Читать книгу "Зерна вероятности"

Глава пятая

Пробуждение

Тьма сменилась серой мглой.

Ничего под ногами. Ничего над головой. Она в центре пустоты. Одна.

Впрочем, нет.

Нечто приближалось. Увеличивалось. Лас!

Он энергично греб сквозь пространство, пока не приблизился вплотную. Лениво описал круг, потом повис в воздухе перед лицом.

– Где мы?

– Там же, где и до этого.

– Очень информативно, спасибо.

Фосс перекувырнулся, ухватил лапами хвост.

– Лас!

– Какая разница, все равно забудешь, – зверь зевнул, в темно-красной глотке, в обрамлении белых клыков, затрепетал лепесток языка. – Лучше давай, твори. Чего тебе сегодня хочется?

– Ничего не понимаю, – призналась Дженни. Нахальство фосса ее не забавляло. – Где все ребята? Куда я вляпалась?

Фосс забарабанил лапами по воздуху.

– Что-то новенькое! Неужели тебе ничего не хочется, хозяйка?

Дженни задумалась. Она давно уже поняла – если кто-то задает глупые вопросы, то он не обязательно глуп.

– Нет. Хочу понять, где я.

Фосс подплыл ближе.

– Осторожно, Дженни. Ты в очень опасном месте. Стоит тебе пожелать хоть что-нибудь, и это сразу сбудется. Ну я же сказал!

– Извини, – Дженни выпустила стакан с лимонадом, и тот поплыл прочь, рассыпая сверкающие шарики. Удаляясь, он все больше бледнел, пока не слился с пустотой. – Захотела проверить.

– Ты в Синей Печати, хозяйка, – сказал Лас. – Так выглядит она на самом деле. Берегись своих желаний – здесь они все сбываются.

Дженни вспомнила. Был штурм, войска Эжена ворвались в деревню. Надо было сражаться. А она сбежала. Послушалась голоса, который ей все время нашептывал, голоса, который помогал, одобрял.

Который ее обманул.

Маха, пленница Синей Печати, Повелительница битвы.

Маха предложила поменяться местами. И она согласилась.

– Сколько я уже здесь?

– Не знаю, – Лас устало помахал хвостом. – Дни, недели, года. Ты проживала жизнь за жизнью – радостные, грустные, страшные жизни, и я никак не мог разбудить тебя. Ты спала и тебе нравились эти сны.

Дженни вздрогнула. Теперь она вспомнила – десятки вариантов собственной жизни, она крутила их, как в кинотеатре, один за другим, и никак не могла остановиться на одном варианте. Мир, где она счастлива с Арветом, мир, где царят Первые, а она отказалась от дара Видящей – точнее, выбрала не быть ею, как Элва. Мир, где она дарит смерть и справедливость всем своим врагам – Дженни поморщилась. Этот сон был последним, и самым страшным. Она действительно прожила десятки жизней, многие годы спрессовались в один миг…

Один миг? Откуда она знает, сколько прошло времени на самом деле?

– А ты как здесь оказался?

– А меня здесь нет, – сказал Лас. – Я твой проводник, я найду тебя где угодно. Я последовал за тобой, когда Маха забрала твое тело и ушла на Авалон, но меня выбросило совсем в другом месте. Где-то на острове Ловцов. Чутье привело меня в Башню Дождя, и там я нашел тебя. Вторую тебя.

– В каком смысле? – поразилась Дженни.

– Девушку, телом в точности похожую на тебя. В ней твоя кровь, но нет твоего огня жизни. Пустая оболочка, созданная темником, но в ней я уловил слабый твой отзвук. Я следовал ему, я прошел сквозь тьму, и оказался здесь.

– Значит, вот какова ловушка Печатей? – задумалась Дженни. – Тюрьма, из которой не хочется убегать. И стены здесь прочные.

Она чувствовала границы этого мира – твердые углы сапфирового кристалла. Раньше бы она ломилась в них, билась головой, пока не пробила бы.

– Нет, – сказала Дженни. – Я не буду желать свободы – Печать тут же создаст для меня мир, в котором я вырвалась и отомстила Махе. Как узнать, что мир вокруг тебя реален, Лас?

– Эти вопросы не для моей маленькой головы, хозяйка, – фыркнул фосс. – Ты проснулась, с меня этого достаточно. Теперь поспать бы…

Он свернулся клубком.

Дженни дернула его за хвост.

Лас укоризненно взглянул, элегантно освободил хвост.

– Это ты пленница Печати, а не я, – заметил он. – Для меня она даже колбасы не сотворит. А жаль…

Кусок копченой колбасы стукнул его по носу. Фосс недовольно потряс головой, приоткрыл один глаз, поймал зубами колбасу и в два приема ее заглотил.

– Лучше?

– Значительно! Она хоть и придуманная, но вкусная. А еще сделай?

Дженни вынула из воздуха и рассеянно бросила ему палку. В голове крутилась мысль, но рычание голодного фосса сбивало с толку.

Она очнулась, потому что прошла круг всех желаний, прожила каждое из мечтаний. Она вспомнила, сколько их было: прекрасные и стыдные, светлые и темные, она воплотила их все. И теперь она словно заполнена до краев прозрачной водой и любая суета, любая лишняя мысль затемняет эту воду.

Думала ли Маха, что поможет ей, когда закрывала в Печать?

– Помолчи, – строго сказала она. – Мне нужна тишина.

Фосс проглотил остатки колбасы и послушно закивал. Как скажешь, хозяйка, только теперь молочка бы или водички, и он…

Дженни закрыла глаза.

«Я пустота, – сказала она. – Тебе нечего от меня ждать. Я прозрачней твоего сапфира, Синяя Печать. Я больше ничего не хочу»

Ждать.

Долго, очень долго.

Фосс висел напротив, спокойный, как пустыня. Это он умел.

Мгла клубилась вокруг, равнодушная и готовая принять любую форму. Она тоже умела ждать.

– Ты пришел снаружи, – сказала Дженни, когда Лас уже начинал дремать. Это был не вопрос, а утверждение. – Есть еще одна девушка. Она похожа на меня, но это не я. Но в ней моя кровь.

Она вытянула руку, в ладони ее блеснул кинжал – один из тех метательных клинков, что когда-то подарил ей Марко.

Дженни провела острием по ладони.

Отбросила нож. Он канул в пустоту.

Кровь падала темными шариками, они плыли вниз. Потом притянулись друг к другу, слились в одну каплю. Та вытянулась в тонкую нить, уходящую в бесконечность.

Дженни встала на кровавую нить. Покачалась, пошла вперед.

– Ты куда?

– Кровь выведет, – сказала Дженни. – Раз ты сюда пришел, значит, отсюда есть и выход. Главное, не оступиться.

«Главное, не пролить воды, – добавила она про себя. – Не пожелать ничего…»

Она шла по кровавой нити, протянутой в бездне. Лас летел следом.

* * *

Юноша опустил читалку. Звуки странной музыки Бардов смолкли. В горле у него пересохло, сердце отчего-то стучало в груди. Он видел ее – в сером мареве, грустную светловолосую девушку с синими глазами – в своем воображении или на самом деле? И что значит «на самом деле»?

– Значит, это ее жизни? – спросила Марианна. – То, что с ней происходило в Печати?

– Они могли быть такими, – сказал Пол. – Я сочинил…

– Вы не сочиняли, мистер Догерти, – варган мелькал в руках Алисы, маленькая блестящая штучка, взгляд так и притягивался к ней. – То есть сочиняли не только вы. И не совсем сочиняли.

– Я не понимаю, – признался Пол.

– Я тоже, – отозвалась эхом Алиса. Убрала варган. – Вы на этом остановились?

– Пока да, я надеялся…

– Я расскажу, что было дальше. Но лишь свою часть. Все сложнее, чем вам представляется. Намного, намного сложнее. Пожалуй, вы должны сами собрать всю картину.

Пол схватил блокнот с ручкой. Торопливо выхватил палочку диктофона.

– Вы позволите?!

Алиса кивнула.

– Что показало Просветление? – нетерпеливо спросил Лермонт.

Она не ответила Томасу. Помолчала, затем мягко сказала:

– Вы должны понимать еще одну вещь. Даже в Магусе сегодня большинство не может точно вспомнить Дженни Далфин. Я называю ее имя, но как она выглядела, как говорила, как смеялась – это ускользает, исчезает из памяти. Исчезало, до тех пор, пока вы не прочли свою книгу. Теперь я вижу ее так же ясно, как в первый раз.

– И я, – сказала Марианна. – Хотя я вообще не знала ее, и эту историю вспомнила только, когда вы ее рассказали.

– У меня так же, – подтвердил Томас. – Я вспомнил ее – все, что она сделала, только когда Пол назвал ее имя.

– Но я не понимаю… – пробормотал Пол. – Вы же были ее друзьями. Знакомыми…

– Все гораздо сложнее, – повторила Алиса. – Такое чувство, что мир стремится забыть ее. Весь целиком, он будто выталкивает ее, как выталкивает вода воздушный шарик. Я благодарна вам, мистер Догерти. Вы мне напомнили о Дженни. Вопреки всему…

Она вздохнула. Посмотрела в окно и продолжила:

– Все началось, когда я получила эфирную бабочку от Вернона.

Алиса! Зайди в госпиталь. Тебе стоит на это взглянуть. Вернон.

Алиса мак Фи развеяла эфирную бабочку. Подняла с пола щепку, кинула ее в кучу мусора, которую еще не успели вынести.

Зал Советов был почти восстановлен: поставили крышу на балки – она воссоздала их из щепы и пепла и положила поперек стен, под тяжесть кровли, вырастила заново оконные рамы, затянула их стеклом. На полу мягкие покрывала. Занавеси зеленого шелка колышет бриз. Осталось восстановить террасу, и все будет, как при Юки.

Алиса помрачнела. Как при Юки, уже не будет никогда. Она оставила им великую Службу и до чего Алиса ее довела? Как можно было быть такой слепой, такой глупой? Если сама Юки Мацуда была против прямой атаки на темника, почему она, глупая Алиса, решила, что справится лучше?

Остров испепелен, погибла треть личного состава СВЛ, больше половины ранено, безвозвратно потеряно около четверти экспонатов экзопарка, а главное – от них отвернулись союзники. Почти все Первые ушли. Остались лишь люди Договора, которым больше некуда идти – разве что к Лекарям, чья твердыня была не тронута этой войной. Да, Лекари были куда умнее всех, они сберегли силы. А она бездарно их растратила.

Теперь, после предательства Дженни Далфин, все рухнуло. Судите человека по его делам. А дела – вот они, десятки свидетельств от очевидцев, видевших Дженни бок о бок с Альбертом Фреймусом в Янтарном Дворце, десятки описаний – что она делает, как и что говорит, кто ее сопровождает. Свита из туата Талоса. Нет, она не была пленницей. Она была почетным гостем.

Если Видящая перешла на сторону темника, значит, все кончено. Фреймус откроет Врата и во Внешние земли хлынет поток фейри, разъяренных, оголодавших созданий, которых Магус заточил на долгие века. Войны и катастрофы, сотрясающие Внешние земли – только прелюдия настоящей трагедии. Закат человечества близок.

Что может теперь иметь значение? Зачем Вернон ее зовет?

«Тогда зачем ты восстанавливаешь Башню?» – спросила Алиса и не нашла ответа.

Она вышла из Зала Совета. Август Додекайнт перебирал свитки за своей конторкой. С синей печатью – налево, с красной – направо. Алая печать – послания Суда Магуса, кому они сейчас нужны? Грядущим архивистам, которые будут изучать историю бесславного конца Службы Вольных Ловцов? Или конца всего Магуса?

«Нам было оставлено такое наследство, и как мы его растратили…» – подумала Алиса, но сказала иное.

– Август, мне жаль твоего брата.

Секретарь выпрямился.

– Спасибо, госпожа директор. Я приложу все усилия…я буду верен СВЛ, как был верен Теодорус.

– Он служил Спящему Королю, – сказала Алиса.

Август помотал головой.

– Нет. Он всегда служил своему сердцу и только ему. Однажды он выбрал сторону и с тех пор никогда ее не менял. Вы же знаете Первых, мы плохо меняемся.

– Выходит, не знаю, – задумчиво сказала Алиса. – Теодорус, Юки, ты…Для вас СВЛ значит куда больше, чем для многих людей Договора.

– Это же наш дом, – вскинул глаза Август. – Даже мышь защищает свою нору и делает это с редкой отвагой. А мы не мыши, госпожа директор.

– Директор… Я оказалась плохим директором, Август. Я так и не смогла убить миньона, хотя была так близко. Я видела цвет ее глаз, видела, как трепещут ее волосы в пламени камня. Как жаль, что меч, который Теодорус добыл ценой жизни, мне не помог. Выходит, он погиб зря, Август.

– Не говорите так! – возмутился секретарь. – Вы бились с миньоном один на один, вы отсекли ей руку и заставили отступить! Никто в Башне не посмеет сказать, что вы сделали недостаточно.

– Хватит того, что я сама это себе говорю, – невесело улыбнулась Алиса. – Чем ты занимаешься?

– Готовлю корреспонденцию к архивированию. Со всей этой кутерьмой я изрядно задержал отправку текущих архивов. Мимир сильно недоволен.

Алиса кивнула.

– Стой на своем и делай свое дело, верно, Август?

– Истинно так, госпожа директор.

– К слову о делах, – сказала Алиса. – Донесений от разведчиков не поступало?

Август быстро закопался в бумагах, как хомяк в опилках, выудил помятый свиток, пробежал его.

– Нет, госпожа, это вчерашний отчет, утренний еще не прибыл. Ситуация на Янтарном острове без изменений. Туата усиливают присутствие во дворце, количество караулов удвоено. Наблюдается некоторая активность в Зале Врат, однако близко подобраться разведке не удается – его слишком хорошо охраняют.

– Ответы от Лекарей? – спросила Алиса, хотя уже знала ответ. Если бы Аббероэт решился напасть на темника, то обратился бы к ней напрямую.

Август развел руками.

– Простите, госпожа директор.

Алиса кивнула. Что ж, этого следовало ожидать. Она была готова начать разговор даже с Лекарями, нет, не забыть об их предательстве, но отложить месть – пока не будет устранена самая главная угроза. Но Лекари не отвечали на ее призыв – хотя она переступила через себя, обратившись к ним. Глава Лекарей продолжает играть в свои игры. Даже перед концом света.

А как бы пригодились сейчас силы Замка Печали! У нее совсем не осталось ресурсов. После смерти Теодоруса люди Короля перешли под ее начало, но их было совсем немного. Сновидцев и того меньше – и бойцы из них так себе, если честно. Они хороши в прогнозах и составлении стратегем, но сейчас Дорога Снов не позволяет создать даже самый простой прогноз. Будущее – белый лист, никто не знает, каким оно будет. Если она ничего не предпримет, то будущего может просто не быть.

Лоцманы тоже не бойцы. Сторонников из числа Первых и вовсе немного, большинство из них перешло под руку туата – и Алиса не могла их осуждать. В конце концов, туата доминировали среди Первых задолго до появления людей, для остальных естественно признавать власть племен богини Дану.

«Если ничего не делать, все погибнет»

Теперь она директор, она должна просчитывать все варианты. Если бы Германика была рядом, было бы проще. Сколько можно лить слезы по мужчинам, которые ушли из ее жизни?! Если бы она была смелее, ей бы хотя бы остались воспоминания. А так – остается только плакать об упущенных возможностях. Алиса знала ее больше сорока лет, но до сих пор Германика Бодден выводила ее из себя.

Вот и сейчас – как можно быть такой эгоисткой? Мир катится в Тартар, а она играет с ребенком, которого вытащила с озера Герледан. Пора уже взять себя в руки, она нужна Башне, нужна Магусу!

Сколько бы она не спорила с Германикой в голове, ничего не изменится. Она всегда будет действовать так, как сочтет необходимым и правильным – в этом они с Марко были похожи, как близнецы.

Бард поморщилась и в очередной раз вычеркнула Германику из списков. Бодден выгорела.

Она шла по коридору, снова и снова прокручивая варианты, подсчитывая силы – и каждый раз пасьянс не складывался. Магусы Внешних земель не способны помочь, даже если бы захотели – Океан Вероятности за пределами Авалона бушует, сейчас ни один Лоцман не в силах преодолеть его силу.

Они отрезаны от Внешних земель, даже связь через Дорогу Снов требует чудовищных усилий. Последнее, что удалось узнать – команда Магуса Англии отыскала Дженни Далфин, и столкнулись с одним из миньонов Фреймуса.

После этого…Дженни Далфин каким-то неведомым образом оказалась на Авалоне и присоединилась к Фреймусу. А от английского Магуса больше не поступало никаких вестей.

С очень большой долей вероятности Алиса предполагала, что они погибли. Зная силу миньона, странно было бы ожидать другого.

«Выход должен быть. Всегда есть выход!» – Алиса шла по коридорам, кусая губы. Вниз, направо до конца, и по галерее.

Вызов был от Вернона Латье, оперативника-интерна из службы доктора Самаэля Штольца, из отделения терапии на пятом уровне. Там помещались выздоравливающие.

Алиса шла, коротко отвечая на приветствия. Август Додейкант, наивный оптимист, кого им еще винить, как не ее? Почти угасшую надежду, отчаяние, злость и гнев, вот что она читала в глазах встречных. Но Башня Дождя жила, несмотря ни на что: Стражи меняли рухнувшие балки, штукатурили стены, Барды выпевали новые стекла и украшали витражами, металлические слуги Сатыроса волокли бадьи, в которых булькал питательный раствор и садки с червем-шешуром – заделывать пролом, который пробила миньон. Парни из инженерной службы, запалив саламандру, сваривали лопнувшие трубы отопления и паровой тяги. Неважно, какое настроение было у нынешнего директора, Башня Дождя все равно оставалось домом для СВЛ.

Алиса распахнула тяжелые резные двери – по темному дереву вилась прихотливая виноградная лоза, с которой свисали гроздья винограда, яблоки, персики, бананы, ананасы и так далее, вплоть до курицы и запеченного кабана на щите с копьем в пасти. Прежде здесь была малая трапезная, теперь реабилитация. Резко пахло травами, горькими мазями и притирками.

– Как хорошо, что вы пришли, госпожа директор! – Вернон, стройный мужчина с седеющими висками, в зеленом халате поверх легких доспехов, подхватил ее под локоть и засыпал скороговоркой:

– У нас почти кончился экстракт мандрагоры, а Сатырос отказывается распечатывать запасы. Также подходят к концу кравчатка, болиголов и…

– Доктор, что вы хотели мне показать? – прервала Алиса.

– Ах да! – спохватился Вернон Латье. – Полюбуйтесь.

Он широким жестом указал на постель у окна. На заправленной кровати сидела светловолосая девушка. Она смотрела в стену, сложив руки на коленях. Кукла, лишенная и тени мысли. Подними ее – будет стоять, посади, как сейчас – будет сидеть целые сутки, положи – будет покорно лежать. Сломанная игрушка колдуна, их жалкий трофей, который Ловцы вынесли из Янтарного дворца.

«Очень похожа на Дженни, – подумала Алиса. – Глаза, волосы, лицо, фигура – любой бы ошибся. Торрес не виноват. В том аду невозможно было распознать подделку»

– Вернон, я уже видела этого клона…

Вернон подвел Алису ближе. На кровати, за спиной девушки, свернулся клубком рыжий зверь. Лас. Ручной фосс Дженни Далфин. Антагонист ледяной химеры.

– Откуда он взялся?

– Понятия не имею! – развел руками Вернон. – Но это еще не все. Смотрите!

Он склонился к девушке, в руке его блеснула длинная игла. Фосс приоткрыл глаза, ударил хвостом по покрывалу.

– Не волнуйся, дорогой, я не причиню ей вреда, – ласково сказал Вернон. Он поднес иглу к глазу клона. Ближе, еще ближе…когда Алиса решила, что он вознамерился лишить ее зрения, тонкая рука дернулась и вцепилась в запястье доктора.

– Удивительная сила для существа…просидевшего в автоклаве всю свою недолгую жизнь, – пробормотал Вернон, с трудом освобождая запястье. – Что скажете, госпожа директор?

– Я не разбираюсь в клонах, – ответила Алиса. – Зверь может ошибиться. Она очень похожа на Дженни.

– Я консультировался с Ловцами, они утверждают, что звери-проводники ошибиться не могут. Они ведут за собой дух хозяина на Дороге Снов и внешний облик их не обманет. Насколько мне известно, этот зверь может отыскать Дженни Далфин в любой точке мира. И реакции клона…Когда я ее осмотрел в первый раз, у нее были только безусловные рефлексы. Однако теперь…Вы понимаете, что она сделала? Она отреагировала не на болевой раздражитель. Боли не было! Но ее мозг распознал иглу, как объект, который может причинить боль и отреагировал соответствующим образом. Я уже не говорю о координации и силе. Конечно, для детального анализа нужна томография и энцефалограмма мозга, или послойное исследование ее сознания на Дороге снов, но я могу определенно сказать, что это – уже не тот клон, который поступил в мое отделение. Каким-то образом он связан с сознанием Дженни Далфин.

– Как это возможно?

Вернон Латье развел руками.

– Зачем вы тратите мое время?!

– Простите, госпожа директор? – Вернон заморгал.

– Какое мне дело до того, как моргает этот клон! Он поможет нам победить в войне?

– Я не знаю, госпожа директор, – доктор растерялся. – Я предположил, что вам будет интересно. Это тело имеет связь с Дженни Далфин, и природа этой связи мне не…

– Если мы убьем ее, Дженни Далфин умрет? – перебила его Алиса.

– Что?! Нет, конечно, – глаза Вернона расширились. – Как вам такое в голову пришло…

– Потому что я должна использовать любую возможность, чтобы победить! Любую, понимаете, доктор? Фреймус скоро уничтожит все, если мы его не остановим, вы понимаете? Если я его не остановлю!

Алиса поняла, что на нее смотрит весь лазарет.

Она отступила от доктора.

– Прошу прощения, – сухо сказала она.

Вернон осторожно сказал:

– Алиса, вам необходимо отдохнуть.

– Спасибо, доктор. Потом. Все потом. И…продолжайте наблюдать за этим клоном. Может быть, вы правы и между ним и Дженни Далфин есть связь.

Она вышла из лазарета, чувствуя себя значительно хуже.

Сорваться на глазах у всех! Алиса, ты ведешь всех в пропасть. Нужно немедленно готовить план диверсионной операции – пока не слишком поздно.

Разговор с доктором натолкнул ее на мысль. Невозможную мысль. Юки бы никогда так не поступила, но она не Юки, она делает то, что может.

Она спускалась вниз, в подвалы Сатыроса, а мысль, засевшая в голове, пускала корни, превращалась из дикой возможности в чудовищную, но вполне осуществимую идею.

Без Дженни Далфин колдун не сможет открыть Врата Фейри. Он будет заперт со своей силой здесь, на Авалоне. Видящая – ключ и причина всего. Если ее не станет, что будет делать Фреймус?

…В Нижнем зале не было никого. Это обрадовало Алису, свидетели ей не нужны.

Массивные двери были закрыты, но Алиса чувствовала, что Сатырос внутри. Она решительно постучала.

Створка смотрового окошка распахнулась, мелькнула черная маслина глаза, крючковатый нос, загремели засовы, заскрипели бронзовые шестерни запирающего механизма. Ворота приоткрылись.

Алиса проскользнула в проем.

– Госпожа директор?

Эвклид Сатырос выглядел неважно – глубокие мешки под глазами, всклокоченная борода, черные, с проседью волосы – дыбом. Рядом стоял один из его истуканов, сжимая в огромных лапах блюдо черненого серебра. На блюде дымился кубок из синего кварца.

– Я разбудила вас?

Эвклид поморщился, протянул массивную лапищу, поросшую седым волосом, подхватил кубок, сделал большой глоток.

– Ничего… – пробормотал он. – В Аиде отосплюсь. Чем обязан?

– Мне нужен артефакт, – Алиса решила с ходу перейти к делу, Сатырос не из тех, кто ценит церемонии.

– Всем нужны артефакты, – Эвклид сделал еще один шумный глоток. Алиса заметила, что уровень жидкости в кубке не убывает.

– Особенный артефакт, – уточнила директор. – Который мгновенно разрушает связь души и тела, и гарантировано прекращает все жизненные процессы в организме.

– Как вы витиевато убийство определяете, – заметил Сатырос. – Для этого любой булыжник сгодится.

– Если речь идет о простом человеке, – согласилась Алиса.

– А ваша цель, стало быть, непростая, – Эвклид почесал бороду. – Не уверен, что Фреймуса можно считать человеком. Для него, пожалуй, подойдет лишь один из мечей Гобниу…

– Речь не о темнике, – сказала Алиса. Может ли она доверять Эвклиду полностью? Все-таки он Первый…хотя бы частично.

В темных глазах Сатыроса шевельнулось любопытство. Он потянулся к кубку, но отвел руку.

– Не колдун, значит. Для кого же вам понадобился артефакт, госпожа директор?

Алиса молчала. Иногда лучше сделать паузу, пусть собеседник заполнит ее своими догадками и сам себя убедит в верности своей гипотезы.

– Неужто… – Сатырос мрачно оскалился. – Да, я понял вас, госпожа директор. Он заслужил эту участь, Душепивец. Хотя бы за то, что сделал с Юки. Я понял.

Сатырос повернулся и скрылся в полумраке.

– Подождите здесь, госпожа директор, – долетел его голос. – Я скоро. Если хотите пить, берите кубок. Правда, это забористая штука. Я скоро…

– Спасибо, – отозвалась Алиса, прислоняясь к стене. Она и не думала пробовать эту субстанцию. Сатырос решил, что ее цель – Аббероэт. Стоит удержать эту мысль в уме, чтобы он ничего не заподозрил. Это несложно – Алиса искренне желала смерти Главе Лекарей.

…Двери склада захлопнулись. Алиса переломила табличку и перенеслась в Зал Советов. Положила на столик сверток черного бархата, развернула его. Черная игла из вулканического стекла, пропитанная ядом василиска. В тонком резном чехле черного дерева артефакт походил на причудливую заколку для волос.

Что ж, остальным тоже не следует знать о ее подлинном замысле.

Алиса расплела косичку, которую носила последний месяц, с отвращением провела рукой по волосам. Надо вымыть голову. И вообще, она, кажется, уже неделю не мылась.

Теперь, когда все сложилось в голове, она испытывала странное облегчение. Выход найден. Ужасный выход, но это единственная вероятность, которую она видит. Она убьет Дженни Далфин во время диверсионной операции. Это единственное, что ей пришло в голову. Это выход – для всех. Надо лишь подобраться ближе. Остальным об истинной цели операции лучше не знать. Они поймут…потом, что другого варианта не было.

Она позвонила в колокольчик.

– Да, госпожа директор?

– Воду в купальню уже подвели, Август?

– Да, сегодня закончили работы. Прикажете наполнить?

– Если можно, Август, – сказала Алиса.

Только как подобраться?

* * *

– Ты хотела ее убить?!

Томас вскочил, пробежался по допросной.

– Убить?! Дженни?!

Алиса пожала плечами.

– Тогда я думала, что только так могу спасти всех. Томас, ты же помнишь, как горела Башня? Как нас оставила Юки?! Ты помнишь, как погиб Верлиока? Андреас? Скольких мы потеряли… Я должна была что-то сделать!

Томас остановился. Подошел к Алисе.

И Марианна не поверила своим глазам.

Томас Лермонт обнял ее. «Железную Алису»

– Я помню, – сказал он.

Алиса уткнулась ему в плечо.

– Я никому не говорила об этом.

– Что ты увидела в Просветлении? – шепнул он.

Алиса покачала головой, отстранилась.

– Простите… – Пол напряженно улыбался. – Вы не представляете, как вы мне помогли. Наконец-то я продвинусь дальше…

– Это вам спасибо, – Алиса потерла уголки глаз, будто бы в задумчивости. – Но что с вами теперь делать?

– Ну, для начала можно сказать, где здесь туалет.

– Пойдем, писатель, – Лермонт махнул рукой. – Ты только не пугайся, там смыв на паровой тяге, Сатырос тот еще затейник.

Пол задержался на пороге, взглянул на Алису.

– Вы серьезно? То, что вы сказали про мир, который хочет забыть ее?

– Мистер Догерти, вы бросали камни в воду?

– Конечно.

– Тогда вы видели волны. Дженни Далфин бросила очень большой камень.

Пол скрылся в коридоре.

Алиса прикрыла глаза. Она не могла понять, что за чувство сейчас испытывает. Облегчение? Грусть? Радость? Словно она вправила какой-то незаметный вывих, убрала зажим, который мешал ей распрямиться и дышать свободно.

Хрупкая светловолосая девушка стояла перед ее внутренним взором.

Она помнила ее голос, ее жесты, ее невероятную глупость и такую же невероятную отвагу. Единственное, чего она никак не могла вспомнить – что точно случилось после открытия Врат?! Как ИМЕННО они победили?! И куда потом ушла Дженни?

Чутье оперативника СВЛ подсказывало Алисе, что на эти вопросы не сможет ответить и весь Великий совет Магуса.

Маленькое расследование Пола Догерти могло поднять очень большую волну.

Марианна откинулась на стуле, постучала пальцами по столу, подражая Алисе.

– В чем дело?

– Я его рюкзак осматривала, – сказала Марианна. – И нашла открытки Авалона. Сувенирный набор, помните, Совет несколько лет назад печатал такие. Политика открытых дверей…

Алиса поморщилась. Она килограммами эти наборы раздавала одно время – «в рамках снижения напряжения», для установления контакта с внешниками. После того, как существование Магуса перестало быть тайной.

– Затертые открытки, видно, что их часто смотрели. И еще в планшете у него фотографии. Сэдстоун, окрестности Герледана, особняк Шавернов, список всех членов английского Магуса, карта Авалона…

– Это все места, связанные с Дженни Далфин, – сказала Алиса. – Он писатель, это материал для работы. Интересно, кто ему все это рассказал…

Марианна робко улыбнулась.

– Он довольно обаятельный. А еще там был поэтажный план Башни Дождя.

Алиса нахмурилась. Посмотрела на стул, где сидел Пол.

– Он в туалет с рюкзаком пошел?

Дверь распахнулась. На пороге встал Томас Лермонт, красный и злой, как гуль, которого оторвали от еды.

– Он сбежал!

Алиса широко, радостно улыбнулась – словно он принес долгожданную весть.

– Значит, правда, – прошептала она. – Значит, он все верно услышал.

– Алиса, у нас нарушитель! Побег! Чему ты радуешься?

– Голосу судьбы.

– Я что-то упустил? – поинтересовался Томас.

Алиса поднялась.

– Да. Пола Догерти. Пять минут тебе на сборы.

Томас захлопал глазами.

– Ты его упустил, тебе и ловить, – пояснила опер-ловец.

Лермонт тяжело вздохнул.

– Пять минут мало для сбора поисковой команды.

– Томас, какая команда? Он обычный внешник. На Авалоне! Ты и один справишься.

Томас пожал плечами.

– Засекай время, через десять минут я его приволоку обратно.

– Спорим на обед у Сирены, что не уложишься? – спросила Марианна.

– Ты гляди, какой наглый стажер пошел, – возмутился Томас. – Заметано. На десять блюд. Сет «Нерей».

– Присоски Кракена в гранатовом соусе? – прищурилась Алиса. – Заметано. Время пошло.

Томас вытянул укулеле и неторопливо скрылся в коридоре. Едва он исчез из виду, как перешел на бег.

– Марианна, а вдруг поймает? Ты знаешь, что зарплаты стажера на год не хватит для оплаты «Нерея»?

– Ну мы же вместе спорили, – невинно заметила Марианна.

Алиса вздрогнула.

– И правда, наглый стажер!

– Не переживайте, десяти минут ему не хватит. У Догерти весь план Башни Дождя пометками исчеркан. И малые допросные там тоже обведены кружочком.

Алиса не знала, плакать или смеяться. Этот парень поставил на кон жизнь, чтобы попасть на Авалон. Бедняга Лермонт!

– Беги, Пол, беги, – шепнула Алиса. – Может быть, у тебя получится.

Эфирная бабочка соткалась из пустоты, села на ее мизинец.

Алиса прислушалась к одному ей слышному голосу. Нахмурилась. Жестом отослала бабочку прочь.

И только потом расхохоталась.

Марианна в нетерпении посмотрела на начальницу.

– Томасу нужен допуск на использование…эфирного проявителя. И еще одна табличка-переноска, – пояснила Алиса. – Сатырос ему без моего разрешения не дает.

Марианна заправила за ухо выбившуюся прядь каштановых волос, напряженно улыбнулась:

– Я не знаю, что такое эфирный проявитель, – призналась она. – Вы же в курсе, я не из природного Магуса, я десять лет назад проснулась.

– То, что в тебе проснулся Магус, не делает тебя хуже других, – мягко сказала Алиса. – Эфирный проявитель – это редкий артефакт, разновидность люсидографа, он позволяет по остаточному следу на Дороге Снов установить, куда мог переместиться человек с помощью таблички.

– То есть наш информатор свистнул табличку у Томаса?! И улетел? Ничего себе внешник! – изумилась Марианна. – А что вы делаете? Посылаете сигнал тревоги?