Читать книгу "Охота начинается. Охотник за душами (сборник)"

Вопрос о том, каким образом столь высокий сан мог достаться темному жрецу, я оставил на потом. Но при этом был уверен – если уж отец Гон явился сюда лично, значит, и впрямь случилось что-то плохое.

– Рэйш, ты куда?! – крикнул Корн, когда я развернулся и быстрым шагом направился к дому. – Стой, кретин! Тьма тебя убьет!

Я вместо ответа рывком ушел на темную сторону и, нацепив обе линзы, не без содрогания взглянул на проклятый Фолом дом.

Да, это действительно было похоже на проклятие – точно такое же, что разгневанный бог едва не наложил на Верль. Тогда я, правда, видел гораздо меньше, но сочащуюся из-под стен, зло шипящую и неистово кричащую на все голоса Тьму ни за что и ни с чем бы не перепутал.

Кто-то внутри этого дома рискнул вызвать гнев темного бога.

Какой-то болван посмел нанести владыке ночи смертельное оскорбление.

А поскольку Фол не любил разбираться, кто именно нагрешил, то его гнев был склонен распространяться на всех, кто окажется рядом. На своих. На чужих. На правых и виноватых. Просто за то, что не предотвратили святотатство. Не захотели, не успели или попросту не смогли.

Полнясь дурными предчувствиями, я приблизился к дому вплотную и едва успел отшатнуться, когда от стены выстрелил широкий черный лизун и попытался ударить меня в грудь.

Однако…

С досадой отступив, я предпринял еще одну попытку войти, но и на этот раз Тьма не пожелала расступиться. Не узнала меня. А может, была слишком рассержена, чтобы делать скидку на наше давнее знакомство. Более того, меня едва не хлестнуло выросшей прямо из стены когтистой лапой. Но лишь когда она, прочертив в земле глубокие борозды, неохотно втянулась обратно в стену, я обнаружил, что Тьма не сама по себе отступила – что-то удерживало ее внутри. Делало чуточку медленнее и неповоротливее, чем обычно. Заставило отойти назад и отпустить глупого мага, вместо того чтобы рвануться навстречу и заглотить его целиком.

– Отец Гон… – прошептал я, с опозданием догадавшись, что именно делал для города находившийся внутри жрец. А затем вскинул голову и сквозь разошедшиеся на мгновение черные облака успел увидеть на втором этаже окутанную Тьмой человеческую фигурку, которая из последних сил пыталась перетянуть гнев темного бога на себя. Точно так же, как это однажды сделал я.

Более того, судя по тому, как поблекла его аура, святой отец явно проигрывал эту схватку. Удерживая Тьму в доме, он не замечал, что темная сторона медленно, но верно затягивала его в себя. Но, если такому, как я, переход в потусторонний мир ничем особенным не грозил, то отец Гон был и оставался человеком. Да, помеченным Фолом. Да, хранящем в себе частичку его божественной мощи. Однако абсолютную защиту Фол дарил своим последователям лишь в пределах храма. Тогда как вне его стен жрецы были так же уязвимы для темной стороны, как и обычные люди.

О том, что случится, если здесь погибнет высокопоставленный темный жрец, думать не хотелось. Еще одно проклятие, мор, извержение вулкана или выпущенная на охоту Смерть – кто знает, чем обернется для столицы гибель настоятеля? Однако, насколько я успел понять логику Фола, сохранность древней шкатулки, как и жизнь одного-единственного жреца, ценилась им гораздо выше, чем население целого города. И если мы не сможем уберечь отца настоятеля, то все усилия Корна пойдут прахом и нас развеет над развалинами Алтира еще до того, как глава ГУССа додумается объявить полномасштабную эвакуацию.

Эх, была не была… все равно объяснять времени нет.

Глубоко вздохнув, я отошел на несколько шагов, а затем разбежался и буквально прыгнул в клубящуюся вокруг дома Тьму, лишь в самый последний момент создав темную тропу.

Меня ожидаемо обожгло. По спрятанной под плащом броне царапнули холодные щупальца. Лицо обдуло целым ураганом колючих льдинок, но на тропе Тьма была практически бессильна. Поэтому, проскочив сквозь нее, я кубарем выкатился уже на втором этаже и как раз успел увидеть, как прямо на меня медленно, будто во сне, валится покрытый толстой коркой инея и совершенно неподвижный жрец, изо рта которого сочится легкое облачко пара.

Еще не успев толком сообразить, что к чему, я подхватился с пола и уперся ладонями в спину отца Гона, не давая ему рухнуть навзничь. Руки жреца были разведены далеко в стороны, словно перед падением он пытался обнять весь мир – или же защитить его от божественного гнева. Покрытая ледяной коркой ряса хрустела под пальцами. Замерзшее до состояния сосульки тело, казалось, вот-вот рассыплется на куски, однако оно еще было теплым. Не таким горячим, как у Тори, но все же отец Гон был жив. Он все еще боролся. И я, поднатужившись, уперся ногами в пол, не позволяя ему выпасть на темную сторону окончательно.

Наверное, мне еще никогда не приходилось испытывать такого напряжения. Казалось, я держал не промерзшего до хруста человека, а гранитную глыбу, на которую сверху одна за другой, видимо в довесок – упало еще несколько тяжелых плит. Причем с такой силой, что от натуги у меня что-то хрупнуло в груди, в глазах помутилось, а в носу стало отвратительно мокро и горячо.

– Фол, тебе жертвую, – прохрипел я, почувствовав на губах привкус крови. А когда Тьма негодующе взвыла, с трудом повернул голову и так же хрипло гаркнул: – Он не твой, поняла?! И нечего тут орать!

Тьма от такой наглости аж поперхнулась, на мгновение прекратив выть, шипеть и причитать, как обычно. Давление наверху тоже ослабло, да и льющаяся из носа кровь свернулась, дав мне возможность нормально вдохнуть. Но размышлять, что и почему, было некогда, поэтому, поднатужившись, я все-таки вытолкнул полумертвого жреца в реальный мир. После чего с трудом выпрямился, потряс звенящей башкой и устало повторил:

– Он не твой. Фол сам решит, когда ему умереть.

Ошеломленно молчащая Тьма застыла, словно вздыбленная волна, запечатленная на холсте умелым художником. Все еще живая, почти разумная и внезапно расцветившаяся тысячами серебристых точек, которые то гасли, то заново вспыхивали в толще непроницаемо черной воды. Сейчас она, как никогда, напоминала бескрайний, живущий своей собственной жизнью океан. Могущественный. Древний. Холодный, но отнюдь не равнодушный. И он смотрел на меня из бесконечно далекой глубины сотнями и тысячами глаз. Внимательно изучал. А может, и раздумывал, что со мной сделать.

Длилось это всего один удар сердца, за время которого я успел за себя и порадоваться, и огорчиться, и на всякий случай передать Фолу большой привет.

А потом Тьма наконец приняла решение.

Поднявшиеся до потолка волны одновременно сдвинулись, окружив меня со всех сторон, как водяные валы – попавший в шторм корабль. На бесконечно долгое мгновение зависли над головой, словно давая время проникнуться этим пугающим зрелищем, после чего без предупреждения рухнули вниз. С шумом, грохотом и торжествующим воем, от которого моментально заложило уши. Но почему-то не расплющили, не раздавили за святотатство, а лишь заставили пошатнуться, вздрогнув от ощущения стремительно пропитывающего одежду холода. И, окатив с ног до головы ледяным водопадом, с шумом плеснули на дощатый пол.

Правда, долго они там не задержались – просочившись сквозь многочисленные дыры, Тьма проворно стекла вниз и исчезла в недрах первого этажа. Какое-то время оттуда еще слышалось негромкое журчание, но потом затихло даже оно, и внезапно опустевший дом погрузился в неестественную тишину.

С удивлением осознав, что еще жив, я машинально провел рукой по лицу и поежился, обнаружив, что с пальцев стекают тягучие, похожие на ожившую ртуть капли. Затем помотал головой и, стряхнув с себя целый веер таких же сверкающих брызг, торопливо переступил ногами, под которыми стремительно исчезала большая лужа. Какое-то время пытался осознать, что именно сейчас произошло, но вовремя вспомнил, что в реальном мире остался замерзший до полусмерти человек, и поспешил вернуться к жрецу.

Ему, кстати, повезло – если бы не благословение Фола, Тьма обглодала бы его за пару мгновений. Но даже с моей помощью ему пришлось несладко – когда я наклонился и тронул его за похолодевшую руку, отец Гон едва мог шевелить губами. Дышал он тяжело, с видимым усилием проталкивая воздух сквозь перехваченное спазмом горло. Его помутневший взгляд казался расфокусированным. А голос был таким хриплым, словно святой отец успел не один раз за сегодня его сорвать.

– Рэйш…

– Лежите, святой отец, – озабоченно сказал я, сняв с левой руки перчатку и дотронувшись до его лба. Кожа жреца все еще была холодной и покрытой мелкими кристалликами льда, которые только-только начали таять. – Вам бы в тепло. Давайте я вас отнесу.

– Нет, – просипел отец Гон. – Помоги встать.

Я нахмурился, но, когда жрец ухватился ледяными пальцами за мое предплечье, все же помог. Придержал. Затем поискал глазами стул, но тот стоял слишком далеко, и к тому же на нем что-то лежало. Поэтому я усадил едва держащегося на ногах служителя на первое, что попалось под руку, – на старый, окованный металлическими полосами деревянный сундук. После чего прислонил тяжело дышащего мужчину к стене и вздрогнул, когда тот открыл глаза и, взглянув на меня совершенно ясным взглядом, сказал:

– Брат Лотий был прав – ты принес во Тьму свет. И что бы ни случилось, этот свет не должен погаснуть.

Я озадаченно промолчал.

Ну и как это понимать? Я же не светлый маг. Тем более не святой. Так при чем тут моя Тьма и чужой свет?

– Сегодня произошло святотатство, – так же тихо добавил жрец, с силой сжав мою руку. – Убили одного из наших, Рэйш.

– Кого? Жреца? – вздрогнул я. – Темного?!

Отец Гон тоскливо покосился на стоящий у окна стул, и я только сейчас заметил, что на нем кто-то сидит. Вернее, не сидит, а уже полулежит, не подавая признаков жизни. И поскольку я все еще смотрел на Тьму через Тьму, то воспринимал лишенное жизни тело не как человека, а как ничем не примечательный предмет интерьера.

Запоздало избавившись от правой линзы, я подошел к мертвецу и сжал челюсти, обнаружив, что на стуле и впрямь находится жрец. Причем не простой, а обритый наголо, как все последователи Фола. В разорванной от горла и до самого паха, насквозь пропитавшейся кровью рясе. На лбу у него после смерти проступила метка в виде перевернутого острием вниз кинжала, которую темный бог оставлял всем своим последователям, а в груди зияла огромная дыра – жутковатая, с торчащими наружу осколками ребер и застывшими внутри сгустками крови.

Похоже, святому отцу кто-то вырвал сердце. И, судя по тому, что владыка ночи был готов сровнять с землей столицу, эта смерть в планы Фола никак не укладывалась.

– Его звали отец Кан, – прошелестел из противоположного угла комнаты настоятель. – Как правило, мы не доверяем такие дела сыскарям: трудности храма не должны ложиться на чужие плечи. Но в этом деле замешаны не обычные люди – у отца Кана забрали не только сердце, но и душу. Поэтому я прошу тебя, брат: помоги!

Глава 12

К тому времени, когда в комнату поднялся Корн со своими людьми, отец Гон уже пришел в себя, полностью оттаял и мог нормально говорить.

Как выяснилось, около половины свечи назад по Тьме, которую темные жрецы ощущали намного лучше магов, прошло нехорошее волнение, как всегда случалось, если из жизни раньше времени уходил темный жрец. Каким образом настоятель узнал, что это отец Кан, нам, естественно, не сообщили, но, вероятно, между последователями Фола существовала некая связь, позволявшая даже на расстоянии определить, кому из них требуется помощь.

Являлось ли это привилегией почитателей владыки ночи, или же подобное умение было доступно и светлым жрецам, я не знал. Но, так или иначе, отец Гон всполошился, сразу же отправил служку в ГУСС и в ближайший участок заодно, который по стечению обстоятельств находился под управлением Йена, а сам кинулся на помощь собрату. Но, к сожалению, не успел. И прибыл в злополучный дом, когда душа отца Кана уже покинула тело, а хранившаяся в нем частичка божественной мощи вырвалась в мир и едва не стала причиной локального катаклизма.

Стоило отдать отцу Гону должное – он оказался не только мудрым, но и очень мужественным человеком. Пойти вопреки воле собственного бога, даже зная о том, что Фол, мягко говоря, не совсем прав, – на это далеко не каждый верующий решится. Что уж говорить о служителях. А то, что сделал для города святой отец, попадало не просто в категорию самопожертвования, а вполне могло сойти за подвиг.

– Я благодарен вам за помощь, святой отец, – хмуро сказал Корн, когда жрец закончил недолгий рассказ, а маги осмотрели тело и дали предварительное заключение. – Божественный гнев – не та вещь, последствия которой я хотел бы лицезреть у себя в городе. Но меня интересует другое: кто убил вашего брата по вере?

Я тоже вопросительно уставился на отца Гона.

В реальном мире следов присутствия убийцы не было – пока мы ждали подкрепление, я успел обойти дом и убедиться, что ничего необычного в нем не осталось. Ни отпечатков сапог, ни орудия убийства. А на темной стороне некстати разгулявшаяся Тьма стерла абсолютно все следы, которые мог бы оставить убийца. И это одна из немногих причин, по которой темных магов обычно допускают к месту преступления последними.

– Боюсь, что не знаю, – огорчил нас святой отец. – У меня не было возможности уделять внимание деталям, так что я вряд ли смогу помочь.

– Мы осмотрели дом, – кратко сообщил возникший в дверях незнакомый маг, когда Корн ненадолго задумался. – Все чисто, шеф. Ни следов, ни костей, ни крови. Даже падальщиков поблизости не осталось.

– Проверяйте соседние, – так же хмуро бросил Корн, и маг, кивнув, бесшумно исчез. После чего начальник ГУССа повернулся в мою сторону и еще более хмуро бросил: – А теперь я хочу услышать твою версию.

Я, не растерявшись, так же хмуро ответил:

– Рапорт будет через две свечи.

– Детали, Рэйш. Немедленно, – недобро прищурилось руководство, прямо-таки нутром чуя, что я пока не готов предоставить правдивые сведения. Но пока я напряженно раздумывал, как много лишнего успел сегодня увидеть Корн и его люди, меня неожиданно выручил отец Гон.

– Боюсь, это моя вина, что мастер Рэйш поступил столь опрометчиво, – сообщил служитель Фола, виновато улыбнувшись. – Это я его сюда призвал.

Я от такого заявления чуть не поперхнулся, а у Корна вытянулось лицо.

– Вы что сделали? Воздействовали на моего мага?!

– Это был жест отчаяния, – не моргнув глазом подтвердил жрец. – Отец Кан являлся достойным последователем Фола, и удержать доставшуюся ему в дар божественную силу оказалось нелегко даже мне. Я ведь не маг. И уж тем более не бог, хотя вниманием Фола, хвала Тьме, не обижен. Тем не менее даже мне понадобился человек, способный удержать нас обоих вдали от темной стороны. А с мастером Рэйшем мы на днях познакомились в храме – он привез в Алтир добрые вести от наших братьев с окраины. Поэтому, заметив поблизости знакомую ауру, я счел возможным применить дарованное мне Фолом умение, благодаря чему господин Рэйш некоторое время не мог в полной мере себя контролировать. Мне бесконечно жаль, что пришлось прибегнуть к крайним мерам, но, поверьте, это был единственный способ уберечь город от Тьмы. Приношу вам свои искренние извинения за этот инцидент.

При виде покаянно склоненной головы отца настоятеля у Корна на скулах заиграли желваки.

– Извинения принимаются.

Я благоразумно смолчал, хотя до этого дня не подозревал, что темные жрецы способны воздействовать на разум. А когда отец Гон выпрямился, я вопросительно на него посмотрел, молча интересуясь, зачем он солгал. Но настоятель лишь кротко улыбнулся и, прежде чем уйти, так же кротко добавил:

– Благодарю за участие в делах храма, господин Корн. Я очень надеюсь на скорейшее выяснение обстоятельств этого дела.

– Не волнуйтесь, святой отец, контроль возьмет на себя главное сыскное Управление Алтира, – мрачно отозвался Корн. – Я лично прослежу за ходом расследования.

– Если от храма понадобится помощь, мы готовы оказать ее в любое время. И да, мастер Рэйш, раз убийство произошло на вашем участке, вероятно, именно вы будете вести дело. И, поскольку у вас наверняка появилось множество вопросов, я буду ждать вас у себя в келье для беседы… скажем, завтра около полудня. А теперь, господа, позвольте откланяться.

– Само собой, у меня масса вопросов, – пробормотал я, провожая взглядом удаляющегося жреца. – И с каждым мгновением их становится все больше. Кстати, Корн, а разве мы не должны были задержать его для дачи показаний?

Начальство недовольно поджало губы.

– У служителей храмов, тем более высших чинов, масса привилегий. Собственно, даже если бы убийцей оказался он, мы не смогли бы его обвинить. Для этого существует храмовая стража. Нам повезло, что он вообще соизволил что-то рассказать. И если тебе удастся вытянуть из него дополнительные сведения, я буду сильно удивлен.

– Вы что, действительно собираетесь взять меня на это дело? – удивился я.

– Ты и так в него вляпался по самое не могу. Так что я на время снимаю тебя с западного участка – пока не разберемся с убийством жреца, будешь работать в моей команде. Приказ о переводе подготовят сегодня же. И да, пусть тебя осмотрит целитель.

– Зачем? Боитесь, что после вмешательства жреца у меня мозги начнут работать набекрень?

– Судя по тем отчетам, что я получил сегодня из Верля, тебе это уже не грозит, – буркнул Корн. – Но все равно проверься. Может, хотя бы запомнишь, что когда звучит приказ «стоять!», надо стоять, а не лезть на рожон, как голодный козел в огород!

Я фыркнул.

– Ваши обвинения несостоятельны, Корн. Вы же слышали отца Гона – у меня было помрачение сознания.

Серые глаза мага недобро блеснули.

– Надеюсь, память оно тебе не отшибло и подробный рапорт появится у меня на столе в течение ближайшей свечи.

– И почему начальство везде одинаковое? Всех только бумажки интересуют… – пробормотал я, когда маг направился к выходу. – Эй, Корн!

Шеф, уже стоя на пороге, неохотно обернулся.

– А у вас в городе в последнее время, случаем, куклы не пропадали?

Брови Корна взлетели высоко вверх.

– Какие еще куклы?!

– Обыкновенные. Тряпичные. Красивые.

– У тебя точно было помрачение сознания, – убежденно произнес маг и, покачав головой, все-таки ушел. А я озадаченно поскреб в затылке и, пользуясь тем, что никто не слышал, пробормотал:

– Значит, скоро начнут. И тогда ты сам придешь ко мне с этим дурацким вопросом.

Когда с формальностями было покончено и тело отца Кана наконец увезли, я спустился на первый этаж и, щурясь от блеска всевозможных артефактов, притащенных сюда сотрудниками Корна, вышел на улицу.

В доме делать было абсолютно нечего – внутри толклось слишком много народу. Темные маги, светлые маги, прибывшие по тревоге патрульные, спешно организующие оцепление, чтобы сотрудникам Корна никто не мешал… Маги Смерти, натянув на физиономии одинаковые черные платки, целой толпой бродили по темной стороне и тщетно пытались отыскать следы убийцы. Некросы скрупулезно исследовали первый этаж и подвал в надежде, что хотя бы там что-то осталось. Светлые ходили по другим домам, опрашивая соседей и заодно выясняя, не нужна ли кому помощь целителей. Ну а простые смертные, которых с каждой свечой становилось все больше, суетились снаружи, развив настолько бурную деятельность, что посреди всего этого бедлама было совершенно невозможно находиться.

К тому же оказалось, что после гибели жреца эманации Смерти были настолько сильными, что в доме напрочь отказывались работать магические устройства, так что следователям пришлось описывать место преступления по старинке – вручную. Заодно перерисовывать на бумагу особо важные детали, фиксировать расположение мебели и при этом долго, с чувством материться.

Вознамерившись прогуляться по соседним улицам, пока тут все не утихнет, я свернул за угол и буквально через пару шагов наткнулся на удрученного Йена, готовящегося забраться в кэб.

– Эй, ты чего такой кислый? – удивился я.

Норриди обернулся и скорчил недовольную гримасу.

– А каким я должен быть? Такое дело попалось интересное, а его забирают в ГУСС. Корн даже слушать ничего не захотел, потому что это, видите ли, не наш уровень!

– Хочешь сказать, ты был готов провести расследование своими силами?

– Конечно!

– Ты ненормальный, – резюмировал я, мельком заглянув в экипаж и обнаружив, что команда западного участка восседает там в полном составе. Причем выглядит так же уныло, как и начальник. – Другие стараются дело посложнее спихнуть на плечи товарищей, а тебе все приключения подавай, загадки, интриги…

Норриди фыркнул.

– А какой интерес расследовать скучные кражи или выезжать по каждому чиху, который покажется городской страже магически усиленным?

– Да, ложные вызовы – это, конечно, проблема, – я сочувственно похлопал его по плечу. – А вообще, можно еще разок поговорить с Корном. Наверняка ему понадобятся толковые сотрудники.

– До нас он не снизойдет, не надейтесь, – насмешливо бросил проходящий мимо маг. – Его люди – это ж отдельная каста. Да и снабжение у них не чета нашему. Так что остается только сидеть у себя в участке и ждать, когда великие и могучие сыскари из ГУССа торжественно объявят о закрытии очередного громкого дела.

Мы с Йеном одновременно обернулись.

Хм. Высокий, худой, немного сутулый тип в форме городского Управления стражи, да еще и с аурой светлого мага – я никогда прежде его не видел. А вот Норриди, судя по выражению лица, был с ним знаком. Правда, ни малейшего восторга от данного факта не испытывал.

– Шоттик… тебе-то здесь что понадобилось?

Маг скривился.

– Как и вы – прибыл по тревоге. Но раз тут уже все оккупировали люди Корна, то я отбываю на другое место происшествия, откуда меня так не вовремя сдернули. Честь имею, господа.

Мы проводили уходящего мага взглядом, а когда тот скрылся за поворотом, я повернулся к Йену.

– Это и есть тот маг, который нас вчера подставил?

– Шоттик – тот еще гад, – мрачно подтвердил Норриди. – Уже не первый раз скидывает на нас чужое дело.

– Что ж ты тогда Жольду не высказал пару ласковых?

– Я высказал. Еще утром. Но он заявил, что во всех случаях причины усомниться у дежурного мага были, так что формально наказывать его не за что.

Я прищурился.

– Хм. Подними-ка дела, где у Шоттика возникли «сомнения» по поводу несанкционированного использования магии, и не передавай пока Жольду последнее.

– Последнее я ему уже отдал, – с досадой отвернулся Йен. – Мы как раз из-за него сегодня и полаялись.

– Но копии-то у тебя остались?

– Само собой. Я же не дурак.

– Тогда я, пожалуй, загляну к тебе попозже. Прям даже интересно стало, что ж это за маг, грешки которого начальник городской стражи готов прикрывать даже от УГС.

Обогнув Йена, я свернул за соседний дом и беспрепятственно нырнул на темную сторону. При этом царящий в реальном мире шум моментально затих, блеск многочисленных артефактов приглушился. Снующие туда и сюда люди стали похожи на безликих призраков, а я облегченно вздохнул.

Ну вот. Теперь можно нормально работать, а в дом отца Кана вернуться после того, когда оттуда уберутся люди Корна. Благо первичный осмотр я уже провел и мог не опасаться, что они затопчут улики.

Конечно, наилучшим вариантом было бы начать осмотр именно с эпицентра, а затем постепенно двигаться по расширяющейся спирали, чтобы ничего не пропустить. Но, как выяснилось, в соседних домах тоже бродили люди Корна – я слышал скрип потревоженных половиц и голоса, все же звуки на темной стороне разносились о-очень далеко. А потом и силуэты заметил – судя по всему, коллеги прочесывали территорию, как и предписывали правила: по двое. Один работал, другой прикрывал.

Если я ничего не напутал, в окрестностях должно было быть шесть… ну, может, восемь рабочих двоек, если кто-то подтянулся позже. И, чтобы с ними не столкнуться, я предпочел начать осмотр с другого конца улицы, благо места на всех хватало.

По мере удаления от эпицентра я обратил внимание, что стены домов начали постепенно меняться. Нет, я и раньше встречал опаленные, словно помеченные пламенем здания, в том числе и в Верле. Но впервые видел, чтобы осевшая на них сажа имела такой насыщенный цвет, поэтому, дойдя почти до конца улицы, все же решил вернуться к исходной точке, желая убедиться, что это не случайно.

Как выяснилось, догадка была верна и рядом с домом жреца все близлежащие дома оказались покрыты жирным налетом абсолютно свежей копоти. Так, будто на перекрестке кто-то подорвал начиненную чернилами бомбу и во время взрыва густую взвесь с огромной силой разбросало по окрестностям.

В итоге ближние дома оказались густо обсыпаны «чернилами» от фундамента до самой крыши. Чуть дальше сажи становилось меньше, и она виднелась лишь на тех стенах, что были обращены непосредственно на улицу. По мере удаления от перекрестка она все больше бледнела и чахла, становясь похожей на брызги из ближайшей лужи. И лишь шагов через двести окончательно сходила на нет.

Хм.

Отец Гон сказал, что немного опоздал, и к моменту его прихода брат Кан был уже мертв. То есть заключенная в его теле сила успела просочиться наружу. Но если в реальный мир ей помешал вырваться отец настоятель, то на темной стороне все равно жахнуло так, что здесь должна была земля содрогнуться.

Не удивлюсь, если окажется, что в это же самое время начали без видимых причин беситься домашние животные, у кого-то из жильцов прихватило сердце, а пара-тройка стариков внезапно решила испустить дух. Но если учесть, что божественная сила ударила по всем направлениям сразу, то на расстоянии, куда осела «сажа», не должно было уцелеть никакой нежити. Да и в реальном мире в пределах дома жреца не могло остаться никого живого.

Отсюда вопрос: у кого хватило наглости поднять руку на служителя бога? Чужих останков в доме не было – я проверил, так что, получается, наш убийца – не человек? Но тогда почему его тело не осталось на темной стороне? Он что, испарился? Или улетел?

Если же допустить, что убийца явился из Тьмы, то на ум приходят всего два варианта – это или темный маг, или представитель высшей нежити. Жрецы в силу отсутствия возможностей выйти на темную сторону вне храма отпадают, хотя спросить у отца Гона все равно придется. Темные маги в столице все наперечет, к тому же на каждом стоит регистрационная метка, следы которой даже после излияния божественного гнева было бы не так просто скрыть. А что касается нежити, то ни вампиру, ни демону, ни моргулу не было нужды создавать себе сложности – их пищей испокон веков служили души, а не сердца. Да и не так-то просто демонам проникнуть в реальный мир, если, конечно, им кто-то или что-то не поможет.

Во второй раз дойдя до конца улицы, я перешел на соседнюю, вернулся по ней до злополучного перекрестка, но ничего нового не увидел. Затем таким же образом исследовал еще три улицы, отходящие от площади перед домом отца Кана, как лучи от солнца, и своими глазами убедился, что «сажа» разлетелась по округе примерно на одинаковое расстояние.

Ладно, с этим понятно.

Если взять за рабочую версию, что убийцей все-таки была мертвая сущность, то, как вариант, она могла уйти и через «лужу». Так что надо будет сегодня же заглянуть в подвал и проверить, нет ли там подозрительных щелей или каверн.

Я, правда, сомневался, что нечто подобное обнаружится в жилище темного жреца, но тогда тем более странной кажется его смерть, и еще более непонятной выглядит причина, по которой неизвестный болван рискнул разозлить темного бога.

Дойдя до конца последней улицы, я ненадолго остановился на перекрестке, но потом все же свернул в крайний дом и, убедившись, что нежити там нет, поднялся на крышу.

Сверху окрестности были видны как на ладони.

Вот тот самый дом, где недавно бушевала Тьма. Небольшая площадь перед ним и расходящиеся в разные стороны пять прямых, как стрела, улиц. Лежащий на крышах снег прекрасно подтверждал мои выводы, поскольку ближе к площади из-за осевшей копоти он выглядел абсолютно черным, а уже там, где стоял я, имел безупречный белый цвет, словно рядом с моими сапогами божественной дланью была проведена жирная черта. И тем, кто во время взрыва оказался внутри гигантского круга, можно сказать, не повезло.

Аккуратно ступив на каменный парапет, я прошелся по нему до самого края. Внимательно осмотрел соседнюю улицу и ведущий туда проулок, а затем смерил взглядом расстояние до ближайшей крыши.

Недалеко. При желании можно и перепрыгнуть. Опасность заключалась в том, что под слоем снега нельзя было оценить степень сохранности черепицы. И, не зная, куда приземлишься, неосторожный прыгун рисковал переломать себе не только ноги, но и шею, особенно если окажется, что под сугробами притаился полусгнивший люк.

Неожиданно уловив краем глаза какое-то движение, я отпрянул от края крыши и развернулся, одновременно пригибаясь и выхватывая из Тьмы секиру. Боевую стойку принял рефлекторно – в отличие от местных коллег, напарника, способного прикрыть спину, у меня никогда не было. Поэтому возникший на крыше соседнего дома маг Смерти вызвал в моей душе не чувство облегчения, а, скорее, настороженность.

Незнакомец стоял довольно далеко, шагах в сорока, и, чуть пригнув голову, внимательно меня рассматривал. Разметавшиеся на ветру длинные седые волосы не позволяли усомниться в принадлежности мага к нашей касте, а кожаные, плотно обхватывающие торс доспехи и неестественно бледная кожа лишь подтверждали первоначальные выводы.

Единственное, что меня удивило, – это то, что чужак не посчитал нужным прикрыть лицо платком, как все остальные. Однако деталей с такого расстояния я разглядеть не сумел, а проступившие под кожей черные вены меня нисколько не удивили.

– Кто ты? – спросил я, не торопясь опускать секиру.

Незнакомец молча поднял руку, показывая бляху сотрудника главного сыскного Управления. От моей она отличалась лишь наличием широкой красной полосы по верхнему краю. Так что сомневаться не приходилось – это был действительно коллега. Видимо, один из тех, кого Корн отправил проверять окрестные дома.

Поводов для беспокойства вроде не имелось, но я, наверное, слишком привык бродить на темной стороне в одиночестве, поэтому появление живого существа на уровне инстинктов воспринимал как нечто неправильное. Именно поэтому я не убрал секиру, а лишь отвел ее за спину. И опустил лезвие, спрятав острый кончик в сугроб. Поэтому же я успел рывком его вздернуть, когда незнакомец в один миг оказался рядом. И привыкнув сперва рубить, а уж потом смотреть, совершенно машинально отмахнулся.

Черное лезвие, взметнув в воздух целое облако снежного пуха, без труда рассекло туловище мага, с отвратительным хрустом разрубив его где-то на уровне груди. Чужак от удара вздрогнул и, взмахнув седыми космами, без единого звука завалился навзничь, обдав меня едва уловимым, смутно знакомым запахом, природу которого я не смог сразу определить. А я так же машинально стряхнул с лезвия алые капли, поменял стойку и только через целый удар сердца сообразил, что случайно убил человека.