Читать книгу "Зерна вероятности"

– Он заказчик. У него дело к старому Ньялю, – сказал Норди. – Тебя Актайос на улицу выставит, если эта сделка сорвется.

– Хорошая попытка, – сказал Дуннаган. – Но неудачная. У вас отличная парочка, старый плут и молодой дурак. Больше практикуйтесь, и, может быть, не угодите в Волчьи ямы.

Норди сделал быстрое движение ладонью, как муху ловил, но человечек ловко увернулся.

– Ты медленный, старый и нищий, – пропел он. – Проваливай, Норди, пока я не позвал Актайоса.

Альв разжал ладонь. В руке его сверкал крохотный меч. Дуннаган завис в воздухе.

– Я отдам его тебе, если ты нас пропустишь.

Дуннаган, не отводя глаз от меча, возбужденно описал несколько кругов.

– Дактилей работа? – затарахтел он. – А как у него баланс? А ножны есть?

Альв заманчиво покачал мечом – в его темных пальцах он действительно смотрелся зубочисткой.

– Он твой.

Человечек взволнованно заметался, выписывая сложные петли. Агриппа, шагавший все это время рядом с повозкой, бросил взгляд вперед и вздрогнул. Опять патруль. И совсем близко.

– Норди…

Альв глянул вперед, потом спокойно продолжил:

– Так что, договорились?

– Не могу! – простонал человечек. – Меня уволят! Сам знаешь, как сейчас с работой…

– Знаю, – сказал Норди и щелчком отправил крохотный меч в направлении Дуннагана. Тот схватил его, ошеломленно закружился в воздухе, а Норди заскочил в балаган.

Агриппа юркнул следом, раздвигая занавесь из алых бусин.

– Живо! – цепкая ладонь альва увлекла в лабиринт бумажных ширм и шелковых занавесей. – В самый конец. Шевели ногами.

– Норди…туата… – задыхаясь, пытался сказать Агриппа, но альв не слушал.

Юноше казалось, что в тот момент, когда он заскочил в балаган, внимание патруля сосредоточилось как раз на нем.

– Стоять! – Дуннаган завис перед ними, крылья его стрекотали и сливались в одно блистающее пятно. В руке сверкал маленький меч. – На выход, проходимцы!

– Сделки не отменяют, пикси, – холодно сказал альв. – Ты взял меч в уплату прохода. Если скажешь Актайосу – ты соучастник.

– Ах ты старый хрыч! – взвился под потолок Дуннаган, – Я тебя укокошу!

– Простите, что вмешиваюсь, но не проще дать нам встретиться с господином Ньялем? – спросил Агриппа. – Чем раньше мы с ним говорим, тем раньше уйдем.

– Это человек? – с подозрением спросил пикси. – ты ведь человек, да? Норди, ты привел сюда человека? Из Магуса?!

– А ты его пустил, – заметил альв.

– Старые боги, ты, ты…! – пикси заметался в бешенстве.

– Посторонись! – мимо пронеслась тележка, уставленная тарелками и деревянными подносами, оставляя за собой дымный шлейф. Управляли ей пять пикси и жужжали они, как небольшой рой очень крупных шмелей.

– Дуннаган, ты почему не на дверях?! Берегись, Акти узнает, тебе не поздоровится.

– Уже лечу, кузины, вот гостей проводил, и опять на пост, – сладко пропел Дуннаган. Тележка завернула за большую ширму и исчезла. Из-за ширмы вынырнула крошечная головка, ехидно улыбнулась.

– Трудись-трудись, кузен.

– Дуры, – коротко сказал Дуннаган. – Тролль вас раздери, быстро за мной.

– Сами дорогу найдем, – сказал Норди.

– Чтобы я вас без присмотра оставил? – сказал Дуннаган. – Даже не надейтесь. За мной, верзилы.

Зеленое пятно замелькало в густом душном воздухе, Норди с Агриппой устремились за ним.

– У пикси нет крыльев, – сказал Агриппа.

– Ага, – кивнул Норди.

– А у него есть.

– Ага.

– Но ты же назвал его пикси? – недоумевал юноша, карабкаясь за альвом по штакой лестнице, явно не рассчитанной на человеческие габариты.

– Слушай, Лекарь… – Норди ловко развернулся, ткнул корявый твердый палец в грудь Агриппы. У того возникло знакомое ощущение, что в него уперся кинжал. Так вот чем он ему угрожал в переулке? Пальцем?!

– Сколько тебе лет?

– Двадцать во Внешних землях и тридцать на Авалоне, – удивился Агриппа. – А что?

– До пятидесяти одного ты не доживешь, – сказал альв.

– Это почему?

– Вопросов слишком много задаешь. Которые тебя не касаются.

– Вам нужна лестница, чтобы уединиться или все-таки Старый Ньяль? – над головами завис Дуннаган.

– У этого кратожива вопрос к тебе, – сказал альв. – Удовлетвори уже его бесполезное любопытство или мы никогда не доберемся до Ньяля.

– И что ты хочешь знать, оборванец? – поинтересовался пикси.

– Откуда у тебя крылья?

– О боги, где ты отыскал этого дурака, Норди?! – воскликнул Дуннаган. – Ему действительно это интересно.

– Сам удивляюсь, – холодно сказал альв. – Очень прошу, ответь ему.

– Ну не знаю…

– Раньше войдем, раньше выйдем, – напомнил альв.

Пикси приземлился на дужку светильника, затушил фитиль и остановил крылья.

– Руками не трогать, нос не совать, близко не подходить, – предупредил он и повернулся спиной.

Агриппа осторожно приблизился, присмотрелся. Четыре ажурных крыла, сплетенных из металла, сходились на спине. Металл охватывал тело Дуннагана кольцом, переходя в нагрудник.

– Искусственные крылья?! – восхитился Агриппа. – Какая тонкая работа. – Дактили ковали, – гордо заметил Дуннаган. – Знаешь, сколько стоит четырехкрыльный комплект? Маневренность – закачаешься, сто часов непрерывного полета, зарядка от лунного, звездного и солнечного света, скорость – до…

– Все, змея любопытства мы покормили, двигаем дальше, – решительно сказал Норди.

Пикси подскочил в воздух, рванулся наверх.

– Значит, все людские легенды о крылатом маленьком народце… – пробормотал Агриппа.

Норди фыркнул.

– Идем, сказочник. И молчи, иначе тебе не поможет никакое искусство Лекарей.

На третьем ярусе было совсем иначе, чем на предыдущих. Тишина и полумрак, запах ароматических масел и нежный тон авалонского сребролиста – первейшего тонизирующего средства в арсенале травников и знахарей Авалона. Полы устилали толстые ковры, в которых гасли звуки. По темному фону вился сложный узор, Агриппа взглянул под ноги и остановился – узор тек, менялся от прикосновения его взгляда. Он лениво перемещал свои кольца и свивал завиток за завитком, словно в темно-оранжевом ворсе ковра таился чернильный дракон.

Узкий коридор протянулся через весь балаган, справа и слева до самых изогнутых, как китовьи ребра, потолочных балок поднимались глухие ширмы. За ними двигались тени, слышался приглушенный разговор, но ни слова нельзя было разобрать.

С потолка на длинных цепях свисали шары, полные прохладного синеватого огня, они качались в такт движению повозки.

В коридоре было пусто, ни суеты официантов, ни посетителей.

Норди прошел по коридору почти до самого конца. Остановился перед ширмой, на которой довольно искусно была изображена сцена в кузнице альвов – пламя горна, огромные кузнечные меха. Молотобоец обрушивал удары на раскаленную заготовку, а второй альв раздувал меха. Вокруг него вился огромный овод.

Агриппе показалось, что он где-то читал о подобной сцене.

Норди поднял руку, но Дуннаган завис перед его лицом.

– Хочешь лишиться руки? – сердито спросил он. – Это же третий этаж.

– А что не так с третьим этажом? – шепнул Агриппа.

– Здесь решают вопросы самые уважаемые семьи, – сказал Норди. – Они охраняют свои секреты.

– Кого там принесло? – низкий голос за ширмой не обещал ничего хорошего.

– Простите, это Дуннаган, – пискнул пикси. – Тут посетители. К господину Ньялю.

– Мастер Ньяль не ждет посетителей.

Дуннаган виновато, но облегченно развел руками.

– Ну вот, я же говорил. А теперь дуйте отсюда…

Норди смахнул его в сторону ладонью и рывком отодвинул ширму.

И замер, когда тонкое лезвие уперлось ему под бороду.

– У нас дело к Ньялю, – спокойно сказал альв. – Пропусти, Браги.

– Норди? – Агриппа слышал голос, но в полутьме видел лишь руку со стилетом у горла Норди. – У тебя крепкие ядра, старик. Приходить к мастеру после того, что ты сделал…

– Господину Ньялю не понравится, если мы уйдем к семье Виндальва, – рискнул Агриппа, которого уже стали утомлять суровые нравы темных альвов.

– Чего?! – ширма раздвинулась. За ней обнаружился толстый, поперек себя шире, темный альв. Ниже Норди, он казался почти круглым, борода, завитая в косички, покрывала выкаченную вперед грудь. Одет он был во франтоватую куртку, чей бордовый бархат казался почти черным в полутьме, бесформенный берет с пером заваливался набок петушиным гребнем. Широкие шаровары и мягкие полусапожки дополняли наряд. Агриппа не был близко знаком с модой альвов, поэтому замешкался.

А Браги потянулся, сгреб его пятерней за хламиду и вместе с Норди втолкнул в комнату. Потом выглянул с сачком, поймал Дуннагана, который уже полетел было к выходу и плотно закрыл ширму.

– Ну? – грозно спросил он, садясь на ковры спиной к выходу и скрестив ноги. – Что ты там лепетал про Виндальва, долговязый? Кто ты вообще такой? Норди, что ты задумал?

– Не везет Ньялю с охраной, – холодно заметил Норди, и не думая садиться. Агриппа, который начал было садиться, торопливо поднялся.

– Все скудны рассудком. Глаза разуй, Браги. Кто это, по-твоему?

Охранник моргнул и охнул.

– Человек?! Норди, ты притащил человека? А если рыжие узнают?!

– Я же говорю – слабоумие и отвага, – вздохнул Норди, повернувшись к Агриппе. – А все потому, что Ньяль доверяет родственникам, а не профессионалам.

– Ты пришел оскорблять мастера Ньяля? – мрачно спросил Браги, раздвигая полы пиджака. В подкладке тускло блеснули клинки – каждый в своем гнездышке, рой стальных ос в шелковом улье.

Затем до него дошел смысл последнего вопроса.

– Он без оружия, в желтых тряпках и человек. Быть не может…Лекарь?!

– Наконец-то, – сказал Норди.

Над головой, грустно жужжа, кружил Дуннаган, стуча в ширму, как муха в стекло.

– Браги… – надтреснутый, как пыльное стекло, голос звучал из-за второй ширмы, перегораживающей комнату пополам. – Пусти их.

Темный альв послушно подскочил – очень легко для своих габаритов, и медленно отвел шторку ширмы.

В красноватой полутьме Агриппа увидел очень старого альва – с волосами белее молока. Они падали на плечи, спускались волнистым водопадом по спине и груди, и растекались мягким серебристым потоком по коврам. Лицо у альва было крохотным, как у обезьянки, и сморщенным, как печеное яблоко.

Агриппа шагнул вперед, неловко поклонился. Браги чуть заметно кашлянул, указал глазами вниз. Юноша покосился и поспешно отодвинулся – он наступил на край волос, которые выплеснулись из-за ширмы.

Эти волосы напомнили Агриппе мастера Себастьяна.

– Ты знаешь, что я должен тебя убить, Лекарь? – спросил Ньяль.

Агриппа облизал губы и кивнул. Сердце у него колотилось. Не так он представлял себе встречу со Старым Ньялем, одним из двух легендарных мастеров, выстроивших Замок Печали.

– Обида, которую Лекари нанесли моему роду и роду Виндальва из тех, что смываются только кровью, – продолжал Ньяль. Глаза его были такими же старыми и тусклыми, как и голос. – Мой гейс гласит – не стричь волос, покуда по счетам семьи Ньяля не будет заплачено с процентами. Прошло много лет, юный Лекарь. Проценты набежали большие.

Агриппа вздохнул.

– Мне это ведомо, мастер Ньяль.

– Зачем ты здесь? Замок Печали хочет примирения? Твой господин намерен расплатиться по долгам Лекарей?

– Не совсем… – Агриппа замялся.

– Ты тратишь мое время, – Ньяль опустил веки. – Его осталось немного. Браги…

Охранник шагнул к Агриппе, схватил его за грудки.

– Заклад! – выкрикнул Агриппа и хватка Браги ослабла.

– Что? – переспросил Ньяль, открывая глаза.

– Заклад, – повторил Агриппа. – Ваш драгоценный заклад, положенный в основание Замка, краеугольный камень, делающий его крепость несокрушимой. Величайшее сокровище ваших семей. Я могу помочь его вернуть.

Норди тихонько рассмеялся.

– Так и знал…Месть и предательство! Ничего не меняется.

– Я не могу вам заплатить согласно договору между Лекарями и темными альвами, но я могу помочь вернуть ваш заклад, – сказал Агриппа. Теперь, когда он вслух произнес то, что его пугало даже в мыслях, стало легче.

– Ты знаешь, что Замок Печали тогда падет? – в голосе Ньяля впервые проступило что-то живое. Интерес. Жажда. Отзвук азарта.

– Это будет второй частью оплаты, – сказал Агриппа.

– Почему? Зачем тебе это?

«Ради Авалона? Ради СВЛ? Чтобы спасти мир?»

Врать не имело смысла.

– Чтобы спасти сестру. Она уже тридцать лет там.

– Ты больше не веришь, что вы спасаете людей Магуса?

Агриппа покачал головой.

– Мастер Аббероэт скоро вступит в войну. Я боюсь, что он не будет различать правых и виноватых. Тогда весь Авалон выступит против него.

– Боишься за сестру? – Ньяль закрыл глаза. – И что ты можешь предложить?

– Я знаю, вы много раз пытались проникнуть в Замок. И ни разу не смогли. Я проведу вас.

Ньяль чуть заметно кивнул.

– Как тебя зовут, юноша?

– Агр…Франц, – твердо сказал Лекарь. Если он встал на этот путь, то не имеет смысла держаться за прежнее имя. Надо оставить прошлое прошлому.

– Сколько лет ты отдал службе Лекарей, Франц?

– Тридцать.

– Для человека это немалый срок, – заметил Ньяль. – Есть ведь еще причины, по каким ты хочешь предать их?

Юноша вспомнил келью в основании Замка. Белые стены. Волосы, вросшие в эти стены. Высохшее тело мастера Себастьяна, в котором все еще теплилась жизнь.

– Нельзя такое делать с…людьми, – сказал он. – Это неправильно.

Ньяль беззвучно рассмеялся.

– Как прихотливо сплетают узор норны! Уж не думал, что доживу до такого. Старый плут, беглый Лекарь-юнец и пикси предлагают мне отомстить Лекарям.

– Я вообще не с ними! – протестующе завопил Дуннаган. – Я случайно! Я на дверях стоял, а тут этот старый хрыч! Мне на пост надо, меня хозяин…

Браги накрыл его подушкой. Вопли превратились в неразборчивый писк.

– Браги, сынок, пошли весточку Виндальву, – велел Ньяль.

– Но мастер, он же…

– Замок стоит на четырех частях заклада, – строго сказал старый альв. – Две из них принадлежат семье Виндальва. Иди, не бойся, они мне не навредят.

Браги, после некоторого колебания, кивнул и вышел из покоев.

– Итак, Норди, чего же хочешь ты? – взгляд Ньяла обратился к темному альву.

– Восстановите меня в гильдии, снимите виру, дайте место в первом торговом ряду и тысячу жемчужин, – быстро сказал Норди. Видно, что он давно подготовил эти предложения.

– А знание мастера гильдии не желаешь? – поинтересовался Ньяль.

– Нет. Хлопот много.

Ньяль скорчил гримасу и стал еще более похож на обезьяну.

– Ты же понимаешь, что твоя награда будет заслужена, если мы заберем заклад? Иначе за что платить?

– За шанс, – ответил Норди. – Не моя вина, если твои ребята сядут в лужу. Как уже много раз до этого.

– Да, я слышал твои рассуждения о профессионализме, – согласился Ньяль. – Но согласиться не могу. Ты хочешь слишком много за одну призрачную возможность. Десяти жемчужин будет достаточно.

– За реальную возможность вернуть заклад твоей семьи – десять жемчужин? – Норди выглядел оскорбленным. – Дешево ты ценишь сокровище своей семьи.

– Скорее, твой вклад.

– Бывали слова, которые решали судьбы царств, – парировал Норди. – Как оценить, сколько они стоят? Я прошу совсем немного, Ньяль, ты знаешь.

– Зачем мне вообще платить? Ты уже привел его ко мне.

Норди рассмеялся.

– Старый Ньяль, ты давно не стоял у прилавка. Совсем сноровку потерял. Чтобы я поверил, что ты не отплатишь за услугу, оказанную твоей семье? Я ведь мог бы отвести его к Виндальву.

– Но не отвел, – сказал Ньяль. – Его дети тебя бы зарезали на пороге. Ты пришел ко мне, потому что у тебя не было выхода.

Норди закусил ус.

– Семьсот жемчужин, – прорычал он.

– Двадцать, – предложил Ньяль.

– Пятьсот!

– Двадцать пять.

– Триста!

– Тридцать одна.

Норди поперхнулся и выплюнул ус.

Франц уселся на подушки.

– Это надолго? – спросил он у пикси, который ожесточенно пилил мечом ширму.

– Похоже на то, – ответил Дуннаган, – Шелк фей, плотный, зараза.

– Я про них!

– А, ты про торг? – сообразил пикси. – Смотря кто сойдется. Норди и Ньяль – оба горазды торговаться, это, понимаешь, битва Кракена и Левиафана.

Юноша обхватил колени руками.

– Сто! – мрачно продолжал Норди.

– Сорок пять, – любезно поднял ставку Ньяль.

– Троллин сын! – рявкнул Норди. – Пятьдесят.

– По рукам, – согласился Ньяль. – Снятие виры, место в гильдии и лавку в третьем торговом ряду.

– Идет, – буркнул Норди. Он выглядел не очень удрученным – видимо, сообразил юноша, заранее задрал цену, чтобы потом сбавить до разумной.

Норди охватил ногтями кончик волоса из бороды, положил на ладонь, наклонился и протянул ее Ньялю.

Из-под покрывала волос вынырнула сморщенная сухая лапка с седым волоском. Застыла над ладонью.

– Плату ты получишь после того, как мы возьмем заклад.

Норди заскрипел зубами.

– Ах ты…

– Придется проявить чудеса профессионализма, чтобы его вернуть, верно, Норди Хребтолом?

– Будь по-твоему, – глухо сказал темный альв.

Седой волосок плавно опустился на ладонь Норди. Он подошел к жаровне в углу покоев и стряхнул волоски в угли.

– Сделка заключена, – сказал Норди. – Теперь…

Перегородки и ширмы затряслись, Франца качнуло вперед, и он не удержался, проехал по ковру и зарылся носом в белое, мягкое, колкое…

Чихнул и понял, что балаган остановился.

Ширма с визгом отъехала, Дуннаган, не успевший отпустить меч, с воплем улетел в дальний угол.

– Рыжие! – сказал Браги. – Они остановили балаган! Мастер, они кого-то ищут!

– Наверное, меня, – заметил юноша, торопливо выбираясь из волос Ньяля.

– Они окружили балаган и обыскивают каждый покой, – сказал Браги.

– Дунни, есть же выход через крышу? – спросил Норди.

– Да, но…

– На крышах стрелки, – Браги покачал головой. – Нам не уйти.

– Кажется, они знали, где искать, – тихо заметил Ньяль. – Положение удручает.

– Я бы мог… – робко начал юноша, но его никто не слушал.

– Тролли вас раздери! – Норди поскреб бороду. – Я не для того рисковал, чтобы так глупо попасться. Браги, сколько их внутри?

– Пять на первом, пять на втором. Снаружи…

– Неважно. А наших?

– Шутишь? Сегодня день Молота, альвов пятьдесят наберется. А к вечеру…

– Отлично, – оскалил желтые зубы Норди. – Самое время побузить. Дунни, веди к вознице.

– Но…

– Только не говори, что здесь нет второго выхода.

– Тут семь черных ходов, – оскорблено заметил Дуннаган. – Но вряд ли вы в них протиснитесь. Особенно он.

Пикси указал на Браги. Тот хмыкнул.

– Не говори, пока не увидишь, мелкий.

– Что ты задумал, Норди? – спросил Ньяль.

– Немного взбаламутить ваше болото, – сказал Норди. – Сыто живете, господа цеховики. Устроились под туата и бород не чешите. А они обращаются с нами, как со сбродом. Всегда обращались.

– Хочешь поднять бунт?

– Мир меняется, господин Ньяль. Если вы решили обрушить Замок Печали, то вам ли бояться небольшой заварушки?

Ньяль не ответил – закрыл глаза. По волосам его будто прошла волна.

– Господин Ньяль… – Браги с тревогой смотрел в сторону лестницы. – Они уже здесь.

Норди схватился за жаровню и поднял ее. Вынес в коридор, и когда в проеме показалась голова, запустил жаровню в полет.

Послышались вопли, голова в вихре раскаленных углей исчезла.

Ньяль распахнул глаза. Встал. Волосы взвились вокруг него облаком и сами собой закрутились в огромный шар на голове. Старик вытянул из-за спины цветастую тряпку, выбил из нее облако пыли, и водрузил на голову необъятных размеров тюрбан.

– Ты ведь на это рассчитывал, Норди? – его темные глазки сверкали.

– Я? Да как вы могли подумать, господин Ньяль? – воскликнул Норди. – Я просто стою в лавке и продаю мечи. И вот что заметил – кузницы гильдии работают день и ночь, а товаров на прилавках не прибавляется. И куют в основном секиры и кольчуги, в какие ни один туата не влезет.

Браги шумно вздохнул, выбросил сразу два ножа.

– Они напирают, мастер!

– В таверне полно темных альвов, и все, как мыши по углам сидят, – продолжал Норди. – А что будет, когда туата вернут своих владык? Мы опять будем гнуть на них спину?

– Да ты просто смутьян, Норди, – заметил Ньяль. – Кто бы мог подумать.

– Мастер! – Браги заглянул в покои. – Надо уходить!

– Ну что, мастер Ньяль? – Норди ухмылялся. – Тебе решать. Отдать парня рыжим и лишиться возможности вернуть заклад. Или…

Ньяль ухмыльнулся, обнажив мелкие, как у хорька, стариковские зубы.

– Не бери пример с одного рыжего бога, Норди, – сказал он. – Тот плохо кончил.

– Мастер Ньяль!

– Круши кости, Браги, – сказал Ньяль.

Браги раскраснелся, надулся и издал оглушительный свист. Его вопль прокатился по всем трем этажам.

– Бей зубы!

Метательный нож сорвался с его руки и вонзился в перила лестницы.

Высунувшийся туата нырнул вниз.

Всю трехэтажную повозку сотряс вопль десяток глоток:

– Хребты ломай!

Ширмы в коридоре распахнулись, оттуда вывалился добрый десяток темных альвов – с секирами, мечами и засапожными клинками.

– Неужто пора? – со свирепой радостью спросил ближайший альв, длиннобородый коротышка – по грудь Францу, со здоровенной секирой наперевес.

– Уходите, мы прикроем.

Браги кивнул, и альвы шумной толпой рванулись к лестнице. Внизу долетел грохот, крики и звон стали.

– Дунни, веди! – Норди схватил Франца за руку и потащил в глухой конец коридора.

– Я же мог переместиться! – прокричал ему юноша. – Зачем?

Норди выбил ногой стенную панель, за которой открылся провал. Оттуда пахнуло жарким кухонным паром. Дуннаган нырнул туда и серебристым светлячком упал вниз.

– Мысли масштабней, – посоветовал альв и прыгнул следом.

– Чего встал, человек? – Браги схватил его за плечи и опрокинул во влажную темноту головой вниз.

Франц с воплем пролетел по ходу, колотясь об узкие стенки и грохнулся на что-то очень твердое и металлическое, едва не вывернув шею.

Здесь было дымно и влажно, в облаках пара перемещалась какая-то фигура, но толком разглядеть ничего не получалось. Особенно вверх тормашками.

Глаза страшно слезились.

– Норди… – просипел юноша. – Я застрял…

– Хорошо отдыхать! – жилистая рука выдернула его, как пробку из бутылки и вовремя – на его место плавно опустился мастер Ньяль. Он с достоинством пригнулся и вышел из кухонного хода. Последним с грохотом свалился Браги. Со скрипом выполз наружу, слегка разворотив створки шкафа.

– Вам бы чуток проход расширить, – заметил он и торжествующе посмотрел на Дуннаган. – Ну что, пикси, пролез?

– Не верю, – сказал Дуннаган. – Кажется, я тут обдышался.

– Где возница, пикси? – нетерпеливо сказал Норди.

– Направо и все прямо. Я тут посижу…На полочке…

Норди сгреб его в кулак и скрылся в клубах пара. Лекарь побрел следом, выставив руки, потому что в белом пару, поднимающемся от кипящих котлов, ничего не видел. Он опустил взгляд и отшатнулся – в котле бурлило варево из хвостов, плавников и щупалец, и, кажется, некоторые его составляющие были еще живы.

В ближней стене распахнулись двери, в кухню спиной вперед влетела фигура. Она врезалась в шкаф с посудой, и рухнула на пол.

– Ой! Актайос! – Дуннаган взвился под потолок.

Следом ворвался туата – Лекарь сразу опознал его, высокий, в белых доспехах, с обагренным мечом. Он даже не замедлил шаг, едва юноша попал в его поле зрения, как туата рванулся к нему.

Тарелка ударила ему в висок, но в последний миг туата выбросил руку с мечом и разрубил деревянную тарелку пополам.

– Пошел вон из моей кухни! – бесновался Актайос, выбравшись из-под шкафа. Был он высок – ростом почти с Агриппу, гибок и строен, как туата. По плечам разлетались черные волосы, заплетенные в десятки косичек, одет он был в пурпурные ткани, сложно задрапированные, которые развевались вслед его движениям. Хозяин балагана уперся в доски пола кожаной сандалией на босу ногу и отправил вторую тарелку в полет.

– Пошел вон из моей таверны!

Третья и четвертая с гулом рассекли влажный воздух, туата попятился.

– Вали в свой полый холм! Прокляну, рыжеволосый!

Град железных кружек обрушился на патрульного, он молниеносно отбил их.

Хозяин тяжело дышал, шаря по пустому шкафу.

Туата шагнул вперед и осел на пол.

Браги переступил через его тело, выдернул клинок из раны.

– Что так долго? – сварливо спросил Актайос.

– Потом спасибо скажешь, – сказал Браги. – Идем.

– Куда это вы…

Балаган содрогнулся, Франц увидел, что на него стремительно движется кипящий чан, и прыгнул вперед, как заяц.

Еще один удар – на пол полетело все, что еще было на столах, стены опасно накренились.

Они пронеслись по дрожащему полу сквозь кухню, оставляя позади звон и грохот и выскочили на открытую площадку, где сидел возница – здоровенный детина с волосами цвета салат-латук.

В руках у него бессильно болтались вожжи, он смотрел вперед с выражением тупого изумления.

– Вести, троллин сын! – Актайос споткнулся о тело туата, которое безвольно перекатывалось по площадке. Торопливо спихнул его на мостовую. Балаган набирал ход. Подпрыгивая на камнях, он двигался по узким улицам Альвовых рядов. Лавки, прежде медленно проплывавшие мимо, теперь проносились так быстро, что Франц едва успевал прочесть вывески.

«Височные кольца, ожерелья, серь…», «…на развес!», «Принимаем драгоценный лом и битый жемчуг», «Магические кольца – дешево! Девять по цене одного!».

– Куда мы…что мы… – Актайос с возмущением посмотрел на механических быков, которые увлекали повозку. На спине левого сидел Норди и сосредоточенно ковырялся ножом в его холке.

– Кто это там, Вести?!

– Хозяин, я пытался их остановить! – Дуннаган панической мухой закружился возле его лица.

Актайос только отмахнулся.

– Кто сидит на моих быках?!

– Это Норди… – плачущим голосом признался пикси.

– Норди… – зловеще повторил Актайос. – Тот самый НОРДИ? Которому запрещено появляться в моем балагане? Который обманул семь из девяти уважаемых семейств альвов? Тот самый Норди, который украл чешую дракона, и потом продал ее обратно владельцу? Который…

– Который создал этих быков! – крикнул Норди. – Ты до вечера будешь перечислять мои грехи, Акти?

– Это МОИ быки! – рявкнул хозяин балагана. – Создал бы ты их без меня! А ну слазь!

Балаган тряхнуло на повороте, Норди качнулся, накреняя их влево, и они рванули вниз по кривой улочке. Снося вывески и козырьки, топча легкие столики и разнося передвижные лотки бродячих торговцев, расшвыривая прохожих, быки мчались вперед. Спины их блистали на солнце золотом, струи пара вырывались из ноздрей.

– Я не буду за это платить! – заорал Актайос. – Ньяль, это ты устроил? Почему за нами гонятся туата?

– Ломай кости, – сказал Браги.

Хозяин вздрогнул.

– Вы серьезно? Я-то думал, что кто-то из горняков протащил бутыль с конопляным вином…Ньяль?

Старый альв слегка пожал плечами.

– Скорее, таков ход вещей, – он перевел взгляд на Франца. – Всему причиной этот юноша.

– Долговязый, – пробормотал Актайос. – Человек из Магуса. Следовало ожидать. За вами следует беда, короткоживущие.

– Эй, мы стряхнули их? – Норди обернулся, лицо его перекашивала жуткая гримаса злорадства и ликования.

– Вести? – спросил хозяин.

Возница очнулся, потянул рычаг справа от себя, сверху свалилось нечто, очень похожее на деревянный перископ.

– Позади пусто, господин Актайос, – пробасил он, припав к окулярам. – На крышах тоже пусто. Только…мы много потоптали. И многих. Очень.

– Об этом не беспокойся, – мрачно сказал Актайос. – За все платит господин Ньяль.

Старый альв оскалил желтые зубы.

– Думаешь, у рыжих не возникнет к тебе вопросов, тельхин?

– Что, уже делите власть? – Норди приземлился на площадке.

– Ах ты, выкидыш огров!

– Господин Актайос! – на площадке закружилась пикси – в ярком желто-зеленом платье она напоминала колибри. – В таверне нет ни одного туата. Альвы нашли бочонок крепленого эля и празднуют победу.

– Какую победу? – спросил тельхин. – Через полсвечи весь город перекроют. Здесь будет столько туата, что ты их сосчитать не сумеешь. Гони всех в шею!

– Я хорошо считаю, – надулась пикси.

– Кышь отсюда, мелочь, – Актайос махнул ладонью. – Значит, так. Скоро мы будем у Червивого моста. Там сойдете. Я вас не видел, куда вы делись – понятия не имею. Полагаю, что дальнейшее не мое дело.

– Да, расскажи об этом туата, когда они тебя упекут в Волчьи ямы, – заметил Норди. – За соучастие в бунте. Сколько рыжиков сегодня вы отправили на Дорогу Снов?

Актайоc бросил на альва убийственный взгляд черных, как маслины глаз.

– Вести, дай-ка нож…

Возница, напряженно глядя на дорогу, вынул из сапога клинок – длиной с человеческую руку. Вожжи дрожали в его ладони, натянутые как струны. Балаган качало в узкой улице, стены его царапали навесные козырьки и, если бы у кого-то на крыше лавок было желание, он бы без труда мог перескочить на балаган. Даже перешагнуть.

– У него еще будет возможность погибнуть, – Ньяль положил руку на плечо хозяина балагана. – И у тебя, господин Актайос. Разве ты не слышишь?

Лицо тельхина помрачнело.

Только сейчас Франц сообразил, что ритмичный шум, который он принимал – по давней привычке за дальний грохот океана, усилился. В нем был ритм, звук нарастал и стихал, чтобы усилиться снова. Шум толпы. Над пестрыми крышами, выкрашенными алым, зеленым, синим, желтым – у каждого мастера свой цвет, алый – благородное оружие ближнего боя, мечи, топоры, алебарды, нагинаты и прочие крисы, зеленый – доспехи, синий – луки, арбалеты, самострелы всевозможные, желтый цвет – огнестрельный, дымный, пороховой, громокаменный – так вот, над крышами, боковые провалы меж которыми были перетянуты веревками, на которых теплый авалонский ветер болтал объявления и растяжки о скорых распродажах, закружились сверкающие золотоклювые чайки. Клубы красного дыма поползли в ярком синем небе, дым был тяжелый и стелился по черепице и кровельной жести, затекал в водосточные трубы. Пустые улицы, далекий шум, дым – все это порождало тяжелые предчувствия у Лекаря. Может, был прав Лоцман и ему лучше было бы оставаться на скале, в изгнании? Каждый следующий его шаг вызывал все больше изменений, круги вероятностей расходились все шире, затрагивая все новых игроков, те порождали свои волны изменений и просчитать их общий вектор, понять целиком изменения рисунка вероятности не представлялось возможным.

«Счастливы обычные люди, которые не умеют видеть вероятности, – подумал Франц. – Они живут, не ведая последствий. А у меня от мысли, что может случиться, руки опускаются»

Знание приносит печаль и бессилие, незнание дает надежду. Тень войны нависала над городом, кровь, гнев, ярость, огонь, смерти – призрачный вихрь формировался прямо сейчас, становился неотвратимым.

«А может мастер Аббероэт все делает правильно? – невольно подумал Лекарь. – Он же наверняка видит дальше и больше, и все равно не видит иного варианта, кроме убийства Видящей. Может, он сумеет провести эту операцию без осложнений и вывести Замок Печали из-под удара? Тогда Анна в безопасности и мое предательство бессмысленно»

– Началось, – сказал Норди. – Большая буза.

– А тебе в радость? Мало смертей видел? – Актайос вздохнул, и, казалось, только сейчас заметил Дуннагана.

– Засранец, это ты пустил этого альва?

– Господин Актайос, он меня обманул! – завопил пикси. – Он сказал, что у него есть дело к господину Ньялю!