. А это пока что ни много ни мало тринадцать процентов от общего объема работ.

– То есть, по самым скромным подсчетам, после завершения сканирования системы у нас будет около тысячи перспективных объектов?

– Совершенно верно, патрон. Теперь представьте, сколько времени и ресурсов придется убить на их тщательное исследование. Плюс вопрос навигации в пылевом облаке никто не снимал.

– Н-да, умеешь ты, Паша, настроение начальству испортить, – буркнул наконец Пьер и залпом опустошил свой бокал. Извлек из ящика стола коробку с сигарами, проигнорировав мою недовольную гримасу. Неторопливо проделал все необходимые манипуляции с гильотинкой и зажигалкой, выпустил в потолок клуб дыма и задумчиво уставился в столешницу.

– Э-э-э… патрон?

– А?.. – Дражайший шеф перевел на меня недоуменный взгляд и ухмыльнулся. – Извини, задумался. На чем мы остановились?

– Я предлагаю использовать возможности управляющего кластера.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну… давайте, например, соберемся в ходовой рубке, подключимся к виртуалке в режиме онлайн-конференции и начнем желать обнаружить чертову хреновину. А я в это время запущу сканер. Только надо подальше от системы отойти, чтобы всю ее захватить, вместе с периферией. А дальше по обстановке.

– Думаешь, сработает?

– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – Но если вам от этого станет легче, давайте Олега позовем.

– Уговорил. И завязывай с коньяком, нам еще работать.

Ага, а сам, значит, себе новую порцию набулькал. И какой пример подает подчиненным? Впрочем, шеф всегда прав – даже когда не прав. Особенно когда не прав. В этом его преимущество перед простыми смертными-подчиненными.

Окрестности системы HD 13522, борт фрегата «Великолепный»,

29 марта 2542 года, утро

Вчера привлеченный в качестве независимого эксперта Денисов в моем плане изъянов не обнаружил – по крайней мере, его «внутренний искин» не имел ничего против. Поэтому мы подумали, и Пьер решил, что авантюра может сработать, и дал добро на операцию. Практически всю ночь «Великолепный» перемещался на новую орбиту, дублирующую траекторию второй протопланеты, но существенно, скажем так, выше плоскости эклиптики. К утру фрегат удалился от системы настолько, что сканер смог охватить ее всю целиком, понятно, с соответствующим падением разрешающей способности и точности измерений. Но нам в данный момент эти параметры были не особенно важны – по опыту работы в составе управляющего кластера я мог предположить, что для начала будет достаточно и примерного направления, чтобы хотя бы сузить размеры области поиска. Однако это предположение еще предстояло проверить на практике, для чего, собственно, весь управляющий кластер собрался в ходовой рубке, заняв большую часть свободных капсул. Присутствовал даже Петрович, которого Пьер так и не решился прогнать, и котяра беззастенчиво воспользовался попустительством высокого начальства. Впрочем, он, как и обычно, вел себя весьма деликатно – то бишь устроился на коленках у Денисова, обмотался хвостом и захрапел. Егерь возражать не стал, поэтому демарш блохастого террориста остался без последствий.

Уже привычно сунув руки в перчатки-манипуляторы и активировав линзы, я наскоро прогнал тесты и развернул виртуальное рабочее пространство. На сей раз я действовал от имени главного администратора и оператора сканирующих систем, поэтому интерфейс претерпел значительные изменения. Пришлось даже пару минут потратить на адаптацию, но тут на помощь пришел Попрыгунчик, работавший со мной в параллели. Я с чистым сердцем спихнул на него основные функции по управлению сканером, оставив за собой только выбор фокусного расстояния и, так сказать, сектора обстрела – сегодня мне этого более чем достаточно. Покончив с рутиной, подал сигнал готовности и развернул окошко с иконками остальных участников онлайн-конференции.

Все значки уже горели зеленым – коллеги не теряли времени даром. Собственно, можно было начинать, и я подключился к общему каналу:

– Готовность?

Выслушав поочередно четыре отчета – одинаков бодрых, но не очень уверенных, – я приступил к инструктажу:

– Так, народ, сейчас я переключу сканер на центральный дисплей. Картинка будет не очень четкая, но так нужно. Ваша задача – смотреть и думать о хорошем.

– Паша, не паясничай.

– Да, патрон. Так вот, просто смотрите и мысленно пытайтесь определить, где находится Ковчег. И как можно эмоциональней. По возможности, конечно.

– Так просто?

– Галь, а ты чего хотела?

– Ну не знаю… спецэффектов каких-нибудь…

– Давайте я вслух материться буду, – предложил Тарасов.

– Не при даме, – оперативно среагировал Пьер. – Хотя как способ повысить эмоциональный накал весьма неплохо. Но давайте все-таки про себя, Александр.

– Эффект не тот будет, по себе знаю, – не согласился майор. – Ладно, попробую сдержаться. Паш, не тормози, давай уже.

– Олег, что скажешь?

– Действуй, Паша, действуй.

Ага, значит, «внутренний искин» в процесс не вмешался. Уже хорошо. Как минимум без печальных последствий наша авантюра обойдется.

– Внимание, коллеги, запускаю!

В центре рубки, вернее, виртуального рабочего пространства сформировался здоровенный обзорный экран, на который была спроецирована схема исследуемой системы. Для облегчения восприятия я воспользовался цветовым отображением плотности обломков, и сейчас у нас перед глазами красовалась этакая поставленная на попа детская юла, правда раскрашенная практически во все цвета радуги – от густо-красного в центре до фиолетового по периферии. Почему-то вспомнилась школьная присказка, описывающая спектр – «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». А ведь и правда один в один! Чуть уменьшив яркость изображения, я активировал пару фильтров и наложил на схему сетку с координатами наиболее крупных обломков – от трехсот метров в поперечнике. Таких в системе насчитывалось несколько десятков тысяч, их главный вычислитель локализовал еще при первом – дистанционном – сканировании. Впрочем, легче от этого не стало – черные точки практически сливались и терялись на цветовом фоне, разве что в желтой зоне были видны достаточно четко.

– Готовы? Начали.

Следуя собственной команде, я, насколько возможно было, расфокусировал зрение, чтобы охватить всю картинку разом и не сосредотачиваться на какой-то отдельной ее части, и принялся про себя повторять мантру «найдись, чертова железяка». Как и ожидалось, никакого особенного эффекта не последовало – я не столь наивен, чтобы надеяться на немедленный результат. Скорее, как и на Находке, мы все сначала до белого каления дойдем, и лишь потом – возможно – что-то и получится. Впрочем, это не означает, что стараться не обязательно. Сдается мне, главная трудность в том, чтобы синхронизировать эмоциональные сферы и войти, как говорил Денисов, в резонанс. Но это уже конкретно моя задача. Хотелось бы, конечно, ее как-нибудь облегчить… точно! Я же как-никак все-таки психолог, пусть и ксено! И кое-какие обрывочные знания из академического курса в памяти задержались. Например, известный способ гарантированно заставить человека снова и снова возвращаться в мыслях к какой-нибудь ерунде.

– Внимание всем! План меняется! Не думаем о Ковчеге, просто смотрим на проекцию и стараемся прогнать все мысли. И особенно про искомый объект!

– Паша, что еще за новый прикол?

– Расслабься, Саныч. Хочу попробовать кое-что из психотренинга. Тебе это должно быть знакомо.

– Думаешь, сработает? Олег?

– Пусть пробует, хуже не будет.

– Ни о чем не думаем! Особенно о Ковчеге! Стараемся максимально расслабиться. Дышим глубоко и медленно. Вдо-о-ох! Вы-ы-ы-ыдох!.. Вдо-о-ох! Вы-ы-ы-ыдох!.. Не думаем, ни о чем не думаем. О Ковчеге тоже…

Продолжая вслух задавать ритм, я попытался сбросить напряжение и очистить разум от мыслей – как когда-то давно, когда полковник Чен только начал посвящать меня в секреты восточных медитативных практик. Однако, как и следовало ожидать, ничего не получилось – в голову упорно лез тот самый Ковчег, хоть я всеми силами и убеждал самого себя, что он мне неинтересен. Ну вот пофиг совершенно, где эта хреновина торчит. Пускай себе торчит, мне от этого ни жарко ни холодно. Каменюка чертова. Или не каменюка? Кстати, а как я вообще его себе представляю? На что он вообще похож? Бесформенная скала? Или нечто вовсе неописуемое, типа тех катеров на Находке? Большое или маленькое? Почему, кстати, я двумястами метрами ограничил нижний предел, когда сканер настраивал? Все-таки это должна быть очень большая штука, как минимум не меньше «Великолепного». Ковчег все-таки, а не банальный рейдер…

– Паша, блин! Ты издеваешься?! Я теперь только о нем и думаю!..

Ага, Галя не вытерпела. Первая, как говорится, ласточка. Кто следующий? Пожалуй, поставлю на Тарасова. Тот уж точно в выражениях стесняться не будет. Ох и достанется же инопланетчикам с их долбаным Ковчегом! И поделом, между прочим!

– Пашка, гад!

Ну что я говорил? Стоп, а это что?.. Оставив без внимания цветистую метафору, которой майор наградил меня заодно с объектом, я принялся шарить взглядом по «юле» и вскоре с удивлением осознал, что одна область отличается от соседних интенсивностью свечения. Не откладывая дело в долгий ящик, увеличил подозрительный сектор. Изображение скачком приблизилось, снова став равномерно ярким, но уже буквально через пару мгновений я и здесь локализовал чуть более насыщенный участок. Повторив операцию еще трижды и достигнув предела разрешающей способности сканера, я зафиксировал координаты и облегченно выдохнул:

– Сработало!

– Паша, ты уверен?

– Да, патрон. А вы разве ничего не видите?

Все, кроме Денисова, дали отрицательный ответ. Егерь просто промолчал – что, как показывает практика, уже хорошо.

– Паш, все слишком размыто.

– Ничего удивительного, Галь. Разрешения матрицы не хватает. Нужно ближе к плоскости эклиптики подойти, думаю, примерно вдвое. – Я до хруста в суставах потянулся и подвел предварительные итоги: – Поздравляю, коллеги, план сработал. Алгоритм выявлен. Повторять до посинения, то есть получения удовлетворительного результата. Правда, все еще остается открытым вопрос проникновения в толщу пылевого облака…

Прощелкав по шкале масштабов, я снова вернул на дисплей изображение системы, но на сей раз с ярко-синей иконкой помеченного сектора на желтом фоне. Нужный участок располагался практически напротив второй протопланеты, с противоположной от звезды стороны. По сравнению с первоначальной областью поисков он сократился минимум на два порядка, что не могло не радовать. А если еще с более близкой дистанции повторить сканирование…

– Паша, ты это видишь?

– Олег?

– Подкорректируй яркость. Потемнее. Еще… вот, смотрите!

– На что смотреть?

– Саныч, ты тоже не видишь?

– Не-а.

– М-мать!

«Управляющий кластер активирован, доступ подтвержден».

– Ой!

Вот именно, ой. Права тут Галина Юрьевна, как никогда права. Я снова бросил взгляд на тусклую схему и усмехнулся. План сработал даже лучше, чем я предполагал, – «юла» покрылась отчетливой черной сетью, весьма смахивающей на многослойную паутину или спутанный моток ниток. С не менее отчетливой темной кляксой аккурат в недавно обнаруженном секторе. Вернее, мы каким-то невероятным способом начали ее различать. Не к добру все эти чудеса – однозначно наши организмы как-то перестроились. И не факт, что это нам не аукнется в дальнейшем.

– Ну и что это такое? – поинтересовался я в пространство.

Как я и надеялся, отозвался Денисов:

– Похоже, это схема внутренних коммуникаций… да, точно. «Искин» подтвердил. Это… ошеломляет! Другого слова просто не подберу.

– Олег, уточните, пожалуйста.

– Да, Пьер. Мой «внутренний искин» говорит, что эта система – одна большая космическая крепость.

Некоторое время на общем канале конференции царило многозначительное молчание, потом шеф все-таки не выдержал:

– Извините, конечно, Олег, но… вы уверены?

– Не на сто процентов, конечно… Паш, приблизь какую-нибудь область.

– Какую?

– Да пофиг абсолютно. Да хотя бы вон ту, с кляксой. Видимо, это и есть Ковчег.

– Сейчас.

В пару движений курсора выделив нужный сектор рамкой, я увеличил изображение, потом еще и еще раз, пока полученный результат не удовлетворил Егеря – то бишь частая сетка с абстрактным узором не превратилась в легко различимое пересечение темных на желтом фоне нитей, сходящихся у особенно черного пятна. Очертания оного разглядеть все равно не представлялось возможным – слишком далеко мы, оптика слабовата. Да и не оптика в данном конкретном случае задействована, а целый спектр разнообразных излучений, это уже центральный вычислитель такую картинку выдает – чисто для удобства использования. Плюс какой-то благоприобретенный при активации управляющего кластера «внутренний фильтр» – по аналогии с «внутренним искином».