Текст книги "Характерник. За порогом чужой реальности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/harakternik-za-porogom-chuzhoy-realnosti-151589.jpg)
Автор книги: Александр Забусов
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Из-за такого непонимания и неприятия ситуации, Первая Мировая в тысяча девятьсот девятом началась. Россия и Германия, на пару от коалиции европейских стран отбивались, но выдюжили. Как результат, в этом мире дедушка Ленин не проявился никаким боком, как и знакомые Кутепову имена большевиков.
После окончания войны государство встало на индустриальные рельсы, но Россия, она и в этой реальности Россией осталась. Как не пытались заводчики и фабриканты произвести на свет что-то подобное гражданскому лимузину, а выходил отличный армейский танк, вместо пассажирского самолета – бомбардировщик, вместо утюга – автомат. Слава Богу, до атомной бомбы в этом мире дело не дошло, но Вторую Мировую развязала Польша с Англией и Францией в купе. Дальше учебник заканчивался.
Кутепов отбросил книжку, отвернувшись к стене, завернулся в старую шинель, выданную вместо одеяла. Зимин рассказал ему о том, что на территорию Северной Америки плюхнулся метеорит, надо думать не хилых размеров. Земной шарик на год погрузился во тьму, а волнами смыло большую часть Европы, часть Азии, А что там с Америками и другими континентами стало, одному Богу известно. Во всяком случае вместо большей части Украины, плещутся волны морские. Даже Питер и тот под толщей воды скрылся. Такие вот дела. Как не старался отвлечься, но мысли о судьбе дочери точили нервы…
***
Широко раскинулась Кубанская степь. Покрывало плодородного чернозема, спускаясь с седых Кавказских гор, неся с собой живительные струи горных потоков, прорастает цветущими травами, деревьями, кустарником, давая пищу и укрытие всякому зверью и птицам, сохраняет природную влагу широких рек. Издревле стремился сюда и человек, чтобы осесть, пустить корни своего рода. Только всегда найдется тот, кому вольготнее жить за счет другого. Кубанской земле первой пришлось принять натиск завоевателей из Порты. Полки янычар на боевых покрытых сталью брони машинах и бригады сипахов, передвигавшихся в танковых колоннах, клиньями пронизали юг России, попутно сметая на своем пути городки, казачьи станицы и хутора. Не успев вздохнуть от принятия на себя первого удара, жители Кубани столкнулись с бедой покруче. Башибузуки. Да! Пришла в дома такая напасть.
Слово «башибозук» в дословном переводе с турецкого означает «с неисправной головой», «безбашенный». Сопоставимо с русским «сорвиголова». Когда турецкие войска вошли на территорию соседнего царства, по пятам их шли шакалы с ликом человека, навербованные в банды из Албании и Малой Азии. Все, кто приходил в отряды башибузуков, получали до ста лир в месяц. Это не значит, что они получали их на руки. Бойцу выдавали автомат, но высчитывали с него сто лир. Патроны тоже денег стоят. Выдают патроны – вычитывают стоимость. Хозяйственный расчет в чистом виде. В отличие от тех же сипахов, башибузуки были пехотинцами-следопытами, -егерями, -разведчиками, -карателями, но самое главное убийцами и мародерами. Башибузуков от обычных воинов отличала необыкновенная жестокость, недисциплинированность и бесчеловечность. Они настолько бесчинствовали на захваченных территориях, что их ненавидели даже турки.
Несмотря на крещение огнем и мечом, русские люди продолжали существовать всюду, где раньше были их дома, жили их семьи. Номинально значились относительно целыми и станицы. Получив от Зимина задачу, хорунжий Кардаш со своей группой ушел в поиск, попутно в условленном месте его бойцы должны были забрать пенал с весточкой от человека тайно работавшего на ротмистра. В средине маршрута группа на время делилась, а после выполнения порученного дела, собиралась воедино и возвращалась на базу. Самому Кардашу не терпелось рассчитаться с албанской бандой за Марьюшку. До зубовного скрипа жалко девку!
Четырнадцать лет ей было. Тоща и мелка как воробышек в зиму. Родителей, братьев и сестёр еще раньше башибузуки убили. Ее изнасиловав не добили, посчитав мертвой. Выжила казачка и даже умом не повредилась. Встреча с Кардашом придала уверенность в жизненной цели. Для войны с регулярными войсками или с бандитами необходимо знать маршруты движения, перевалочные пункты складирования оружия, численность, предположительные места дислокации. Все эти данные можно получить либо от местного населения, либо от секретных сотрудников, либо из допроса «языков». Вот и стала Марийка, таким секретным сотрудником. Она как попрошайка ходил по станицам, побиралась Христа ради, а потом сообщала хорунжему, где, что и как. На полученных в том числе и от нее сведениях Зимин строил свою работу за пределами объекта. Четыре банды албанцев помножили на ноль. Из-за явной эффективности группы, штабисты нагрузили пластунов сверх меры, все выспрашивали как им удается узнавать такого рода информацию. Зимин был в отлучке, а на Кардаша насели. Черт дернул намекнуть, все же свои начальники спрос ведут. Через неделю убили девку, а голову ее на КПП подбросили. Кардаш тогда надрался самогоном, ничего не соображал. Спасибо батюшке Фотию, вывел из такого состояния, а то ведь и застрелиться мысля подспудно приходила. Бляди! Выходит Зимин прав, в любых штабах есть купленные люди. Одни воюют, другие обогащаются.
Скользя в ночь, следуя в замыкании группы, Платон Кардаш оглянулся назад, крайний раз окинул уже далекие очертания крепости-городка, приютившей, давшей кров ему и его пластунам.
До скорого, городок! Надеюсь, что увидимся!
Теперь только дай Бог добраться по-тихому до хутора, у ротмистра почитай кругом глаза и уши имеются, донесли, где «квартируют» убийцы Машутки. Пластун щепотью наложил на себя крестное знамение, бесшумно растворился в ночи.
Пластуны не просто бойцы, они и следопыты и разведчики, диверсанты и снайперы. Многие из подчиненных Кардаша досконально знают артиллерийское и саперное дело, могут преодолеть горный кряж и выплыть в бурном потоке извилистой реки, более того, война заставила их овладеть навыками ведения рукопашного боя. Военное ремесло это залог выживания пластуна в условиях нынешних реалий и суровой Кавказской природы. В пластунском лексиконе есть такие термины, как «выстрел на хруст» – способность поражать любую цель при плохой видимости или ее отсутствии, «волчья пасть» – умение провести молниеносную разящую атаку или «лисий хвост» – искусство заметать свои следы при возвращении с задания. Всем этим бойцы Кардаша владеют…
–Э-э! Молодой, беззубый пес! Вот кто ты есть. – Старый Энвер сузив глаза, недобро посмотрел на молодого. – Пока не можешь самостоятельно добыть себе кость для пропитания, будешь довольствоваться тем, что оставят другие. Ну и что, что ночь? Воины Аллаха вернулись с поля боя, привезли добычу, им и отдых положен. Ты бездельничал, в боевом выходе не участвовал…
–Так не берут! – голос Куруша из тихого попытался перейти на визгливый фальцет.
–Пока не берут. Так вот, чтоб до утра разгрузил и расставил ящики в холодном сарае, даром что ли, его не сожгли.
–Я постараюсь, бей!
–Да уж постарайся.
А до утра, всего ничего осталось. Через пару часов рассвет наступит. Весь отряд без задних ног дрыхнет в просторной хате, на сеновале и малом флигеле на задах подворья, в раскинувшемся так удачно перед самой балкой хуторе. Красиво здесь, но станицы не похожи на родную деревню Фош-Круя, воздвигнутую предками в предгорьях. Здесь степь, хотя до гор не далеко.
Стиснув зубы, рывком подхватил тяжелый ящик из кузова «барбухайки», доставшейся отряду «по случаю». Хорошо, что кузов низко, иначе корячиться пришлось еще больше. Потащил ящик в сарай, там при свете почти прогоревшего факела, поднатужившись, втиснул его в верхнюю часть штабеля. Что там в нем такое тяжелое? Не разобрать, темно. Следующий ящик. Работа нудная и трудоемкая. Отец рассказывал, что его прадед являлся праведником мира, и его имя записано в Яд ва-Шеме, а Куруш вот, выбрал себе иной путь, став воином Аллаха, теперь вынужден надрываться, в одиночку перетаскивая неподъемный груз. Аллах милостивый и всемогущий, да когда же они закончатся? Пот градом тек со лба, усталость окончательно сорвала дыхалку. Присел прямо на землю, привалившись к стене, напротив колеса. Отдыхал. Между тем черное одеяло ночи, накрывшее окрестности хутора, стало светлеть. Казалось на миг смежил ресницы, а сон захватил в плен, все потому, что день шебутным был. Сначала провожал бойцов на боевой выход, дальше таскал из балки воду для кухни, потом топил, помогал Али готовить, выполнял мелкие приказы бея Энвера. Потом наши приехали…
–А-а-хэх-хэ-хэ! – не открывая глаз, зевнул до хруста в скулах.
Шорох рядом, заставил все же резко проснуться. Дернувшись, повернул лицо на звук, думал крадется Энвер. Было такое раньше. Возникшая фигура человека над ним, серой тенью накрыла обзор, чем-то запечатав рот, не давая возгласу вырваться. Последнее, что почувствовал, боль в теле с левой стороны, словно шершень выпустив жало, клюнул ним в незащищенный участок тела. Темнота.
–Готов! – прошелестело слово над распростершимся телом покойника.
–Вперед!
Из тихо приоткрытой двери хаты, отчетливо доносился храп, запах немытых тел, табака и ружейной смазки. Пластуны следуя друг за другом, просочились внутрь. Кардаш прислушался, выравнивая дыхание. Глаза привыкли к более плотным сумеркам помещения. Башибузуки вповалку дрыхли кто где пристроился. Час волка, самое лучшее время для разведчика, самое лучшее время для мести. Прошептал за спину:
–Работаем!
Понеслась душа в Рай. Пластуны двойками, страхуя друг друга, разбрелись по комнатам, орудуя ножами стали уменьшать поголовье безрогого, безбашенного скота, пришедшего на их землю убивать и насиловать жителей станиц. Запах крови ни с чем не спутать, он проникал в ноздри, готовый дать молодняку в первый раз вышедшему «на боевые», возможность извергнуть содержание желудков.
–Этого вязать!
Не хата, а настоящая заправская скотобойня.
–Выноси!
Наконец-то свежий воздух.
–Потопеня! Вахмистр, что там у тебя?
–Все как доктор прописал, вашбродь.
–Сеновал?
–Зачистили! – доложил урядник Лебедь, казак станицы Харлампиевской. – Вашбродь, мы тут того кренделя, что мальчишку напрягал, живьем взяли.
–Ну, да. Лебедь птица гордая, она падаль клевать не будет. – Невесело пошутил офицер. – Сюда его.
–Слушаюсь!
Сумерки развеялись, но солнце еще не вышло из-за холма нависшего над хутором. Освободившиеся казаки шастали по двору «разрывая» схроны и выуживая информацию о действиях уничтоженной банды. Не громкий возглас со стороны, при всей драматичности действительности, вызвал улыбку на смурных лицах.
–Ты дывы, Гнат! Яка добра лоза у хуторянина зреет. Его вже нэма, а она живая! Сколько вина бы с нее нажал!..
Хорунжий прекратил щенячьи восторги одного из подчиненных.
–Бобошко, делом займись! Нам еще сутки до базы добираться придется.
–Ага! А еще с местом для отдыха определиться потребно. – Вставил свои три копейки и вахмистр. – До дому доберемся, от меня Бобошке два наряда вне очереди причитается.
–А я шо?
Двоих живых башибузуков предъявили пред очи командиру. Разодеты оба красочно. Не дать, не взять, магазин с одежей обнесли. Старый и мужчина за тридцать. Старый ненавидящим оком сверлил Кардаша. Не смотря на отсутствие знаков различия на камуфляже, определил в нем командира. Молодой лупал и вращал глазами, кто-то из казаков отменно приложил его по физиономии, украсив лицо налившимися фиолетового цвета фингалами. Если старый отличался толстой, дубленой кожей на морщинистом лице, жесткой растительностью на непокрытой голове, щеках и бороде, то молодой был лыс на черепе, а на лице прорастала, как минимум трехдневная щетина черного цвета. Первый явно не расколется, судя по всему имеет личный счет к пластунам, а вот со вторым можно поработать. Но все же…
–Совсем недавно, ваша банда убила девочку-подростка, а ее голову подбросила нам. Вопрос к обоим. Кто навел вас на девчонку?
–Да, пошел ты… кяфир! – сквозь зубы процедил старый. – Сын шакала!
–Не верный ответ. – Кивнул наказному.
Казак Зубрилов неторопливо встал рядом с башибузуком и с ноги врезал в промежность.
–Н-на!
Тяжелый выдох и клекот старого бандита, завершился на земле. Беззвучно улегся, не прибегая к ругани и призывам к Аллаху послать на головы обидчикам страшные кары. Все потому, что даже дышать сначала не был в состоянии, в позе эмбриона лежал у ног Кардаша, поджав под себя ноги.
Дождавшись, когда болезный начнет стонать, глядя в округлившиеся тревогой и страхом глаза молодого, офицер не повышая голоса с ленцой произнес:
–Оно конечно «хозяйство» старику, вроде бы как и не совсем нужно, но ты-то еще молодой. Вон казак уже нож готовит, – мотнул подбородком в сторону наказного. – Бить не будет, просто отрежет твой уд вместе с яйцами под самый корень.
Бандит вдохновившись скороговоркой пошел буровить по-своему.
–Вашбродь, – вступил в разговор вахмистр, – боюсь албанец по-нашему не разумеет.
–Так переводи!
–Я только на турецком гутарю.
–Но с турками-то он как-то общался?
–Слушаюсь!
Надрываясь над чужой речью, Потопеня забелькотал перевод.
Молодой башибузук стал говорить лишь после того, как вдохновился видом перехваченной ножом Зубриловым, шеи старика. Много не узнали. Недели полторы тому, в банду приехал турок в гражданской одежде, на военного похож не был. Вот он-то и объяснил, что нужно найти девку-побирушку, и убить ее. Голову подбросили по своей инициативе. После всего этого с ними расплатились, но приехавший турок очень ругался по поводу головы. Видите ли тело нужно было просто зарыть, чтоб русские не догадались, куда делась. Но назад-то сделанного не вернуть. Турецкий амир уехал и больше не появлялся. Как звали? Представился как эфенди Карагоз, а там Аллах знает!
Никто не обещал бандиту, что он будет жить.
Хутор подожгли, чтоб новая банда не осела в нем. В огне сгорели постройки с награбленным и боеприпасами. Ушли утром при свете солнца. Марш проводили ускоренным темпом. Маршрут движения Зимин с хорунжим определили по карте еще на базе перед выходом, там же наметили и место стоянки…
***
Попав на объект, как его называли многие из тех, кого он успел узнать будучи внутри городка-крепости, понял, что постоянно носить личину кого-то другого, его силенок попросту не хватит, дед предупреждал о подобном. Молод он еще и полного посвящения не прошел. Так уж получилось, что все в разгоне, а деда в сопровождение не пустили, вот его семнадцатилетнего недоросля и отправил дедуля за тридевять земель. Можно сказать, на выживание отправил, он этого даже не скрывал. Но ведь не дурак, научили многому за пять-то годков. Теперь положено отработать не за страх, а за совесть. Для жизни в новых условиях нужно легализоваться, прийти со стороны, пройти проверку и закрепиться за любым из ведомств. Посмотрев, послушав, рассудив, понял, что никто никого казнить не собирается, отведя глаза дежурной службе, прошел КПП, очутившись по другую сторону бетонных стен и укреплений, ощетинившихся пушками и пулеметами из бойниц, площадок и ЖБОТов. Сойдя с дороги и огибая стороной крепостную стену по большой окружности все больше и больше убеждал себя, что этот мир от родного не слишком и отличен. Такая же земля, такие же растения, люди живут, не монстры какие. Правда народ местный утверждает, что турки ведут себя на оккупированных землях хуже зверя лютого, но сам лично такого пока не видел.
Умостившись под деревом, за поросшим в рост человека кустарником, развернул карту местности, каковую слямзил с парой продовольственных рационов у служивого из тылового ведомства на объекте. Прежде чем определиться, не мешает воочию посмотреть, откуда он такой мягкий и пушистый явится в городок. Вот и деревенька подходящая, и название у нее соответствующее. Змиевка. Вряд ли кто-то из этой Змиевки может оказаться за стеной, уж очень мала…
Деревня и вправду оказалась манюпуськой. Одиннадцать дворов и все как один брошены. Сквозняки гуляют внутри беленых хат с зияющими пустотой окнами. Жители наспех покидали Змиевку, побросав скарб, но уведя с собой животину. Та-ак, чем же она особенна?
Прошелся по единственной улице, знакомясь с местом, якобы своего босоногого детства, вживаясь в образ местного парубка. Как гром средь ясного неба почувствовал недобрый взгляд во-он оттуда! Перепрыгнув через витое полотно плетня, зашел в хату, прикрыв за собой дверь. Осмотревшись, присел, прильнув к подоконнику. Ну и кому нужно его пасти?
Эк вас разобрало любопытство! Сразу трое ряженых во что придется, явно не местных, пригибаясь и крадучись, с оружием в руках бежали в сторону деревни. Ну это понятно. Молодой парняга с сидором в руке и совсем без оружия, легкая добыча. Зачем людей больше? Вдруг на полпути эти скаковые хлопцы затормозили и развернувшись, напрягая силы рванули назад. Эт-то, что такое? За каким лядом рваный бег на короткие дистанции устраивать?
Метнулся к двери, чуть приоткрыв ее, выглянул. Ага, понятно. Видно наблюдатели не успели вовремя оповестить. Со стороны далекой балки, на дорогу посреди широкой проплешины, вышли двое людей, одного из которых видел в городке. Кажется он из пластунской сотни. Точно. Кисло ребятам придется, если на них разом навалятся. И ведь не предупредить. Ладно, пока ждем. Скоро солнце зайдет, а там и выбраться попробуем.
Но ждать передумал. Усевшись поудобней, прикрыл глаза, расслабился, нырнул в состояние Хара, прошелся по каждой клеточке организма, вынырнул в информационное поле земли, проконтролировал микроскопический отрезок, касающийся территории деревни и прилегающей к ней местности, просканировал округу. Лесная балка жила своей жизнью, готовилась с последним лучом солнышка отойти ко сну, помаленьку затихал щебет птиц. Ничего необычного, таящего в себе близкую опасность не было. Нет, не так. Было! Чужие, злые мысли проявлялись фоном от десятка людей на ближней опушке. Еще десяток прятался на вершине склона. Была еще тройка неясностей, но то скорее всего отдельные наблюдатели. А вот один индивид воспринимался по-другому. Он не отличался ненавистью, он мыслил, размышлял, усиленно работал мозгами, мало того, находился в окружении тех, кто застоявшимися мозгами мыслить и не пытался. Охрана, что ли? А тот кто мыслит, основной начальник. До него не добраться. Опекают.
В раздумье, почему не нападают, ждал еще некоторое время, потом решился. Прикрыл глаза, отключаясь от действительности. Заговорил в голос, произнося вбитую в подсознание языковую форму заклинания, не волнуясь, что кто-то услышит:
–Господи! Защити меня от глаза острого, от зубов острых. От соседей по праву и по леву руку. От духов земных, видных и не видных. Небо надо мной, земля подомной, а я посередине. Аминь!
Уверенной походкой, молодой характерник, отбросив мысли долой, вышел из хаты. Встав на дорогу, как по навигатору, направился на отдельный объект слежки за деревней. Он был ветром, он был пустотой, в эту минуту он был никем и ничем.
Буйная россыпь не слишком высокой травы и такой же низкорослый кустарник на пригорке размером чуть больше кочки, скрывали устроившегося с комфортом наблюдателя. Обустроив лежку, человек в камуфляже лениво пялился в окуляры бинокля, периодически поворачивая его в своем секторе обзора. Андрей подойдя вплотную к ничего не подозревающему военному, наклонился над ним, примериваясь для удара в ту единственную точку рядом с затылком, которая отключит организм, не приведя к летальному исходу. Все же переборщить нельзя.
С замаха вдавил большой палец в тело наблюдателя. Приноровившись, взвалил на плечо вырубленного человека, при этом успел за ремешок подхватить бинокль, так же спокойно двинулся назад.
Когда по рукам и ногам связанный пленник пришел в себя и скованный ужасом уставился на своего пленителя, сидевший рядом Андрей, сапогом с усилием прижал пытавшегося дергаться к полу. Турок попался брыкливый. Навалившись, зажал ему голову растопыренными пальцами. Оба больших пальца с силой воткнулись в одну точку черепа, которую люди связанные с эзотерикой называют третьим глазом. Из-за попыток пленного освободиться, не сразу получилось нырнуть в состояние Хара. Все же дед прав, он еще молод. Пошла информация. Пошла!.. Откинувшись к стене, отдыхал, лениво поглядывая на турка, молча уставившегося на него как на сумасшедшего.
Извини дружище, ничего личного, но дед учил… Хруст шейных позвонков, не стал кульминацией последних секунд земной жизни турецкоподданого. Безвольное тело в последнем порыве опросталось влагой из двух нижних щелей и соответственно вонью. Нужно было менять место дислокации.
Вот и солнце зашло, осталось ждать не много. Выяснил, что не нападают по двум причинам. Во-первых начальник приказал ждать подкрепления, за которым уже послано. Во-вторых должна подойти основная группа казаков, вот их-то очень сильно хотят уничтожить, а по возможности хоть одного захватить живым. Такие пироги с котятами! А тут он, молодой несмышленыш на своем первом в жизни задании. Расклад-с, господа! Что делать? Выйти на встречу и вопить: «Не стреляйте, станишники! Я свой! Здесь засада!». Так ведь мало, что не поверят, еще и пристрелят по горячке. Эх! Деда бы сюда!
Зарезать десять человек, это кровью умыться придется. Андрея хоть и готовили к подобным вывертам судьбы, да всеж практики не было. Переступить черту не просто. Турку шею свернул, честно сказать трясло всего, блевать тянуло, а тут такое… Но и своих до боли жалко. Хоть и не совсем свои, да ведь русские люди. Придется идти, пусть кровью умоется, пусть проблюется, себя ненавидеть будет, а надо.
Поднялся с пола, старик стариком, будто воздушный шарик с дыркой, сдулся, заморщинился. До двери прошаркал. Прости дед, ежели что! Вдохнул, выдохнул, встрепенулся. Нужно…
Только шаг ступив за порог, в темнеющих сумерках лицом к лицу напоролся на бородатого казака с лихо закрученными усами. Тот даже не удивился его появлению, видать как-то заметил в окне.
–Ты чего здесь робыш, хлопец?
Как-то и на душе полегче стало. Выходит, не он разведку врасплох застал, а они его.
–Да я вот гадаю, дядько, как до вас весть донести, что вы в западню к туркам угодили…
Казак вправо-влево повел головой зыркая по сторонам.
–…а не напали на вас, только потому, как остальных дожидаются.
–Откель знаешь?
–Идем покажу.
Повел за собой в другую хату. Пластун держал под контролем его движения, он чувствовал это, но и казака понимал.
–Вот от него.
Указал пальцем на покойника лежащего посреди большой комнаты. Смердело от того неимоверно. Станичник почти в кромешной темноте, не обращая внимание на вонь, присел на корточки, пригляделся, потрогал шею рукой. Обернувшись, приподняв бровь на лице, хмыкнул.
–Шею свернул.
–Ага.
–Могешь! А я со стороны дывлюсь, хлопец у окна майнул…
Встал на ноги, посерьезнел.
–Как выбираться будем? А еще и его можэ уже хватились. Тревогу поднять им минуты хватит.
–Может и хватились. На горке десяток бандюганов засели и за нами секут. У ближней оконечности балки, еще один. Пару наблюдателей по округе хоронятся, а на северо-востоке кукловод, но тот турок, с охраной окопался. Ты тут с напарником. Можете по тихому отсюда срулить, чтоб ни одна сволочь вас не заметила?
–Ночь. Я думаю сумеем.
–Вот и давай. Уходите.
–А ты?
–А я отвлеку. В хате огонь разожгу, пошумлю, а там глядишь и смоюсь под шумок.
–Поймают, убьют.
–Выкручусь…
К десяти часам утра дошли до КПП объекта. Уставшие, с потерями, с ранеными на руках. От янычар и башибузуков оторвались только в предутренних сумерках у маленькой деревни на склоне холма. Несколько старых мазанок с дворами огороженными плетнями, стояли по-над рекой, притоком Кубани. Трощиловка оказалась не жилой, все дома брошены уже давно.
До крепости, считай рукой подать, только вот зажали их в клещи, не чихнуть, не перднуть. Смешно сказать, только грустно на душе, Титарев ходивший с Зарембой за писулькой для Зимина, повстречали хлопца, который можно сказать спас всю группу от уничтожения. Так вот хлопец этот, мало того, что их ночью нашел, дак когда бандиты на их след стали и янычар вывели, почти окружили, в самый критический момент боя огнем из пулемета поддержал. Дал выскочить из мешка, а потом в плавни увел и по реке тишком переправил. Двадцать здоровых, крепких казарлюг, способных на многое, как цуцыки на привязи за ним бежали. И потом,.. Зубрилов раненый в живот, концы отдавал, остальные-то, рудой по мелочовке исходили, так он его практически оживил, боль унял… «У меня бабка знахаркой была». Тьфу! Так, то ж бабка была. Нет, дойдем до церквы, хай каждый ему за здравие свечку поставит. Заслужил!
Кардаш искоса посмотрел на прибившегося к пластунам хлопца. Отдышался и как ни в чем не бывало. Вон, лыбится чадушко!
«Нет, я сего казачонка никому не отдам. Видать удача, девка гулящая, за ним по пятам ходит! Хто, что скажэ. Ан нет, накося выкуси».
–Как в поиск сходили, вашбродь? – задал вопрос урядник, старший наряда по КПП.
Злой как черт вахмистр, не дал ответить начальству. Вызверился:
–Ты шо, не бачиш, хрен кривой! Чи повылазило? Потери у нас!
Дежурного будто ветром сдуло…
***
Подъесаул Волин придирчиво осмотрел подчиненного, стоявшего на часах каземата, выполнявшего роль гауптвахты или тюрьмы.
–Как дела, Белый?
Младший урядник не смотря на то, что по годам был куда постарше казачьего офицера, весь подобрался, коснувшись второй рукой цевья автомата, встал во фрунт.
–Без происшествий, ваше благородие.
–Что сидельцы?
–Сидят!
–Отпирай пятую камеру. Я у тебя новенького на время заберу.
–Надо бы выводного покликать.
–Ох и дотошный ты казак, хуторянин! Чего время тянуть, открывай.
–А меня звать не нужно, вашбродь. Я уже здесь. – Раздался голос из-за спин сопровождавших Волина двух станичников. – Чей приказ?
–Распоряжение ротмистра Зимина, вахмистр.
–Ясно.
Уже знакомый Кутепову младший офицер, как и его солдаты одетый «по-людски» в камуфляж, разгрузки и при оружии, из-за порога рукой поманил на выход.
–Опять на беседу, – выйдя из опостылевших «апартаментов», пошутил Александр.
–Не разговаривать! – повышая голос, оборвал Кутепова вахмистр Иконников. – Стой! Руки за спину! К стене!
Дверь, теперь уже пустой камеры, выводной закрыл на замок. Повернувшись к подъесаулу, официальным тоном произнес:
–Забирайте!
Считай знакомая уже дорога. Можно сказать, натоптанная тропа. По коридору, мимо камер, прямо. Теперь налево. По широкому коридору с ответвлениями в потерны, снова прямо. Гулкая, сваренная из метала лестница, заставив преодолеть два пролета, для седельца не оборвала путь выходом на до боли знакомый, набивший оскомину этаж, а продолжила путь вверх. Кутепов отвлекшись в попытке посмотреть через голову казака на следовавшего последним есаула, чуть не споткнулся. Решил молчком идти, куда ведут.
Вывели внутрь первого, поверхностного этажа. Спертый, чувствительно пыльный воздух, сменился более привычным. Минуя дневального, стоявшего на тумбочке у двустворчатой двери, вышли в широкий холл. По правую сторону как-то по родному смотрелись стекла «дежурки» офицеров суточного наряда.
–Прямо, на выход! – командовал подъесаул.
О! Благодать! Да тут у них по ходу дела, самая настоящая весна, а может даже и лето. Воздух! Воздух-то какой! Зашибись!
–Урядник, шире шаг. Не забыл? Нам еще в канцелярию к полудню попасть нужно.
Скорость прибавили. И куда это они его ведут? Может на расстрел? С этих станется, не заржавеет! Вон к той стене подведут. Бах! Пуля в лоб и пишите письма. Нет больше Сашки Кутепова! Наташку только жалко.
Ты смотри, мимо провели.
Надо сказать, на поверхности место было похоже на самый настоящий военный городок его реальности. Строения размещались компактно, домов хоть и не много и они не ухоженные, смотрятся как при правлении пьяницы, Борюсика Ельцына, многие окна зияют пустыми глазницами оконных проемов. Характерная чернота и дыры в стенах, свидетельство сильных боев на самой территории населенного пункта. Видно не сладко приходится станичникам. Дорожки бетонные, с большим количеством выбоин, сколов и паутиной щелей. Буйная южная растительность отовсюду прет как на буфет. Воронки от взрывов портят общую картину, но жизнь бьет ключом, кругом военные мельтешат по своим делам, а подразделения, так те и вовсе строем ходят. Непривычно смотрится только разномастная форма одежды, но для местных это наверное привычно. Женщины по пути следования почти не встречаются, а детского гама не слышно, как не видать и самой детворы.
О! Церковь! Сразу видно, такая же боевая единица, как и все остальное здесь. Латаная перелатаная, но видно сразу, что обихоженная.
–Сюда.
Свернули к домику кирпичной кладки под железной крышей. Стоит он во внутреннем дворе-колодце, с окнами под стеклом, но и у него стены в следах от пуль и осколков. Толстый, рыжий, бородатый мужик в черном просторном одеянии, подпоясанный широким армейским ремнем, с церковным серебряным крестом на груди, встречает у входа в дом. Никак сам поп сподобился на разговор с чужаком?
–Здравы будьте, ваше преподобие! – первым поздоровался офицер.
Казаки здороваясь с батюшкой, снимая головные уборы по очереди облобызали руку перекрестившую каждого, не миновавшую и Кутепова. Только тот с непривычки, слегка наклонил голову, сразу разглядев в свою сторону неудовлетворенный взгляд попа.
–Зимин велел кланяться, – промолвил Волин, кивнул в сторону арестанта. – Вот привели познакомиться.
–Добро!
Взгляд под мохнатыми бровями уперся в офицер.
–Я так понимаю, у тебя подъесаул, дел по горло? Вот и иди, сполняй службу.
–Может хоть приказного оставить? – с сомнением в голосе, попытался навязать казака Волин.
–Иди. Сам разберусь.
Подождав, обратился к Кутепову:
–Ну что, во Христа веруешь?
–Верую. – Нехотя ответил тот, считая, что вера во что-то, дело интимное.
–И в церковь ходишь?
–Хожу! – чуть запнулся. – Иногда.
–Нда! А ну, перекрестись!
Перекрестился.
–Добро!
Военные ушли, батюшка кивнул Кутепову на дверь.
–Ну заходь, голубь сизокрылый. Чай пить будем.
–Индийский?
–Х-хы! А то какой же. У меня окромя индийского, другого-то и нет.
На маленькой кухоньке сидели за столом, пили чай из местных трав. Служитель культа за короткое время сумел расположить к себе гостя. Толстощекий, рыжебородый, с ясными глазами и улыбкой полной добродушия, с места в карьер попытался приобщить киллера из другой реальности к таинствам веры.
–Какие молитвы знаешь?
–Свои. Какие в голову приходят. У нас там демократия. Иногда кажется, что в стране только мусульмане за своего Аллаха мертвой хваткой уцепились и держатся, боясь его бороду отпустить или в порыве преклонения, вырвать с корнем. Остальные верят не шатко, не валко. Многие в церкви за всю жизнь два раза были. Когда крестили, а потом, когда отпевали. Есть такие, что вообще не верят.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?