Читать книгу "Паулина. Морские рассказы"

***

Через неделю я зашёл в круинговое агентство. Там я подал заявление с просьбой разобраться в правомерности моего списания. Там же узнал, что «Паулина» простояла пять дней на рейде Панамского канала, пока не приехали специалисты из Европы и не заменили неисправные электронные карты.

В агентстве мне пообещали разобраться с создавшейся ситуацией и пообещали вернуть деньги за билеты.

Через месяц мне позвонили из агентства и попросили зайти к ним. Там мне принесли извинения за прерванный контракт и сняли с меня все обвинения в некомпетентности. Потому что «Паулина» не дошла до Японии, а была вынуждена зайти на Гавайские острова за топливом. Там она было задержана для выполнения требований Coast Guard и простояла в Гонолулу около месяца из-за замены дизель генератора. Так что игнорирование моих требований и моё наказание обошлось компании в очень даже кругленькую сумму.

Впредь будут слушать своих старших механиков, а не наказывать их долларом.

Мне тут же сразу предложили другой контракт с большей зарплатой. Но денег за билеты не вернули. Объяснили это тем, что уж очень поздно я рассказал правду обо всех событиях.

От услуг Никеля компания в дальнейшем отказалась.

А мы с женой решили, что хватит мне уже бороздить моря и океаны. Пора бы уж и на берегу осесть. Пора бы уже начать и жену любить не от рейса к рейсу, а до конца дней своих.

Апрель 2015г. Владивосток.

Один день судового механика

Жизнь судового механика

Глава первая

После прохода Ормузского пролива, капитан дал Мохову разрешение покинуть машинное отделение, и он вышел на палубу.

Обволакивающий, жаркий и липкий воздух сразу дал ощутить, что судно находится в Персидском заливе в августе месяце. Даже вечерняя прохлада и лёгкий ветерок не давали облегчения, чтобы вздохнуть полной грудью.

Мохов прошёл на корму и, опёршись на леера, вглядывался в безжизненные берега островов, оставшихся по корме, в вечернее темнеющее небо с редкими и яркими махровыми звёздами, вдыхая насыщенной влагой и морскими испарениями воздух. Но через несколько минут, покрывшись липким, противным пὸтом, он решил вернуться в надстройку.

В надстройке работал кондиционер. Температура и влажность воздуха были приемлемыми для обычного европейца.

Поднявшись к себе в каюту, он ощутил, что там, и в самом деле, был рай. В каюте температура поддерживалась не больше двадцати пяти градусов и прохладным осушенным воздухом дышалось легко и свободно. Посидев в кресле, впитывая жизненную силу прохлады воздуха, он приходил в себя после тягот сегодняшнего дня. Почувствовав, что силы начинали возвращаться, он решил принять душ.

Едва он снял пропотевший комбинезон и, ополоснув лицо от соли и пота, как услышал звонок телефона. Звонил второй механик и извиняющимся тоном попросил:

– Владимир Юрьевич, спустись, пожалуйста, в машину. Неудобно тебе об этом говорить, но, по-моему, на шестом цилиндре потекла лягушка.

Как так? С чего бы она потекла? Ведь только два дня назад на ней поменяли прокладки. Лягушка – небольшой патрубок, соединяющий полостью охлаждение выхлопного клапана с цилиндровой крышкой, их на каждой крышке находится по три штуки.

Тогда фирменных прокладок в запасе не оказалось, и Мохов предложил второму механику:

– У нас есть тонкий паронит, как раз такой же толщины. Давай сделаем эти прокладки из паронита.

– Нет, лучше их делать из резины, – возразил ему второй механик.

– Но прокладки из паронита уже стоят на всех остальных цилиндрах, – напомнил ему Мохов.

– Нет, – упёрся второй. – Давай попробуем сделать из резины. Потому что её проще вставить в зазор, она легче выжимается и плотнее обожмётся.

В этом случае Мохов, как старший механик, смалодушничал, проявил мягкость характера и согласился с ним.

А когда сейчас он спустился в машинное отделение, то увидел, что из-под прокладки у одной из лягушек била струя воды.

Да! Обстановка была хуже некуда.

Хорошо, что это случилось не в проливе и его узкостях.

Чтобы устранить такую утечку воды, надо остановить главный двигатель, предварительно сняв с него нагрузку, спустить воду до уровня крышек на всём двигателе, а уж потом менять эту чёртову прокладку. Затем заполнить систему водой, и обязательно горячей, а то от холодной воды могут полопаться и втулки, и крышки. Только после этого можно будет запустить главный двигатель и вводить его в режим полного хода. На эту работу потребуется, как минимум, полтора часа.

Ну, что тут оставалось говорить? Мохов посмотрел с укором на второго механика.

– Гера, – начал выговаривать он, сдерживая бешенство, которое рвалось из него, – скорее всего, эту резиновую прокладку, что ты поставил, пробило, – продолжал смотреть он на виноватого второго механика. – Надо было ставить паронит.

Второй механик был полностью виноват в содеянном, поэтому молча стоял и чесал лысину:

– Ну, извини, Юрьевич, вот так вот вышло… Ну, не знал же я, что эта резина не выдержит такого давления.

А что на него кричать и обвинять? Сам Мохов и виноват, что не настоял на своем:

– Не только давление, но и температуру, – поправил он второго. – Ведь она по цилиндрам считай под семьдесят градусов. А ты поставил обычную маслостойкую резину. И я, балбес, не проконтролировал тебя.

Поразмыслив, Мохов решил:

– Давай обмотаем лягушку ветошью и пусть она себе течет. Тут-то осталось идти часов десять до Дубая. Воду пополнять будем. Вода у нас есть, навалом её, этой воды. Испаритель работает хорошо. Так что, если химию вымоет – ну, добавим потом эту химию, а пока – пусть пока течёт. Да, скажи Джонику, чтобы он проследил, чтобы ничего не залило внизу. Ни моторы, ни приборы.

Второй механик согласился:

– Ну, хорошо, давай так, и оставим, – он взял моториста, и они вдвоем убежали вниз машинного отделения, выполнять полученные приказания.

Только Мохов вышел из машинного отделения, карабкаясь по трапам надстройки к себе в каюту, как – ба-бах! – главный двигатель встал.

А так как он был соединен с валогенератором, то судно моментально обесточилось. Запустился аварийный двигатель, и Мохов бегом вернулся в ЦПУ. Пока бежал в машину, в голове выстроился план дальнейших действий:

«Первым делом подать питание на все механизмы и системы, а потом уже разбираться, что произошло».

Пока запускали вспомогательные двигатели, с мостика позвонил капитан:

– Юрьевич, – как всегда спокойно, поинтересовался он. – Что там у вас опять произошло? – он или ещё не спал после прохода пролива, или его разбудило обесточивание, но капитан находился на мостике.

Пока Мохов и сам не мог себе представить, что явилось причиной обесточивания, поэтому честно признался:

– Пока не знаю. Будем разбираться.

– Особо не затягивайте ваши разбирательства, – это капитан говорил уже недовольным тоном. – Нас ждут в порту и выделили причал под выгрузку. Там же будет и погрузка. На всё-про всё дают нам восемь – десять часов. Так что завтра вечером мы должны уйти.

Мохову понимал переживания капитана, поэтому повторил:

– Подожди, Андрей Сергеевич, – сейчас разберемся.

Капитан знал, что Мохов в любой ситуации найдет правильный выход, потому что уже не первый год работал на этом судне, да и стаж работы старшим механиком у него достаточный. Он только добавил в трубку:

– Одно только хорошо, что мы уже прошли пролив. А то бы нам был полный кирдык, – Мохов услышал, как невесело усмехнулся капитан и добавил. – Так что не затягивай с выяснениями и постоянно держи меня в курсе дел.

Мохов подтвердил, что он всё понял, бросил трубку телефона и побежал со вторым механиком разбираться, что же на самом деле произошло.

Внешне на главном двигателе никаких причин остановки обнаружено не было.

Тогда он поднялся в ЦПУ и с электромехаником, который уже прибежал в ЦПУ, достав схемы, они начали искать причину остановки главного двигателя.

Что же могло повлиять на его остановку? А на остановку главного двигателя могло повлиять три причины. Первая причина – это накрылась электронная карта.

Кинулись к ящику с картами. Посмотрели – карта целая. Попробовали запустить двигатель – не запускается.

Это могла быть механическая причина. Осмотрели топливную рейку с датчиками – всё в норме. Попробовали запустить двигатель – он снова не запустился.

Это была уже проблема!

Что же ещё могло повлиять на аварийную остановку двигателя?

Тут Мохов вспомнил о датчике, который напрямую давал сигнал на регулятор топлива, чтобы тот ставил топливную рукоятку на ноль.

– Тут ещё датчик стоит, – ткнул он пальцем в схему, на которой от руки был нарисован этот датчик, – только вот где он находится – загадка. Что-то я ни разу не обращал на него внимания.

В ЦПУ было прохладно, так что можно было свободно разбираться со схемами, не опасаясь залить их пὸтом, капающим с носа.

В машинном отделении температура за пятьдесят градусов. Так что, выходя из ЦПУ – сразу попадаешь в ад. Главный двигатель нагрет до семидесяти градусов. Воют вентиляторы, грохочут, работающие вспомогательные дизеля.

Но, надо искать причину остановки. Времени – в обрез.

Спустились к регулятору и по проводам, идущих от него, начали искать датчик.

Один из непонятных проводов без маркировок шёл к крышкам главного двигателя, где и выходил к крышке шестого цилиндра, а там сбоку на ней была привинчена какая-то коробочка.

Она тут же была вскрыта. И к удивлению Мохова – из неё полилась вода. Так вот в чём причина!

Вода с крышки цилиндра залила этот, чёртов датчик. Тот оказался не герметичным, и в него попала вода. Датчик закоротило, и он давал сигнал на остановку главного двигателя.

Пока Мохов с электромехаником разбирались со схемами и поиском датчика, второй механик занялся устранением утечки воды через лягушку.

Он вместе с мотористами спустил воду с крышки цилиндра и поставил на лягушку паронитовые прокладки.

Вся суета занял чуть больше получаса. Хотя Мохов предполагал, что с такой причиной остановки главного двигателя, ему придется разбираться не менее часа.

Капитан, не дождавшись докладов о ситуации в машинном отделении забеспокоился и позвонил в ЦПУ.

Мохов только что вошёл в ЦПУ, когда услышал этот звонок:

– Ну, что там у тебя? – спокойно, но с ноткой недовольства, интересовался капитан.

Мохов, вытирая с лица пот куском ветоши и, стараясь не выдать своего волнения, попытался успокоить капитана:

– Причину остановки нашли. Сейчас, минут через пять, заканчиваем работы с ней. Потом пополним систему водой и запустимся.

– Ну, хорошо, слава богу, что так обошлось, – облегченно вздохнул капитан. – Молодцы, что всё сделали, – и, уже более спокойно, добавил. – Порт нас просит немного задержаться с подходом. У них так какие-то проблемы. Так что с запуском особо не торопись, время есть.

Через пять минут система была заполнена водой и главный двигатель вновь запустили.

Он, уже не спеша, был введен в режим полного хода и судно последовало в порт назначения.

Введя главный двигатель в режим полного хода и, убедившись, что в машинном отделении всё в порядке, Мохов вернулся в каюту, а в пять утра его подняли на вахту.

При пересдаче вахты второй механик обратил внимание Мохова на работу главного двигателя:

– Владимир Юрьевич, по-моему, на втором цилиндре начала подниматься температура.

Мохов вместе со вторым вышли в машинное отделение и осмотрели второй цилиндр.

Да. Температура выхлопных газов второго цилиндра была чуть выше, чем на остальных цилиндрах.

Зная, что сегодня утром Гера уезжает, Мохов не стал загружать его проблемами, а только сказал:

– Ладно, иди. Собирайся. Я тут сам всё посмотрю. Будет совсем плохо, то уж не обессудь, позову на помощь.

После ухода второго механика Мохов через час пошёл осмотреть цилиндр.

Да. Температура на нём незначительно поднялась, то же самое показывал и компьютер.

Обычно на местном термометре и на компьютере температура составляла триста восемьдесят —триста девяносто градусов, а сейчас эти термометры показывали четыреста десять – четыреста двадцать. Предельная была – четыреста пятьдесят.

Мохов взял ключи и уменьшил нагрузку на втором цилиндре, подкрутив топливную рейку на топливном насосе в сторону уменьшения.

В течение вахты температура второго цилиндра так и оставалась в тех же пределах.

В восемь утра электромеханик сменил Мохова и он пошёл на завтрак.

Не успел он его доесть, как в кают-компанию заскакивает с квадратными глазами электромеханик:

– Юрьевич! На втором уже четыреста пятьдесят!

Мохов, бросив вилку, кинулся в машину.

Действительно, температура на втором цилиндре резко подскочила. Он ещё уменьшил подачу топлива на цилиндр, пытаясь понизить температуру выхлопных газов.

Это строжайше запрещено инструкцией. А что делать? Надо хоть как-то дойти до порта, который уже должен быть через несколько часов.

Мохов понял, что клапан на втором цилиндре начал прогорать.

В машинном отделении температура за пятьдесят градусов. На палубе уже утром – за сорок. Ничего не попишешь, такая температура в Персидском заливе в августе месяце.

Закончив с регулировкой температуры, Мохов поднялся в ЦПУ и позвонил второму механику:

– Извини, Гера, но давай-ка вставай и вместе с фиттером приготовьте весь инструмент, который понадобиться для замены клапана. Уложите всё на плитах так, чтобы, как только встанем, получилась возможность дёрнуть клапан второго цилиндра. Стоянка маленькая – всего шесть – восемь часов. Надо за это время успеть заменить клапан. Ещё неизвестно, сможем ли мы его сразу выдернуть, поэтому приготовьте и мою приспособу. Давай, Гера, сделай последний рывок, – уже просил Мохов второго механика.

На этих типах дизелей выхлопные клапаны почему-то пригорали к втулкам, хотя на других модификациях таких дизелей – такой проблемы не было.

Несколько лет назад Мохов сделал приспособление, которое позволяло выпрессовывать выхлопной клапан, даже если он и пригорел. Нигде он не заявлял, что это его рацпредложение. Да, и фирме не нужна лишняя головная боль, как сказал ему хозяин судна. Но это приспособление уже несколько раз успешно использовалось при ситуациях, когда выхлопной клапан пригорал к втулке.

Гера, понимая безысходность положения, без лишних слов спустился в машину, взял фиттера и они вдвоём принялись готовить инструмент для разборки и выемки выхлопного клапана.

Когда Гера, всё приготовил и весь мокрый от пота, зашёл в ЦПУ:

– Владимир Юрьевич, смотри, – он указал на окно в ЦПУ, ведущее к крышкам цилиндров. – Я тут всё сделал. А теперь мы с Борей пошли мыться. Замена уже едет! – при этом он радостно рассмеялся.

Фиттер Боря, отличный мужик, старше Мохова на два года. Невысокий, поджарый. Если в машине все заливались потом, то у Бори пот только начинал пробивается на лбу – такой он был сухощавый, сильный и выносливый человек.

Гера с Борей ушли. Но тут поступила команда о выводе главного двигателя из режима полного хода. Это означало, что надо запустить динамки и снять нагрузку с валогенератора.

Электромеханик это сам в одиночку сделать не мог, поэтому Мохов, взяв двух мотористов на помощь, быстро проделал все манипуляции по запуску динамок.

На малом ходу судно подошло к лоцманской стоянке. Тут же подошёл лоцманский катер, и лоцман повел судно в порт. Там с помощью двух буксиров судно было поставлено к причалу.

Матросы только успели спустить парадный трап, как прибежал судовой агент Фарид, который привёз нового второго механика и фиттера.

Фарид сразу же кинулся к капитану:

– Мастер, давай документы на приход, – и подставил для этой цели свой вместительный портфель. – Я сейчас всё оформлю, а уже потом твоих парней отвезу в гостиницу. Пусть они готовятся к отъезду. Через полчаса я вернусь и увезу их.

Замена, приехавшая вместе с Фаридом, не спеша взобралась на борт по почти отвесному трапу. Первым карабкался по трапу Коля.

В Коле – килограммов сто десять весу при росте сто семьдесят. Поэтому Коля Бориной худощавостью не обладал.

Как все люди его комплекции, но никогда и никуда не торопился, но, как фиттер, был профессионалом в своём деле. Он всегда знал, что ему и как делать без лишних напоминаний и контроля со стороны Мохова. И, если он что-то делал самостоятельно, то Мохов знал, что работа будет выполнена на все сто процентов правильно, надежно и с гарантией.

Второй механик оказался высоким, широкоплечим мужиком с маленькой головой и руками, как клешни.

Когда он пожимал руку Мохова, то тот непроизвольно подумал:

– Ну, всё! Сейчас он её оторвет, – и у него непроизвольно вырвалось: – Осторожней, нам ещё сегодня работать.

Второй механик смутился от своей горячности:

– Ну, извини. Немного не рассчитал, – смущенно пробормотал он.

Мохов даже улыбнулся, что такой здоровенный, как гора мужик умеет так наивно стесняться.

Но, рассусоливать было некогда, поэтому Мохов сразу же, у трапа наехал на вновь прибывших:

– Так, ребята, дело такое. Там, у крышек Гера с Борей всё разложили. Они вам покажут, где и что лежит, но они не смогут с вами задержаться. Через полчаса им надо уезжать. Ваша задача – переодеться и быстренько дуть в машину. Там надо дергать клапан на втором цилиндре. Боря с Герой вам всё покажут, – напомнил он ещё раз. – И я тоже сейчас подойду к вам.

Мохов подождал, пока Фарид вернётся, узнал у него про точную продолжительность стоянки и высвистал Геру с Борей из машины. Те, взмокшие, быстро появились на палубе. Мохов только успел пожать им руки со словами благодарности, как они сели в машину, на которой Фарид повез их в аэропорт. Самолет у них – через три часа.

Только тогда уже Мохов вернулся в машинное отделение.

Мотористы знали, что и как надо делать, потому что такие процедуры, как замена клапанов на главном двигателе в последнее время проводились очень часто.

Они уже спустили воду с двигателя и ждали дальнейших распоряжений.

На всех дизелях достаточно было перекрыть клапана на дефектный цилиндр, спустить с него воду – и тогда можно заниматься работами на нём. Здесь же была такая конструкция трубопроводов, что если на одном цилиндре начинать делать работу, то приходилось воду спускать со всего двигателя.

Убедившись, что в крышках нет воды, Мохов вместе с мотористами начал готовить гидравлическое приспособление, чтобы открутить одновременно все гайки на клапане.

Клапан к крышке крепился четырьмя гайками, а на приспособлении – четыре джека. Так что за один раз все гайки на клапане откручивались, а он был готов к демонтажу.

Едва установили приспособление, как в машину спустились уже переодевшийся новый второй механик вместе с Колей.

Коля дергал такие клапана не один раз, поэтому для него такая работа была не новой. Он со вторым механиком сразу присоединился к Мохову и двум мотористам-филиппинцам, чтобы продолжить начатую работу.

Тут в машину прибежал матрос и во всю глотку прокричал:

– Chief, подошла топливная баржа!

Ну, если подошла топливная баржа – значит, всё. Надо принимать топливо.

Мохов забрал двух мотористов, оставив Колю вместе со вторым механиком на крышках главного двигателя.

В машине было невыносимо жарко, но вентиляция работала на славу.

Поэтому режим работы поддерживался такой. Полчаса поработали в машине и пошли в ЦПУ минут на десять. Охладились, попили чайку, водички и опять на полчаса в машинное отделение. Потому что если работать без такого перерыва, то можно элементарно получить тепловой удар, а потом ещё неизвестно чем для человека это может закончиться.

С левого борта уже стоял танкер.

Мохов увидел, как приветственно машет ему рукой капитан. Такое приветствие этого «корефана», его особо не радовало. Потому что каждый раз, когда он принимал у него триста тонн топлива, выдавалось всегда только двести семьдесят, и потом с боем получалось так, что документы они закрывали на двести восемьдесят пять тонн. Это происходило только потому, что Мохов у этого капитана числился в очень хороших «друзьях», а иначе так бы и оставалась эта разница в тридцать тонн. А всё из-за того, что этот капитан-грек утверждал, что таблицы судовых танков были неверными.

После швартовки, перед замерами топлива, капитан всегда звал Мохова к себе в каюту, усаживал за стол, наливал «Джони Уокера блэк лэйбл» со льдом и «Швэбсом», обстоятельно рассказывая, что произошло за прошедший месяц в Дубае, в мире и его приключениях на берегу. Потом он звал старпома и отправлял его вместе с Моховым промерять грузовые танки.

После замеров топлива в танках танкера, Мохов со старпомом пересчитывали количество топлива по «точнейшим таблицам», как утверждал капитан этого тридцатилетнего бункеровщика, которые от прикосновения могли бы рассыпаться, как древние пергаменты, если бы не были запаяны в целлофановые корочки.

После составления соответствующих актов они шли подписывать их к капитану. Грек с обворожительной улыбкой и радушием принимал их и, не глядя, подписывал документы со словами:

– Я доверяю своему чифу.

Этот «концерт» происходил каждый месяц одинаково, и Мохов к нему уже привык.

После приёмки топлива Мохов не единожды ходил и по много раз перемерял танки на танкере, а также и свои танки на судне, но результат всегда был прежний. С танкера было выдано триста тонн, а на судно приходило только двести семьдесят. Это была своеобразная десятина.

Из-за этих причин, по постоянным замерам и перемерам, Мохов с этим капитаном-греком был очень хорошо знаком. Не дай, Бог было Мохову потерять терпение и начинать орать или что-нибудь доказывать. Грек от этого получал только громадное наслаждение, что он довёл человека до истерики, но результат всегда был прежний – двести семьдесят тонн. Даже специальный сюрвейер, вызванный для промера танков никогда ничего на смог доказать. Все равно по документам выходило двести семьдесят тонн.

Поэтому Мохов решил действовать другим путем – добром и «дружбой». Он всегда настраивал себя и капитана на дружескую ноту в общении.

Если капитан находился в очень хорошем настроении, то тогда в документах могла оказаться цифра и в двести девяносто тонн. Но своё грек всегда должен иметь. Где у них на танкере находились танки, куда они перепускали топливо, Мохов не знал. Поэтому с греком особо никогда не спорил.

И сейчас, капитан, улыбаясь, «радостно» обнял Мохова и позвал к себе в каюту. Вынул из холодильника «Швэпс» и «Бэллентайн». Налил по пять капель в стаканы, добавив льда и «Швепса» в каждый стакан.

Выпили по глотку, и капитан с жаром принялся рассказывать, как он недавно ходил отдыхать в ночной клуб, потому что у них был перестой на двое суток. Он рассказывал, какие там прекрасные украинские девочки и какая там музыка. Восхищению его не было предела.

За разговором он налил ещё немного в стаканы и они выпили по паре глотков.

Но дело есть дело, поэтому Мохов извинился перед капитаном и попросил его позвать старпома.

Капитан крикнул в открытую дверь:

– Чиф! Ты где? Заходи! – и в проёме двери моментально появился старпом. На этот раз это был филиппинец.

Перед расставанием Мохов пожал руку капитану и пошёл со старпомом перемерять топливо в танках танкера.

Они его тщательно перемеряли и посчитали, сколько изначально в танках содержалось топлива, подписали акты, и Мохов поднялся по шторм трапу обратно на судно.

К этому времени мотористы уже соединили шланг от танкера к судну и, проверив надёжность шланговки, Мохов крикнул на танкер, чтобы они начинали перекачку топлива.

Приёмка шла в два топливных танка, объемом в четыреста кубов. Так что туда безопасно могло поместиться принимаемое количество топлива. А так как Мохов знал, что капитан отдаст ему двести семьдесят тонн, то это было не больше двухсот девяноста кубов, поэтому перелить в порту это топливо никакой возможности не было. Это только радовало и можно было расслабиться и пустить процесс приёмки топлива на самотёк.

Настроив компьютер на соответствующие танки, чтобы их можно было систематически контролировать, и включив сигнализацию о наполнении танков, которая постоянно высвечивалась на компьютере монитора, он мог идти работать с клапаном.