Читать книгу "Тролль"

6

Низкое серое небо нависло над городом, грозя рухнуть на него, придавить своей громадой, погрести под собой. От одного взгляда на это небо невольно сжимается сердце. Это небо одиночества и пустоты, которыми буквально пропитано безвременье на стыке угрюмых зим и тягучих северных вёсен. Небо цвета лезвия ножа в руках твоего убийцы…

Я поднимаюсь по насыпи, скользя в грязи. Оттепели последних дней растопили снег, и под ногами только бурая жижа с редкими вкраплениями льда. Кое-где среди проталин торчит жёсткая щетина сухой травы и ветви скрюченных недокустов. Пахнет сыростью, креозотом и оттаявшим дерьмом. Ядерная смесь.

Ржавые рельсы гудят, со стороны моста движется грузовой состав. Поднявшись по насыпи, я замираю, ожидая, когда пройдёт поезд.

Локомотив выпускает густую струю чёрного дыма, в стёклах его кабины застыло безразличное небо. Визгливый звук гудка раздирает сжавшееся пространство, резко контрастируя с тихим гулом шоссе под железнодорожным мостом.

Шантаж – одна из любимейших игр человечества. Мы постигаем искусство шантажа едва ли не с первых дней жизни. Ещё до того, как обретаем навык осознанной речи, мы уже умеем крутить родителями и окружающими, как захотим.

Видимо, так нам проще встроиться в недоброжелательную реальность, когда возможны только два варианта: либо ты её, либо она тебя. В изначально жёстких условиях мы волей-неволей вынуждены учиться приспосабливаться и изворачиваться, используя других для достижения собственных целей.

Товарняк громыхает мимо меня, обдавая запахом дизельной гари. На полупустых платформах застыли груды металлолома и кучки щебня. От этого поезда и окружающего пейзажа веет безысходностью. Безысходность же гонит меня сюда.

Наконец, поезд проходит мимо, скрежещет по рельсам дальше. Вновь слышится гудок, яростно проклинающий всех и вся. Я прекрасно тебя понимаю, парень!..

Ступаю на рельсы, земля между ними оттаяла, видны бурые поперечины шпал, всё та же грязь и сухая трава между ними. По шпалам я движусь в сторону моста.

Шажки получаются короткие и неуклюжие. Вроде как это специально делают так – кладут шпалы близко друг к другу, чтобы людям было неповадно ходить по путям. По мне, так нормальному человеку тут вообще делать нечего – и без всех этих железнодорожных ухищрений.

И всё же я здесь. Хоть и считаю себя нормальным человеком. Но то не моя вина, чужая воля движет мною.

Скользя по грязи, добираюсь до середины моста. Оглядываюсь – больше поездов не видно, товарняк исчез за поворотом, где-то там далеко сортировочная станция. Внизу гудят проезжающие автомобили, они несутся по шоссе в сторону городского центра.

Здесь никого, кроме меня и машин. И неба. Неба, которому всё равно.

Ну и слава богу или тому, кто там за него. Свидетели-то мне как раз и не нужны. Хотя мой оппонент наверняка желал бы собрать тут толпу зевак. Ну уж нет!

Встаю на середине моста, расстёгиваю ширинку, достаю хозяйство. Член вялый и сморщенный. Твою ж мать, что я здесь делаю?

Но вопросы задавать поздно. Начинаю теребить член, добиваясь эрекции. Прислушиваюсь к гулу подо мной. Машины едут к центру как ни в чём не бывало. Надеюсь, никто меня сейчас не видит.

Вообще-то я не какой-нибудь там озабоченный маньяк. Это всё он, чёртов Аноним. Его задание.

Я поначалу думал, что он шутит. Но этот парень несколько раз написал мне (в последний раз так вообще с использованием клавиши Caps Lock): помастурбируй на железнодорожном мосту. Такие дела. И даже ссылку на Гугл-карту отправил с отметкой места действия.

Этот мост не так уж далеко от моей работы находится. И вот я тут ранним утром, как раз перед началом трудового дня.

Мну член в руке, дёргаю. Надеюсь добиться стояка.

Не тут-то было. Во-первых, мне неловко, во-вторых, на улице довольно прохладно. Член по-прежнему напоминает безжизненный труп. А я ощущаю себя поехавшим отморозком, который демонстрирует свои гениталии малолетним пацанам из кустов. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь случайный свидетель вызвал полицию…

Но и отступить я не могу. Аноним предупредил, что если я не сделаю это, он сдаст меня с потрохами. Так что я между молотом и наковальней.

Наконец, ощущаю некоторое оживление в паху. Закрываю глаза, пытаюсь представить голую женщину, много голых женщин. Не сильно помогает, но всё же. Некоторые подвижки есть.

Мы все – шантажисты и жертвы шантажистов. Время от времени меняемся ролями. Секс – это, кстати, тоже неплохой инструмент шантажа. Цель и средство её достижения.

Вот, вроде лучше. Дело пошло. Но левые мысли сбивают. Да и шум автомобилей снизу тоже. Звук клаксона разрушает эротические видения, мне кажется, что сигналят мне.

Открываю глаза – никого. Автомобили всё так же едут вдаль, не останавливаясь. Людей вокруг – ни души. К чёрту паранойю, надо продолжать!

Впрочем, меня посещают мысли и о том, не плюнуть ли на всё на это и не пойти ли уже в офис. В конце концов, откуда Анониму знать – довёл я дело до конца или бросил на полпути?

Но что-то меня останавливает. Мне кажется, он узнает. Я стал мнительным, и проклятый шантажист тому виной. Ему становится известен любой мой шаг, словно он следит за мной отовсюду…

Конечно, он прислал мне фотографии, сделанные во дворе дома Марининой мамы. Со мной в главной роли. Доказательства того, что я там был. И того, что Аноним был тоже. Он всё зафиксировал.

Пытаюсь отвлечься от мыслей о противнике, сконцентрироваться на своих эротических фантазиях. Мне нужна разрядка.

Представляю себе Анжелику – знакомую проститутку, с которой я время от времени сплю. Я её постоянный клиент. Анжелика вызывает возбуждение.

Внизу гудит шоссе, а я занимаюсь рукоблудием. От напряжения даже рука затекла. Наконец всё кончено, я спускаю в грязь и снег под ногами.

Достаю из кармана влажные салфетки, брезгливо вытираю руки и член. Застёгиваю ширинку, смотрю по сторонам. Вроде никого. Свидетелей моего преступления нет. Хорошо.

Единственная улика – сперма на земле. Белая слизь с моим семенем. Жизнь, выброшенная на помойку.

Под равнодушным взглядом неба покидаю железнодорожный мост. Тем же путём, которым попал сюда, возвращаюсь назад. Спускаюсь по насыпи, стараясь забыть минуты собственного унижения. Молясь о том, чтобы этого больше никогда не повторилось. Проклиная Анонима.

До офиса отсюда рукой подать. Он расположен в промышленной зоне возле железной дороги – тут невысокая арендная плата. Наше руководство старается экономить на всём. Поэтому новая политика в области закупок – совершенно ожидаемый шаг. Этим засранцам надо снизить свои затраты, чтобы увеличить получаемый барыш.

В принципе, будь я на их месте, то поступил бы так же. Максимальная выгода при минимуме вложений – это основа прогресса, на этом зиждется современный капитализм. Вспоминаю о молчановском однокласснике – надо начинать плотную работу с ним.

По мере приближения к офису мысли об инциденте на мосту покидают меня. Надо переключиться на работу, и у меня это получается. Невозможно добиться результата, зацикливаясь на своих эмоциях. Я обязательно разделаюсь с Анонимом, когда придёт время. Мне только нужны зацепки.

Я не пользуюсь автомобилем, в отличие от многих своих коллег. Хотя, конечно, мог бы его себе позволить – зарабатываю я достаточно. Но автомобили, как и многие другие вещи, интересующие обывателей, меня не возбуждают. Мне гораздо комфортней в интернете, чем на дорогах мегаполиса. Было, по крайней мере, до недавнего времени…

У того же Молчанова нет автомобиля, и это в какой-то степени тоже нас сближает. Автомобили просто не входят в сферу наших интересов. Хорошая тачка в наше время – показатель определённого статуса, но зачем статус тому, кто живёт в Сети? Или в собственном мире, как в случае с Молчановым…

Иду пешком по грязным задворкам этого города. Пешая прогулка, помимо прочего, позволяет собраться с мыслями. Кое-что обмозговать. Например, то, откуда у шантажиста моя переписка с Мариной.

Скорее всего, у него был доступ к Марининому аккаунту. Во всяком случае, это единственное логичное объяснение его осведомлённости.

Потому что в противном случае у него должен быть доступ к моей странице, а это просто невозможно. Я очень осторожен в том, что касается интернета.

Значит, Аноним знаком с Мариной… Был знаком, если уж быть предельно точным. Вот в этом направлении и надо копать. Пожалуй, следует приглядеться к списку Марининых друзей в Сети…

Чтобы получить максимум информации о человеке, нужно пойти туда, где он проводит большую часть своего времени. В социальные сети, конечно.

За этими мыслями я не замечаю, как оказываюсь рядом с офисом. У крыльца встречаю Молчанова. Тот направляется к себе на склад, сжимая в руке пачку каких-то бумаг. Мы перекидываемся парой слов, Молчанов объясняет своё появление в офисе служебной необходимостью. Вообще-то он не очень любит выбираться за пределы своего коробочного царства, я знаю.

Молчанов справляется о моём здоровье, я отвечаю, мол, всё окей. Сегодня я и вправду чувствую себя гораздо лучше. Если бы ещё не унижение на железнодорожном мосту…

Об этом я, конечно, Молчанову ничего не рассказываю. Это тайна, которую я унесу с собой в могилу. Но только после того, как в ней окажется Аноним…

Попрощавшись с Молчановым, отправляюсь на своё рабочее место. В офисе довольно пустынно, большинство коллег ещё стоят в пробках либо толкаются в метро, я пришёл немного раньше положенного. Ну и ладно. Надо навёрстывать упущенное за вчерашний день.

В почтовом ящике письмо от молчановского однокашника. Его коммерческое предложение мне нравится. Скидка в двадцать процентов способна завлечь кого угодно. На таких условиях многие согласятся на сделку даже с дьяволом.

Мой новый знакомый не забывает упомянуть и о личном интересе. Трёхпроцентная премия в обход бухгалтерии его вполне устроит. Я считаю это приемлемым.

Набираю короткое письмо своему контрагенту, предлагаю личную встречу. Надо обсудить некоторые детали, уладить формальности. Планируется освоение довольно приличного бюджета, моё руководство запросит гарантии. Думаю, мы сможем прийти к компромиссу.

Все эти коммерческие ухищрения – те ещё игры. Мы торгуемся за каждую копейку, буквально вымаливаем скидки, договариваемся о лучших условиях поставки – всё потому что в противном случае мы бы умерли от скуки в своих постных офисах. Конечно, нашим боссам нужна прибыль, но и это – лишь часть игры с другими боссами. Деньги многое решают, но утащить их в могилу не получилось ещё ни у кого. Поэтому надрать задницу конкурентам надо при жизни. В этом суть и цель игры.

Отправляю письмо, открываю вкладку с моим любимым форумом, «Стена плача» он называется. У меня сегодня боевое настроение, можно кого-нибудь как следует потроллить.

Хоть сейчас и утро, на форуме довольно много посетителей. Клерки добрались до своих офисных загончиков и разминаются перед началом рабочего дня. Соревнуются в остроумии и знании истории, например. Метают порции дерьма в соперников из-за разногласий по политическим вопросам.

Многих из них сегодня ждёт нелюбимая работа и сопутствующее ей унижение, конфликты с начальством и сослуживцами, поэтому сейчас они желают оторваться за все неурядицы, которые повалятся на них сразу же после утренней летучки.

Я не презираю этих людей, но и не питаю к ним жалости. В одной огромной игре, что творится под равнодушными небесами, все мы – пешки, и всех нас скинут с доски, когда придёт черёд. Так почему бы не попытаться хоть как-то отыграться на других перед этим низвержением?

Вот, например, спор о личности Сталина. Сколько копий преломлено в этой нескончаемой битве как в офлайне, так и в онлайн-реальности. Усатый тиран не даёт спокойно спать ни его врагам, ни сторонникам. Сквозь толщу истории он прорывается в настоящее и троллит всех нас по полной. Он словно компьютерный вирус, уничтожающий наше время, забирающий нашу энергию.

Сталин – великий тролль, вот что я вам скажу. Как и Гитлер, например. Эти ребята знали, как насыпать перцу потомкам на задницы.

Мы возвращаемся к их фигурам только потому, что сами из себя ничего не представляем. Мы – дерьмо, ноли без палочки. Дерём глотки и стираем пальцы о клавиатуру в вечных спорах о мертвецах, позабыв о том, что собственная жизнь катится в пропасть.

Некто Mr. Smith пишет:

«Сталин – моральный урод, кровавый палач, погубивший миллионы русских людей».

Ну что ж – он прав. Миллионы расстрелянных и сосланных в лагеря не вернёшь. А за написанием подобных постов уничтожат себя ещё несколько поколений потомков тех миллионов. Троллить сквозь время – гениальнейший ход.

Некто Red Warrior отвечает ему:

«Сталин выиграл Великую Отечественную войну, да и всю Вторую Мировую тоже. При нём Россия из отсталой аграрной страны превратилась в ведущую промышленную державу, полетевшую в Космос».

Ни Mr. Smith, ни Red Warrior не полетят в космос. Их убогое существование пройдёт на грешной земле в разрушающихся хрущёвках, доставшихся в наследство от родителей, либо в ипотечных новостройках, расплачиваться за которые они будут полжизни, отказывая себе во всём. Всё, что они могут, – лаять друг на друга в интернете.

Подливаю масла в огонь:

«Сталин, конечно, палач и урод, но доносы на соседей и знакомых писал не он, а ваши бабки и деды, ребята. Так что вглядитесь внимательнее в бездну внутри себя. Там много интересного».

Самые жестокие палачи – мы сами. Мы не очень-то ценим собственную жизнь, что уж говорить о жизнях миллионов других?

Кажется, мой ответ заводит и Mr. Smith, и Red Warrior. Эти ребята налетают на меня с остервенением затравленных дворняжек. Но мне есть что ответить каждому из них. Я с лёгкостью ставлю их на место. Их жалкие жизни – главный аргумент против них самих. И в глубине души они это прекрасно понимают.

История словно скорпион: крепко держит нас в своих клешнях и, когда надо, хорошенько поддаёт хвостом, делая ядовитые инъекции. Мы ковыряемся в прошлом, будучи не в силах принять настоящее и осознавая, что никакого будущего у нас нет. Я выигрываю любой исторический спор, разбивая своих соперников в пух и прах. А история обыгрывает всех нас, и меня в том числе.

Ещё один вид троллинга – хейтерство. Тоже крайне забавная штука.

Интернет полон всяких писак и мыслителей. Блогеров и прочих любителей красного словца. А также разного рода недооценённых талантов и никому не нужных творцов. Тех, кто пытается пробиться сквозь серую стену сетевой пустоты и бессмыслицы.

Почему бы не поднагадить им в комментариях? Спустить с небес на землю, так сказать. А заодно и самому выпустить пар.

Каждому второму комментатору в Сети вообще плевать на то, что он комментирует. Да и все остальные, как правило, собираются не для того, чтобы оценить прочитанное или услышанное. Это война, где каждый сам за себя. Твоя книга – отстой, твоя песня – говно.

Тонны ненависти в комментариях, нелепые оправдания авторов, притянутая за уши аргументация – и все усилия псу под хвост… Потому что ненависть в интернете – вещь в себе. Её можно смело заспиртовать или поместить в вакуум. Она существует лишь для того, чтобы порождать ещё большую ненависть. Она и средство, и цель.

На всех форумах есть ветки с творчеством их завсегдатаев, и практически всегда там трут свои шкуры толпы хейтеров. Хочешь порцию ненависти – зайди в такой тред и точно не прогадаешь…

Пока я коротаю время на форуме, незаметно начинается рабочий день. Мои коллеги занимают свои места в секциях по соседству. Они усердно вглядываются в мониторы, сосредоточенно стучат по клавишам клавиатур, имитируют Великое Старание.

Я не отстаю от них. Мы ищем новых поставщиков, выполняем задачу руководства. Какая, к чёрту, история? Она уже наказала нас тысячи раз.

Приходит письмо от молчановского одноклассника. Он согласен на личную встречу для обсуждения деталей предстоящей сделки. Я набираю его номер на телефоне.

– Привет! – говорит он мне.

– Привет! – отвечаю я ему.

Мы изображаем жизнерадостность и нацеленность на результат. Мы соблюдаем правила не нами придуманной игры. Мы мастурбируем на железнодорожном мосту. Наша конечная цель – выплеснуть свою неизрасходованную энергию и породить – не новую жизнь, конечно, но её замечательный суррогат: деньги, а с ними и надежды на новый день.

– Завтра тебя устроит? – спрашивает мой собеседник.

– Конечно!

Мне нравится, что он не откладывает это дело в долгий ящик. Решительность – важное качество делового партнёра.

– Ну, тогда записывай адрес…

Я тянусь за ручкой, прижав телефонную трубку к уху. Из-под клавиатуры выуживаю листочек бумаги.

– Диктуй.

Мой партнёр называет мне адрес. Мы договариваемся о времени встречи. Дело в шляпе. Ещё немного, и я успешно выполню план по снижению закупочных затрат. Интересно, эти засранцы по соседству так же преуспели?

Прощаюсь с молчановским однокашником, окидываю взглядом коллег. Они по-прежнему изучают экраны своих мониторов. Зачитывают с них приговор самим себе.

Нет, вряд ли им удалось превзойти меня… Ай да Молчанов! В этом тихом омуте водятся не только черти…

Если бы мне так же легко удалось решить проблему с Анонимом… Воспоминание о нём немного глушит эйфорию от достигнутого успеха. Ради чего эти победы, если твоя собственная судьба в руках другого человека и, стоит ему захотеть, все результаты обнулятся в одно мгновение?

Аноним – это задача покруче снижения закупочных затрат. Это ребус, который ещё только предстоит решить, и пока у меня нет никакого ключа к нему.

Вымещаю свою злость на незадачливых посетителях «Стены плача». Кидаю все свои силы на эту священную войну. Я хочу, чтобы здесь действительно стоял плач, и слёзы лились рекой.

Мы все – маленькие, уязвлённые боги. Создаём свои кривые миры и караем всех тех, кто без спроса вторгается туда. А тот, Большой Бог, поглядывает на нас да посмеивается. Рано или поздно он щёлкнет по носу того, кто слишком зарвался.

Большому Богу плевать на всех нас.

Анжелика – настоящая профессионалка. Именно поэтому она работает не в борделе, а по индивидуальным вызовам. Насколько я понимаю, у неё довольно большой список постоянной клиентуры и она обслуживает только его. Её клиенты – большинством своим состоятельные люди и тем приятнее осознавать, что ты в их числе.

Мы знакомы почти два года, и всё это время несколько раз в месяц я прибегаю к её услугам. У неё даже есть свой сайт в интернете, собственно, там я и узнал об Анжелике.

Работа вслепую – достаточно рискованное занятие, но Анжелика сумела максимально обезопасить себя. После знакомства обязательно следует что-то вроде собеседования. Она изучает тебя и только после этого принимает решение – будет ли она спать с тобой или нет. Это верх профессионализма и знак подлинного качества – когда проститутка имеет возможность отказать клиенту.

Первая встреча на нейтральной территории, в ресторане или кафе. И лишь затем Анжелика отправляется к тебе домой или туда, куда ты ей скажешь. Но при одном непременном условии: ты должен быть один, никаких групповых практик.

Анжелика чётко придерживается своих правил, и, может, поэтому за то время, что она в этом бизнесе, она не попала ни к одному сексуальному маньяку и никто ни разу не кинул её на деньги. Эти правила – ещё одно доказательство того, что ты имеешь дело с профессионалом.

Я вызываю Анжелику для того, чтобы получить разрядку. Мне просто необходимо снять напряжение последних дней. Иначе я свихнусь.

Страница Марины в социальной сети удалена, и я догадываюсь, кто к этому причастен. У меня никаких зацепок против Анонима, никаких улик. Он работает очень чисто, не оставляя следов. Его почтовый ящик наверняка фейковый, а IP-адрес он, скорее всего, меняет при помощи анонимайзера. Вычислить шантажиста под силу только очень умелому хакеру или сотруднику спецслужб.

Я на крючке у этого парня, и любая моя попытка слезть с крючка разбивается о предусмотрительность Анонима. Страница Марины была моей последней надеждой, но теперь этой страницы нет. Она удалена.

Один из распространённых видов истерики в двадцать первом веке – показное удаление своей страницы в соцсетях. С последующим восстановлением, конечно. Но это, к сожалению, не тот случай.

Позвонив Анжелике, я сижу в кресле и нервно курю сигарету за сигаретой. Рядом с клавиатурой стоит открытая бутылка коньяка. На экране пустая страница с короткой надписью «удалено» – всё, что осталось в Сети от Марины.

То же самое можно написать на её могиле, да и на могиле любого из нас. Удалён, удалена, удалены. Стёрты из памяти, уничтожены вместе с жёсткими дисками, материнскими платами, со всеми этими проводами, микрочипами, электромагнитными импульсами и прочей лабудой. Всё, что мы пытались из себя строить, к чему стремились, – всё это уничтожается одним нажатием компьютерной клавиши. Там, наверху, анонимный тролль, чьё имя неназываемо, с лёгкостью проворачивает этот трюк. И вместо нас только пустые страницы на запылённых экранах…

Анжелика, как всегда, неотразима. Эта женщина умеет пробудить желание. Заставить тебя почувствовать себя мужиком. Рядом с такими бабами наконец-то ощущаешь, что всё-таки неспроста родился с яйцами. Она – богиня, прекрасная и недоступная. Такая женщина не может принадлежать кому-то…

Анжелика садится на меня верхом, обвивает руками и ногами, запускает свой бойкий язычок ко мне в рот. Она делает это так, словно исполняет языческий танец, танец древней богини. Она и есть богиня…

Я пытаюсь ответить Анжелике, но мои мысли по-прежнему посвящены другой – Марине. Я никак не могу прогнать этот призрак из головы.

Марина хотела любви, так же, как хотят её тысячи других, как желаю этого я. Марина хотела сбежать от одиночества.

Одиночество – самая страшная болезнь современности, покруче рака и СПИДа вместе взятых. Ей поражены миллионы, и миллионы она уносит ежегодно. Одиночество беспощадно к нам. И нам нечего ему противопоставить…

Ласки Анжелики становятся всё настойчивее. Она честно отрабатывает свой немаленький гонорар…

Что я мог дать Марине, и что могла дать мне она? Ровным счётом ничего. Наши раны были столь глубоки, что залечить их не смогло бы никакое лекарство…

Анжелика скользит по мне руками, её алый горячий рот оставляет на моей бледной коже округлые розовые следы. А я уношусь всё дальше и дальше отсюда. На железнодорожный мост под низким свинцовым небом…

Последняя запись Марины. Как ни странно, я помню её наизусть. Даже теперь, когда Марининой страницы нет и лишь сухая надпись «удалено» вместо неё. Пафос кричащего одиночества:

Есть две вещи, которые делают больно: это правда, которую ты слышишь, и правда, которую ты сам узнал и понял. Есть люди, которые убегают от правды, а есть такие глупые, как я, которые пройдут через что угодно, чтобы её узнать и не успокоятся, пока не узнают. Со временем понимаешь, что правда не делает человека счастливым, а делает лишь одиноким.

Кому нужна эта правда? Правда почти всегда аморальна. И правда убила Марину. Она не смогла перенести столкновения с ней.

Правда в том, что все мы заражены одиночеством, неизлечимым и смертельным. И никто не спасёт нас от него. Даже Анжелика…

Между двумя всегда есть преграды: время, расстояния, взгляды, привычки, люди. И если двое всё равно тянутся друг к другу – эти преграды превращаются в крепчайшую связь. Всё, что не разлучает нас, делает нас ближе…

Нет, Марина, всё это только слова. На самом деле мы обречены. На вечную разлуку. На одинокие скитания в холодных безразличных мирах.

Тебя больше нет, и нет меня. Есть лишь тень, мастурбирующая на железнодорожном мосту…

Я отталкиваю Анжелику. Было большой ошибкой звать её сюда. От неё никакой пользы. Она не спасёт меня от призраков. От одиночества. От себя.

Анжелика вопросительно смотрит на меня.

– Извини, – говорю ей. А сам продолжаю мастурбировать на железнодорожном мосту. Во рту металлический привкус, кажется, что-то сломалось внутри меня.

– Ты меня не хочешь? – спрашивает Анжелика.

– Нет, извини. В другой раз. Сегодня я не настроен.

– Хорошо, – она слезает с меня, достаёт сигарету.

– Я заплачу тебе как положено, не переживай. Просто сегодня я не в духе.

– Без проблем, – она прикуривает от зажигалки.

Я закуриваю вслед за ней. Если это я, конечно. А не бессмысленная оболочка того, кто навеки застрял на том мосту.

Мы курим и молчим. Кажется, Анжелика разочарована. Возможно, она и сама получает удовольствие от секса с клиентами, и сегодня её оставили без любимого блюда. Меня это не сильно интересует. Я заплачу ей за полноценный вызов. Но она мне не нужна.

Наливаю себе коньяку, выпиваю залпом. Анжелика смотрит на меня, кажется, с сочувствием. Не знаю, что она там себе думает. Должно быть, что у меня проблемы с потенцией. Плевать.

Достаю бумажник, отсчитываю необходимую сумму, немного добавляю сверху, кладу деньги на краешек стола. Анжелика делает глубокую затяжку, выпускает струйку дыма, затем сгребает купюры, прячет их в своей сумочке. Сочувствия больше нет, остался только рабочий интерес. Если я потеряю свой стояк, она потеряет клиента. Это бизнес, тут простой расчёт.

– Ну, пока.

– Пока…

Она докуривает, тушит в пепельнице окурок с алым следом губной помады, затем начинает собираться. Я не провожаю её, курю и тупо смотрю в экран монитора…

…Я на мосту, приближается железнодорожный состав. Через секунду он издаст пронзительный гудок и размажет меня по рельсам.

Хлопает дверь в глубине квартиры – это ушла Анжелика. Ну и пусть, чёрт с ней.

Дорого не то, что денег стоит, а то, что страшно потерять…

Я потерял Марину, а следом потерял свободу. Когда поезд пройдёт по мосту, накручивая мои внутренности и мозги на колёса и оставляя за собой страшный кровавый след, не останется ничего. Будет только пустота.

Мне нужен Аноним, я должен его вычислить. Теперь это становится смыслом моего существования.

А до тех пор, пока я не нападу на его след и не припру засранца к стенке, я готов выполнить любое его пожелание, лишь бы получить хоть какую-нибудь зацепку. Он словно тень, маячащая передо мной, заслоняющая собой свет, и я буду ползти за ней, сдирая в кровь пальцы, ломая ногти, скрипя зубами и чувствуя кровь на губах…