Читать книгу "Тролль"

9

У любой истории есть развязка. Хорошая или плохая – не важно. Главное, что всё рано или поздно заканчивается. Мы ставим точку, утыкаемся в стену или получаем пулю в лоб.

Для истории мы статисты, нами она заполняет собственные пробелы. Мы – расходный материал, не более того. Слова, которые автор размазывает по тексту, чтобы читатель не вывихнул челюсти, зевая со скуки.

Я должен положить конец шантажу, и я сделаю это.

Sly Fox, Хитрый Лис, играет со мной в свою жестокую игру, но теперь я могу наконец её прекратить. Пришла пора развязки. Настало время мне поквитаться с обидчиком.

Но сперва я должен довести до конца ещё одно дело. Мою сделку. Она и победа над Анонимом – вот залог того, что я снова буду на коне. Мир рушится, но лучше я понаблюдаю за этим со стороны. Откинувшись в шезлонге и потягивая холодное пиво.

С утра еду на работу, спускаюсь в метро. Тысячи равнодушных людей текут мимо меня. Эти люди одиноки и беспомощны. За их непроницаемыми лицами на самом деле скрываются отчаяние и страх. Им плевать на вас и ваши проблемы только потому, что они не до конца уверены в собственном существовании, в том, что они сами хоть сколько-нибудь реальны. Если вас или любого из них начнут резать прямо на платформе – никто не вступится. Тот, кто не может утверждать, что он сам – не плод чьей-нибудь извращённой фантазии, ничего не может противопоставить ножу. Эти люди – призраки. Тени собственных теней.

Мы все такие, и я тут не исключение. Единственное, что я могу, а точнее – мог, так это посмеяться над другими тенями. Возвыситься при помощи смеха. Смех – последнее убежище тех, кто потерял абсолютно всё.

Люди давно смирились с таким положением вещей. Мы принимаем своё не-существование и наблюдаем окружающий мир, словно дурной сон. Являясь тенями, скользим среди других теней. До первых лучей солнца… Мы бабочки наоборот: сначала летаем, потом превращаемся в червей.

Поезд несёт меня по тёмным тоннелям в воспалённом чреве города. В кишащем паразитами чреве. Эти паразиты – мы. Мир рушится, а мы норовим отщипнуть себе по сочному куску.

Напротив меня в вагоне застыл невысокий худощавый мигрант, высушенный своим южным солнцем. Не люблю мигрантов. Как и всех остальных, впрочем.

Каждый из нас – мигрант, занявший чьё-то чужое место; мы заполонили этот мир своими нелегальными историями, наше число растёт изо дня в день, равно как и ненависть к нам…

Настроение у меня, как понимаете, не очень… Одна надежда – на удачную сделку и скорую развязку с шантажистом. Здорово он попортил мне кровь…

Поднимаюсь на эскалаторе, разглядываю рекламные щиты на стенах тоннеля. Всё продаётся и покупается. И всё, абсолютно всё, не стоит ничего.

На одном из щитов поверх рекламных надписей нанесено граффити:

ТОЛЬКО СМЕРТЬ ИМЕЕТ ЦЕНУ… ОСТАЛЬНОЕ – ЛОЖЬ.

Церковь имени Анонима расширяет сеть своих приходов. Хитрый Лис несёт своё слово всюду, куда только может дотянуться. А дотянуться он может до многого. Жаль, недолго ему осталось…

Улица встречает меня хмурыми видами ранней весны. Кажется, весь мир смертельно устал и даже рад скорой кончине. Пусть будет так, но я пока не согласен умирать.

Офис, подобно развороченному муравейнику, живёт своей собственной жизнью. Все старательно шевелятся, что-то делают или пытаются что-то делать, а может, просто создают видимость, но на это уходит огромное количество энергии каждого. Бесполезная трата времени и средств. История признаёт лишь победителей. А победителем буду я.

Поэтому я спокоен. Я включаю компьютер на рабочем месте, открываю почтовый клиент и интернет-браузер. Наливаю себе чашку кофе.

Задумчиво глотаю горячий напиток, изучая ветку одного из форумов. Такое ощущение, что это виртуальный филиал городских стен. Безумное количество пользователей под разными никнеймами строчат сообщения схожей тематики. И этот почерк мне знаком.

У ТЕБЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО ТВОЁ ОДИНОЧЕСТВО.

Это не Лис, это самый настоящий Паук. И его сети уже повсюду. Даже в Сети, простите за тавтологию.

СМЕРТИ ВСЁ РАВНО, КТО ТЫ…

Складывается впечатление, будто мир свихнулся, и все одержимы только одним: грядущим апокалипсисом. И пророк его мне известен. И я собираюсь его прикончить.

Бросаю это занятие. Форумы теперь крайне унылы, все повёрнуты на одиночестве и разрушении мира. Никому нет дела до старого доброго срача. Никто не хочет полить оппонента дерьмом, втоптать его в грязь; всех интересуют только собственное тщательно скрываемое отчаяние и бесконечные слёзы утрат.

Аноним действует лихо. Это даже восхищает. Взяв меня в оборот, он сумел развернуться. Сплести такую сеть, масштабы которой теперь и представить трудно. Все борются с капитализмом и глобальным отчуждением. С пустотой и бесперспективностью существования…

…Не без моей помощи, конечно. Хороший тролль может стать хорошим проповедником. Нести слово божье. А в роли бога – Хитрый Лис, Аноним…

Этот парень чем-то напоминает мультяшку Mr. Freeman с Youtube. Вот только одними анимированными выпадами в адрес общества он не ограничивается…

Но пора ставить точку. Допиваю кофе, отставляю чашку в сторону. Ко мне приближается Дима – один из моих коллег, крайне душный тип и зануда каких поискать.

Поднимаю на него глаза, единственное, что меня сейчас интересует: чего он хочет и как скоро удастся от него избавиться.

Дима останавливается возле моего рабочего места, изображает улыбку:

– Привет! Как дела?

У меня всё отлично, если не считать того, что Аноним подобно раковой опухоли распространяется во мне, а через меня и в Сети… Но Диме этого знать совершенно не обязательно…

– Нормально. Ты чего-то хотел?

Скорее всего, Диме просто нечем заняться, вот и решил подкатить. Что-нибудь разнюхать…

– Слушай, как у тебя с выполнением плана по снижению затрат? Есть подвижки?

Теперь понятно, что его привело. Интересуется, все ли в такой же заднице, как и он сам.

– У меня всё в полном порядке. Ожидаем поставки по новой схеме.

Пусть знает, что некоторые в отличие от него преуспели.

– И с Игорем согласовано? – не унимается Дима. Всё-то ему надо знать. Наверняка надеется, что мой проект ещё только в стадии разработки и Игорь обязательно встанет на пути его реализации. Не дождётся!

– Конечно, согласовано, – обламываю его. – Говорю ж: дело в шляпе!

Будет теперь завидовать. Так ему и надо.

– Ну, ты молодчик! И большая скидка?

– Двадцать процентов, – срезаю его. На этом разговор можно считать оконченным. Димина челюсть отвисает едва ли не до пола.

– Иди работай, и будет тебе счастье, – спроваживаю Диму. У меня от него изжога.

– Ну ты даёшь!.. – неискренне тянет Дима. Его похвалы просто смердят лицемерием.

– Ага… – отворачиваюсь от него, впиваюсь глазами в монитор. К чёрту Диму и всех остальных вместе взятых. Сборище завистников и неудачников!

На моё счастье, звонит телефон. Это вынуждает Диму ретироваться. Я облегчённо вздыхаю, тянусь к трубке.

– Да?

На том конце провода Молчанов. Его величество Молчанов, царь коробок и накладных, прямиком со своей вотчины – со склада.

– Твой товар прибыл, – сообщает он мне.

Это значит, что первый этап сделки с его однокашником успешно завершён. Первая партия пришла в соответствии с нашим уговором.

– Там всё в порядке? – интересуюсь на всякий случай.

– В полном, – успокаивает меня Молчанов. Он немного в курсе моих дел.

Это просто отлично! Хорошая новость с утра – что ещё нужно для поднятия боевого духа? Осталось положить конец шантажу, и тогда можно будет вздохнуть полной грудью!..

– Эх, Молчанов!.. Молодчик! Такого клиента подогнал. С меня обед сегодня и пиво в пятницу!

– Мне это нравится.

– Ну, тогда возле кафе в обычное время!..

– Договорились.

Кладу трубку, барабаню пальцами по столу. Сделка пошла, замечательно! Надо бы доложить об этом Игорю и начинать второй этап…

Снова звонит телефон. На этот раз молчановский однокашник, Чеширский кот собственной персоной:

– Привет. Товар вам отгрузили. Ждём оплаты, – произносит он на одном дыхании.

Сразу к делу, мне нравится его хватка.

– Да, я в курсе. На днях всё оплатим. Руководство только бумаги подпишет…

– Окей. Ну, звони тогда, не пропадай!

Куда я пропаду? Для меня это сделка века, если можно так выразиться. Моя дальнейшая карьера (я уверен, что весьма успешная) во многом зависит от неё. Ну и от того, как я проведу разборку с Анонимом, конечно же…

Пора, кстати, подумать и о ней.

У Игоря всё проходит гладко. Он сидит у себя в кабинете, откинувшись в кресле, и пялится в смартфон (известный бренд, последняя модель, все мыслимые и немыслимые навороты). У него такой вид, будто ему не интересны ни я, ни моя сделка. Хотя если кто от неё и выиграет, то, конечно, именно он. Но это у него такая мудацкая манера, я уже привык.

– Первую партию товара отгрузили на склад, – сообщаю ему.

Ноль эмоций. Игорь настолько увлечён смартфоном, что, кажется, пропускает мои слова мимо ушей. Возможно, он даже не заметил, что я уже две минуты как нахожусь в его кабинете.

– Надо отдавать счета в оплату, – говорю я.

Едва заходит разговор о деньгах, Игорь мгновенно оживает. Отрывается от экрана смартфона, поднимает глаза на меня. В них мелькает некое подобие интереса.

– Там всё нормально? – спрашивает он.

Конечно, там всё нормально, иначе я бы его не побеспокоил. Это самая грандиозная моя сделка за то время, что я работаю под его начальством, само собой тут всё на мази.

– Да, – коротко отвечаю ему.

– Это слишком большая партия для непроверенного поставщика… – вновь начинает он старую песню. Как будто у нас не было предварительного разговора о деталях сделки.

– Всё будет хорошо, – успокоительно говорю я, хотя прекрасно понимаю, что он просто ломает комедию. – За результат отвечаю.

– Ну, если ты отвечаешь… – Когда Игорь затевает это панибратство с тыканьем и прочим, становится особенно неприятно, во всём этом чувствуется абсолютная неприкрытая фальшь.

Он вновь бросает взгляд на свой смартфон. Что-то пиликает в нём, должно быть, пришло смс-сообщение. Игорь водит пальцем по экрану, кожа на его лоснящемся лбу собирается складками.

– Ладно, давай документы.

Я протягиваю ему счета. Игорь ставит на них свою резолюцию. Выводит размашистую подпись. Воистину наполеоновские каракули.

– Держи.

– Спасибо!

– Успехов! – Игорь стучит пальцем по экрану смартфона, набирает текст, меня для него больше не существует.

Я ретируюсь из кабинета начальника, сжимая бумаги с его высшим одобрением, облечённым в письменную форму – единственную форму, принимаемую нашей бухгалтерией. Туда, кстати, я и направляюсь после Игоря. Надо отдавать документы в оплату.

Покончив с бумажной волокитой, смотрю на часы: время обеда. Пора вернуть Молчанову должок.

Молчанов уплетает гороховый суп, звонко постукивая ложкой о края тарелки. Его аппетиту можно только позавидовать. Хотя на халяву, говорят, и уксус сладкий. Впрочем, этот парень свою халяву заслужил.

Покончив с супом, он придвигает к себе тарелку с пюре, вываливает туда винегрет с третьей тарелки. Перемешивает блюда так, что получается совершенно неаппетитное на вид месиво. Но его, похоже, всё устраивает.

Стараюсь не смотреть, как он уминает эту розовую кашу. Думаю об Анониме. Интересно, что бы сделал на моём месте Молчанов?

– Слушай, – осторожно спрашиваю его, – если бы один человек очень сильно тебя допекал, ты бы что с ним сделал?

Молчанов отправляет в рот очередную ложку, долго задумчиво жуёт.

– Я бы его убил, – отвечает он наконец.

– Серьёзно?

Вообще, на убийцу Молчанов не похож. Но в тихом омуте, согласно народной мудрости, могут обнаружиться и черти.

– Не знаю. – Он берёт ломоть хлеба и начинает протирать им тарелку – дурацкая привычка, которая меня просто бесит, но я не подаю вида. – Припугнул бы для начала, наверное. У тебя появились враги?

Вопрос не в бровь, а в глаз.

– Не совсем у меня, – аккуратно съезжаю, – но у одного близкого мне человека. Просто стало интересно, что бы я сделал на его месте.

– И?

– Наверное, то же, что и ты.

Наконец он заканчивает вытирать тарелку.

– Люди понимают только язык силы, – говорит Молчанов, отправляя остатки хлеба в рот, – никакие другие языки им не доступны.

Много-то ты знаешь о людях, Молчанов, думаю я про себя. Сидя у себя на складе, ты вряд ли стал профессором по части межличностных отношений.

– А как лучше припугнуть человека? – зачем-то спрашиваю я и понимаю, что зашёл немного дальше положенного. Неосторожные мысли вслух.

– Лучше всего приставить ствол пистолета ему к башке и заставить крепко задуматься над своим поведением.

– Ну, ты просто злодей, Молчанов! Где же ты достанешь пистолет?

– Чтобы припугнуть достаточно травмата.

Вообще, наверное, Молчанов кое-что может. Как-то же тогда он разрулил драку в баре.

– И он у тебя есть?

– Есть, – коротко отвечает Молчанов и тянется к своему компоту. Пока он делает большие судорожные глотки, я слежу за его кадыком. Кадык ходит вверх-вниз, словно поршень мощного механизма.

Вполне возможно, что Молчанов не врёт. У таких тихонь всегда найдётся что-нибудь за пазухой. Самые затюканные пацаны в школе нередко таскают опасную бритву в кармане брюк.

– Дашь попользоваться? – спрашиваю его, осознавая, что раскрываю перед ним все свои карты. Одна надежда на то, что Молчанов не будет сильно любопытствовать.

– Так мы сейчас точно говорим о ком-то другом, а не о тебе? – хитро щурится Молчанов.

Повисает неловкая пауза. Молчанов ставит пустой стакан на край стола и рукавом вытирает рот. Рядом с ним стоит стаканчик с салфетками, но Молчанов как будто нарочно игнорирует его.

– Ладно, это не моё дело, – разряжает он обстановку, – пушку я тебе, конечно, дам. Только ты с ней поосторожней.

– Хорошо.

Так Молчанов в очередной раз приходит мне на помощь.

День сгорает в огне заката, как грехи наши в пламени адском. Усталое красное солнце прячется в серых морщинах туч. В его последних лучах я вижу отблески апокалипсиса, и весь мир пропитан предвкушением конца. Развязка близится.

Я сжимаю в руке травматический пистолет, который мне любезно одолжил Молчанов. Пистолет холодный на ощупь и на первый взгляд очень смахивает на боевое оружие. Думаю, если всё сделать быстро и – главное – внезапно, можно кого угодно перепугать до смерти. Ворваться, поставить на колени, запихать ствол в рот. Вот что я мечтаю проделать со своим недругом.

Вкус оружейного металла во рту наводит на кой-какие мысли. Уж, по крайней мере, заставляет считаться с тем, у кого это оружие в руках.

Хоть я и хочу разобраться с Анонимом, его методы меня впечатляют. Этот парень – большой специалист по части шантажа и манипуляций. В последние дни, кажется, вся Сеть заполнилась его лозунгами и воззваниями, все словно помешались на грядущем конце времён. В подростковой среде даже прокатилась волна самоубийств, если верить новостным лентам.

Он – паук, а я в центре его паутины. Усердно отрабатываю выданные авансы. Плачу за молчание. Выполняю маленькие миссии по приближению Армагеддона…

Пора с этим кончать. Самое время устроить охоту на лис.

Ещё раз ощупываю пистолет, словно желая убедиться, что он надёжен и не подведёт меня в последний момент. Хотя стрелять из него я и не собираюсь.

Затем убираю оружие во внутренний карман куртки. Интересно, зачем Молчанову пушка?

Мой приятель продолжает меня удивлять. Молчанов оказывается как нельзя кстати именно тогда, когда я испытываю затруднения. Это хорошая тенденция. Наш молчун, оказывается, может быть весьма полезен.

Итак, пора выдвигаться. Я чувствую, как учащённо бьётся моё сердце.

Да, одно дело – крутить всякими недоумками вроде Стёпы Шаблинского, а другое – положить конец шантажу, объектом которого являешься ты сам. Я не знаю, что мне предстоит, а поэтому, естественно, нервничаю.

Медленно прокручиваю в голове план. Хотя планом это можно назвать, конечно, с очень большой натяжкой.

Я проникаю в подъезд, поднимаюсь на этаж. Удостоверившись, что на лестничной площадке никого нет, звоню в дверь нужной квартиры и жду, когда мне откроют. После этого врываюсь в квартиру, достаю пушку, кладу шантажиста на пол. Ну а дальше следует расправа, при мысли о которой вдоль моего позвоночника бегут приятные мурашки.

Но это всё в теории. На практике мне ещё никогда не доводилось осуществлять подобные операции.

На всякий случай я просмотрел несколько видеороликов о том, как это делает полицейский спецназ, в специализированной группе в социальной сети. Правда, следует признать, что после просмотра видео мне так же далеко до спецназа, как и до их просмотра. Я надеюсь на удачу – и только на неё. Я должен остановить Хитрого Лиса, и время не даёт мне медлить.

Пистолет оттягивает карман своей тяжестью. Приятное ощущение. Против такого аргумента Анониму нечего будет возразить. И это радует.

Следует размазать гада по стенке, несмотря на то, что он (стоит признаться) меня восхищает. Он – идеальный тролль. Такой же, каким раньше был я, и даже, наверное (да-да, именно так!), круче. Двум таким в Сети места точно нет.

Я выхожу на тропу войны. Чёрт побери, я ощущаю себя героем крутого голливудского боевика, вот только эта роль мне не шибко по нраву. Лучше сидеть дома перед монитором и расправляться со своими врагами, отстукивая «Полёт Валькирий» на клавиатуре, чем вот так красться в темноте, не зная, хватит ли у тебя духу нажать на курок, если того потребуют обстоятельства.

Убийство – это очень сложно. И я вынужден в этом убедиться. Для этого, видимо, тоже нужен какой-то особый талант.

Ночь захлёстывает город чёрной удушливой волной, разрешая демонам наших душ покинуть свои обиталища. Наступает время грабежа, насилия и убийства. Целомудренные оболочки, в которые мы заключаем себя днём, эти улыбчивые благожелательные маски, под которыми мы прячем свои истинные личины, идут трещинами и рассыпаются в прах. Настоящие мы захватываем улицы, словно зомби из сериала про оживших мертвецов.

Я иду расправляться с Анонимом, но я до сих пор ничего не знаю о нём. Кто он, сколько ему лет, как он выглядит? Всё это остаётся для меня загадкой. У меня есть только адрес. Сложившаяся ситуация вынуждает меня проводить разведку боем.

Интересно, что бы на моём месте сделал кто-то другой? Любой из нас? Можно бесконечно теоретизировать, но на практике приходится принимать решения мгновенно, не сильно-то задумываясь о последствиях и – главное – о том, как ты эти решения реализуешь. Есть адрес – уже хорошо, значит, я должен быть там.

Очередной спальный район. Хаотическое нагромождение бетонных коробок, заслонивших собой небо…

Эти районы насквозь пропитаны нашими страхами, их бетонное отчуждение – наказание нам за наши проступки. Ничего странного в том, что именно тут бок о бок живут преступники и их жертвы. Эти стены готовы кричать о боли, замурованной в них…

Дома смотрят мне вслед жёлтыми глазами окон, вдоль асфальтированных дорожек разлили свой мутный свет фонари.

На трансформаторной будке написано люминесцентной краской:

ТОЛЬКО БОЛЬ ТВОЯ – НАСТОЯЩАЯ…

Знакомый почерк. Я приближаюсь к логову Лиса. Интересно, что там сейчас делает Аноним?..

Уверен, что без дела он не сидит. Наверняка строчит свои тёмные пророчества в Сети или играет с кем-нибудь так же, как со мной. Ну, недолго этим играм осталось…

И вот он – адрес, который дал мне взломщик. Я останавливаюсь возле подъезда, оглядываюсь по сторонам. Никого.

Задираю голову, смотрю вверх. Бетонный гроб навис надо мной своей угрюмой громадой.

Вычисляю окна искомой квартиры. Последний этаж, кажется. Коридор слева от чёрной лестницы… Что у нас там?

Все окна завешены плотными шторами. За одной из них приглушённо горит свет. Значит, мой враг сейчас дома… Хорошо!

Жду с полчаса, пока кто-нибудь пойдёт в подъезд. Курю сигарету за сигаретой, чтобы хоть как-то унять нервное возбуждение. Не очень-то получается… Нужно скорее переходить к решительным действиям – только тогда я успокоюсь…

Время от времени поглядываю на окна – не хочу, чтобы мой враг случайно заметил меня. Мой визит должен быть неожиданным. Тогда противник не сможет подготовиться к отражению предстоящей атаки. А на остальных мне плевать…

Наконец к крыльцу направляется парочка влюблённых, я пристраиваюсь за ними и оказываюсь в полумраке подъезда. Они скользят по мне быстрыми взглядами и вновь переключают своё внимание друг на друга. В напряжённой тишине мы ждём кабину лифта.

Хотел бы я знать, на какой этаж они едут. Если эти двое вдруг окажутся соседями Хитрого Лиса, то всё пропало – случайные свидетели могут помешать мне провести быструю атаку. Также может статься, что они вызовут полицию, заслышав шум на лестничной клетке. Нужно быть предельно осторожным!..

Створки лифта отворяются, я пропускаю влюблённых вперёд. Сам захожу в кабину следом, останавливаюсь возле табло с кнопками этажей.

– Вам какой? – спрашиваю своих попутчиков.

– Пятый, – отвечает белобрысый парень, приобняв свою пассию. Я быстро оглядываю его: зализанные назад волосы, коротенькая курточка из молодёжного бутика, в одной руке портфель из кожзама… Делаю вывод, что передо мной типичный представитель офисного планктона. Девушка производит такое же впечатление.

Нажимаю на кнопку с цифрой пять. Нам на разные этажи. И даже не на соседние. Просто замечательно! Они мне не помешают.

Створки лифта закрываются, кабина начинает движение вверх.

В шахте что-то зловеще скрежещет. Этот лифт может угробить нас троих. Он может прикончить меня ещё до того, как я доберусь до шантажиста. Хорошенькие дела!

На пятом влюблённые выходят, я облегчённо вздыхаю. Никто не сможет меня остановить. Продолжаю подъём наверх.

Лифт останавливается на последнем этаже, издав жуткий звук, похожий на предсмертный вздох. Погоди умирать, мне ещё на тебе спускаться вниз – думаю про себя.

Лестничная площадка пуста, со стороны мусоропровода доносится неприятный запах. Мои шаги гулко звучат в коридоре. Прямо сцена из фильма ужасов.

Сворачиваю налево, крадусь вдоль чужих запертых дверей. Сердце часто стучит под курткой, я чувствую его нервные ритмичные толчки.

Останавливаюсь перед нужной дверью, достаю оружие из внутреннего кармана. Пистолет нагрелся от моего тела, он легонько дрожит в руке, по металлической поверхности бегают блики от засиженной мухами коридорной лампочки.

Судя по ощущениям – у меня жар. Температура резко поднялась, в голове прямо кипит. Это всё от нервов, наверное.

Я много раз прокручивал сцену развязки в голове – свою решительность, резкость и неумолимость в тот момент, когда надо будет поставить точку во всей этой истории шантажа.

Но теперь ничего такого нет. Всё, что я чувствую, – страх. Аноним мне кажется могущественным и недосягаемым даже сейчас, когда я его выследил и готов разделаться с ним, воспользовавшись тем, что он не ожидает нападения. Этот гад сломил меня, испортил что-то внутри. Я крадусь словно ассасин, беспощадный убийца, но глубоко внутри остаюсь жертвой. Что ты тут поделаешь?

Кое-как беру себя в руки. Вспоминаю железнодорожный мост, своё унижение. Вспоминаю ночной побег от полиции, тогда возле торгового центра. Все эти письмена, предрекающие конец…

Нет, если я разделаюсь с Хитрым Лисом, миру будет только лучше… Я должен собраться, подавить страх…

СТРАХ – ЭТО ВСЁ, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ!

Страх – основа жизни. Мёртвые бояться не могут. Страх сопутствует живому, и без него нас нет. Он как кровь, которая питает наши органы. Страх питает душу.

Я встаю так, чтобы меня не было видно в дверной глазок, нажимаю на кнопку звонка. Крепче сжимаю рукоять пистолета.

Прислушиваюсь к звукам в квартире, повторяю как мантру: ворваться, сбить с ног, сунуть пистолет под нос… Ворваться, сбить с ног, сунуть пистолет под нос…

Звук звонка снова и снова раздаётся за дверью, но ничего не происходит. Я впадаю в отчаяние. Аноним забаррикадировался у себя дома, и мне никак до него не добраться.

Вот и конец моему плану. Да и не план это, оказывается, а фуфло! Напрасная трата времени.

Мне не достать лису из норы, чёрт подери!

Что-то обрывается внутри меня, сердце вновь сковывает страх. Я разворачиваюсь и иду в сторону лифта. Пистолет сжат в дрожащей руке, бесполезный кусок металла…

ЖИЗНЬ – ЛИШЬ ЧЕРЕДА РАЗОЧАРОВАНИЙ.

В это время сзади меня щёлкает замок, я резко оборачиваюсь. Непроизвольно прячу пистолет за спину. Вдруг это соседи? Да и внезапной атаки уже не получится…

Дверь в квартиру Анонима приотворяется, и в образовавшуюся щель выглядывает пожилая женщина. Я вижу осунувшееся лицо и большие мешки под глазами.

– Вам кого? – спрашивает женщина, глядя в мою сторону. При этом у неё совершенно отсутствующий взгляд, словно она с трудом различает меня в мрачном пространстве коридора, и та полупрозрачная тень, что она видит, абсолютно ей неинтересна.

– Где он? – спрашиваю я, не сильно вникая в суть и уместность своего вопроса. Первое, что приходит в голову. Кто тот, о ком я спрашиваю? Я и сам не знаю.

– Кто? – Женщина меня не понимает. Что, в общем-то, закономерно.

Судя по её возрасту, она может быть матерью Лиса. Или даже бабушкой. Я выбираю первый вариант.

– Сын, – говорю я.

Мои слова повисают в воздухе. Я слышу, как гудят счётчики в электрическом щитке. Где-то в недрах дома скрежещет лифт.

Дурацкая сцена. Беседа немого с глухим. Что-то вроде того. И я ничего не могу тут поделать. Я даже жалею, что достал пистолет из внутреннего кармана куртки, сейчас он только мешает, оттягивая руку за спиной и придавая излишней нервозности.

Женщина первой нарушает молчание.

– Он умер, – говорит она, – его больше нет.

Её голос глухо звучит в коридоре, я почти не разбираю звуков, всё это я читаю по губам.

СМЕРТЬ – ЛИШЬ ЧЕРЕДА РАЗОЧАРОВАНИЙ.

– Как? – зачем-то спрашиваю я. Этот вопрос я адресую скорее самому себе, нежели ей. «Как теперь я с ним расправлюсь?» – вот как он должен звучать. Но остаётся только это обрывистое «как».

– Спрыгнул с крыши, – делится она, – покончил с собой. И начинает рыдать.

Слёзы рвутся из неё безудержным потоком, в них вся её боль и отчаяние. Я ничем не могу ей помочь. И ничем не могу помочь себе. Аноним либо мёртв, либо это вовсе не Аноним.

Я поворачиваюсь и иду к лифту. Мне не утешить убитую горем мать. У меня у самого внутри остались только страх и бесконечная усталость.

Она не идёт за мной, не хочет узнать, кто я такой и зачем пришёл. Её это не интересует. Она раздавлена собственным горем и лишь пытается компенсировать потерю слезами. Безуспешно. Но даже бог в такой ситуации предпочел бы удалиться, бессильно разведя руками.

Словно в трансе, я вызываю лифт, затем вхожу в подошедшую кабину, всё это время слушая её всхлипывания на лестничной площадке. Это песня бескрайнего отчаяния. Мне тоже хочется выть.

Зачарованный, покидаю подъезд. Он умер, умер, умер – бьётся в ушах. Его больше нет. Чёрная магия смерти ведёт меня.

Развязка получилась скомканной. Совсем не такой, какой я её себе представлял. В разыгравшейся драме мне досталась лишь роль случайного свидетеля. Я вновь безнадежно отстал.

Что тут скажешь ещё? Memento mori. Что-нибудь такое. Очередная ничего не значащая фраза, пафосная чушь. Смерть идёт за мной по пятам.