Читать книгу "Черный археолог. Конец игры"

– Продолжаем, ребята, продолжаем.

Капитан само спокойствие, надо отдать ему должное. Значит, все происходящее его планам вовсе не противоречит. Занятно, да.

– Минус шесть точек!

И еще одиннадцать активно. Сколько там прошло времени с начала атаки? Двадцать две минуты. В среднем чуть меньше четырех минут на нейтрализацию одной «обманки». Еще сорок с небольшим. Уйма времени! Корветы однозначно сократят дистанцию. Выйдут на прямую наводку, и придется вдобавок ко всему еще и крупнокалиберные гауссы учитывать.

– Капитан, объекты ускоряются!

– Сильно?

– Относительное ускорение семь процентов.

Оп-па! Вот это они раскочегарились!

– Тарасов, не успеваем!

– Паша, не паникуй. Минус семь точек.

Еще целых десять! А корветы каждую секунду ускоряются на семь процентов больше, чем «Великолепный», – потому и относительный показатель, а не абсолютный, который ни о чем, если честно, и не говорит. Так что нет у нас сорока минут, хорошо, если четверть часа еще продержимся, потому как наверняка они не все резервы задействовали. И если капитан еще на что-то рассчитывает, то пора это самое «что-то» пускать в ход.

– Еще минус полтора процента мощности! Капитан, где админ? Это явно вирус!

– Спокойно, Жан-Жак, Юми работает. Не отвлекаемся, ребята.

Легко ему говорить. А у меня руки так и чешутся Попрыгунчика на вредителя натравить. Пара минут, и можно забыть про гада. Жаль только, что во всех смыслах – однозначно затаится, и ищи его потом. Так что прав Пьер, как ни крути. Терпеть, Павел Алексеевич, терпеть! Как тогда, на Босуорт-Нова. Тогда смог, выдержал, правда, и стимул был хоть куда – жизнь Примерной Помощницы. А теперь что, хуже? Теперь собственная жизнь на кону. Это не считая такие мелочи, как жизни всех остальных членов экипажа.

– Капитан, они вышли на дистанцию прямого выстрела! Есть энергоактивность! Они готовят главный калибр!

– Повысить мощность щитов на треть!

– Капитан, скорость потеряем!

– Плевать! Щиты готовность один. И вызовите этих олухов. Я хочу с ними пообщаться.

– Есть.

Ну что ж, вполне логично. Нас прижали, и Пьер, осознав всю бесперспективность бегства, решил поторговаться. Просто на всякий случай, вдруг, как говорится, прокатит? Дорого продать жизнь всегда успеется. А тут, глядишь, и иной какой вариант подвернется. А если еще и исходить из предпосылки, что ребятам на корветах мы нужны живыми, то… другого они от нас и не ждут. Прямо-таки вынуждают на этот ход, разве что предупредительный выстрел еще дать не успели. Тут шеф на опережение сыграл.

– Капитан, «Кимура» на связи!

– Принял. Выводи на обзорный экран.

– Есть!

В центре рубки сформировался нехилой диагонали виртуальный дисплей, с которого нас одарил колючим взглядом японец средних лет – лысый, с дубленой кожей и глазами-щелочками. Чем-то он напоминал господина Нобору, друга Виньерона с Сингона, того самого, что нас на юного Хикэру навел. Как давно это было! Уже даже с трудом верится.

– Господин Виньерон?

– Капитан Виньерон! – сразу же решил поставить визитера на место дражайший шеф. – С кем имею?..

– Капитан Ходзе Итиро, – добавил и тот твердости в голос. – Командир корвета «Кимура», порт приписки – Новый Токио, Сингон.

– И по какой же такой надобности вы меня преследуете, капитан? – даже не пытаясь скрыть насмешку, поинтересовался Пьер.

– С целью профилактического досмотра.

– Правда? – вздернул бровь шеф. – Стесняюсь спросить, а по какому праву?

– Минус восемь точек, – вклинился в диалог Тарасов, на закрытом канале, разумеется. – Отпадает твой кабинет и вся жилая палуба.

– Какая из?!

– Говорю же, все! Поймаем урода, главное, пусть Пьер время тянет.

И Пьер тянул. Еще как тянул! Дражайший шеф оказался прирожденным переговорщиком, а может, и жизнь заставила – не суть. Главное, что оппоненту он ни в чем не уступал, а тот производил впечатление тертого калача. Да взять хотя бы ответ на последний вопрос Виньерона:

– Корвет «Кимура», равно как и корвет «Ниппон», входят в состав конвойного флота Независимой Республики Сингон и имеют право проводить досмотр находящихся в нейтральных зонах кораблей. Параграф тридцать семь Кодекса конвойника от седьмого июля две тысячи триста одиннадцатого года.

Ха, что-то подозрительно быстро он сориентировался! И шеф между тем даже не удивился. Стандартная отмазка каперов? А никем иным ребята из JCS быть и не могли, раз прикрытием государства пользуются.

– Вы уверены? – все же усомнился Пьер. – А Федерация этот ваш Кодекс ратифицировала? Я не очень хорошо разбираюсь в нюансах космического законодательства отсталых миров. Вернее, законодательств. Уж извините.

– Договор о ратификации от триста двадцатого года. Еще вопросы?

– Нет, чего уж там.

– Тогда требую прекратить ускорение. Готовьтесь к приему досмотровой группы.

– Я подумаю над вашим предложением, – кивнул Виньерон. – Но не более. И позволю себе напомнить вам, что мы в данный конкретный момент находимся на территории Федерации, что автоматически лишает вас полномочий.

– Система в нейтральной зоне.

– А вот и нет. Вы что-нибудь слышали про Билль о правах первооткрывателей? Рекомендую. Весьма занятный документ. Правда, принят еще в конце двадцать второго века, в самом начале космической экспансии человечества. Однако до сих пор действует, как и ваш Кодекс.

«Попрыгунчик, это он о чем?»

«Пункт три основного текста: Система автоматически получает государственную принадлежность по прибытии в нее первой экспедиции в том случае, если ни на одной из планет не обнаружено разумной жизни».

«Тогда и шеф лукавит – на Находке база, которой управляет искин Первых. А он, насколько я понял, биокомпьютер, то есть в какой-то мере живой разумный организм».

«Билль не распространяется на искусственный разум».

«Ладно, убедил».

– Вспомнили? Так что вы явно не правы, капитан. На Находке побывали как минимум две экспедиции Федерации – рейдер «Левиафан» и база «Да Винчи». Вы даже не можете аргументировать свое наглое заявление тем, что Система брошена – потому что она не брошена, о чем недвусмысленно свидетельствует действующий объект ВКС Федерации на орбите Находки. Мало того, она на карантине, то есть имеет особый федеральный статус. Так что я решительно не понимаю ваших претензий.

Уел шеф японца, однозначно уел.

– Я, Ходзе Итиро, капитан корвета «Кимура», порт приписки Новый Токио, Сингон, приказываю вам прекратить ускорение и готовиться к приему досмотровой группы на основании параграфа тридцать семь Кодекса конвойника.

– А если я против? – иронично глянул на оппонента Пьер. – Более того, решительно не желаю?

– В этом случае я буду вынужден применить силу.

– Да вы, батенька, пират! – окончательно пригвоздил собеседника Виньерон. – И я имею полное право поступить с вами по всей строгости закона.

– У вас нет ни одного шанса, Виньерон. Мы вас в клочья порвем.

Ага, решил начистоту? А что ему еще остается? Патрон в законодательной казуистике, что бы он ни говорил, разбирается очень хорошо. С другой стороны, этот самый Ходзе собственную совесть успокоил – преследуемый сам отказался подчиниться по-хорошему. Значит, можно теперь и по-плохому. Впрочем, сдается мне, что патрон сознательно его спровоцировал.

– Минус одиннадцать точек!

– Черт, не успеваем!

Вот если бы шеф еще немного японцу зубы позаговаривал! Но нет, он, видимо, решил, что уже и так достаточно сказано.

– Я протестую. И оставляю за собой право сопротивляться всеми возможными способами.

– И что же вы собираетесь делать? – в свою очередь ухмыльнулся капитан «Кимуры». – Попробуете обстрелять нас из лазеров? Или у вас, в обход законов Федерации и всех Внешних миров, вместе взятых, имеются боеприпасы к главному калибру?

А вот тут он шефа подловил, согласен. Главный калибр на фрегатах – это как минимум пара шахт, проходящих вдоль всего корабля, от самого энергоотсека. Этакие колоссальные стволы, окруженные со всех сторон разгонными электромагнитными контурами, – гипертрофированные гауссовки, намертво вписанные в силовую структуру корпуса. Демонтировать их нет абсолютно никакой возможности, разве что заблокировать на программном уровне, но хакеров ведь никто не отменял, правда? Вот и ухитрялись некоторые не особо порядочные владельцы отслужившей во Флоте техники разжиться унитарами или хотя бы списанными накопителями, потому что в качестве непосредственно снаряда можно было использовать даже самопальные болванки. Да что далеко ходить, можно главный калибр запитать напрямую от реактора и плевать с высокой колокольни на снабженцев. Но тут тоже палка о двух концах – столь мощные орудия сжирали до половины энергоресурса, что самым плачевным образом сказывалось на скорости и щитах. Но как оружие последнего шанса многие такие системы использовали. Наверняка и наш капитан предусмотрел эту возможность. Другое дело, что сейчас случай явно не тот – далеко не «последний и решительный». У него похитрее план припасен.

– Да вы, батенька, еще и умом не блещете! – с издевательской улыбкой сообщил Пьер приятную новость оппоненту. – Даже если бы у меня были унитары, вы слишком мелкая цель, чтобы их на вас тратить! Обойдусь противометеоритной защитой и плазменными пушками. Их для абордажников за глаза. Сколько у вас десантных средств, а? И насколько сильно вы ими дорожите? Так что добро пожаловать.

– Последний раз предлагаю прекратить ускорение и готовиться к приему досмотровых групп.

– Повторяю последний раз: идите на хрен.

Глаза японца на экране превратились вовсе уж в узкие щелочки, не толще волоска, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но патрон не предоставил ему такой возможности – просто-напросто разорвал связь, свернув дисплей в точку.

– На вызовы не отвечать, ускорение не прекращать! Курс прежний!

– Есть!

Ну вот. Дражайший шеф добился своего – Ходзе просто в ярости. Конечно, по лицу такого типа много не прочитаешь, но я, смею надеяться, еще не совсем растерял профессиональные навыки. И некоторые признаки прямо-таки бросались в глаза. Теперь пощады можно не ждать. А хуже всех придется опять-таки дорогому патрону, буде он попадется в лапы господина Итиро. Нам-то, остальным, можно сказать, повезло – умрем относительно быстро. Как он думает.

– Капитан, преследователи увеличили относительное ускорение до двадцати процентов!

– Упорные, японы дети, – усмехнулся Пьер. – И ресурсов не жалеют. Продолжаем разгон. Курс не менять. Щиты на максимум.

– Корветы выйдут на дистанцию прямого выстрела через семь минут! Капитан, нужно начинать маневр уклонения!

– Успокойся, Жан-Жак. Не будут они в нас стрелять. Вернее, дадут предупредительный залп. Ждем.

– Минус двенадцать точек! Активно пять!

– Саныч, может, капитану скажем? Пусть высылает группы захвата.

– Да, уже можно… черт!!!

– Что?!

– Плюс одна точка. Плюс три. Плюс две!.. М-мать! Он новую фишку врубил! Плавающая точка входа! Меняется каждые пять секунд!

«Попрыгунчик, можешь что-нибудь сделать?!»

«Ответ отрицательный. Требуется время на анализ. Подстройка алгоритма займет около десяти минут».

«Действуй».

– Он что-то почувствовал!

– Однозначно. Спугнули. Что делать-то будем?..

– Вырубай «щелкунчика», пусть Попрыгунчик работает.

«Анализ изменений завершен. Оппонент засек программу-маркер и посчитал ее активностью антивирусной системы».

– Саныч, Попрыгунчик говорит, что он нас за антивирус принял. Так что побарахтаемся еще.

«Партнер, продолжай мониторинг внешней активности. Не пропусти сеанс связи».

«Принял».

Н-да, только на это и надежда. Пьер свою задачу выполнил, можно сказать, блестяще – спровоцировал и крота, и командование преследователей. Теперь все целиком и полностью зависит от нас.

– Капитан, угроза обстрела!

Виньерон это сообщение, как я и ожидал, просто проигнорировал – не дело демонстрировать подчиненным волнение. Особенно в такой момент. Еще чуть-чуть, и ситуация тем или иным образом разрешится. Хорошо бы в нашу пользу.

– Капитан, двойной залп!

Пьер сузил глаза, но снова промолчал.

– Попадания по касательной в носовые и кормовые щиты! Мощность защиты девяносто процентов!

– Разгон не прерывать, курс прежний!

– Капитан!!!

– Разгон не прерывать, курс прежний!!!

– Есть! Залп, еще залп! Попадания по касательной в носовые щиты. Мощность защиты восемьдесят пять процентов! Мощность на двигателях падает! Минус полтора процента! Минус два процента!

– Ждем!!!

– Еще залп! Попадания по касательной в носовые щиты! Мощность защиты семьдесят девять…

А, на фиг! Никаких нервов на эти игры не хватит! А я-то, наивный, думал, что сдает шеф! Да у него нервы потолще стальных канатов!

– Саныч, что у нас?!

– Паша, чего орешь? Все нормально. Минус четыре точки.

– Как?!

– Твой питомец что-то со «щелкунчиком» нахимичил, и он потихоньку отсекает терминалы. Точка входа прыгает по оставшимся. Вернее, по всем семнадцати, но он часть отсеял по каким-то признакам. Сам у него спроси, короче.

«Партнер, прогресс?»

«Локализация до трех точек через десять минут».

«Принял».

Чертов Пьер, никогда не ищет легких путей. Ведь можно же было тупо поставить засады у всех семнадцати терминалов. Но нет, ему, видите ли, конспирацию подавай. Это с одной стороны. С другой – очень сомневаюсь, что наш неведомый предатель самолично восседает в кресле и стучит по клавиатуре. Вполне может быть, что терминал используется дистанционно. В таком случае засада бесполезна. И вычислить точку доступа мало. Нужно будет еще проследить входящий сигнал. И только тогда получится прищучить крота. Так что хочешь не хочешь, а придется страдать ерундой, вылавливая кибердиверсанта изнутри локальной сети. И он уже доказал, что весьма непрост. Одна надежда на форс-мажор – должен дражайший шеф отмочить нечто такое, что заставит шпиона резко активизироваться, должен. Иначе я в нем полностью разочаруюсь.

– Попадание! Мощность щитов двадцать процентов!

– Отставить разгон, курс держать! Замедляемся до ноль одной маршевой!

– Есть!

– Вызовите «Кимуру», попробуем поговорить.

– Есть!

Ну вот, сейчас все и решится.

– «Кимура» не отвечает, капитан! Есть вспышки! Он выпустил десантные капсулы! Локализовано семь объектов! Контакт через семь минут!

– Отставить торможение, прыжок по готовности!!!

– Капитан?!

– Жан-Жак, запускай процедуру гиперпрыжка!

– Но…

– Выполнять!!!

– Есть! Готовность на старт! Переход через полторы минуты! Начинаю обратный отсчет. Девяносто! Восемьдесят девять! Восемьдесят восемь!..

Твою маму! Так вот что Пьер задумал! Прав Тарасов, на все сто прав. Мне это не нравится. Совсем. Абсолютно. Это даже хуже, чем… М-мать, м-мать, м-мать!!! Здорово зачесались шрамы на спине, так, что захотелось содрать кожу до мяса. Че-о-о-о-орт! Ну почему опять? За что? Мало мне одного кошмара?! А-а-а-а!!!

– Паша, очнись! Активность увеличилась!

Какая, на хрен, активность?! Он о чем вообще?! Тут такое скоро твориться начнет!..

– Паша, блин! Есть контакт! Включайся!!!

А?! Где, что?..

«Атака на управляющий контур гипердвигателя. Точка входа локализована».

«КТО?!»

«Терминал главного администратора».

Юми?! Но почему?..

«Уверен?»

«Ответ положительный. Засечена попытка отправки информационного пакета на объект «Кимура».

«Дави их!»

«Процесс прерван. Атака локализована. Активность упала на семьдесят процентов. Возвращение полного контроля над сетью через десять секунд».

Отлично. Теперь можно и Олега натравить. Но Юми… нет, не верю!

– Олег, есть точка! Лови целеуказание!

– Саныч, ты что?

– Паша, не кисни. Она предатель. И если бы ей удалась диверсия, уже через несколько минут нас бы начали на аккуратные такие ломтики кромсать.

– Черт. Не верю.

– Сам в шоке. Но нужно. А это что?!

«Внимание, обнаружена новая точка входа! Инициируется обмен информационными пакетами».

– Дави их!!!

«Процесс прерван. Локализация точки проникновения – десять процентов. Тридцать. Семьдесят пять. Вход обнаружен – терминал начальника службы безопасности».

И Гюнтер туда же. Мля.

– Саныч, предупреди Олега.

– Уже. Не переживай, Паш, никуда они теперь не денутся, с подводной-то лодки. На Пьера посмотри.

Я машинально поднял взгляд на дорогого шефа и сразу же слух выхватил из мешанины разнообразных звуков четкий голос Жан-Жака:

– Десять! Девять! Восемь!..

Ну да, уже все. Кроты японцев предупредить не сумели, но те и сами засекли энерговсплеск. Но поздно – курс сменить не успеют ни корветы, ни десантные капсулы. Храни их духи-ками.

– Три! Два!! Прыжок!!!

Я еще успел подумать, что за глупая традиция дублировать голосом обратный отсчет, и даже усмехнулся нечаянной и совершенно неуместной этой мысли, а потом в голове что-то с противным звоном лопнуло, и сознание померкло…

Где-то в открытом космосе, борт фрегата «Великолепный»,

10 марта 2542 года, вечер

…и сразу же вернулось. И мало того, навалилась странная усталость – скорее душевная, чем телесная. Такая, знаете, как после бессонной ночи. Вроде и не делал ничего, а голова пустая и звенит на манер медного таза при малейшем движении. Плюс слегка мутит – не до такой степени, чтобы отправляться искать «белого друга», но и приятного мало.

Глубоко, чуть не до головокружения, вдохнув-выдохнув, я попытался сфокусировать зрение на виртуальном рабочем пространстве. Как ни странно, это удалось с первой же попытки – поделенный на множество квадратиков дисплей обрел четкость и цвет, но я еще несколько секунд тупо пялился на мешанину символов – смысл надписей и графиков упорно ускользал, словно сознание плыло, не фиксируясь на отдельных деталях. Это как смотреть на страницу книги в целом, не концентрируясь на какой-то одной строке, – получается всего лишь абстрактный узор. Потом выверты сознания как-то совершенно незаметно прекратились, и я наконец смог вникнуть в текст. Так, кажется, все в норме, повреждений нет, за исключением тех, что получены при обстреле – попадания хоть и касательные, а все равно кое-какое внешнее оборудование вроде датчиков и приемных контуров сканера пострадало. Бортовое время… ага, прошло всего десять секунд с момента прыжка, включая мое «плывущее» состояние. Ч-черт, а ведь ушли-таки! Однозначно ушли – вон окошко с текущими координатами красуется длинным рядом прочерков. Значит, главный «мозг» наше местоположение еще не вычислил. Получается, прыгнули? Ну да, прыгнули. В неизвестность. Раньше как-то не задумывался, а теперь задался вопросом – а куда, собственно, Пьер приказал прыгать? Наугад, что ли? Это вряд ли, чтобы капитан да что-то сделал наудачу? Не припоминаю такого. С другой стороны, никогда не поздно начать…

– Паш, ты живой?

– А?.. Саныч? Как сам?

– Нормально. Напряги Попрыгунчика, надо Гюнтера выследить. Олег только Юми успел перехватить.

Блин, точно ведь. Что-то рано я расслабился, как тот Колобок, что и от дедушки ушел, и от бабушки тоже. Предположим, что так оно и есть – якудза нас теперь точно не достать. Но диверсанты никуда не делись. А пока их мотивы не ясны, нужно ожидать от них любой подлянки.

«Партнер, локализуй местонахождение главы службы безопасности».

«Статус процесса – активный».

– Поздравляю, господа! Мы оторвались от преследователей! – возвестил вдруг совершенно всеми позабытый Пьер. Капитан Виньерон. И именовался он так с полным правом. – Жан-Жак, доклад по постам!

– Повреждения внешнего корпуса – ноль целых четыре десятых процента. Энергозапас – пятьдесят четыре процента. Экипаж в норме. Внутренних повреждений не выявлено. Система управления в норме, вирусная активность отсутствует. Текущий статус – местоположение неизвестно. Координаты вычисляются.

– Спасибо, Жан-Жак. Приказ по кораблю – готовность два. Смена вахтенных через час.

– Есть.

«Готовность два» – куда лучше «готовности один». Стандартный протокол для оказавшегося в неизвестном месте корабля. То есть с опаской, но в меру – можно слегка расслабиться, немедленного нападения не ожидается. В боевых постах остается только дежурная смена, жизнь остальных идет своим чередом – люди отдыхают, отсыпаются, сидят в столовой. Или занимаются всякой текучкой. Разве что напиваться нельзя, чтобы любого члена команды можно было привлечь к выполнению должностных обязанностей в минимальный срок.

– Жан-Жак, принимай командование. Я к себе, – развернулся к выходу Пьер. – Как вычислитель определится с координатами, доложить немедленно.

– Есть!

Капитан размашистым шагом покинул рубку и, как только створка за его спиной снова заняла свое место, незамедлительно вышел на связь:

– Паша, что у нас?

– Крота локализовали.

– Кто? – после непродолжительного молчания все же уточнил шеф.

– Юми и Гюнтер. – Пропустив мимо ушей короткое, но отменно грубое ругательство, я продолжил: – Они действовали совместно. Основной исполнитель Юми, Гюнтер проявился в самый последний момент, когда мы перерезали ей канал связи. Патрон, признайтесь, вы ведь именно на прыжок рассчитывали?

– Да. Они не могли не проявиться. – И снова короткое ругательство-междометие. – Но почему?!

– Может, у них самих спросить? – невинно поинтересовался Тарасов.

– Спросим, Александр, обязательно спросим. Но… вы точно уверены?

– Абсолютно, патрон. Попрыгунчик не ошибся. До самого прыжка у нас не было стопроцентной гарантии, но потом они отбросили всякую осторожность и попытались предупредить своих. Сигнал был очень четкий. Плюс к этому моменту Попрыгунчик нейтрализовал их атаку и взял под контроль систему наблюдения. Есть видео, есть записи логов, есть, в конце концов, факт входа в систему под их логинами и паролями. Доказательная база полная. К сожалению.

– А сами они где?

– Сейчас… так, Юми заперта в служебном помещении серверной, а Гюнтер в своей каюте.

– Что он делает?

– Просто сидит и ждет.

– Оружие есть?

– Да. На кровати «дефендер» валяется. Черт, к нему же Денисов сейчас в гости придет.

– Паша, без паники. Наблюдение не снимать, организовать картинку в реальном времени для Егеря. Олег, вы меня слышите?

– Да, Пьер.

– Не предпринимайте никаких действий, я сейчас сам подойду и еще пару ребят прихвачу.

– Хорошо, не буду, – вздохнул Денисов. – Петрович, не суетись под клиентом. Приказано ждать.

– Мя-а-а-у-у-у-у!!!

– Начальству виднее.

– Паша, дай картинку. Ага, хорошо. Можешь его состояние охарактеризовать?

– Конечно, патрон. Видно не очень четко, но… странно, он спокоен.

– Уверен?

– Да. Он просто сидит и ждет. Без волнения. Такое ощущение, что что-то для себя решил и теперь осталось лишь это «что-то» выполнить.

– Это на него похоже. Ладно, пока ничего не предпринимать.

– Пьер, пошлите людей за Юми, нечего ей в кладовке сидеть.

– Хорошо, Александр.

– Думаешь, решится что-то сотворить? – перешел я на закрытый канал.

– Не факт, но оставлять хорошего компьютерщика в непосредственной близости от сервера – не самая лучшая идея.

– Саныч, что же так муторно-то…

– Паша, хоть ты не ной! Самому хреново.

Ну вот и поговорили.

«Партнер, какова вероятность проникновения главного администратора в сеть?»

«Стремится к нулю».

Ладно, успокоил. Я так понимаю, Денисов девушку обезвредил аккуратно, но надежно – отобрал все, что можно, и запер. Картинку бы, но в кладовке камеры нет. Попробовать поговорить с ней? Не, я бы в первую очередь наручный инфор реквизировал. А заняться чем-то надо. Элементарно чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Все же не каждый день обнаруживаешь, что люди, с которыми чуть ли не сроднился, оказываются предателями. Конечно, все в этом мире относительно, но конкретно для меня, для моей драгоценной, хоть и попорченной, шкуры они самые что ни на есть предатели. Хоть и верится в это с трудом.

Не к месту вспомнился садистский анекдот про военврача, который широко применял метод избавления от боли посредством причинения еще большей боли, и мысли плавно перескочили с живых ренегатов на вполне мертвых врагов. Без массовых жертв все же не обошлось, пусть и не с нашей стороны. Понятно теперь, почему дражайший шеф не использовал данный трюк в конфликтах с федералами – его бы за угробленный вместе с экипажем корабль с того света достали. А тут сразу два, без вариантов. Или у них был шанс выжить? Ч-черт, ну что за болезненное любопытство?!

«Партнер, есть записи с камер внешнего наблюдения непосредственно перед гиперпрыжком?»

«Десять секунд. А что ты хочешь там увидеть?»

«Пытаюсь понять, были у якудза шансы или нет».

«Ответ отрицательный».

«Уверен?»

«Ответ положительный. Хочешь посмотреть модель?»

«Давай».

И зачем это мне? Мало одного кошмара, решил разнообразить выбор?

«Модель загружена».

Ну-ка, ну-ка… ага, вот «Великолепный», вот преследователи – «Кимура» чуть ближе, это именно он отстрелил десантные капсулы, тоже обозначенные на трехмерной схеме. Расстояния по космическим меркам мизерные, но Попрыгунчик прав – на видео ничего не будет видно. Ладно, запускаем…

Сформированная на виртуальном дисплее картинка пришла в движение – «Великолепный» шел прежним курсом, хоть и порядочно замедлился относительно преследователей, а те начали немного траекторию корректировать, чтобы выровнять скорости и лечь в параллельный дрейф, когда призовая партия приберет к рукам корабль. Но ничего из этой затеи не вышло: сначала пыхнул тормозными дюзами «Кимура», а через пару мгновений его примеру последовал второй корвет. Однако суета эта уже не помогла: «Великолепный» окутался льдисто-синей короной колоссального по мощности разряда, прорывающего ткань мира, бушующая сфера разошлась во все стороны на десяток километров от фрегата, потом он сжался в точку, и своеобразный пузырь из ничего и нигде схлопнулся, исказив силовые векторы почти на световую секунду вокруг. Этакая гравитационная аномалия, вроде тех, что Фронтир изгадили. Только те опасны непредсказуемостью – там невозможно заранее определить, как направлено притяжение, и потому корабли зачастую разрывало в куски именно разнонаправленными силами, а тут все векторы вели строго к центру сферы. Соответственно, все материальные объекты, оказавшиеся в зоне искажения, совершенно закономерно встретились в одной точке. Ну а дальше уже все зависело от везения, если это можно так назвать, бедолаг – в лучшем случае взрыв реактора, и тогда все оказывались в стране вечной охоты быстро и безболезненно, в худшем – медленная смерть от удушья, пожаров или еще каких техногенных факторов. Да элементарно шею кто-то свернул или позвоночник. Или придавило какой-нибудь массивной хренью. Или пополам люком разрезало. Или… тьфу, мля, сблюю сейчас.

– Паш, ты чего?

– А?.. Саныч, отстань, хреново мне. Представил, каково было этим, на корветах.

– Хорош фигней страдать, подключайся. Олег к каюте Гюнтера подошел.

– И?

– Чего «и»? Работай, м-мать. Как там Гюнтер?

– Все по-прежнему, – с первого же взгляда на картинку с камеры определил я. – Спокоен. Ждет.

– Чего ждет?

– А я знаю?! У моря погоды, похоже. Слушай, а ведь он фаталист! – осенило меня.

– С чего ты взял?

– Да есть по…

– Пьер, вы ведь меня видите? – неожиданно заговорил сам виновник переполоха, безошибочно уставившись прямо в объектив.

– Черт! Что делать будем? Патрон!

– Паша, не ори. Я сейчас попробую ему ответить по инфору. Надеюсь, догадается. Олег, ничего не предпринимайте, просто блокируйте помещение.

– Да, босс.

Браслет на руке Гюнтера разразился короткой трелью, и он безразлично ткнул в сенсор приема, включив голосовую связь.

– Шеф?

– Гюнтер. У меня только один вопрос – почему?

– Были причины.

Лицо бывшего главного безопасника исказилось в бессильной ярости, но я почему-то был на сто процентов уверен, что направлена она отнюдь не на дорогого патрона.

– И это все, что ты мне скажешь?

– Не трогайте Юми. Пожалуйста. Я вас прошу, шеф. Она не виновата.

– Значит, это тебя перекупили? Когда и где?

– Все сложнее, шеф. Вы сами это поймете. Так что насчет Юми?

– Я не буду ее убивать. Просто изолирую до возвращения в Федерацию.

– Я верю вам, шеф. Прощайте.

Безо всякого перехода Гюнтер подхватил с кровати «дефендер» и навел на объектив камеры. Спустя неуловимый миг та погасла, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– Паша, что там?!

– Я не знаю, патрон, он камеру похерил.

– М-мать! Олег?

– Два выстрела.

– М-мя-ау-ау-ау-а-а-а!!! – как-то особенно тоскливо взвыл на заднем плане Петрович.

– Ничего не предпринимайте, я сейчас буду!

– Ага. Только… Пьер, дверь не заперта, я проверю.

Легкий шорох в наушниках, цокот кошачьих когтей по напольному покрытию и сдавленное ругательство Денисова.

– Что?!

– Готов. Голова в хлам.

Твою мать! Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Что я там говорил? Фаталист? Ну-ну…

Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Паша, ну-ка, не кисни. Пошли со мной.

– Тарасов? К-какого?..

– Не ругайся. Вылезай давай. Пьер зовет.

– Зачем?

– Общий сбор, думать будем.

– Блин, отвалите от меня все, а?.. – Я с силой провел по лицу ладонью, но легче от этого не стало. – Без вас тошно.

– Все, хорош, хорош. Вылезай, кому говорю!!!

И ведь не отстанет теперь. Пришлось выбраться из кокона и деактивировать линзы, чтобы на все углы не натыкаться.

– Оклемался? На-ка, глотни.

– Что это?

– Не выеживайся, пей.

Коньяк из тарасовской фляжки на этот раз показался мне отменно гадостным, с явственным клоповьим привкусом, но, как ни странно, помог – огненный ком скользнул по пищеводу в желудок, заставив некоторое время преодолевать омерзение и сдерживать позывы к рвоте. Отвлек, короче.

– Тьфу, мерзость!

– Да? А Пьер расхваливал, – хмыкнул майор. – Ладно, пошли.

Впрочем, ушли мы недалеко – до ближайшего лифта. А в кабинке Тарасов снова пристал с расспросами:

– Гаранин, ты в норме? Что-то сбледнул, как говорится.

Я в ответ послал не к месту веселого напарника по известному трехбуквенному адресу, но ничуть его этим не смутил.

– Паш, тебе явно нужно выговориться.

– Да пошел ты, психолог хренов.

– Вот, уже лучше! Продолжай.

– Издеваешься?! – Я зло зыркнул на майора, но тот лишь криво ухмыльнулся. – Издеваешься. Неужели ты ничего не чувствуешь? Никаких угрызений совести? Мы же только что убили больше двух сотен человек, и Гюнтер чуть ли не на глазах у нас застрелился! Ты это понимаешь вообще?!

– Паша, Паша, какой же ты еще наивный, – покачал головой Тарасов. – Думаешь, мне не муторно? Хрен ты угадал! Еще как муторно. Особенно из-за Гюнтера. Не по-человечески получилось, но это его выбор. И кто знает, может, как раз самый для него оптимальный. А насчет якудза… я, если ты забыл, профессиональный военный, и это мой прямой долг – уничтожать врага любым доступным способом в любом месте. Безжалостно. А в данном конкретном случае Пьер был в своем праве. Вышел на связь с преследователем, попытался выяснить причину и полномочия, честно предупредил, что будет сопротивляться, и обещание выполнил. Ни один суд Федерации не вынесет обвинительного приговора. Сто процентов. Так что совесть моя чиста.