Текст книги "Арап Петра Великого"

* * *

31 августа 1729 года Абрам отправил Петру II следующую челобитную, из которой можно получить представление об обстановке, в которой он жил в Сибири:

«Служу я вашему имп. в-ву в Преображенском полку в бомбардирской роте и 1727 года был я послан по партикулярному письму бывшего генералиссимуса Александра Меншикова в Казань, для снятия плана, и того же года получил я от него Меншикова партикулярное же письмо, в котором повелел мне ехать, рабу в. и. в-а, в Селенгинск, для строения крепости на приисканном месте графом Саввою Владиславовичем.

А когда указом в. и. в-ва запрещено было, дабы не исполнять ничего по письмам показанного Меншикова, и того ради я подал доношение посланнику Владиславовичу, в котором я объявлял, что бывший генералиссимус меня послал для своего партикулярного интереса и по злобе и по наущению его креатур, а не для дела в. и. в-ва, понеже не дав мне инструкции и указа, где мне получать в. и. в-ва жалованья, такожде и инструментов, бумаги и краски, которые к тому делу принадлежат, и в вышеписанной моей челобитной объявлял я показанному графу Владиславичу, что я оному делу и строению городов не искусен и в практике не бывал, понеже оное великое дело требует весьма человека искусного и практичного, по которому моему челобитью отпущен был я до Тоболска и в 1728 году августа 17 дня был получен указ к… губернатору сибирскому князю М.В. Долгорукову, дабы меня вторично возвратил к строению оной Селенгинской крепости и которому уже приисканному месту, от него, графа Владиславича, сочинен план и послан в Верховный тайный совет, понеже на оном месте строению никакому быть невозможно.

А по указу в. и. в-ва послан нарочный для оного дела из государственной военной коллегии инженерного корпуса прапорщик с кондукторами и ему же даны указы и инструкции, также инструменты и бумага, и краски, и прочее, что к тому принадлежит, а я раб в. и. в-ва, живу без всякого дела, чему уже идет третий год и без всякого определения и умираю голодною смертию без в. и. в-ва жалованья. Окладу мне на месяц идет по 25 рублей, да рация дается на 11 лошадей и оного в. и. в-ва мне и на денщиков не дано, с прошлого 727 года майской и сентябрьской трети, а рации я не получал с 726 года.

А ежели оное строение по указу в. и. в-ва повелено будет мне делать, чтоб поведено было кондукторам быть с оным, а ежели же оное строение указом в. и. в-ва отрешено будет, дабы повелено было ехать в полк (т. е. в Петербург) или до Тобольска, впредь до указа в. и. в-ва».

Из этого прошения видно, что Абрам считает себя все еще офицером лейб-гвардии Преображенского полка, незаконно сосланным в Сибирь бывшим генералиссимусом Меншиковым «для своего партикулярного интереса и по злобе и по наущению его креатур».

Вместе с тем из него явствует, что строительные работы по возведению Селенгинской крепости на намеченном графом Саввой Рагузинским месте в августе 1729 года не были еще начаты.

В своих пожеланиях к Петру II Абрам весьма сдержан: он просит о распоряжении относительно выплаты причитающихся ему денег и о разрешении вернуться либо в Преображенский полк в Петербург, либо в Тобольск, поскольку для крепостных работ прибыл «инженерного корпуса прапорщик с кондукторами» и техническим снаряжением.

* * *

В это время в Петербурге и Москве подозрения насчет роли Ганнибала в дворцовых интригах получили, видимо, новую пищу. Положение его резко ухудшилось.

22 декабря 1729 года появился новый указ Верховного тайного совета:

«Его Императорское Величество указал послать в Сибирскую губернию к действительному тайному советнику и губернатору князю Михайлу Володимеровичу Долгорукову указ, чтоб он велел выбрав в Тоболску кого из офицеров доброго и искусного человека отправить тайным образом… где ныне обретается порутчик Аврам Петров, и приказать тому посланному офицеру в начале упомянутого порутчика Аврама Петрова пришед к нему в квартиру внезапно, отобрать все обретающиеся при нем письма, которые хотя б в каких малых и черных ласкутках были, и собрав оные в одно место запечатать и к себе взять; а ежели у него, Аврама Петрова, есть какие книги, чертежи и инструменты инженерские, то осмотря, нет ли между ними каких писем, оставить оные при нем; и потом ево, Абрама Петрова велеть отправить оттуда, где его тот посланный офицер найдет с пристойным конвоем в Томск, но в пути вести его с крепкою осторожностью, чтоб каким способом куда не ушол; и в Томску велеть оного содержать впредь до указу Его Императорского Величества за караулом с крепким же смотрением, дабы не мог оттуда уйтить. А жалованья ему, Авраму Петрову давать в Томску из доходов в Сибирской губернии по десяти рублев на месяц.

Вышеупомянутые же письма, которые возмутся у него Аврама Петрова, – посланному туда офицеру привесть в Тобольск и оттуду оные не осматривая прислать запечатав в Москву в Верховной Тайной Совет».

Оба документа Верховного тайного совета, – как от 17 июля 1728 года, так и от 22 декабря 1729 года, – показывают, что временщики князья Долгорукие не забыли А.П. Ганнибала в его почетной ссылке в Сибири и замышляли еще что-то против него, но не успели осуществить свои замыслы, так как сами пали в апреле 1730 года.

В январе же 1730 года указ Верховного тайного совета от 22 декабря 1729 года был выполнен. Абрама подвергли в Селенгинске тщательному обыску, переписку его изъяли и отослали в Верховный тайный совет в Москву, а самого его арестовали и под конвоем увезли в Томск, где содержали под караулом, выплачивая ему «жалованья» по 10 рублей в месяц. Вместе с тем был произведен обыск вещей Абрама в Петербурге, библиотеку его описали и передали в Академию наук; книги его были взяты академией на учет и оценены в 200 рублей.

Но вскоре обстоятельства изменились в пользу Абрама. 19 января 1730 года неожиданно скончался от оспы 15‑летний император Петр II, и на престол вступила племянница Петра I Анна Ивановна, которая знала Абрама с юных лет и благосклонно к нему относилась. По ее указанию Верховный тайный совет облегчил участь княгини Волконской и ее друзей. Велено было «арапа Аврама Петра освободить из-под караула и быть ему в Тобольске при полках майором».

25 февраля 1730 года вышел указ:

«Бомбардир-поручику Аврааму Петрову быть в Тобольском гарнизоне майором, и для того, буде он, по посланному декабря 23 дня прошлого 1729 года указу, послан в Томск за караулом, оттуда его возвратить и из-за караула освободить… И буде которые письма у него отобраны, те ему возвратить».

Относительно исполнения этого указа сохранилось следующее донесение из Сибири:

«Ея императорскому величеству самодержице всероссийской всеподданейшее доношение из сибирской Губернии. № 1833.

В указе Вашего Императорского Величества из Верхового Тайного Совета, писанном февраля 25, а в Тоболску полученном марта 13 чисел сего 1730 году, под № 36 в Сибирскую Губернию, написано о бытии от бонбандир порутчику Авраму Петрову в Тоболском гарнизоне майором и о свободе его ис Томска из за караулу и о возврате ему отобранных у него писем.

И по силе оного ваше императорского величества указу о свободе оного порутчика Петрова ис Томска из-за караулу и о бытии ему в Тоболске Вашего Императорского Величества указ в Томск послан с нарочнопосланным солдатом сего марта 14 дня. К поданию в Верховном Тайном Совете.

Марта 18 дня Иван Болтин

1730. № 134 Секретарь Козма Баженов

Канцелярист Федор Неволин».

Таким образом, арест Абрама длился недолго, – всего около двух месяцев. Однако его оставили в Сибири, хотя и перевели из захолустного Селенгинска в центр тогдашней. Сибирской губернии.

* * *

В Тобольске Абрам встретился со своим приятелем С.А. Мавриным, назначенным тобольским комендантом. Надо полагать, что уроженца знойной Африки вряд ли устраивала жизнь в губернском городе холодной Сибири, и он, несомненно, продолжал хлопотать о переводе обратно в Петербург.

Князь П.В. Долгоруков сообщает в своих мемуарах, что Абрам из Томска писал в Москву, где в то время находился императорский двор, к своему знакомому по Парижу князю Василию Лукичу Долгорукому и просил о помощи в постигшей его беде. Именно благодаря заступничеству тогда еще весьма влиятельного В.Л. Долгорукого последовал февральский указ Анны Ивановны об освобождении Абрама из-под ареста и о назначении майором в Тобольский гарнизон.

Анна Иоанновна с арапчонком. Скульптор Б. К. Растрелли.

Анна Иоанновна (1693–1740) – вторая дочь царя Ивана V (брата и соправителя Петра I). После смерти Петра II была приглашена в 1730 году на российский престол Верховным тайным советом, но реальную власть при ней имел ее фаворит Эрнст Иоганн Бирон.

Работа Растрелли «Анна Иоанновна с арапчонком» стала своего рода символом тяжелого и деспотичного времени, вошедшего в историю России как эпоха «бироновщины».

В начале 30‑х годов на крупные военные и государственные посты выдвинулся сподвижник Петра I граф Б. X. Миних, заведовавший всей военно-инженерной частью в государстве. Миних знал Ганнибала с петровского времени и ценил его как способного военного инженера. Поэтому вполне естественно, что он принял живое участие в судьбе Абрама и вскоре вызволил его из Сибири.

25 сентября 1730 года генерал-прокурор П.И. Ягужинский объявил Правительствующему сенату, что императрица Анна Ивановна указала «лейб-гвардии бомбардир-поручика Абрама Петрова, которому велено быть в Тобольском гарнизоне майором, послать в команду графа фон Минихена, а ему определить его в Пернове к инженерным и фортификационным делам по его рангу»,

Итак, А.П. Ганнибал был из Тобольского гарнизона переведен на службу по своей специальности в военное инженерное ведомство, или, говоря языком царского указа, – «послан в команду графа фон Минихена», главы всех военных инженеров России. Было указано и новое место службы Абрама – Пернов (Пярну), небольшой город с крепостью на западном побережье Эстонии.

В Эстонии

Абрам Петрович Ганнибал вернулся из Сибири в Петербург в декабре 1730 года. В автобиографии он пишет бовсем уж кратко, что «по кончине государя императора Петра II, с 730‑го года служил в инженерном корпусе капитаном». В формуляре также говорится о чине капитана Инженерного корпуса. В немецкой биографии ошибочно сообщается о присвоении Абраму чина инженер-майора.

Из Петербурга А.П. Ганнибалу предстояло в скором времени ехать на новое место службы – в город Пернов. Перед отъездом он успел жениться.

Вернувшись из Сибири, А.П. Ганнибал познакомился в Петербурге с капитаном галерного флота Андреем Диопером, греком по национальности, и его семьей. Младшая дочь капитана, красавица Евдокия, была не замужем и имела несчастье понравиться 34‑летнему холостяку. Абрам посватался к ее отцу. Однако Евдокия имела жениха – флотского поручика Александра Кайсарова, за которого собиралась замуж. За Абрама она выходить не согласилась: «понеже арап и не нашей породы». Но отец все-таки заставил дочь повенчаться с Абрамом. Этот брак по принуждению оказался неудачным и обернулся вскоре несчастьем для Абрама и трагическими последствиями для его молодой жены.

Свадьба состоялась в январе 1731 года, а уже через месяц Абрам с женой отправился в Пернов.

Пернов (Пярну) – один из древних городов Эстонии на берегу Балтийского моря, в устье одноименной реки, основан в середине XIII века. В средневековье замок и город были обнесены каменной крепостной стеной с 7 башнями. К началу XVIII века это был город-крепость с шведским гарнизоном, с модернизованными укреплениями, состоявшими из массивного вала с шестью бастионами, равелинами, гласисом, с широким и глубоким рвом, наполненным водой.

В ходе Северной войны в октябре 1700 года в Пернове высадился шведский король Карл XII с армией (5223 человека и 37 пушек) и направился отсюда к Нарве, осажденной Петром I. В августе 1710 г. шведский гарнизон Пернова капитулировал и сдал крепость русским войскам. В это время в самом городе, внутри крепостного обвода, было 198 домов и в пригороде 148 домов. Жителей в 1710 году насчитывалось 1670 человек, в 1816 году – 3408 человек. Население города в основном состояло из бюргеров немецкой национальности, а в пригороде из эстонцев-ремесленников. Город управлялся магистратом на основе прежних привилегий, утвержденных Петром I.

Гарнизон города состоял, по-видимому, из сформированного в 1711 году Перновского гарнизонного полка, прибывшего сюда из Ревеля, и подчинялся коменданту города в чине бригадира или генерал-майора. Комендант ведал всеми крепостными сооружениями, магистрат города отношения к ним не имел.

Пернов являлся одним из городов России, где по указу Петра I в 1721 году были учреждены гарнизонные военные школы для подготовки унтер-офицерских кадров для армии. В Перновской гарнизонной школе готовились младшие военные инженеры (кондукторы), и Абраму Петровичу было поручено преподавать им математические науки, фортификацию и черчение. В этом, видимо, и заключалась служба Абрама в Пернове. Возможно, что комендант города использовал его как сведущего военного инженера и при обновлении фортификационных сооружений крепости, если таковые работы в то время там производились.

Известно, что в 1731 году Абрам получил предписание прибыть в Канцелярию главного управления артиллерии и фортификации в Петербурге. Там он должен был явиться. к инженер-генерал-майору И.Л. Люберасу для дачи справок о Селенгинской крепости, при которой он «не малое время обретался и о тамошних местах довольно знать ему можно». Видимо, именно тогда решался вопрос о судьбе Селенгинской крепости, строительство которой Ганнибал признал в 1729 году невыполнимым.

По характеру своей преподавательской работы в местной школе кондукторов Абраму, несомненно, приходилось ездить и в командировку в Ревель, где находилась канцелярия Эстляндской артиллерийско-фортификационной конторы, которой он был непосредственно подчинен по службе.

* * *

Осенью этого же 1731 года Абрам неожиданно решил оставить военную службу и уйти в отставку. Конкретные причины этого поступка нам не известны, однако они не могли иметь характера служебного преследования, так как положение Абрама в то время было достаточно устойчивым: он пользовался симпатией знавшей его с детства племянницы Петра, императрицы Анны. Ивановны, и дружбой своего принципала графа Б. X. Миниха, входившего тогда в фавор.

Скорее всего причины эти были личного характера, в первую очередь связанные с неудовлетворенностью своим служебным положением. По возвращении из Сибири Абрам, несомненно, надеялся на более видное назначение в самом Петербурге, где при Петре I и Екатерине I он занимал значительные и близкие к царскому двору должности. Теперь же, при новом временщике Э. Бироне и входивших в силу немцах, он уже не мог рассчитывать на служебное повышение и перевод в столицу, где к «птенцам Петровым» относились так же подозрительно, как недавно при господстве князей Долгоруких.

В такой обстановке дальнейшая служба в провинциальном. городке Эстонии явно представлялась. Абраму бесперспективной. Да и присвоением ему ранга инженер-капитана он был вправе считать себя обиженным; для получившего специальное образование во Франции бомбардир-поручика лейб-гвардии Преображенского полка и крестника первого российского императора это был в самом деле чин невеликий. Абраму, верно, помнились другие денщики Петра, которые были уже генералами, адмиралами (А.Б. Бутурлин, И.М. Головин, А. Девиер, П. Ягужинский и др.). Наконец, у «царского арапа» назревала с красавицей-женой, на виду немецкого общества небольшого городка, семейная драма, которую он должен был переживать весьма болезненно. Все эти обстоятельства вместе взятые и привели его, видимо, к решению оставить службу, – может быть, временно, до изменения политической обстановки в стране.

Подтверждение сказанному можно найти в немецкой биографии Абрама, где о его жизни в Пернове пишется следующее:

«Здесь же он был хоть вновь в обитаемой местности, среди людей, довольно далеко от лица своих завистников и, так сказать, незамеченным. Однако ему, человеку, который себя чувствовал способным к большему, чем это новое местопребывание, было достаточно скучно (он его терпеливо выносил все же, сколь мог, долго). Он решился оставить эту ему больше не выгодную службу, не дающую никаких видов на новое счастье и дальнейшее повышение в чинах».

Впрочем, не следует совершенно исключать и такую возможность, что, наученный горьким опытом и пострадавший от преследования прежних временщиков (Меньшикова и Долгоруких), Ганнибал из опасения перед новым – Бироном – не счел за лучшее временно уйти с государственной службы. Известно, что обстановка в России в начале тридцатых годов стала весьма тяжелой. М.Д. Хмыров пишет:

«Гордый, невежественный и злобный Бирон, к несчастью, был довереннейшим лицом государыни, волею которой коварно и дерзко играл он, окружая престол плотною стеною своих сторонников, таких же, как он, пришлецов. Левенвольды, Менгдены, Кейзерлингии другие бесчисленные курляндцы, перемешанные с остзейцами, водворились тогда в России, овладели лучшими местами и должностями, наводнили все управления… Конфискации производились тщательно; розыски чинились неутомимо. Отдаленнейшие края России с ужасом узнавали имя Бирона, слишком известное пока одним Долгоруким».

«Известный арап Ганнибал, крестник Петра Великого и предок славного Пушкина, избегая преследований страшного временщика, безвыходно скрывался в каком-то захолустье. Страшное «слово и дело» раздавалось повсюду, увлекая в застенки сотни жертв мрачной подозрительности Бирона или личной вражды его шпионов, рассеянных по городам и селам, таившихся чуть ли не в каждом семействе. Казни были так обыкновенны, что уже не возбуждали ничьего внимания, и часто заплечные мастера клали кого-нибудь на колесо или отрубали чью-нибудь голову в присутствии двух-трех нищих старушонок да нескольких зевак-мальчишек».

Возможно, что генерал-фельдцейхмейстер Б. X. Миних, исходя из неблагоприятной для крестника Петра I политической обстановки, и счел для него, до времени, наиболее подходящим службу в небольшом чине в удаленном от столицы Пернове. Отсюда становится понятным скрытый смысл фразы немецкой биографии: «…его старый верный друг граф Миних оказал ему помощь в возвращении из Сибири и в известном роде запрятал его затем в Перновский гарнизон…»

* * *

11 октября 1731 года Б. X. Миних, получив соответствующее прошение Ганнибала, ходатайствовал об отставке инженер-капитана Абрама Петрова в связи с головными болями «и о милостивейшем к ево, со всею фамилиею, пропитанию, яко чужестранного, награждении». В отставке ему было сначала отказано. В то время получить ее было трудно, так как, по петровскому указу, все должны были находиться на государственной службе до потери работоспособности.

7 июня 1732 года Б. X. Миних вторично ходатайствовал об отставке Абрама. Но только 21 мая 1733 года А.П. Ганнибал был уволен в отставку с производством в следующий чин майора.

Недавно был обнаружен и сам доклад генерал-фельдмаршала Б. X. Миниха императрице Анне Ивановне в связи с прошением Ганнибала об отставке, на котором имеется резолюция Анны: «Учинить по сему». Ввиду немалого значения этого документа с автобиографическими данными прадеда А.С. Пушкина приводим текст его полностью:

«Инженерного корпуса капитан Аврам Петров бьет челом Вашему императорскому величеству. А мне подал челобитную, в которой написал, что служит он Вашему императорскому величеству с 705‑го года. И при дяде Вашего императорского величества высокоблаженные и вечнодостойные памяти государе императоре Петре Великом был при всех тех баталиях, при которых его величество своею особою присутствовать соизволил, а именно: под Добриным, под Лесным, под Полтавою, при Ангуте, под Прутом и во многих зело трудных походах всегда при его величестве.

А в 716‑м году по указу его, государя-императора, послан во Францию, где, быв для обучения военных дел и ради присмотра тамошних порядков, служил в тамошней военной службе и тамо в 1718‑м году при атаке города Фонтараби ранен тяжко на голове в двух местах. А в 724 году, прибыв оттуда паки в Россию, пожалован лейб-гвардии в бомбардирскую роту поручиком. А в 727 году послан был в Тобольск, а оттуда на китайскую границу в Селенгинск для строения тамошней крепости, где по силе Вашего императорского величества указов порученные ему дела исправлял со всяким прилежанием. А в 730‑м году по указу бывшего Верховного Тайного Совета в Тобольский гарнизон определен майором, а сентября 25 дня по именному Вашего императорского величества указу во инженерный корпус капитаном, где и поныне обретается.

А ныне за очною (глазной) болезнию и за слабым здоровьем в том корпусе служить не может и просит от воинской и штатской служб об отставке…

А понеже за очною болезнию и за слабым здоровьем и за протчими имеющимися у него болезнями при так касающемся яко инженер-капитану многотрудном до инженерного искусства деле ему, капитану, при корпусе инженером быть неспособно, того ради всеподданнейше Вашего императорского величества прошу об отставке оного капитана Петрова о всемилостивейшем указе.

А для его, яко чужестранного человека пропитания не соизволит ли Ваше императорское величество всемилостивейше повелеть: по смерть его производить ему жалованье из ныне получаемой им суммы третью часть, а именно: по 100 рублей в год по рассмотрению Правительствующего Сената из какой суммы надлежит».