Текст книги "Арап Петра Великого"

Разрыв с женой

О семейной жизни своего прадеда А.С. Пушкин пишет следующее:

«В семейственной жизни прадед мой Ганибал так же был несчастлив, как и прадед мой Пушкин. Первая жена его, красавица, родом гречанка, родила ему белую дочь. Он с нею развелся и присудил ее постричься в Тихвинском монастыре, а дочь ее Поликсену оставил при себе, дал ей тщательное воспитание, богатое приданое, но никогда не пускал ее себе на глаза.

Вторая жена его, Христина-Регина фон Шеберх, вышла за него в бытность его в Ревеле обер-комендантом и родила ему множество черных детей обоего пола».

В немецкой биографии Ганнибала о его семейной жизни говорится несколько иначе:

«Его первая жена была родом гречанка и называлась Авдотья Алексеевна, она родила ему дочь Авдотью и вскоре после того постриглась в Тихвине в монахини, где и скончалась. Дочь же ее умерла помолвленной невестой, в расцвете лет».

«…За это время он вторично женился, именно на дочери тамошнего капитана Матвея фон Шёберг (Schoberg). Этот капитан Шёберг был родом швед, жена же его, урожденная фон Альбедиль (Albedyl) – лифляндка».

Достоверные сведения о первом браке А.П. Ганнибала стали известны широкому кругу читателей лишь в 1877 году, после того как С.И. Опатович опубликовал в журнале «Русская старина» статью об Евдокии Андреевне Ганнибал. Автору статьи удалось найти в архиве Санкт-Петербургской духовной консистории бракоразводное дело А.П. Ганнибала, позволившее осветить одно из белых пятен в биографии прадеда А.С. Пушкина. Определенный интерес представляет этот документ и с исторической точки зрения, как образец бракоразводных дел в первой половине XVIII века. Ведь «дело» это велось 21 год!

* * *

Откажемся на время от хронологической последовательности в описании жизни А.П. Ганнибала и обратимся к печальной истории его первого брака.

В предыдущей главе было сказано, что А.П. Ганнибал женился в Петербурге на Евдокии Андреевне Диопер, которая имела жениха, флотского поручика Александра Кайсарова. Вынужденная покориться воле родителя, Евдокия тем не менее до свадьбы сошлась с Кайсаровым.

Венчание состоялось 17 января 1731 года в церкви св. Симеона Богоприимца, и уже через месяц Абрам Петрович с женой отправился на службу в Пернов. Жизнь с нелюбимым мужем в провинциальном городке, видимо, очень не понравилась Евдокии Андреевне, и она стала искать развлечений. Среди подчиненных мужу курсантов гарнизонной школы ей приглянулся кондуктор Яков Шишков – ловелас, пользовавшийся успехом у перновских женщин. Ранее у Шишкова был роман со старшей дочерью мещанки Моор (Морша), которую он соблазнил обещанием жениться на ней и обманул. По жалобе матери девушки начальство распорядилось «Шишкову учинить наказание на теле, да тем дело и покончить».

Шишков, однако, не перестал бывать у Моор, с которой вскоре познакомилась и Евдокия Андреевна. В одно из апрельских воскресений 1731 года она пришла к Моор и послала младшую дочь ее Марию за Шишковым. Сели играть в карты, в «короли». «И когда он, Шишков, король был, то ей, капитанше, наложил, чтоб она его целовала, что капитанша и учинила». После этого Евдокия Андреевна стала в отсутствие мужа-приглашать Шишкова к себе через писаря Тимофеева. При таких свиданиях у них «любление пошло» и шло до конца февраля следующего 1732 года.

В небольшом городке, принимая во внимание повышенный интерес местного немецкого общества к темнокожему «царскому арапу» и его красавице-жене, связь ее с Шишковым долго скрываться не могла. Слухи о ней скоро дошли и до Абрама Петровича. Впрочем, вряд ли Евдокии Андреевне удалось скрыть от мужа и свой поступок в Петербурге с Кайсаровым накануне свадьбы.

Помимо того, случилось неизбежное: по миновению положенного срока у Евдокии Андреевны в Пернове родился в сентябре или начале октября ребенок – та Авдотья (Евдокия), о которой пишет немецкая биография и которую А.С. Пушкин в соответстви с семейными преданиями называет «белой дочерью» прадеда. Для Абрама Петровича белая дочь явилась доказательством связи жены, до свадьбы, с Кайсаровым.

Хотя в бракоразводном деле и не упоминается о рождении у Ганнибала дочери от первой жены и С.И. Опатович считает сведения об этом легендой, все же подтверждение этому можно найти в опубликованном недавно архивном материале: в исповедной росписи Воскресенской церкви пригорода Воронина за 1746 год. Дело в том, что хотя сам А.П. Ганнибал как член комиссии по размежеваний государственной границы со Швецией находился в 1745–1746 годах в служебной командировке в Финляндии, семья его жила в Петровском, в пожалованных Ганнибалу в 1742 году псковских владениях.

В исповедной росписи показаны все бывшие у причастия «военные села Петровского господина генерал-майора Аврама Петровича Ганнибала дети: Евдокия – 15 (лет), Анна – 9, Елисавета – 8, Петр – 6, Януарий – 1 год 9 месяцев». Старшая из указанных детей, дочь Евдокия – эта та самая Авдотья, о которой пишет немецкая биография Ганнибала и которую Пушкин называет Поликсеной. Старший сын Иван в это время уже учился в Петербурге в Морском шляхетском корпусе.

Согласно записи в исповедной росписи Воронической церкви, Евдокия родилась в 1731 году. Хотя календарный срок формально не исключал отцовства Ганнибала, ему должно было быть ясно действительное положение вещей. В перновском обществе, как и среди офицеров гарнизона, рождение у царского эфиопа белой дочери явилось сенсацией, для Ганнибала весьма неприятной. Видимо, это и побудило его подать первый рапорт об уходе в отставку в октябре 1731 года.

Теперь подозрительному и ревнивому Абраму, до которого дошли слухи о связи Евдокии Андреевны с подчиненным ему кондуктором Шишковым, не стоило большого труда уличить жену в супружеской неверности.

28 февраля 1732 года А.П. Ганнибал письменно донес в перновскую гарнизонную канцелярию о том, что того же числа кондуктор Гавриил Кузьминский объявил ему, будто кондуктор Яков Шишков «хвалился его, капитана, окормить» и что об этом Кузьминский слышал от кондуктора Фабера. На дознании Фабер под присягою показал, чтб 26 февраля мещанка Моор говорила ему: «приходил-де ко мне Шишков и говорил, что капитан Абраам Петров болен и кабы капитанша была умна и послала в аптеку и купила чего и дала б ему, Петрову, и он бы не долго стал жить». То же показала и сама «Морша».

Подав жалобу на своих подчиненных, А.П. Ганнибал принялся за жену. Согласно показаниям Евдокии Андреевны, он приставил к ней караул, запирал ее в своей комнате, где заранее были приготовлены розги, батоги и плети, и «бил и мучил несчастную смертельными побоями необычно», принуждая ее показать на суде и при допросах, что она «с кондуктором Шишковым хотела его, Ганнибала, отравить и с ним, Шишковым, блуд чинила». В случае, если она не покажет по его желанию, «грозил ее, Евдокию, убить».

В гарнизонной канцелярии, где производилось дознание по делу о нарушении супружеской верности, Евдокия Андреевна все показывала по желанию мужа. По окончании дознания, в конце марта 1732 года, Евдокия Андреевна была оставлена в гарнизонной канцелярии и затем препровождена на Госпитальный двор, где обычно содержались осужденные. Там она провела 5 лет под караулом, «пока суды кончались». Арестанты Госпитального двора питались либо на средства родных, либо жили милостыней. На содержание Евдокии Андреевны муж ничего не давал, и ей приходилось часто голодать.

* * *

Между тем в следующем 1733 году А.П. Ганнибал ушел в отставку. Он сошелся с дочерью капитана Матвея фон Шёберга, девицей Христиной Региной, и поселился с нею в купленной им маленькой усадьбе (мызе) Карьякюла неподалеку от Ревеля.

С рождением детей встал вопрос об их будущности. Судьба незаконнорожденных в те времена оказывалась незавидной, поэтому А.П. Ганнибал стал искать в Ревеле православного священника, который повенчал бы его с Христиной Шёберг. Однако священники отказывались венчать под разными предлогами, – видимо, у Ганнибала не было документа, дающего ему право вступить во вторичный брак.

В конце концов А.П. Ганнибал условился со священником полковой церкви Эстляндского гарнизонного полка Петром Ильиным, который согласился повенчать их при условии, если ему предъявят так называемую «венечную память». Абраму Петровичу удалось получить «венечную память» у священника ревельской Николаевской церкви Ивана Филиппова, и в 1736 году Петр Ильин повенчал его с Христиной Матвеевной Шёберг. Согласно письменному ответу А.П. Ганнибала на запрос Санкт-Петербургской духовной консистории, венчание состоялось «в Ревельской соборной церкви».

В связи с оформлением в Ревеле второго брака Ганнибалу, видимо, понадобился документ, оправдывающий его разрыв с первой женой, без которого ему вряд ли удалось бы получить «венечную память» у священника Николаевской церкви Филиппова. Поэтому Ганнибал обратился в военный суд Перновского гарнизона, где велось дело о нарушении супружеской верности Евдокией Андреевной, и получил оттуда сентенцию (решение, приговор) следующего содержания: «Прелюбодеице учинить наказание – гонять по городу лозами, а прогнавши, отослать на Прядильный двор, на работу вечно; а Ганнибалу, как невинному, за руками всех присутствующих выдать аттестат».

А.П. Ганнибалу, имевшему на руках такое решение военного суда и повенчанному затем церковным браком со второй женой, могло казаться, что отношения его с первой женой разорваны, с точки зрения закона, вполне правильно. Однако на деле получилось иное. Суд офицеров Перновского гарнизона руководствовался в 1732 году законоположениями первой четверти XVIII века, по которым преступления против нравственности (изнасилование, прелюбодеяние, кровосмешение, двоеженство и т. п.) наказывались очень строго, вплоть до смертной казни. Одним из видов наказания в подобных случаях являлась ссылка навечно или на определенный срок: мужчин – на галеру (каторгу) или на. тяжелые строительные работы в Азов, Рогервик или в Сибирь, а женщин – на работы в мануфактуры, на Прядильный двор.

Между тем в 1724 году указом Петра I дела о нарушении супружеской верности были изъяты из ведения светского суда и переданы в ведение святейшего синода, где они должны были рассматриваться в духовных судах при консисториях. Военный суд Перновского гарнизона, очевидно, не ведал о существовании этого указа, так как по новым юридическим нормам сентенция по делу Евдокии Андреевны Ганнибал, так жестоко наказанной, оказывалась неверной, противозаконной и, следовательно, недействительной.

По применявшемуся в то время в Прибалтике шведскому законодательству (указ королевы Кристины от 18 мая 1653 года) Евдокия Ганнибал отделалась бы в гражданском суде города Пернова за нарушение брака денежным штрафом в размере 80 серебряных талеров (около 100 серебряных рублей) или, в случае неуплаты, подверглась бы публичному телесному наказанию розгами на площади перед зданием магистрата.

В 1736 году Евдокия Андреевна находилась в Пернове по-прежнему под караулом на Госпитальном дворе. Для приведения в исполнение приговора военного суда требовалось утверждение высшей судебной инстанции. Между тем осужденная написала прошение в Канцелярию главной артиллерии и фортификации, чтобы ее вытребовали в Петербург. Просьбу ее уважили. В Петербурге от ее имени была 1 марта 1737 года подана челобитная в синод. В ней Евдокия Андреевна заявляла, что показания свои в перновской гарнизонной канцелярии дала неправильно, опасаясь угроз мужа; неправильно якобы показал и кондуктор Шишков, подчиненный по службе Ганнибалу. Евдокия Андреевна просила синод пересмотреть ее дело в духовном ведомстве и передопросить как ее мужа, так и свидетелей. Вместе с тем она просила освободить ее из-под караула, чтобы «голодною смертию не помереть».

Синод после продолжительной переписки с Канцелярией главной артиллерии и фортификации вытребовал дело Евдокии Ганнибал, и 3 декабря 1743 года оно поступило в синод.

Так прошло 12 лет со времени подачи А.П. Ганнибалом в Пернове первого заявления по этому делу. Синод передал дело епископу санкт-петербургскому Никодиму. По его распоряжению Евдокия Андреевна была отдана на поруки и поселилась у своих знакомых на Васильевском острове, в приходе Андреевской церкви.

* * *

А.П. Ганнибал в это время был уже снова на службе и в чине генерал-майора занимал должность обер-коменданта города Ревеля. В Петербурге он имел квартиру также на Васильевском острове в приходе Благовещенской церкви, куда временами наезжал и где имел возможность через знакомых следить за поведением своей первой жены. А Евдокия Андреевна, очутившись на свободе после долгого заключения, не вела себя осторожно. Познакомившись с подмастерьем Академии наук Абумовым, она вступила с ним в связь и забеременела. В поисках выхода из создавшегося положения она обратилась за советом к своему духовнику, настоятелю церкви св. Андрея Первозванного Андрею Никифорову. Тот посоветовал ей обратиться в консисторию с покаянием, что она и сделала.

17 мая 1746 года Евдокия Ганнибал подала в Санкт-Петербургскую консисторию прошение, составленное за ее неграмотностью священником Андреем Никифоровым. В этом прошении она чистосердечно признавалась во всех своих поступках и в заключение писала, что она и теперь «такою же своею виною одержима есть, как и ныне имеется чревата»; просила развести ее с Абрамом Ганнибалом, женившимся уже на другой и имевшим от той нескольких детей. Вскоре Евдокия Андреевна родила дочь Агриппину; ребенок родился слабеньким, через некоторое время умер и был похоронен на Самсониевском кладбище.

Получив прошение Евдокии Андреевны, Санкт-Петербургская консистория послала А.П. Ганнибалу запрос по следующим четырем пунктам: 1) действительно ли он повенчан вторично, 2) кто и в какой церкви венчал его, 3) по чьей «венечной памяти» он повенчан и 4) которым показан браком?

На запрос консистории А.П. Ганнибал ответил, что в 1736 году он действительно венчан в Ревельской соборной церкви вторым браком с дочерью умершего капитана Шёберга, девицей Христиной, и имеет с нею 5 человек детей. На другие вопросы он не ответил и заявил, что о том, каким образом вступил в супружество с Христиной Шёберг и каким показал себя браком, а также о поступках своей первой жены Евдокии он 23 мая 1746 года подал челобитную императрице.

Прошение А.П. Ганнибала императрица Елизавета препроводила в святейший синод, а синод, в свою очередь, – в Санкт-Петербургскую консисторию. Минуло еще три года.

Чтобы выйти наконец из этого тяжелого и запутанного положения, Абрам Петрович 15 сентября 1749 года сам обратился в Санкт-Петербургскую консисторию с ходатайством о разводе с первой женой. Он просил; консисторию, «чтобы в рассуждение его долговременной и беспорочной службы и вторичного брака, его всемилостивейше оборонить, и бывшую его жену Евдокию взять в, консисторию и за чинимое ею прелюбодеяние отрешить от него вовсе, дабы оная прелюбодеица долее не называлась его женою и, таскаючись на воле, своими непотребствами еще более его к бесчестию не довела».

К этому прошению был приложен аттестат, выданный Ганнибалу военным судом Перновского гарнизона. В аттестате говорится, что кондуктор Шишков повинен «в ослушании команды и фальшивых доношениях, и в блуде жены его, капитана, и в отраве его, капитана, женою. и им Шишковым – кондуктор Гаврила Кузьминский в ведомстве приличился. И означенные кондукторы пред судом признались во всем винны, и пред судом кондукторы Шишков и Кузьминский слезно христианского прощения у Петрова просили и тот их простил. Поэтому судьи, признавая Петрова правым, выдали ему аттестат, а Шишкова и Кузьминского признали во всем повинными».

Прошение А.П. Ганнибала поступило на заключение к архиепископу санкт-петербургскому Феодосию, который предложил решить дело так:

1) Евдокию Андреевну с Ганнибалом, разлучить;

2) По силе указа от 8 января 1744 года, учиня ей наказание, послать ее в Оренбург или, по рассмотрению синода, в отдаленный монастырь, на монастырские труды вечно, потому что «таковая сквернодеица в рейдирующем граде быти не может»;

3) Относительно нового брака А.П. Ганнибала говорится, что «к тому второбрачию не малую подала причину сентенция суда о наказании жены и ссылке ее на Прядильный двор на работу вечно, что и всякому, не совершенно знающему духовных прав, покажется за действительное разлучение. Сверх же всего, с нынешнею его второбрачною женою в сожитии уже 13 лет и имеет 6 детей, чего ради, вместо разлучения, снабдить его церковною эпитимиею, и, сверх того, денежным штрафом, а с сею его женою брак его утвердить. Что ж военный суд, забыв публикованный имянной блаженной и вечной славы достойной памяти государя императора Петра Великого в 1724 г. указ, по которому поведено прелюбодейным делам быть ведомым в святейшем синоде, не токмо единый суд производили, но и сентенцию над прелюбодеицею утвердили и тем оному Ганнибалу ко второбрачию оказию дали и за то присутствующие, кои под аттестатом подписались, подлежат суду».

Евдокию Андреевну Ганнибал предупредили, чтобы она «удалялась от прелюбодейного жития, под опасением наижесточайшего наказания, без всякого помилования».

5 декабря 1749 года поручители Евдокии Андреевны отказались от поручительства, – видимо, по причине ее легкомысленного образа жизни. А.П. Ганнибал в тот же день подал в консисторию прошение, чтобы «жену его, ради ее непотребств, на поруки не отдавать, а, до решения дела в синоде, содержать в консистории под караулом», обещая присылать ей пропитание. Архиепископ Феодосий удовлетворил просьбу, и Евдокия Андреевна снова очутилась в арестантской Санкт-Петербургской духовной консистории, где ей пришлось просидеть под караулом еще 4 года.

* * *

17 ноября 1750 года синод передал дело Ганнибалов на рассмотрение новому архиепископу санкт-петербургскому Сильвестру Кулябке. Тому понадобились ответы на следующие вопросы: 1) какого вероисповедания вторая жена Ганнибала, 2) на каком основании повенчана с ним?

Дело было в том что Христина была лютеранкой, а православным – в данном случае Абраму Петровичу – дозволялось вступать в брак с иноверными только с разрешения епархиального начальства. Такого разрешения А.П. Ганнибал не имел. Возможно, он в 1736 году и не знал о существовании такого требования, хотя это должен был знать священник, который венчал его с Христиной фон Шёберг.

Началась новая переписка. Выяснилось, что виновного ревельского священника Петра Ильина уже не было в живых, и ответа на оба вопроса архиепископа Сильвестра не удалось получить…

Наконец 9 сентября 1753 года состоялось окончательное определение Санкт-Петербургской духовной консистории по делу Евдокии Андреевны Ганнибал. Ее признали виновной в преступных сношениях до замужества с Александром Кайсаровым и после свадьбы с Шишковым и Абумовым и присудили: с Ганнибалом ее развести и препроводить в губернскую канцелярию «для отсылки куда таковых посылают», или отправить в отдаленный монастырь «в труды монастырские вечно».

Брак Ганнибала с Христиной Шёберг утвердить, наложив на него эпитимию и денежный штраф; с Евдокии Андреевны взять подписку, «чтобы она впредь женою Ганнибала не называлась и в новое прелюбодеяние не впадала, под опасением наижесточайшего наказания, а за прежнее свое согрешение принесла покаяние пред отцом духовным и строго исполняла эпитимию, какая ей будет наложена».

Ввиду того, что в Петербургской епархии женских монастырей не было, святейший синод повелел заключить Евдокию Андреевну в Староладожский женский монастырь в Новгородской губернии, где она и закончила свои дни. Дата ее смерти неизвестна.

Отставка

Вернемся теперь назад, к хронологии повествования. Как мы видели, 21 мая 1733 года А.П. Ганнибал был уволен в отставку с назначением ему небольшой пенсия в размере одной трети годового оклада – 100 рублей в год.

Немецкая биография сообщает об этом периоде жизни А.П. Ганнибала:

«… Он взял свои унаследованные 2000 (дукатов) и то, что он отложил из содержания за время своей службы, и купил себе расположенное недалеко от Ревеля имение Каррикулла в 1 1/2 ревельских гакенов и жил сельским хозяином, как нетребовательный мудрец с растущим семейством, которого без этого шага он не смог бы как следует обеспечить, столь хорошо и довольно, как это ему повелевала судьба».

Как уже было сказано, не позднее 1734 года А.П. Ганнибал вступил в связь, а в 1736 году заключил церковный брак с Христиной Региной фон Шёберг. Отец Регины, Матвей фон Шёберг, по национальности был шведом. Известно, что после Полтавской битвы Петр I брал к себе на службу пленных шведских офицеров. Так, когда 14 августа 1710 года Пернов капитулировал перед генералом Р.Ф. Боуром, шведский комендант полковник Я.Г. фон Швенгель вместе с вверенным ему гарнизоном (за исключением артиллеристов, ушедших в Ревель, тогда еще шведский) перешел на русскую службу. Видимо, и отец Христины, капитан Матвей фон Шёберг, был ранее офицером шведской армии.

Подтверждение этому находим в статье «Шведские предки Пушкина», помещенной в стокгольмской газете «Stockholms Dagblad» от 11 июня 1899 года. В ней говорится, что род Шёбергов был возведен в шведское дворянство в лице Матиаса Отто Шёберга, который родился й 1624 году и умер в должности шталмейстера шведского короля в 1692 году.

Сын этого шталмейстера, капитан Вестманландского полка Матиас фон Шёберг, упоминается в шведской военной историографии, где сообщается, что в октябре 1709 года ему было поручено сопровождать из Риги в Стокгольм 217 русских пленных. Уезжая, он оставил в Риге свою семью и все свое имущество. «Надо предполагать, – пишет автор статьи в «Stockholms Dagblad», – что этот Матиас Шёберг был женат и что его жена и дочь 1‑го июня 1710 г. попали в плен к русским, вступившим в Ригу, а затем были препровождены в Ревель, взятый русскими 29‑го сентября… Христина фон Шёберг, как девица из благородной фамилии и в качестве дочери-пленницы, могла быть впоследствии принуждена вступить в неравный брак и сделаться женою негра».

После завоевания Петром I Прибалтики капитан Матиас фон Шёберг, видимо, вернулся из Швеции к своей семье в Эстляндию и вступил затем в русскую военную службу. Свою семью – жену и детей – он нашел в Ревеле, что подтверждается следующими документами.

1) В метрических книгах ревельской лютеранской церкви св. Николая имеются записи о смерти в 1742 году капитана Матиаса Иогана фон. Шёберга;

– о регистрации брака дочери его Юлианы Шарлотты, вышедшей в 1742 году замуж за капитана Ревельского гарнизонного полка Георга Рейнгольда Родэ, и о рождении у них в 1743 году дочери Регины Христины;

о регистрации брака второй дочери его Анны Густавианы, вышедшей в 1746 году замуж за кондуктора Инженерного корпуса Георга Симона фон Соколовски;

– о смерти Георга Карла фон Шёберга в 1757 году на 51 году жизни, и о захоронении его под деревьями у церкви св. Николая, с уплатой в кассу церкви 5 рублей 45 копеек. —

2) Согласно записям в метрической книге этой же церкви, Георг Карл фон Шёберг служил в 1744 году поручиком в Ревельском гарнизонном полку, а с 1746 года был капитаном ревельской городской стражи; будучи женат на Анне Варваре Даницкой, имел сына и 5 дочерей.

3) Прибалтийский историк Г. Врангель пишет в своем труде «История ревельских черноголовых», что вторая жена А.П. Ганнибала была жительницей города Ревеля.

Что касается матери прабабки А.С. Пушкина Христины Регины Ганнибал, то она была лифляндка, «урожденная фон Альбедиль». Семейство это – одно из древнейших в Ливонии, переселившееся сюда из Германии. Представители этого рода братья Клаус и Юрген впервые упоминаются в местной историографии в 1473 году. Семейство имело в Ливонии три ветви – лифляндскую, эстляндскую и курляндскую. Эстляндская ветвь владела крупными поместьями Аггерс (9 3/8 гака), Кунда (42 1/3 гака) и Саус (22 3/4 гака). В материалах Таллинского городского архива упоминаются следующие родственники жены А.П. Ганнибала: в 1738 году гвардии капитан барон Альбедиль, барон Альбедиль (видимо, штатский), в 1741 году полковник барон фон Альбедиль.

* * *

Приведенные выше данные о Матвее Шёберге и его близких родственниках в Ревеле вызывают сомнение в правильности предположения некоторых авторов о том, что знакомство А.П. Ганнибала с Христиной состоялось в Пернове (Э.Ф. Шмурло, М. Вегнер) и что он, следовательно, мог первым изменить Евдокии Андреевне, и что это могло случиться уже в 1731 году (М. Вегнер).

Документальные свидетельства службы капитана Матвея Шёберга в 1731–1733 годах в городе Пернове отсутствуют. Основанием для такого предположения послужила, видимо, фраза из немецкой биографии А.П. Ганнибала: «За это время он вторично женился, именно на дочери тамошнего капитана Матвея фон Шёберг». Эта фраза из текста биографии, где рассказывается о службе Ганнибала в Пернове, на первый взгляд весьма убедительно подтверждает такой вывод. Однако если, во-первых, принять во внимание, что эта биография была написана за пределами Эстонии после смерти Ганнибала, и, во-вторых, учитывать наличие в тексте биографии других неточностей и ошибок, то мы имеем право подойти к этой фразе более критически. По нашему мнению, понятие «тамошний» следует отнести в более широком смысле к тамошнему краю, к Эстонии, – в противоположность тому месту в России, где писалась биография (мыза Суйда, где жил и умер А.П. Ганнибал). Тогда обстоятельства, связанные со второй женитьбой Ганнибала, предстанут в следующем виде:

1. Семья «тамошнего капитана Матвея фон Шёберга» проживала в Ревеле, о чем недвусмысленно говорят приведенные выше документальные данные. Отец Христины, умерший в Ревеле в 1742 году, видимо, был в то время в отставке, ибо трудно предположить, чтобы он, будучи капитаном уже в 1709 году и оставаясь на действительной службе, за 22 года не выслужил очередного чина.

2. Родственники его жены – Альбедили – также жили в Ревеле и в своих имениях, расположенных около Ревеля (Саус) или восточнее Ревеля (Аггерс, Кунда).

3. Усадьба Карьякюла, купленная Ганнибалом в 1732 году, находилась тоже близ Ревеля, в непосредственной близости от места жительства родственников жены. Наконец, сама фраза в немецкой биографии «за это время он вторично женился» хронологически неверна, если отнести ее к Пернову: известно, что А.П. Ганнибал женился не в Пернове, а в Ревеле.

Все это вместе взятое говорит в пользу того, что знакомство А.П. Ганнибала с семейством своей второй жены Христины Регины фон Шёберг состоялось, по-видимому, в Ревеле.

Немецкая биография не сообщает, в каком году купил Ганнибал мызу Карьякюла и когда в ней поселился. В земельных ревизионных списках владельцем имения считается еще адмирал Головин, но в ландролле 1732 года владельцем его помечен «Cap(itaine) Hannibal».

Что представляла собой мыза Карьякюла, где поселился А.П. Ганнибал, променявший в 1733 году военную службу на жизнь сельского хозяина, и где он прожил затем восемь лет?

В результате военных действий в Прибалтике между русскими и шведскими войсками в 1701–1710 годах и свирепствовавшей там эпидемии чумы население Эстляндии сильно пострадало. Многие деревни и мызы опустели. Опустела и Карьякюла, находившаяся в 30 километрах юго-западнее Ревеля (в 4 километрах северно-западнее города Кейла). Петр I подарил эту мызу адмиралу Головину, который в последующие годы восстановил ее хозяйство. В спецификации 1732 года помечено, что за исключением одной старой риги все мызные постройки отстроены заново. Вместе с тем Головин поселил там новых крестьян-поселенцев.

За какую сумму Ганнибал приобрел у адмирала Головина мызу Карьякюла, нам не известно. Согласий немецкой биографии, ему пришлось к подаренным Петром I 2000 голландским дукатам (после Сибири вряд ли они сохранились у него полностью) прибавить сбережения из жалованья. Думается, что за деньгами на покупку усадьбы у него дело не стало, так как адмирал Головин был его давнишним знакомым по службе у Петра I и, надо полагать, с «царского арапа» дорого не взял.

Владение Ганнибала состояло из двух частей: из четырех крестьянских хозяйств по 1/4 гака каждое и помещичьего земельного участка с посевной площадью в 6 тюндеров (полубочек) зерна. В ландролле 1745 и 1765 годов мыза Карьякюла соответствовала 2 2/5 гака.

На мызных крестьянских хозяйствах Карьякюла проживало 9 трудоспособных мужчин, в числе которых были 1 бурмистр, 1 пастух и 7 работников. За пользование помещичьей землей эти крестьянские хозяйства должны были отрабатывать барщину в количестве 11 человеко-дней в неделю на ординарной работе и 7 человеко-дней на летней вспомогательной работе; подати натурой помещику составляли 2 овцы, 4 курицы и 20 яиц.

При трехпольной системе землепользования на посевную площадь одного поля (1/3 всей пашни) мызного участка высеивали 6 тюндеров (полубочек) ржи. Обычно 0,85 тюндеров ржи сеяли на 0,52 гектара пашни. Вместе с крестьянскими хозяйствами величина пахотной земли в Карьякюла достигала 18–20 гектаров. С учетом остальных угодий (сенокос, выгон, кустарниковая земля и проч.) общая площадь мызы, вероятно, составляла 120–150 гектаров. Тем не менее в списках помещичьих владений в Эстляндии в первой половине XVIII века мыза Карьякюла была одной из самых маленьких.

* * *

Здесь целесообразно коснуться и вопроса о происхождении фамилии Абрама Петровича – Ганнибал, которая встречается в ландролле за 1732 год.

А.С. Пушкин писал, что фамилию Ганнибал дал Ибрагиму (Абраму) Петр I при крещении его в православную веру в 1707 году. Мы видели, что на самом деле этого не было. Немецкая биография прадеда поэта рассказывает, что отец Ибрагима, абиссинский князь, «горделиво возводил свое происхождение по прямой линии к роду знаменитого Ганнибала, грозы Рима». Исторически эта версия кажется нам неправдоподобной. На самом деле к этой фамилии Абрам Петрович подошел сам и, видимо, не сразу.

В документах петровского времени фамилия эта не встречается. В них значится, как мы видели, только «Абрам (Аврам) арап», или «арап Абрам Петров», или «Абрам Петров». В письмах из Франции к Петру I и его кабинет-секретарю стоит подпись «Абрам». После смерти Петра I в указе об отправлении в Казань и Тобольск он именуется «лейб-гвардии Преображенского полку бомбардир-поручик Абрам Петров». Из Сибири от него поступает донесение за подписью «бомбардир-поручика Абрама Петрова». В указе Верховного тайного совета в 1729 году пишется «поручик Аврам Петров». В указах 1730 года он значится как «арап Аврам», «от бомбардир-поручик Аврам Петров», «лейб-гвардии бомбардир-поручик Абрам Петров». И в 1731 году он был вызван из Пернова в Петербург как «инженер-капитан Абрам Петров». В докладе Миниха императрице Анне от 30 апреля 1733 года говорится об «инженерного корпуса капитане Авраме Петрове». Единственный раз будущая фамилия Абрама Петровича – «арап Ганнибал» – встречается в записи иркутского архива за 1727 год.