Читать книгу "Охота начинается. Охотник за душами (сборник)"

Наверное, у каждого в жизни хотя бы раз случался непродолжительный ступор, когда где-то глубоко в душе ты уже понимаешь, что совершил непоправимую ошибку, но разум отчаянно медлит с решением, словно надеясь, что в действительности ничего не произошло. Ты стоишь как дурак, непонимающе смотришь на то, что сделали твои руки, отчаянно пытаясь понять, как же оно могло получиться, но еще не до конца сознаешь последствия.

Какой-то жалкий миг, отделяющий тебя от паники. Всего мгновение. Ну, может, два, после которых жизнь изменится кардинально…

Так и я замер, растерянно глядя на распростертое тело и тщетно пытаясь осознать, что же в действительности натворил. А очнулся от ступора лишь тогда, когда неподалеку раздался пронзительный женский крик.

Глава 13

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что кричат не с соседней крыши, а откуда-то снизу. По-видимому, с улицы. Точнее, с первого этажа или из подвала одного из близлежащих домов.

«Значит, никто не видел, – бесстрастно заметил разум, когда я поднял голову и убедился, что свидетелей поблизости нет. – А раз нет, значит, доказать никто не сможет. Это хорошо».

О том, как поступить с телом, я еще не придумал, хотя вариантов имелась масса и в голове уже начали прокручиваться все возможные, от самых очевидных до откровенно невероятных.

Проблема заключалась в том, что с королевским правосудием я однажды уже сталкивался и не горел желанием снова попадать в те же самые жернова. Да и в справедливости вынесенного приговора мог с полным основанием усомниться. И даже если я смогу доказать, что смерть коллеги была случайной (ну не мог я отреагировать иначе, когда кто-то захотел подкрасться со спины!), ничего хорошего от Королевского суда ждать не приходилось, да и о работе в Управлении можно будет забыть.

Следовательно, предпочтение стоило отдать незаконным методам избавления от тела. Особенно с учетом того, что ему, в отличие от меня, уже все равно, что будет дальше. И только мысль о том, что труп никуда не сбежит, тогда как кому-то из наших могла требоваться помощь, заставила меня отложить решение этого важного вопроса на потом.

В последний раз взглянув на убитого мага, я так же бесстрастно отметил, что крови из раны вытекло совсем немного. Но время на темной стороне всегда жило по своим собственным законам, так что в действительности незнакомец мог еще какое-то время оставаться в сознании. А то и зубы скалить, как когда-то Нииро, до тех пор, пока за его душой не явится леди Смерть.

Впрочем, отводить с посеревшего лица белые пряди и внимательно его рассматривать времени не было – услышав еще один вскрик, перешедший в невнятные причитания, я развернулся и, создав тропу, переместился на крышу дома, откуда, как мне показалось, исходил шум. Поскольку он находился в числе густо обсыпанных «сажей» зданий, встретить внутри нежить я не опасался. Сейчас наличие шума означало лишь то, что кричал живой человек. Точнее, женщина, которой было очень плохо.

Торопливо спустившись на чердак, а затем и на верхний этаж, я пинком распахнул сперва одну, а затем и все последующие двери. Однако комнаты второго этажа оказались пусты, так что мне пришлось искать источник звука этажом ниже, а затем и в подвал спуститься, вход в который оказался замаскирован за частично отвалившейся панелью в стене.

Уже стоя на лестнице, я снова услышал приглушенный женский голос, настойчиво зовущий кого-то по имени, а затем и шум падающих камней. Но не насторожился, а, напротив, успокоился, потому что шуметь на темной стороне мог только человек, поскольку нежить перемещалась практически бесшумно.

Первое, что я увидел, когда спустился вниз, было лежащее в углу неподвижное женское тело, одетое в кожаный доспех и наполовину прикрытое рваным плащом. Над ним, низко склонившись, сидела еще одна женщина – стройная, в таком же наряде и с коротко стриженными, абсолютно седыми волосами. А чуть поодаль, прислонившись к стене, полулежало третье тело. Мужское. Безнадежно мертвое тело темного мага, из груди которого кто-то вырвал сердце так же, как и у отца Кана недавно.

– Триш? – осторожно позвал я, без особого труда признав в сгорбившейся девчонке бывшую ученицу Лойда.

Та вздрогнула и, ощетинившись каким-то невзрачным кинжалом, вскочила на ноги.

– Мастер Рэйш?!

Я подошел ближе, бегло взглянул на Триш, а затем – на лежащую на груде камней женщину. Ее новую наставницу, на щеке которой пламенели четыре безобразные раны от чьих-то когтей, а на виске набухал здоровенный кровоподтек.

На свое счастье, леди была жива – обтянутая черной кожей грудь вздымалась ровно, лицо было бледным, но не мертвенным. Так что, похоже, ее просто оглушили. Хотя, если бы удар пришелся не вскользь, изуродовав щеку, а чуточку ниже, то лежать бы ей с распоротым горлом. Или с пробитой грудной клеткой, как тот маг, в котором я с некоторым трудом признал неприветливого парня, что не так давно вместе с напарником-некросом приходил меня арестовывать.

– Что произошло? – нахмурился я, повернувшись к Триш.

Та вздрогнула и с некоторым опозданием, но все-таки спрятала оружие в ножны.

– Н-не знаю. Мы с наставницей отправились исследовать второй этаж. Крис сказал, что пойдет проверить подвал. Все было тихо, и я не слышала ничего подозрительного. Но когда мы закончили, Лоре показалось, что Крис слишком долго не выходит, поэтому мы решили проверить. Я осталась у лестницы, Лора спустилась вниз. Но почти сразу она вскрикнула. Я побежала на шум и увидела… вот это.

Девчонка испуганно покосилась на мертвого парня.

– Но рядом никого не было, мастер Рэйш. Клянусь! Я… я даже не увидела, кто это сделал!

Я помрачнел. А потом подошел к парню вплотную и наклонился, чтобы осмотреть рану, но обнаружил, что кровь по краям не успела даже свернуться, и нахмурился еще больше. А когда снял перчатку с левой руки и дотронулся до тела, то невольно вздрогнул – оно было еще теплым! То есть, с учетом того, насколько быстро здесь остывали люди, получалось, что парня убили буквально за мгновение до того, как его нашли! Быть может, он был еще жив, когда его увидела Лора! Потом ее оглушили, убийца забрал сердце и скрылся, причем проделал это с воистину фантастической скоростью. Однако, если вход в подвал был всего один, но при этом ни Триш, ни я не увидели ничего подозрительного, значит, либо убийца – невидимка и просочился наружу, пока Триш занималась наставницей, либо он все еще здесь, а я настолько слеп, что не способен его обнаружить.

Я накинул темные линзы на оба глаза и на всякий случай еще раз осмотрел подвал, но все было чисто. Действительно чисто – ни черных луж, ни царапин на стенах, ни отпечатков лап гулей, ни размазанной по полу слизи… вообще ничего! Кроме алых брызг на стене, возле которой был убит Крис, и на удивление небольшой лужи крови, от которой, что тоже невероятно, не вело к выходу никаких следов.

От нехорошего предчувствия у меня похолодело в груди, а потом я заметил, что с окровавленного воротника кто-то сорвал служебную бляху, и на мгновение замер, осененный жутковатой догадкой. А затем со всей возможной скоростью кинулся к лестнице, и уже с первого этажа, где Триш не могла меня увидеть, во весь голос гаркнул:

– Вон отсюда! И наставницу выводи! Живо!

Темная тропа привела меня прямиком на крышу. Правда, не на ту, откуда я ушел несколькими ударами сердца раньше – я хорошо помнил наставления Нииро и подставляться не собирался, – а на соседнюю, откуда хорошо просматривались окрестности.

Место, где я стоял, было прекрасно видно – вон там остались мои следы. По краю парапета и чуть дальше, где я развернулся, чтобы ударить бесшумно подкравшегося коллегу. А вон там стоял он сам. Да, вот его отпечатки – две пары глубоко вдавленных в снег следов от сапог, вокруг которых я только сейчас заметил щедрую россыпь багровых капель.

О том, что это за тип и как сумел приблизиться с такой невероятной скоростью, я в прошлый раз вопросом не задавался. И не подумал, каким именно образом он мог появиться на крыше абсолютно незаметно для меня. А похоже, об этом стоило задуматься, потому что человек так быстро двигаться попросту не способен. А раз он не человек, значит, я правильно его убил.

От последней мысли на душе слегка полегчало. Но быстрый взгляд на то место, где я разрубил чужака, снова заставило меня напрячься.

Я хорошо помнил, где это случилось. Прекрасно видел, что в том месте осталась небольшая лужица крови. Вот только тела там больше не было. Лишь примятый снег в том месте, где оно когда-то лежало. Ровная цепочка багровых капель, ведущая к краю крыши, и два совершенно четких отпечатка мужских сапог, оставшихся на парапете.

Полнясь дурными предчувствиями, я перепрыгнул на нужную крышу, но понадобилось совсем немного времени, чтобы убедиться – отпечатки были не моими. Более того, они выглядели точно так же, как и на первой крыше. Та же глубина следов, тот же рисунок на подошве, а значит, думать о том, что кто-то незаметно пришел и спер мертвеца в мое отсутствие, не приходилось.

Это что же получается, мужик очнулся, встал, собрал себя по кускам и спокойно ушел?!

Фол! Кого же я тогда разрубил?! И почему эта тварь выглядела так, что я даже вблизи не понял, что она в действительности не живая?!

Внимательно присмотревшись, я обнаружил, что под слоем снега рядом с тем местом, где лежала странная тварь, что-то виднеется. Бесформенный, похожий на окровавленную тряпку комок, поверх которого что-то подозрительно блеснуло.

Когда же я подошел и, стряхнув ладонью снег, взглянул на оставленный мертвецом «подарок», то невольно замер – передо мной лежало сердце… да, совершенно обычное человеческое сердце. Вот только с одного боку в него демонстративно воткнули сорванную с убитого мага бляху, а с другой кто-то столь же демонстративно откусил приличный кусок.

– Так, – Корн облокотился на стол, прикрыл глаза и сжал ладонями виски. – Хокк, повтори еще раз: что именно ты увидела?

Сидящая рядом со мной наставница и, вероятно, напарница Триш болезненно поморщилась.

По возвращении ей перевязали голову и наложили несколько швов на левую щеку, однако от доклада начальству ни рана, ни головная боль, ни рекомендации целителей ее не избавили. И как только стало известно, что у нас еще один труп, все главное Управление поднялось на дыбы. В квартале Ремесленников случилась настоящая буря, которая, полагаю, не утихла до сих пор. А нас троих, включая Триш, сразу после беседы со следователями немедленно вызвали к Корну.

При мысли о погибшем парне Лора дернула щекой.

– Не знаю, шеф. Когда я спустилась в подвал, Крис стоял у стены, а над ним склонился этот… это нечто. Я даже не успела ничего толком рассмотреть, кроме того, что оно было очень похоже на призрака!

Я недоверчиво на нее покосился.

Какой призрак? Мужик был совершенно обычным! Морда, одежда… даже значок! Или наш убийца из той же категории, что и моргул? И умеет становиться материальным по собственному желанию?

– Он с тобой говорил? – не меняя позы, осведомился Корн.

– Нет. Я даже понять ничего не успела, как он схватил Криса за глотку и одной рукой вскрыл его, будто устрицу! Никогда такого не видела. Кровищей всю стену залило, словно из фонтана. А когда эта тварь отбросила тело в сторону, я… я растерялась, шеф. Тогда-то этот урод меня и увидел, а потом… прыгнул, наверное? Не поняла даже, что это было. Помню только, как щеку обожгло и как летела спиной вперед. Еще морду его помню полупрозрачную – когда он приблизился, я его все-таки успела рассмотреть. Но что было дальше, не знаю, потому что очнулась уже в реальном мире, когда подлатали целители.

– Триш?

– Я вообще ничего не видела, – тихо ответила девчонка, когда Корн, наконец, отнял руки от лица и устало посмотрел на молодую сотрудницу. – Когда я прибежала, в подвале никого не было.

– Как могло получиться, что ты оставила напарницу одну?

– Я действовала по инструкции. Дом мы к тому времени уже осмотрели – предварительно с помощью визуализаторов, а затем и на темной стороне. Следов нежити не было. Так что, когда Крис не ответил на условленный знак, мы не сильно встревожились. Но Лора все равно пошла проверить, что с ним. Спустилась в подвал. Мне велела остаться у входа, на случай, если кто-то войдет или если Крис все же успел выйти на улицу. Почти сразу я услышала шум, прибежала на помощь, а там Лора лежит. И Крис… уже не дышит.

– Хокк, почему он вообще оказался в вашей паре? – сухо осведомился маг, отставив удрученную девчонку в покое.

– Простите, шеф, – прикусила губу наставница. – Вы же знаете – Дертис не умеет ходить на темную сторону, а в одиночку там делать нечего. Вот Крис и напросился с нами, пока напарник был занят в доме жреца. Правила ведь этого не запрещают.

Корн тяжело вздохнул.

– Пока вы находитесь на виду друг у друга – нет.

– Вы правы, – виновато понурилась Хокк. – Но Крис же неуправляемый совсем… был. Я велела ему ждать у входа, а ему приспичило подвал осмотреть. Как он выразился на всякий случай. Вдруг мы, когда приборы использовали, что-то пропустили? Идея, конечно, была так себе, но возвращаться назад, чтобы дать ему подзатыльник, мне показалось нелепым, так что да, все правильно: это моя вина. И я готова понести наказание.

Но начальство неожиданно покачало головой.

– Если не Крис, то погиб бы кто-то другой. Или ты, или Триш, или кто-то из тех, кто еще оставался в тот момент на темной стороне. Рэйш, твое мнение?

Я перехватил тяжелый взгляд начальника главного столичного Управления и невольно посочувствовал мужику.

Два трупа за одно утро, причем оба убиты непонятной тварью с интервалом буквально в полсвечи, да еще когда одной из жертв являлся сотрудник Управления, а мы до сих пор не только не поймали убийцу, но даже понятия не имели, что это за тварь…

Честное слово, Корну я не завидую. Когда о случившемся узнает пресса – а гибель жреца долго скрывать не удастся, – его живьем сожрут. Если не высокое начальство, так обыватели. А если станет известно, что в городе орудует мертвый маньяк, с удивительной легкостью вырезающий сердца у живых, то в столице начнется такая паника, что хоть стой, хоть падай.

– Рэйш? – нахмурившись, повторил Корн, когда я не ответил сразу.

Я вздохнул.

– Боюсь, ничего нового я не добавлю, кроме того, что, когда я встретил эту тварь, она выглядела живее всех живых и была очень похожа на обычного темного мага. Цвет волос, глаз, даже то, как он реагировал…

Демон! Да он даже сквозь линзы воспринимался обычным человеком! Хотя об этом я, разумеется, никому не докладывал.

– Но что-то же тебя насторожило, раз ты без разговоров всадил ему железку в брюхо? – еще больше нахмурился шеф.

Я ненадолго задумался.

– Разве что скорость, с которой он перемещался по темной стороне. Тот факт, что он, в отличие от остальных, не захотел закрыть лицо платком. И еще запах…

– Что за запах? – тут же насторожился Корн.

– Тварь пахла пылью, – наконец определился я с терминами. – Знаете, старым таким тряпьем, которое много лет пролежало в закрытом сундуке и которое вдруг задумали потрясти. Живые так не пахнут. Нежить, впрочем, тоже. А все непонятное на темной стороне меня учили сперва рубить, а уж потом смотреть, что это было.

Корн тревожно забарабанил пальцами по столу.

– И какие у тебя есть мысли по этому поводу?

– Убийство жреца, скорее всего, его рук дело. Один и тот же способ, вырванные сердца, похищенные души… Ваш парень тоже ведь остался без души?

– Маги только что подтвердили, – сумрачно кивнул Корн.

– Тогда считайте, что убийцу мы знаем, так сказать, в лицо. Насчет того, почему он принял такой облик, ничего сказать не могу, как и о том, почему нам с Хокк он представился в разном виде. Но это не моргул. Точно. И я впервые видел, чтобы кто-то мог собраться воедино после того, как его разрубили на части, и после этого спокойно ушел, словно ничего не случилось.

– Если это нежить, то как она сумела добраться до жреца? – не поверила Триш. – С Крисом-то понятно – он находился на темной стороне. Как и мы. Но отец Кан? Он-то умер у себя в комнате!

– Не только маги умеют преодолевать границу между мирами, – ровно отозвалась ее наставница. – Демонам это умение тоже доступно. Правда, не всем и не везде. Наверное, как и другой высшей нежити. Да, шеф?

Корн с задумчивым видом откинулся в кресле.

– Границы миров нередко истончаются сами по себе. В местах наибольшего скопления магической силы. В храмах. На старых капищах…

– Или просто в хорошо намоленном месте, – кивнула Хокк. – Жилище истово верующего жреца для этого вполне подходит, и какая-нибудь особо наглая тварь действительно могла до него дотянуться. Даже при отсутствии зеркал. Там и нужен-то был всего один удар. Но вряд ли обычная нежить рискнула бы разгневать темного бога. Они же все под Фолом ходят. Как и мы с вами.

– Это уровень не просто нежити, а, как минимум, демона, – прикусила губу Триш. – Но мы не могли втроем пропустить такую тварь – они всегда оставляют следы.

Лора покачала головой.

– После того, что творилось в доме и вокруг него, следов могло и не остаться. Меня больше интересует, как тварь сумела так быстро оттуда исчезнуть? Радиус воздействия Тьмы после смерти отца Кана был достаточно велик, пока отец настоятель не ограничил его домом. И взрыв должен был произойти мгновенно, в момент смерти жертвы. Как убийца успел сбежать?!

– Он использует темные тропы, – тихо сказал я, и коллеги одновременно обернулись. Но если на лицах Триш и Хокк проступило недоверие, то Корн моментально помрачнел.

– Прямые тропы? – переспросила девчонка, а когда я кивнул, растерянно переглянулась с наставницей. – Но, если книги не врут, они доступны очень немногим. Даже среди нежити. И тогда получается, это действительно кто-то из высших. Причем не самых слабых.

– На вампира он не похож, – покачал головой я. – Да и не жрут вампиры человечину. На моргула тоже не тянет – не тот уровень. Насчет демона… не знаю. Все, конечно, возможно. Но демона мы бы точно распознали с такого расстояния. Во второй-то раз прятать его следы было некому – Тьма к тому времени уже успокоилась. А я их не увидел. Не почувствовал даже толики возмущения в пространстве. И до последнего был уверен, что наткнулся на своего.

– Так, – неожиданно стукнул ладонью по столу Корн. – Хокк, объявляй по городу «желтую» тревогу. Магам на темную сторону поодиночке и даже парами не ходить – только в присутствии второй двойки, и не иначе. Никакой самодеятельности. Никакого шума в прессе. Известите городскую стражу, чтобы были начеку. Усильте патрули. На каждую подозрительную смерть выезжать немедленно, предварительно уведомив меня лично. Доклады по этим делам отправлять тоже мне, причем ежедневно, а при необходимости и чаще. Рэйш, тебя я временно закрепляю за парой Хокк и Триш. Старшинство остается за Хокк. И прошу вас, коллеги, соблюдайте осторожность – похоже, в городе объявился умрун.

Глава 14

– Умрун – разновидность высшей нежити, относящейся, как и моргулы, к категории так называемых не классифицируемых сущностей, – громко и с выражением прочитала Триш, когда мы спустились в архив и девчонка открыла принесенный с собой древний справочник. – Сам по себе умрун нематериален, однако способен вселяться в мертвое тело и, таким образом, приобретать новые качества…

– Какой только гадости в мире не водится! Сколько работаю, а про таких уродов впервые слышу, – проворчала из-за полок Хокк, у которой единственной из нас троих имелся соответствующий доступ. Триш, как следовало догадаться, была для этого слишком молода. А мне еще не успели его выдать.

– Умруны встречаются очень редко, – снова заглянула в справочник Триш. – Пожалуй, даже реже, чем демоны. Здесь говорится, что они нарождаются из неупокоенных духов, но при этом умрунам сперва надо несколько лет хорошо питаться, чтобы набрать силу и обрести способность вселяться в чужое тело.

– А «телу» при этом обязательно быть мертвым? – заинтересовался я, с комфортом устроившись за столом в ожидании, пока дух-служитель, исполняющий обязанности архивариуса, принесет документы.

Триш зашуршала страницами.

– Не знаю, мастер Рэйш, – наконец сказала она. – Тут по этому поводу ничего не говорится. Но есть указание, что способности умруна во многом зависят именно от свойств занятого им тела.

Из-за полок раздался тихий присвист.

– Так вот зачем шеф велел поднять все дела о пропавших без вести магах за последние двадцать лет!

– И много там получается? – снова поинтересовался я, качнувшись на стуле и заглянув за ближайший стеллаж, от пола до потолка уставленный большими коробками.

Хокк, как раз пытающаяся снять с полки одну из них, раздраженно фыркнула.

– На день работы точно хватит.

– Для одного дня ты там больно долго копаешься.

– Так встань и помоги!

Я молча встал и, дойдя до напарницы, забрал у нее из рук тяжелую коробку. Затем так же молча унес, поставил на стол, снова вернулся… и так еще двадцать заходов, потому что дух-служитель именно столько раз останавливался и указывал полупрозрачным пальцем на нужные полки.

Уголовные дела в архиве, как это обычно бывает, были рассортированы по номерам, а номера, соответственно, сгруппированы в отдельные подборки. К примеру, с первого по сотый, со сто первого по двухсотый… и так далее. Соответственно, внутри каждой коробки находилось много «лишнего», и из него нам надо было выбрать именно те папки, которые требовались.

Дело осложнялось тем, что, в отличие от моих духов, местный служитель не мог разговаривать или двигать материальные предметы. Да и внешне он больше походил на размытое белое облачко с руками, чем на нормального человека. Видимо, некросы поскупились на магию, когда его создавали. Однако человеческую речь архивариус понимал, умел довольно быстро перемещаться, скорее всего, был наделен какими-то защитными функциями, да и с остальными обязанностями вполне справлялся. Но что самое главное – он обладал безупречной памятью и помнил, где что лежит, начиная с самых древних, покрытых плесенью и давно забытых папок, и заканчивая самыми свежими делами, благодаря чему можно было сэкономить время на поисках.

– Спасибо, Рон, – поблагодарила Хокк, когда я поставил на стол последнюю коробку, а архивариус качнул верхней частью того, что заменяло ему тело, изображая поклон. – Ты нам очень помог.

Дух снова поклонился и, крутанувшись вокруг своей оси, исчез, а Хокк вернулась к столу, подтянула поближе первую коробку и, стряхнув с нее пыль, приложила к магической печати свой перстень.

– Ну что, начнем?..

Как и ожидалось, на разбор бумаг мы угробили кучу времени. Коробки Хокк открыла сразу все, и каждый из нас взял себе по несколько штук. Девушкам, разумеется, достались коробки поменьше и полегче, а мне, как мужчине, отдали те, что побольше и потяжелее. При этом большинство дел, в которых «повезло» копаться мне, были старыми и закрытыми за истечением срока давности. Соответственно, за ними толком не следили, и бумаги валялись как придется, так что их порой приходилось долго разыскивать и складывать по номерам, которые, хвала Роду, имелись в правом верхнем углу каждой страницы.

– Бардак, – бурчала Триш, когда в полной мере осознала размах предстоящей работы. – Вот не поленюсь, проверю журнал у дежурного и узнаю, кто в последний раз открывал эти папки, и пусть его премии лишат за такое обращение с документами!

– Долго искать придется, – рассеянно отозвалась Хокк, просматривая очередное дело. – В последний раз мою коробку открывали лет, наверное, сто назад. Рэйш, что у тебя?

Я задумчиво повертел в руках дело, на которое наткнулся примерно с полсвечи назад. Дело как дело, номер двести четырнадцать дробь семнадцать, о бесследном исчезновении дворянина, которое произошло около десяти лет назад. Как и многие другие, закрытое за истечением срока давности. Одним словом, ничего примечательного, если бы не выпавший из папки старый, потрескавшийся от времени портрет, при виде которого у меня на мгновение дрогнула рука.

На портрете был изображен мальчишка лет девятнадцати, смазливый, голубоглазый и светловолосый. Из числа тех самоуверенных, избалованных сопляков, которые чуть ли не с рождения мнили себя выше остальных. Капризный изгиб рта, дерзко обрезанная челка, полный насмешки взгляд – неизвестному мастеру удалось на редкость точно подметить детали. И показать готовность юнца бросить вызов любому, кто осмелится сказать, что он не в состоянии завоевать мир.

Как говорилось в отчете, дворянчик был обвинен в совершении тяжкого преступления, однако через два месяца, в связи с тем, что следствию все-таки удалось установить личность преступника, оправдан. Все обвинения с него были сняты, однако, покинув изолятор временного содержания, чудом избежавший плахи парень куда-то исчез, и о том, что с ним произошло дальше, документы не сообщали. А точнее, эту информацию кто-то аккуратно изъял, оставив дело незаконченным.

– Эй, Рэйш! – нетерпеливо спросила Хокк, когда я не ответил на вопрос. – Ты что, оглох?

Я закрыл папку и бросил на стол.

– Просто задумался.

– Нашел что-то важное?

– Вряд ли. О магии здесь нет ни единого слова, как и о связи с умруном. Кстати, у меня сложилось впечатление, что за последние годы в столице пропадали в основном светлые маги, а из темных я нашел дела лишь на четверых. Но никого пока не опознал.

– У меня всего один, – вздохнула Триш и подвинула к моей папке свою. Совсем тоненькую и дряхлую.

– Плюс у меня двое, – подытожила результаты наших трудов Хокк. – Итого, семь потенциальных тел, которыми мог завладеть умрун. При условии, конечно, что тварь не прибыла сюда по темной стороне из какой-нибудь глубинки.

– А ты среди «своих» магов никого не узнала?

– Нет. Портреты пропавших вложены, но умруна я не увидела.

– Триш, дай-ка нам твое дело, – попросил я. А когда забрал протянутую девчонкой папку и оттуда первым же делом вывалился листок с еще одним портретом, мы с Хокк одновременно воскликнули:

– Да вот же он!

И правда – с портрета на нас смотрел тот самый маг! Собранные в хвост длинные волосы, густые брови, грубоватые черты лица, тяжелый подбородок, вен под кожей, правда, не было, но даже я, видевший нежить совсем недолго, был уверен, что не ошибся.

«Умруном» оказался некий Шерин Войдо – маг Смерти, который без вести пропал в районе Северного порта восемнадцать с половиной лет назад. Было ему на тот момент тридцать два года. Работал на северном участке. Ни жены, ни детей к моменту исчезновения не нажил. И даже напарника не имел, поскольку в те времена темных магов было удручающе мало и патрулировать столицу им приходилось в одиночку. Да и маготехника была развита довольно слабо, так что рисковали наши коллеги намного больше, чем сейчас. Соответственно, время от времени их схарчивали на темной стороне, не оставляя даже костей.

Расследованием исчезновения Войдо занимался его коллега – мастер Ирвин Друсс. Дело он вел примерно с месяц, причем даже отыскал предполагаемое место смерти и нашел там следы присутствия высшей нежити. От его лица также было написано прошение на имя начальника столичного сыскного Управления с просьбой организовать обыск складов, расположенных на территории порта. Но получил ли Друсс разрешение, было неясно, потому что после трех с половиной недель активных поисков он внезапно бросил расследование и больше этим никто не занимался. А еще через два года дело об исчезновении Шерина Войдо перевели в разряд безнадежных «висяков» и наконец закрыли за отсутствием доказательств.

– Рон! – крикнула Хокк, когда прочитала последнюю страницу и пришла к тем же выводам, что и я. – Эй, Рон! Подними-ка документы на некоего Ирвина Друсса, что служил в Управлении лет восемнадцать – двадцать назад! Узнай, где еще он работал, кроме ГУССа, когда уволился, чем занимался после службы, и если он еще жив, то поищи его адрес! Триш, сходи, возьми у него коробку, а то у меня голова разболелась.

– У тебя повязка намокла, – нейтрально заметил я, когда девчонка подхватилась и умчалась вслед за мелькнувшим среди стеллажей архивариусом.

– Не твое дело, – огрызнулась Хокк, и на этом вопрос с лечением мы посчитали исчерпанным.

К сожалению, магия светлых плохо работала на темных. На некросах просто похуже, а на таких, как мы с Хокк, и вовсе кое-как. Более того, полученные на темной стороне раны быстрее всего почему-то заживали при переходе с темной стороны в реальный мир, так что, по большому счету, Хокк в целителе не нуждалась.

Почему мы излечивались именно так, никто доподлинно не знал. Но один мой знакомый светлый однажды обмолвился, что в целительстве существует так называемый «эффект стазиса», при котором живое тело после непродолжительного пребывания в стазисе начинает работать намного эффективнее. И, соответственно, приобретает повышенную регенерацию. На короткое, само собой разумеется, время.

Существовало также мнение, что на темной стороне наши тела испытывали тот же эффект, что происходил с обычными людьми во время стазиса, а при возвращении в реальный мир этот стазис снимался. Так это или нет, я не проверял. Но склонялся к мысли, что тот знакомый был прав. Жаль только, что в пределах здания Управления Корн запрещал сотрудникам переходить на темную сторону, поэтому напарнице придется потерпеть до тех пор, пока мы не закончим дела в архиве.

– Кажется, нам не повезло, – озабоченно пробормотала Триш, вернувшись через четверть свечи с небольшой коробочкой, которую Хокк тут же и открыла. – Хм, тут всего три папки. Одна – досье на мастера Ирвина Друсса за то время, что он служил проверяющим в Регистрационной палате. Там всего два листка, и оба ни о чем, потому что пробыл он там всего два года. Второе – на мастера Ирвина Друсса, который работал сперва простым дежурным магом, а затем получил звание мастера Смерти и прослужил в ГУССе почти десять лет. Наконец, третье – это дело, открытое по факту его смерти в тот же год, когда пропал и мастер Войдо.

Я встрепенулся.

– Дата смерти Друсса?

– Четвертое число седьмого месяца одна тысяча двести тридцать пятого года со дня основания Алтира.

Мы с Хокк переглянулись.

– Через месяц после исчезновения Войдо… Как он умер, Триш? – заметно напряглась Хокк.

Девушка села за стол и, достав самую тонкую папку, вчиталась. А вскоре вздрогнула и подняла на нас ошарашенный взгляд.

– Бог ты мой…

– Что? – нетерпеливо привстала наставница. – В чем дело, Триш?

– Его убили, – тихо ответила девушка.

– Где? Когда? Кто?!

– В Северном порту. Только тело нашли не сразу.

Я насторожился.

– Да? И как же именно умер Друсс?

Триш сглотнула.

– Вы не поверите: ему вырвали сердце. А убийцу до сих пор так и не нашли.