Текст книги "Арап Петра Великого"

Помещик

С течением времени у А.П. Ганнибала все больше рос интерес к сельскому хозяйству. Если его небольшая мыза Карьякюла, где он прожил с семьей восемь лет, могла быть в образцовом состоянии, то с его новой вотчиной – деревней Рахула – дело обстояло хуже. Эта государственная деревня, выделенная Ганнибалу сначала в пожизненное пользование, а затем дарованная в полную собственность, находилась всего в 20 километрах юго-западнее Ревеля, в 14 километрах от Карьякюла.

На основании архивных документов можно заключить, что А.П. Ганнибал предполагал преобразовать деревню Рахула в мызу и сделать ее местом своего постоянного проживания. Видимо, именно поэтому он продал в 1743 или 1744 году Карьякюла, чтобы получить средства и иметь возможность сосредоточить свои усилия на перестройке Рахула, которая по размерам втрое превосходила Карьякюла.

Известно также, что споры А.П. Ганнибала с прежним арендатором Рахула и с соседними помещиками о границах его новых владений завершились судебным разбирательством. Были у него тяжбы с местными помещиками и по поводу сбежавших в прошлом к ним крепостных крестьян деревни Рахула, которые подлежали выдаче прежнему владельцу.

Находясь на действительной военной службе, Ганнибал не мог в военное время лично заниматься хозяйством в Рахула. Поэтому в марте 1743 года он сдал 2/3 деревни вместе с крестьянами и соответствующим количеством инвентаря в аренду профессору Иоахиму фон Тирену за годовую арендную плату в 60 рублей (оставшаяся часть деревни была сдана другому арендатору).

Арендный договор Ганнибала с фон Тиреном примечателен тем, что в нем была статья, запрещавшая арендатору налагать на крепостных крестьян Ганнибала повинности сверх перечисленных в вакенбухе, а также эксплуатировать их иным путем и подвергать телесному наказанию (порке).

Арендатор, однако, не посчитался с этим требованием и начал, вести хозяйство по-своему, думая только о личной выгоде. Так, если соседние помещики в страдную пору нуждались в дополнительной рабочей силе, то фон Тирен с легкой совестью «одалживал» им за плату ганнибаловских крестьян. Когда положение стало невыносимым, крестьяне решили обратиться за помощью к Ганнибалу. Собравшись втайне, они избрали двух посланцев, Эско Яана и Нутто Хендрика, которые должны были отправиться в Ревель и доложить о жестоком обращении арендатора с крепостными обер-коменданта.

Посланцы крестьян-эстонцев рассказали Ганнибалу о положении в Рахула: фон Тирен не придерживается установленных вакенбухом норм барщины; часто применяется жестокая порка; границы крестьянских наделов с соседними участками не урегулированы; соседним помещикам разрешается пользоваться крестьянскими сенокосами, и пастбищами, за что арендатор получает плату.

Эско Яан добавил, что если так будет продолжаться, то крестьянам не останется другого выхода, как покинуть свои жилища и бежать. Вместе с тем Эско Яан и Нутто Хендрик просили Ганнибала заступиться за них и защитить от грозящей им теперь мести фон Тирена.

За восьмилетнюю жизнь в Карьякюла А.П. Ганнибал, видимо, научился эстонскому языку настолько, что в беседе с крестьянами мог обойтись без переводчика. Он их выслушал и отпустил.

Визит крестьян к Ганнибалу, конечно, не укрылся от фон Тирена. Эско Яан в качестве зачинщика был зверски избит и пролежал четыре недели в постели – за то, что осмелился «побеспокоить» господина обер-коменданта.

Услышав о происшедшем, А.П. Ганнибал вызвал к себе фон Тирена. Не дослушав объяснений арендатора и юридического обоснования якобы принадлежавшего ему по местным узаконениям права телесного наказания крепостных крестьян, Ганнибал тут же аннулировал заключенный 29 марта 1743 года арендный договор, указав на статью 3‑ю договора:

«Арендатору не разрешается увеличивать повинности крестьян, он должен придерживаться установленных норм барщины; за все прежние споры и провинности с крестьян не взыскивать. Если на крестьян будут наложены не предусмотренные нормами повинности или если их будут подвергать порке или иным каким способом притеснять, то настоящий договор аннулируется».

Дознание, произведенное в Рахула харьюмааским гакенрихтером (судьей) Пиларом фон Пильхау, подтвердило обоснованность жалобы крестьян. На судебном процессе фон Тирен пытался сослаться на то, будто он получил от «господина генерал-майора и обер-коменданта» словесное разрешение наказывать крестьян по своему усмотрению. Ганнибал отрицал это и указал на статью 4‑ю договора, которая обязывала подписавшихся честно выполнять его условия, избегать обмана и казуистического толкования договорных статей. Обер-ландгерихт (верхний земский суд) установил факт нарушения арендного договора фон Тиреном и аннулировал договор.

Новым управляющим имения Рахула стал шурин А.П. Ганнибала Георг Карл Шёберг.

Защита Ганнибалом интересов крестьян и открытое выступление в дворянском суде против произвола дворян-помещиков было в эпоху расцвета крепостничества явлением необычным и, пожалуй, единственным в своем роде. Оно должно было снискать Ганнибалу популярность среди местного эстонского населения и характеризовало его по крайней мере как гуманного помещика.

* * *

Говоря об этом периоде жизни А. ГГ. Ганнибала, следует коснуться и его имения в Псковской губернии, где ему принадлежала пожалованная императрицей Елизаветой Михайловская губа – прежнее владение племянницы Петра I царевны Екатерины Ивановны, умершей в 1733 году. В это имение входило, среди 41 мелких деревень, и связанное с жизнью и творчеством А.С. Пушкина сельцо Михайловское (ранее деревня Устье, или Зуево).

Данное владение насчитывало около 5000 десятин земли и размерами намного превосходило ревельские Карьякюла и Рахула вместе взятые. По переписи 1758 года за Ганнибалом числилось в Псковской губернии уже 854 души мужского пола.

В связи с этим новым приобретением помещичьи интересы А.П. Ганнибала переместились из Эстляндии в Псковскую губернию. Как уже указывалось, 12 октября 1746 года он обратился в Кабинет императрицы к И.А. Черкасову с просьбой предоставить ему отпуск для приведения в порядок пожалованного имения. По-видимому, он получил согласие Елизаветы, так как о дальнейшем (постоянном) пребывании его в Ревеле сведений нет.

Мызу Рахула А.П. Ганнибал держал до ухода в отставку. Он продал ее в 1764 или 1765 году. В земельной описи 1765 года владельцем этого имения показан фон Веймарн.

Документальных данных о том, где жил и чем занимался А.П. Ганнибал во время своего пятилетнего отпуска, к сожалению, не имеется. Ничего не сказано об этом и в немецкой биографии. Между тем представляется очевидным, что приведение в порядок псковского владения, устройство усадьбы и прочие заботы требовали длительного присутствия хозяина. Эта догадка подтвердилась, когда в начале строительных работ по восстановлению Петровского в Пушкинском заповеднике был найден каменный фундамент жилого дома неподалеку от усадебного дома Петра Абрамовича. Реконструкция дома по фундаменту показала, что дом этот с остроконечной крышей напоминал по архитектуре обычный двухэтажный дом в небольшой прибалтийской мызе. Данное обстоятельство прямо указывает на Абрама Петровича, бывшего с 1733 год владельцем такой мызы в Эстляндии. На плане Петровского 1786 года нет еще парка и дома Петра Абрамовича, поселившегося здесь после ухода в отставку в 1783 году, а есть только этот старый дом.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что именно это место избрал А.П. Ганнибал центром вотчины в пожалованной ему Михайловской губе и построил здесь усадебный дом уже в сороковых годах XVIII века. Он же назвал усадьбу Петровским, в память Петра I. Отсюда руководил он в 1747–1752 годах хозяйством вотчины, отсюда выезжал в Петербург, где велось его бракоразводное дело с первой женой. Известно также, что уже в 1746 году семья его жила в сельце Петровском.

Вновь в Петербурге

О дальнейшей службе А.П. Ганнибала в течение десяти лет в столице немецкая биография рассказывает весьма коротко следующее:

«Затем он производится в инженер-генералы, потом в генерал-аншефы, состоя при этом директором каналов Петра Великого в Кронштадте и Ладожского, пока в царствование императора Петра III, вследствие болезненного состояния здоровья, особенно же своей жестокой подагры и ранений, полученных за время французской службы, не вышел в отставку».

Ничего не говорит об этом периоде его жизни А.С. Пушкин, никаких сведений не находим и у современников поэта Д.Н. Бантыш-Каменского и Д.И. Языкова. Последние ошибочно относят время ухода Ганнибала в отставку к периоду царствования Екатерины II. Известно, однако, что Екатерина II вступила на престол 28 июня 1762 года, а Ганнибал ушел в отставку 9 июня, т. е. тремя неделями раньше, при Петре III.

И все же на основании материалов, опубликованных в разное время позднейшими исследователями (М.Д. Хмыров, Д.Н. Анучин, А.С. Ганнибал, Н.А. Малеванов, Э.С. Пайна и др.), можно составить некоторое представление о службе А.П. Ганнибала в 1752–1762 годах в Петербурге.

25 апреля 1752 года обер-комендант города Ревеля Абрам Петрович Ганнибал был переименован из армейского генерал-майора в «генерал-майоры от фортификации» и переведен на службу в Петербург. Ему было поручено руководство технической («искусственной») частью Корпуса военных инженеров России,

В 1728 году военные инженеры, пионеры (саперы), минеры и понтонеры, числившиеся ранее в артиллерийском полку, были сведены в самостоятельное соединение, получившее название Инженерного корпуса. Корпус этот состоял из штаба и инженерного полка. Личный состав корпуса был следующим: штаб корпуса – генералов 3, штаб– и обер-офицеров 5, солдат 15; полковой штаб – штаб– и обер-офицеров 13, солдат 42; инженерная рота – обер-офицеров 40, кондукторов 192, солдат 76; минерная рота – обер– и унтер-офицеров 32, минеров 150, нестроевых солдат 29.

С 1736 года Инженерный корпус входил в Фортификационную контору, которая подчинялась Военной коллегии. В 40‑х годах Фортификационная контора была упразднена, а ее дела перешли в ведение Канцелярии главной артиллерии и фортификации, явившейся самостоятельным органом, подчиненным Правительствующему сенату. Канцелярией руководил генерал-фельдцейхмейстер, который являлся вместе с тем членом Военной коллегии. Такая организация инженерных войск сохранилась без особых изменений до 1771 года, с той лишь разницей, что инженерный полк был увеличен до двух саперных, двух минерных и двух мастеровых рот, с личным составом 1587 челоовек.

В этом корпусе и пришлось служить А.П. Ганнибалу с 25 апреля 1752 года. По-видимому, он был назначен одним из трех генералов штаба корпуса, а именно тем, кто должен был руководить технической частью. При этом, очевидно, учитывалась его высокая квалификация в области инженерного искусства.

В компетенцию инженер-генерала Ганнибала, таким образом, входило рассмотрение годовых отчетов и сведений о вновь строившихся и подвергавшихся перестройке крепостях, ведомостей о производственных работах, проектов со сметами и прочих технических вопросов, – с представлением заключения по этим делам в Канцелярию главной артиллерии и фортификации. Кадрами военных инженеров он не ведал.

В 1752 году, видимо, по инициативе Ганнибала, было решено школы Инженерную и Артиллерийскую, которые готовили офицеров для инженерных и артиллерийских частей и имели по 100 учащихся, соединить в одну – наподобие Ecole d’Artillerie во Франции, где Ганнибал обучался лет 30 тому назад; однако решение это было осуществлено на деле только 6 лет спустя.

* * *

В обнаруженных Н.А. Малевановым протоколах Канцелярии главной артиллерии и фортификации сохранились материалы, позволяющие значительно расширить круг ранее известных сведений о роли А.П. Ганнибала в укреплении обороноспособности России в пятидесятых годах XVIII века.

Первая запись в этих протоколах, имеющая отношение к А.П. Ганнибалу, относится ко 2 мая 1752 года и подтверждает получение канцелярией указа Военной коллегии от 25 апреля того же года о назначении генерал-майора Ганнибала в Инженерный корпус. Указ определял вместе с тем и круг вопросов, которыми он должен был заниматься на новом поприще.

Всем частям и подразделениям Инженерного корпуса предписывалось «впредь о состоянии объявленных служителей оного генерал-майора репортовать от команд: по Остзейскому департаменту – бригадиру инженер-полковнику Лудвиху, а по российским – инженер-полковнику Бибикову и о всяких касающихся до команды делах представлять к нему ж, генерал-майору, и резолюции требовать от него». Сам Ганнибал должен был отчитываться перед Военной коллегией.

Из протокольной записи от 13 мая 1752 года видно, что А.П. Ганнибал горячо взялся за дело. 11 мая он доносил Канцелярии главной артиллерии и фортификации, что «посланными от него к бригадиру Лудвиху и ко инженер-полковнику Бибикову ордерами предложено:

«1. Подать к нему, генерал-майору и кавалеру без дальнего медления репорты, сколько при которой крепости каких находится служителей порознь с подробным показанием при том, сколь давно из них, кто, где имеется и прежде где в каких командированиях и при других исправлениях обретались, и какие в том имеют атестаты, и ныне кто, где, при каком исправлении, от кого определенный состоит.

2. Крепостям планы с профили и показанием около их ближних ситуациев.

3. Какие в которой крепости и какими казенными или волными людми ныне работы исправляютца и впредь заправлять должно и по чьим, когда последовавшим прожектам.

4. Сколько в которую крепость к нынешнему году нужно каких материалов и припасов для чего требовано… и нет ли где от недостатка какой остановки.

5. Отныне (впредь) о всех происходимых командных и экономических делах и о командировании по крепостям и в другие места и об отпусках в домы и к произвожде– нию чинами инженерных служителей и о протчем для резолюции представлять; также о состоянии всех команд и протчего и о фортификационных работах с приложением обыкновенных планов и профилей месячные и третные годовые репорты подавать особливо ж и семидневные репорты; кроме С.-Петербургской и Шлиссельбургской крепостей, ис протчих отдаленных каждому командующему во оных присылать прямо к нему генерал-майору и кавалеру, а таковые же семидневные репорты о С.-Петербургской и Шлиссельбургской крепостях подавать к нему ж, генерал-майору и кавалеру, и бригадиру инженер-полковнику Лудвиху.

6. О С.-Петербургской и Московской инженерных школах, кто что ученики обучили и давно ли находятся в учении… прислать к нему ж, генерал-майору и впредь таковы ж семидневные и месячные о состоянии оных учеников и резолюции требовать от него».

Из приведенного документа видно, что «генералу от фортификации» Ганнибалу был поручен и надзор за подготовкой офицерских инженерных кадров в тогдашних Петербургской и Московской инженерных школах.

Особенно много и плодотворно работал в эти годы А.П. Ганнибал над приведением в исправное состояние крепостей на северо-западных и западных рубежах России. Все фортификационные работы в Кронштадтской, Рижской, Перновской и Петропавловской (Санкт-Петербургской) крепостях в 1753 году велено было производить «по ево генерал-майора и кавалера рассуждению», работы же в Петропавловской крепости выполнялись под непосредственным наблюдением Ганнибала. Даже наем рабочих «для исправления при С.-Петербургской крепости самонужнейших фортификационных работ» следовало производить «по рассмотрению ево генерал-майора».

* * *

В первые годы службы А.П. Ганнибала в Инженерном корпусе одной из наиболее важных его задач было следить за возведением Тоболо-Ишимской укрепленной линии в Западной Сибири, начатой по сенатскому указу 28 февраля 1752 года; линия эта была закончена в 1764 году.

В 1753 году А.П. Ганнибал занимался проверкой отчетов о строительстве укреплений на юге России при поселениях Новосербском и Славяносербском, между Днепром и Донцом. В 1754 году он хлопотал о закладке крепости св. Елизаветы (позднее Елизаветград). В этом же году Ганнибал впервые ввел в Инженерную школу преподавание гражданской архитектуры.

В 1753–1754 годах А.П. Ганнибал вторично (после 1745–1746 годов) выполнял в Финляндии ответственнре поручение Коллегии иностранных дел по разграничению «между Российской империей и шведской короной земель», что временно отвлекло его от руководства фортификационными работами. В работе разграничительной комиссии в Стокфорсе А.П. Ганнибал участвовал вместе со своей военно-походной канцелярией до января 1754 года. С 30 января 1754 года он снова присутствовал на заседаниях Канцелярии главной артиллерии и фортификации.

Параллельно с участием в обсуждении текущих вопросов в Канцелярии главной артиллерии и фортификации Ганнибал занимался рассмотрением представленного полковником из Киева проекта по «постройке в Киево-Печерской крепости вместо старых ветхих Васильковских деревянных вновь каменных ворот и при них же каменных же караульных покоев», а также других крепостных сооружений. Данное Ганнибалом заключение и собственный «особливо учиненный им план» были одобрены Канцелярией главной артиллерии и фортификации 27 февраля 1755 года.

В 1754 году А.П. Ганнибал участвовал в разработке мероприятий по облицовке кирпичных стен Петропавловской крепости плитой, так как «плита несравненно с кирпичом, но весьма долговременно стоять может». По предложению Ганнибала решено было «плитную одежду» стен «производить по временам, когда которая часть за обвалившимся кирпичом новую одежду требовать будет». 9 августа 1754 года «для свидетельства» возможности производства этих работ А.П. Ганнибал с генералитетом, членами канцелярии и известными архитекторами-строителями того времени С. Чевакинским, М. Башмаковым, О. Трезини и А. Вистом присутствовал при второй пробной «одежде плитою» участка крепостной стены между Екатерининской куртиной и Трубецким бастионом. В протоколе осмотра этими экспертами был решено, что «оное должно учинить» в отношении всей крепостной стены.

В апреле 1755 года А.П. Ганнибала определили на место умершего инженер-генерала И.Л. Любераса длй «устроения и содержания» Кронштадтского канала, а также членом «Комиссии о Рогервикской гавани, Кронштадтском и Ладожском каналах». В указе подчеркивалось, что Ганнибал назначался для руководства этимй крупными инженерными сооружениями как «довольно знаемый Правительствующим Сенатом и способный к тому делу».

25 декабря 1755 года А.П. Ганнибал был произведен в генерал-поручики и назначен выборгским губернатором. Однако в протоколе Военной коллегии от 3 январй 1756 года говорится, что «ее императорское величество указать изволила генерал-лейтенанту и кавалеру Ганнибалу остатца при инженерном корпусе по-прежнему, понеже оной господин генерал-лейтенант и ковалер командует ныне всем инженерным корпусом и подлежащих до того корпуса делах представлени, також и о состоянии инженерных служителей месячные и третные табели и списки в канцелярию подает и о подлежащих же делах от себя к командам предложении чинит».

Из содержания этого протокола Военной коллегии следует, во-первых, что А.П. Ганнибал командовал во второй половине 1755 года всем Инженерным корпусом, и, во-вторых, что его считали в порученном ему деле незаменимым специалистом, вследствие чего и последовала отмена указа о назначении его на административный пост губернатора в Выборг, Тем не менее вскоре права его были урезаны в связи с назначением в 1756 году на должность генерал-фельдцейхмейстера фельдмаршала П.И. Шувалова, брата фаворита императрицы Елизаветы И.И. Шувалова.

В 1756 году А.П. Ганнибал организовал в Петербурге на Выборгской стороне учебный полигон, где курсанты Артиллерийской школы занимались практическими стрельбами, а курсанты Инженерной школы проходили практику в ведении инженерной атаки крепости. В том же 1756 году артиллерия и военные инженеры были объединены под управлением генерал-фельдцейхмейстера графа П.И. Шувалова, а А.П. Ганнибал 4 июля наименован генерал-инженером – т. е. главным военным инженером.

Д.Д. Благово приводит любопытное сообщение, почерпнутое из дел Канцелярии главной артиллерии и фортификации и характеризующее отношение А.П. Ганнибала к канцелярской работе. В качестве генерал-инженера он был членом присутствия, где на заседаниях разбирались и решались различные вопросы, связанные с артиллерийской и инженерной службами.

Оказывается, что Ганнибал «с июля месяца 1756 г. по ноябрь 1757 г., в течение 18 месяцев, был в присутствии всего 17 дней, из остального же времени 23 дня находился при отправлении командных дел, а все прочие дни показывал себя больным». В результате этого за указанное время «им, генералом Ганнибалом, не было подписано: протоколов – 2755 и журналов 189». Новый шеф корпуса граф П.И. Шувалов обратил на это внимание и потребовал, чтобы генерал-поручик Ганнибал «или подписал протоколы, или оговорил свое несогласие», а через некоторое время заменил его в присутствии другим лицом. Видимо, А.П. Ганнибала, привыкшего к живому делу, подобное «сидение» в присутствии и подписывание колоссального числа протоколов не привлекало и отрывало от практической работы в порученной ему сфере.

В 1757 году А.П. Ганнибал был назначен вторым членом (первым был генерал-аншеф В.В. Фермор) в «Комиссию для рассмотрения положения российских крепостей», учрежденную 21 мая 1757 года. Комиссия должна была обследовать всю систему размещения крепостей в империи, поскольку «многие пред сим бывшие на границах крепости, по распространении Российских границ, от оных уже удалены, и прежней своей надобности не имеют, и та служба, для чего они тогда были построены, не весьма нужна, а оные еще и поныне равное содержание и починку из фортификационной суммы, без дальной в них нужды, получают, чрез что оная напрасно излишние расходы нести принуждена; а на против того при самых границах в некоторых местах, в потребных для закрытия оных укреплениях, недостаток находится, да и некоторые крепости со всем, за худобою положения мест, к переноске на другие места подлежат, а к тому за неузаконением в крепостях надлежащей фигуры, происходят в укреплениях великие перемены, и от излишней переломки, и употребляемой на то из фортификационной, сверх надобности и необходимой нужды, суммы, некоторые крепости уже, за недостатком денег, без починки остаются».

Специальным приказом Канцелярии главной артиллерии и фортификации А.П. Ганнибалу выдали для работы «имеющуюся во оной канцелярии экземплярную о крепостях именуемую «Сила Российской империи» книгу, а также «потребные планы и карты» «всем состоящим около Российской империи границам и по ним лежащим крепостям и линиям… також внутренним крепостям генеральные планы».

Вопрос о крепостях, безусловно, был первостепенной важности, однако и Ладожский канал требовал к себе внимания генерал-инженера Ганнибала, так как из-за засорения русла и уменьшения глубины канала до 3–5 футов в 1757 году началась расчистка первых 12 верст его, а берега стали укреплять каменной надводной одеждой, заменившей деревянную.

В начале 1758 года к служебным обязанностям А.П. Ганнибала прибавилась новая, связанная с педагогической работой: генерал-фельдцейхмейстер граф П.И. Шувалов, «рассмотрев состояние и обучение в науках артиллерискои и инженерной школ, нашел, что в артилериской фортификации, а во инженерной артиллерии не обучают, которые науки знать им взаимно необходимо надобны; и для того от него, генерал фельтцейхмеистера, генваря 7 числа сего году, артиллерии к генерал лейтенанту Глебову и генерал-инженеру и кавалеру Ганибалу ордерами и предложено, чтоб в школах артиллеристов фортификации, а инженеров артиллерии обучать; а для каких то резонов определено, о том к ним доволно в тех ордерах изображено».

* * *

В 1759 году у А.П. Ганнибала возникло разногласие со своим прямым начальником П.И. Шуваловым по поводу работ на Кронштадтском канале, изложенное подробно в сенатском указе от 21 мая. Из этого указа видно, что Сенат по докладу генерал-фельдцейхмейстера определил производить перемещения по службе инженерных офицеров, находящихся при Кронштадтском канале, на общих основаниях, однако все же таким образом, чтобы после каждого такого перемещения при канале оставалось не менее «трех человек с капитаном из старых… яко уже за обыкших и все важные работы знающих».

Получив это определение, А.П. Ганнибал уведомил Сенат, что «из прежде находившихся при Кронштадтском канале старых инженерных офицеров, за раскомандированием остался один инженер-капитан поручик (который ныне капитаном) Збродов, и оный был по большой части при чертежной, а не при работах, и за тем оному, а паче в тех частях, кои уже ныне имеются под водою, или состоят во внутренности, видеть нельзя; следовательно, тех инженерных офицеров из старых при том канале, яко за обыкших и все важные работы знающих, для сохранения оных не токмо трех, но и ни одного, за таковым их раскомандированием и разными случаи отбытием не осталось; а хотя вместо раскомандированных старых, из назначенных вновь по рассмотрению господина генерал-фельдцейхмейстера и кавалера, определены и к каналу прибыли, но токмо, чтоб оные вскоре при том канале подлежащие обстоятельства познать, да и чтоб в том только по одним наставлениям в исправлении на них без привычки положиться не без сомнения есть; да из оных определенных офицеров, как некоторые определены из старших и при первой перемене оных чинами, уже по полученным новым чинам, в непродолжительном времени от канала взяты будут, то следственно паки на их места вновь присланным быть другим, да и далее время от времени то ж последовать будет, и за тем от частых перемен тех офицеров, в сходственность оного указа, старым и привычным при том канале офицерам оставаться не можно…»

В связи с этим Ганнибал ходатайствовал, чтобы инженерные офицеры и кондукторы при Кронштадтском канале проходили службу наравне с их коллегами при Ладожском канале, т. е. бессменно. Однако Сенат отказал А.П. Ганнибалу в его обоснованном и вполне разумном требовании, и ему было предписано в этом вопросе следовать распоряжениям графа Шувалова,

23 октября 1759 года А.П. Ганнибал был произведен в генерал-аншефы, с назначением главным директором ладожских каналов и Комиссии, кронштадтских и рогервикских строений. Канцелярия Ладожского канала существовала с 1718 по 1784 год; Ганнибал управлял ею после генерал-поручика Рязанова с 1760 по 1762 год, когда она поступила «в дирекцию» 80‑летнего генерал-фельдмаршала графа Б. X. Миниха, возвращенного Петром III из сибирской ссылки.

Здесь необходимо отметить, что со строительством российских каналов А.П. Ганнибал был связан не только в пятидесятые и шестидесятые годы XVIII века, но и гораздо раньше, еще при жизни Петра L Это явствует из рескрипта Екатерины II, с которым она обратилась в 1765 году к Ганнибалу, тогда уже находившемуся в отставке и проживавшему в своей Суйдовской мызе около Гатчины:

«Абрам Петрович, мне не безизвестно, что многие чертежи в сохранении вашем находились, в то время когда блаженный памяти Государь Петр Великий по способности вашей употреблял вас по многим делам, по чему я думаю, что вы сохраняя память сего великого Государя и своей тогдашней при нем службы, сберегли в своих руках все любопитства достойные бумаги.

А как мне известно же, что он помышлял о сторении канала от Москвы до Петербурга и к тому уже и проект зделан был, то вы мне особливую благоугодность сделаете, ежели чертеж тому отискав (когда он у вас был) пришлете ко мне со всеми принадлежащими к нему бумагами, хотя бы он в черне только был зделан.

Но ежели вы ничего о сем деле в руках своих не имели, то по крайней мере укажите мне, где оный отискать можно, который я с нетерпеливостию видеть хочу, так же есть ли вы о сем проекте от его величества рассуждения слышали прошю сколь вы о том вспомните ко мне отписать.

Остаюсь к вам доброжелательна Екатерина,

2 сентября 1765. Царское Село».

На запрос императрицы А.П. Ганнибал ответил: «Всемилостивейшая государыня, я всеподданнейше доношу: хотя прежде сего счастие имел при блаженны и вечны достойный памяти государя Петра Великого в смотрении моем иметь собственной Его Величества кабинет, в котором все чертежи, прожекты и библиотека имелось; только ныне за долговремением о прожекте Московского до Санкт Петербурха канала я и в рассуждении слышать не упомню, окроме о кратчайшей першпективы до Москвы, который совершить Его Величество всегда напоминать изволил, а после смерти сего великого государя уже в нонешных временах видел я книги и другие достопамятные вещи сего Кабинета в Академии Наук, а как все те прожекты и чертежи всегда вместе содержались, следовательно и ныне под сохранением там же быть надлежат или в Архиве Собственного Кабинета.

Вашего Императорского Величества, всемилостивейшей Государыне всеподданнейшей раб

А. Ганибал».

На докладе сенатора Г.Н. Теплова об этом деле Екатерина II написала 7 сентября 1765 года характерную и не очень лестную для академии резолюцию:

«Есть ли сии планы в Академии, то и спрашивать их ни для чего, понеже верно украдены».

* * *

Таким образом, ко времени перевода его в Петербург А.П. Ганнибал был далеко не новичком в этой областй инженерного искусства. Однако не следует все же думать, что дальнейшим относительно быстрым продвижением по службе он был обязан исключительно своему опыту и рвению. В послепетровскую эпоху уповать только на свои способности и усердие было бы делом явно бесперспективным, поэтому и Ганнибал, безусловно, пользовался поддержкой друзей, о чем красноречиво свидетельствует опубликованное в «Русском архиве» зк 1869 год письмо фельдмаршала А.Б. Бутурлина к обер-камергеру и фавориту Елизаветы Петровны графу И.И. Шувалову:

«Милостивой государь мой.

Старая дружба и справедливые требования А.П. Ганибала заставили меня с прилежною моею просьбою трудить Ваше превосходительство, дабы великодушно вступились и милость свою к нему оказали, за что он и я останусь с вечным благодарением. Вашего превосходительства покорный слуга А. Бутурлин».

Ганнибал и Бутурлин были оба в прошлом денщиками Петра I. На этом письме нет даты, однако оно было написано раньше 1760 года, так как подписано просто «А. Бутурлин», а 17 февраля 1760 года Бутурлин уже был графом. Из письма не видно, в чем состояли эти «справедливые требования», однако известно, что 30 августа 1760 года императрица Елизавета наградила Ганнибала орденом Александра Невского – звездой и красной лентой через плечо. Ранее он имел орден св. Анны.