Читать книгу "Истина"

6

Делаю глоток этой сладкой на вкус и странной на вид жидкости из бутылки. Сладость расцветает на языке, но судя по жару в груди, алкоголь давольно крепкий. Отчего-то я уже плохо ощущаю свое лицо и конечности. Неужели дело в этом блестящем фиолетовом напитке? Перед глазами слабая пелена, и я пытаюсь часто моргать, чтобы сбросить ее. Мысленно благодарю ту фею внизу, что отдала нам бутылку бесплатно, поздравляя с прохождением первого испытания. Теперь меня вообще не беспокоит дыра в плече.

Над ухом снова раздается треск моей собственной рубашки. Валери искромсала ее всю своим ножичком, чтобы добраться до основной раны. И вот я уже сижу на кровати в одном только корсете, и меня совсем не смущает засохшая кровь с грязью, которая отвратительной коркой покрывает все мое тело.

Валери то уходит, то возвращается, затем промывает рану с двух сторон.

– Придется прижигать. – наконец резюмирует она.

Мои глаза округляются, и я поворачиваю голову ко двум своим сестрам. Обе хмурятся. Снова подношу к губам бутылку и делаю внушительный глоток. Хвала богам привкус рвоты и крови полностью исчез.

– Что? – спрашивает Валери. – Я ведь не Камилла, не умею лечить иначе. Да и у нас нет иглы, чтобы зашить тебя.

– Блять. – выдыхаю, уставившись в стену. Она слегка шатается. Хотя это скорей всего я. Делаю еще глоток своего чуда напитка, потому что ненавижу боль. А ее, по всей видимости, не избежать. Долбанное копье.

– Просто сделай это. – хриплю, поставив бутылку себе на колено.

– Останется шрам. – предупреждает Вал.

Я фыркаю.

– Не первый и не последний.

На моей пояснице целая вереница шрамов, оставленных Валери напоследок. Почему-то эмпаты не смогли исцелить их полностью, как делали это с моими другими повреждениями. Задерживаю дыхание, предвкушая пытку огнем, но ничего не происходит. Валери медлит. Почему?

– Да брось, – говорю ей, склонив голову набок. – Ты уже поджаривала мне задницу. Это не должно быть так уж трудно.

Ее пронзительный взгляд резко поднимается ко мне.

– Не хочу делать тебе больно.

Ясно. Значит, нужно дополнительная мотивация.

– Если кишка тонка, так и скажи. Я знаю, у тебя проблемки с контролем, глава. – усмехаюсь, и она хмурится сильнее. – Так что…

Не успеваю поднести горлышко ко рту, как Вал быстро прижимает обе руки к моей ране, и я издаю болезненный стон, затыкаясь и сжимая бутылку здоровой рукой крепче. Огонь скапливается в ее руках, точно раскаленное железо. Боль почти ослепляющая. Перед глазами взрываются звезды, и я ругаюсь, проклиная все вокруг.

– Готово. – без тени эмоций произносит она и отнимает руки.

Плечо пылает адским огнем. Мать твою. Вдоль позвоночника прокатывается дрожь. На висках проступает пот. Все, что получается выдавить это:

– Мазь Ками. Сумка.

Зажмуриваюсь, до крови прикусывая нижнюю губу, и стараюсь дышать. Надо не забывать дышать. Тогда станет легче, напоминаю я себе.

Лишь смутно осознаю, как Вал наносит на рану заживляющую мазь. И то лишь по тому, что прохладная текстура на болезненной коже ощущается неистовым пламенем. Мое дыхание выравнивается, только когда мазь начинает действовать, притупляя боль.

– Остальные раны?.. – тихо спрашивает сестра, и я выпрямляюсь.

– Сама справлюсь. – хриплю, открыв глаза. – Позже.

Снова припадаю к бутылке. Вал не возражает, и убрав стеклянную банку на стол, садится на стул прямо передо мной.

Пульсация в плече медленно угасает, но легкий туман, окутывающий мое сознание, становится более густым и плотным. К сожалению, даже ему не удается избавить меня от всех этих мерзких картинок. Надо сосредоточиться на чем-то одном.

– Ты, – поднимаю глаза на сестру, она сидит, откинувшись на спинку стула и внимательно наблюдая за мной. – Видела ее?

– Оборотня? Да.

Разочаровано качаю головой и делаю еще глоток из бутылки. Этот странный узел в груди становится просто нестерпимым.

– Тебя это не бесит? – вырываются из меня слова.

– Что именно?

– Все это. – развожу руками в стороны. – Что мы так мало знаем о мире. Оборотни. Волки не единственные. Есть Калеб. А теперь еще и эти пантеры? Откуда они нахрен взялись вообще? И почему мы, – указываю на нас двоих. – ничего, черт возьми, о них не знаем?

Мысли рванным поток вырываются из горла, и я пытаюсь затолкать их обратно, выпив еще. Выходит не очень.

– Хотя погоди. Я знаю причину. Наши гребанные порталы. Мы не можем перемещаться дальше собственного носа.

Только туда, где уже были раньше.

– Это так раздражает. – с жаром выплевываю я.

Глаза щиплет, и мне приходится запрокинуть голову назад, часто часто моргая.

– Тебе никогда не было интересно, что там? Дальше? В Ином мире? За Аргосом? Керионом?

Бросаю взгляд на бутылку в своей руке, разглядывая золотые частицы в жидком фиолетовом цвете.

– Эларис всегда был так близко к нам. – качаю головой, и снова поднимаю голову к Валери. – Почему никто никогда не пытался вырваться из Кериона? Не пытался узнать, что там дальше? – бормочу я, хотя и знаю, что мой вопрос не имеет смысла.

Камилла пыталась.

Валери пыталась.

Мама…

Сглатываю ком, подступивший к горлу.

– Нолан пытался. – вдруг отзывается Вал, и я поднимаю глаза, чувствуя, как слеза скатывается по щеке. – Но почему-то остался.

Усмехаюсь и пью еще.

– Да. Он много раньше говорил о мире. Говорил, что когда-нибудь отправится в путешествие. Пешком.

Из меня вырывается сдавленный невеселый смешок.

– Идиот. Я сказала ему, что есть же лошади в Аргосе.

Кручу почти пустую бутылку на коленке.

– А эти феи? Целая страна, которая веками была нам недоступна.

Не веками. Да. Точно. Есть же этот короткий промежуток, когда завеса немного приоткрылась. Шесть лет назад.

Снова качаю головой.

– Меня бесит то, как устроен нынешний мир.

– Хочешь его изменить? – спрашивает Вал, и я смотрю на нее, обдумывая ответ.

– Либо изменить. – произношу ровным голосом. – Либо уничтожить и начать с нуля.

Пожимаю плечами.

– Все равно к этому и идет, не так ли? К концу. Да и кому какая разница? Всем плевать. Каждый заперся в своем тесном пузыре и боится выглянуть наружу.

Люди. Ведьмы. Феи. Все. Черт, если подумать, то только демоны пытаются вырываться из своего мира. Это мысль вызывает смех. И не только она.

– Хочешь секрет? – шепчу я, снова взглянув на сестру.

Валери хмурится. Так забавно. Моя хмурая старшая сестра с вечной палкой в заднице. Слегка подаюсь ей навстречу и произношу с широкой улыбкой:

– Мне плевать на Триаду.

Она только моргает в ответ, и я продолжаю.

– Плевать на наше якобы предназначение и прочую хрень о спасении мира. Какой из меня герой вообще? Скука смертная, если подумать. А вот мир. Мир это интересно. Хочу увидеть его целиком. Забраться в каждый его уголок и узнать, как все здесь работает, и почему именно так? Боги это создали?

Фыркаю и делаю последний глоток из бутылки.

– Такая чушь. У людей вот нет Богов. Только один какой-то хрен там. – указываю на потолок. – У фей этот Карос. Тоже непонятный хрен.

– Высший разум. – задумчиво протягивает Валери. – С фейского так переводится.

Мои глаза широко распахиваются.

– Точно. А ты молодец. Котелок у тебя варит. Иногда с перебоями правда.

Хихикаю и опять припадаю к бутылки. Только на это раз ничего не льется. Ах, точно, бутылка закончилась.

– В твои подростковые годы, – вдруг произносит сестра, и я моргаю, пытаясь сосредоточиться на ее лице. – Тебя все время называли шлюхой.

До сих пор называют.

Киваю.

– Было дело.

– Почему…почему ты никогда не защищалась? Не давала отпор? – она поддается вперед и упирается локтями в колени. – Почему позволяла им видеть то, что они хотели видеть. Почему?

Пожимаю плечами. Неужели она не понимает?

– А какой в этом смысл? Доказывать что-то? Люди верят во всякую хрень, а потом осуждают, если ты не вписываешься в их узкие моральные рамки. Такова цена свободы. Осуждение. Отрицание. Гнев. Тебя наказывают за неподчинение правилам. За то, что ты посмел делать то, что хочется. За то, что ты другой.

Мне трудно прочитать выражение ее лица, но кажется, Валери больше не хмурится. Это что улыбка на ее губах? Да не, вряд ли.

– Я ошибалась на твой счет. – вдруг говорит она, и теперь хмурюсь я. – Ты не высокомерная, Эвива.

Качаю головой в ответ.

– Нет. Я именно такая. – указываю пальцем себе в грудь. – Я высокомерная, эгоистичная интриганка. У меня проблемы с доверием, и я терпеть не могу тупых людей. Я шлюха, которая трахается, когда хочет и с кем хочет. Но знаешь что?

– Тебе плевать. – почему-то ее улыбка становится шире.

– Именно.

– Знаю.

В висках пульсирует, и я морщусь.

– И я умнее тебя. – тычу в сестру пальцем.

– О, и это мне хорошо известно.

– Правда? – выгибаю бровь.

Черт, почему стены так быстро кружатся?

– Да.

Мое тело вдруг разом обмякает, и я падаю назад. Где-то далеко на пол падает бутылка.

– Всегда хотела…быть как…ты… – бормочу, закрывая глаза.

Голос сестры доносится откуда-то издалека, и прежде чем меня поглощает тьма, я кажется, слышу:

– Но стала куда лучше меня.

Луна мерцала на черном бездонном небе. Теплый ветер приносил с моря влажный соленый воздух.

– Ты уверена в этом, Мефира? – раздался голос, и женщина с длинными волнистыми волосами обернувшись, ушла с балкона, прикрыв за собой дверь.

– Как ни в чем другом. – сообщила она.

– Он не простит. – возразила молодая девушка с черными, как смола, волосами.

– Знаю. – ответила Мефира, убрав белую прядь себе за спину.

– Он будет преследовать тебя. Всех нас.

Мефира подошла к круглому столу из темного дерева и склонилась над картой.

– У нас нет выбора. Я не позволю ему уничтожить весь континент…

7

Сначала я не понимаю, что именно выталкивает меня из сна. Но затем череп снова пронзает тупая боль, и я морщусь. Во рту пересохло. Внутренности словно разъедает кислотой. Воды. Проклятье. Как же хочется пить. Делаю глубокий вдох и переворачиваюсь на спину. Тело летит вниз, а затем тут же с грохотом ударяется о твердый пол.

– Сука. – шиплю я, издав болезненный стон.

Каждый уголок моего тела вопит от боли. И больше всего гребанная голова. Кряхтя и издавая всевозможные ругательства, медленно переворачиваюсь и встаю на четвереньки. Конечности дрожат. Что это за отвратительный запах? К горлу подкатывает ком, а желчь скапливается под языком. Хватаю ртом воздух и тут же морщусь. Дерьмо, так это от меня так воняет. Рвота поднимается по горлу, и я игнорируя головокружение вместе болью, поднимаюсь на ноги и лечу в ванную.

Стоит коленкам ударится о пол перед каменным унитазом, как меня тут же выворачивает наизнанку. Делаю глубокий вдох и снова блюю. От рвоты слезятся глаза, от гребанного запаха крови и пота меня рвет еще больше. И так длится, пока вся фиолетовая жижа вместе с содержимым моего желудка не оказывается в унитазе. Твою мать, что было в той бутылке?

Голова тяжелая, точно налитая свинцом. Виски пульсирует, будто тысяча острых игл пытаются прорваться наружу изнутри. А череп таки просто готов расколоться на части.

Медленно поднимаюсь на ноги и тут же упираюсь руками в темную раковину из грубого необработанного камня. Это хреновая идея, но я все же поднимаю глаза и смотрю на себя в зеркало. Боги, ну и видок у меня. Засохшая кровь с грязью гребанные цветочки в сравнении с огромным синяком на моей челюсти.

Перед глазами тут же вспыхивает удар. Тот феец врезал мне по лицу. Был бы у него поставлен удар, мне бы сломали челюсть, а так лишь сине-черный синяк и гематома. Даже правый глаз затек, но это не беда. Обрывками собираю вчерашний вечер, стараясь отогнать все, что произошло в ущелье.

Взгляд тут же спускается к плечу. Там теперь свежий шрам от ожога. Благодаря целебной мази Камиллы, кожа за ночь стянулась, превратившись из кровавого месива в покрасневший шрам. Он еще саднит, пульсирует, но еще немного мази, и боль сойдет на нет.

Медленно выдыхаю через нос и направляюсь обратно в спальню за банкой. На ходу стягиваю с себя корсет. От всей этой засохшей крови, его приходится буквально сдирать. Следом на пол отправляются брюки и сапоги.

Уже совсем голая возвращаюсь в ванную и снова смотрю в зеркало. Из-за обилия крови и грязи трудно разобрать синяки, поэтому оставляю банку на раковине и встаю под душ.

Сначала вода ледяная. Настолько, что я ахаю, но не сопротивляюсь, когда слабые струи стекают по волосам и спине. Упираюсь руками в стену и сжимаю челюсти, наблюдая за тем, как окрашенная кровью вода, стекает в сток под ногами.

Не прошенные картинки лезут в голову. Горы тел, оторванные конечности. Кровь. Боль. Крики. Антония. Распахиваю глаза, поняв, что почему-то закрыла их. Вода из ледяной становится едва теплой. Я беру единственное мыло на полочке и привожу себя в порядок.

Как долго я спала? Оглядываюсь по сторонам. В комнате достаточно светло. Состязание проходило ранним утром, на рассвете. Я что сутки проспала? И где носит Валери?

Выключаю воду, хватаю полотенце и убираю лишнюю влагу, а затем открываю баночку с мазью и сова гляжу на себя в зеркало. Помимо раскрашенного лица, у меня еще и покрытые синяками ребра. Однако думаю, это заслуга того мудака в проулке. Хреновая была идея нарываться на драку без корсета.

Наношу мазь на лицо и тело. Боль немного, но отступает. Так что у меня даже появляются силы почистить зубы и наконец избавиться от этого ужасного привкуса во рту. В голове одно за другим вспыхивают вчерашние события. Кажется, мы с Вал разговаривали, но слов не разобрать. С того момента, как я присосалась к бутылке, все как в тумане.

Вздыхаю и возвращаюсь в спальню. Нужно выяснить, где Валери. Открываю верхний ящик небольшого перекошенного комода, куда сложила свои вещи, и достаю черную рубашку из мягчайшего шелка. Груда грязного белья все так же свалена посреди комнаты, и я хоть убей, но не могу вспомнить нужное заклинание, чтобы все почистить. Только решаю оставить все как есть, и надеть свежие брюки с корсетом, как входная дверь распахивается.

Валери входит, держа в руке поднос. Ее взгляд бегло осматривает меня с ног до головы.

– Каким-то образом ты выглядишь даже хуже, чем вчера. – в голосе веселые нотки, от чего я на мгновение замираю, но потом быстро прихожу в себя и демонстрирую ей средний палец.

Вал усмехается, опуская поднос на стол.

– Ты проспала почти сутки и оказывается, твоя магия работает, даже когда ты в отключке.

Точно.

Делаю глубокий вдох, и выпускаю иллюзию наружу, открыв дверь за которой она была запечатана. Моя магия циркулирует по венам и вдоль позвоночника. Наша с Вал кожа теряет мерцание, волосы и глаза приобретают привычный оттенок, а шрамы сестры вновь возвращаются на место. Она смотрит на свои предплечья без единой эмоции.

Я выдыхаю с облегчением от приятных ощущений, что разливаются по всему телу. Головная боль практически целиком исчезает. Мысли прочищаются, и я снова могу нормально думать. Два дня. Мне удалось продержать иллюзию два дня без перерыва. Это мой личный рекорд. И не смотря на всю последующую боль, я таки горжусь собой.

– До сих пор не понимаю, как это работает. – бормочет Валери себе под нос.

Опускаюсь на стул, поморщившись от боли в ребрах.

– Если ты зажжешь свечу, – начинаю, не совсем понимая, зачем вообще пытаюсь что-либо объяснить. – Она ведь будет гореть, пока ты ее не потушишь, не так ли?

Вал хмурится и садится за стол напротив меня.

– Или пока воск не расплавится целиком.

– Да. Но в нашем случае это будет равносильно смерти.

Ведьма без магии – мертвая ведьма.

– Так что, – продолжаю, осматривая содержимое подноса. – Не имеет значения, в сознании я или нет, пока я жива и относительно здорова, иллюзия будет держаться.

Правда с последующей головной болью, но это мелочи. Любая магия требует жертв.

– Что это? – указываю на тарелку супа. По крайней мере, я решаю, что это суп, потому что он горячий и в нем плавают какие-то овощи. Однако цвет у него розовый.

– Кая сказала, это помогает от похмелья.

Хм, сейчас я готова даже крысу съесть, если это поможет от алкогольного тумана и тошноты. Ставлю перед собой тарелку, Валери делает тоже самое со своей кашей. Ее еда в отличие от моей, выглядит вполне себе нормально.

– Кая, хм? – зачерпываю ложку супа и тут же отправляю в рот.

Вау, вкус потрясающий. И сладкий, и терпкий одновременно. Как десерт, но не совсем.

Валери закатывает глаза на мой недвусмысленный намек и молча начинает есть свою кашу. Я позволяю ей насладиться тишиной буквально пару мгновений, но потом:

– Не будь ханжой. Ты могла бы развлечься, пока я пытаюсь не умереть.

– Заткнись и ешь. – резко бросает она.

– Значит, – подаюсь вперед, отложив ложку в сторону. – Кая внизу не в твоем вкусе?

Сестра ничего не отвечает, даже не смотрит на меня и продолжает доедать свою кашу. Мой внимательный взгляд скользит по длинном шраму на ее глазу, по цепочке более коротких рваных шрамов на ее шее и руках. Некоторые явно от когтей и клыков. Что-то мне подсказывает, что то, через что я прошла вчера, для нее обычный вечер пятницы.

Как вообще в здравом уме можно согласиться на подобную жизнь? Да, мы тоже сталкиваемся с демонами, но ведьмы лишь защищают свои земли. Охотники же намеренно выслеживают тварей. И не все из них любят одиночество. Иногда это целые стаи. Почему Вал выбрала охоту на них, вместо защиты своей семьи?

Вздохнув, отгоняю эти мысли подальше. Для них пока не пришло время.

Закончив с супом, наливаю из деревянного графина себе в такой же деревянный стакан воды и осушаю его залпом. Сначала один, затем второй. И третий. Мне становится куда лучше.

– Подсобишь с бельем? – киваю на пол, растянувшись в милой улыбке.

Валери тоже заканчивает со своей едой и теперь опять хмурится.

– Ты правда не можешь запомнить самые простые заклинания? – в голосе так и сквозит подозрение.

– В них нет необходимости.

– Ага, как же. – усмехается она, выгнув бровь.

Я закатываю глаза, откинувшись на спинку стула.

– Ну, ладно, в них не было необходимости. Теперь же у меня просто есть дела поважнее.

Все еще чувствую явное недоверие, исходящее от сестры, однако она шепчет заклинание, и грязь с моей одежды растворяется в воздухе едва различимыми крупицами серебра.

– Спасибочки. – киваю с вполне искренней благодарностью и подхватываю с пола свой корсет.

Металлические вставки на месте и даже не погнулись. Прекрасно. Тут же надеваю его поверх рубашки, следом чистое белье и брюки с сапогами. Вот теперь я почти чувствую себя живой ведьмой, а не побитой собакой.

– Я принесла кое-что еще. – вдруг говорит Валери, а затем подходит к нашему комоду и достает из второго ящика два куска тонкой ткани. Дорогой ткани. Совсем не такой, что сестра вчера украла.

Мои брови сходятся на переносице:

– Зачем это?

Вал швыряет платья на мою кровать и подходит ближе, молча доставая что-то из заднего кармана штанов.

Приглашение.

В честь завершения первого испытания устраивается что-то вроде вечеринки. Интересно.

– Оно будет не во дворце, да? – догадываюсь, подняв глаза к сестре.

Валери тут же качает головой и возвращается на свое место за столом.

– Кая сказала, первая вечеринка всегда проводится в лесу третьего круга. – она хмурится. – Что бы это ни значило.

– Антония, – начинаю, слегка запнувшись. – Сказала, что Эларис делится на три круга в зависимости от происхождения фей. Третий круг самый низший, второй состоит из творцов и ремесленников, а первый…

– Знать. – заканчивает за меня Валери, и я бросаю приглашение на стол.

– Соревнования проводятся для тех, кто желает попасть выше своего круга.

Я начинаю размышлять вслух, медленно передвигаясь из стороны в сторону.

– Не слишком ли отчаянно? – морщится сестра, не понимая. – Зачем рисковать своей жизнью ради этого?

Бросаю взгляд на серебряные буквы приглашения, они выведены изящным почерком с завитушками поверх пергамента. Почему-то у меня нет сомнений в том, что серебро в чернилах настоящее.

– Как устроен ковен? – тихо спрашиваю, не поднимая глаз. – Просто ответь.

Валери шумно выдыхает, скрестив руки на груди:

– Основу ковена составляют четыре одаренные семьи, к которым могут примыкать ведьмы по желанию. Один глава, чаще всего сильнейший.

– По желанию. – повторяю ее слова. – У нас есть выбор. Однако вне ковена мы слабее. В Аргосе нам вообще запрещено использовать магию. Мы вынуждены отказываться от своей сущности только ради того, чтобы получить профессию, образование. Ведь в ковене сейчас, как правило, обучают лишь одному…

– Убивать демонов.

Киваю.

– Целительство для эмпатов исключение в силу особенности их дара. Им разрешено пользоваться даром на земле людей. Вот только от кого исходит это самое разрешение?

– От королевы.

– Получается, либо ты часть ковена, либо не ведьма. В таком случае, скажи мне, есть ли у нас вообще выбор, раз мы зажаты между двумя мирами?

Валери хмурится. У нее нет ответа на этот вопрос.

Сев обратно на стул, я продолжаю:

– Со времен Великой войны, ведьмы были лишь оружием, способным убивать демонов. Но в воспоминаниях Арии я видела Эриану. Она заключала союзы. С волками. Феями. Держу пари, и с людьми. Мы были на равных. Пока людей не стало больше. Пока их города не увеличились в несколько раз. А наша численность не уменьшилась из-за постоянных нападений. Да, у нас есть магия, но мы в меньшинстве. Мы верим, что наша магия связана с Керионом. С нашими землями. Но так ли это?

– К чему ты клонишь? – хмурится Валери.

– Возможно, наша сила в единстве, в приумножении магии, а не в землях. Мы не знаем наверняка, никто ни разу не проверял, потому что мы заперты в Керионе человеческими законами. Как и заперты феи в пределах своего круга.

Я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки. Понимание оживает в глазах.

– Нас все устраивает, потому что мы не голодаем. – тихо произношу я. – А угроза со стороны Иного мира не дает возможности даже задуматься об образовании или профессии, о привилегиях, которых нас лишают люди. Мы просто не задумываемся об этом. Но феи здесь живут иначе. Вряд ли просыпаясь по утрам, они думают о войне. – подаюсь вперед, сложив руки на столе. – Нет. Они стремятся к лучшей жизни. И соревнования единственный способ прорваться.

– Думаешь, в Эларисе все настолько плохо?

– Сотни, Вал. – напоминаю я. – Вчера погибли сотни. Поставь себя на место Америды. Подумай, как глава. Что бы подтолкнуло тебя проводить такую резню ежегодно?

Она замирает, точно статуя.

– Перенаселение. – почти шепотом произносит сестра, и я киваю.

– Эларис заперт веками. Там в ущелье все вот так превратились в животных. – щелкаю пальцами в воздухе. – Такое отчаяние может быть лишь следствием голода, кризиса, и боги знают, чего еще. Нам это кажется дикостью, потому что мы воспитаны в навязанном благородстве защищать от демонов. Но здесь все по-другому.

– Что если Эларис это лишь город? – вдруг спрашивает она.

Мой рот непроизвольно приоткрывается.

– Глушь. – вспоминаю слова Антонии и Каи. – Есть и что-то еще за пределами.

Вал медленно кивает.

– В нашей истории феи заперлись в Эларисе после Великой войны с помощью камня души.

Я поднимаюсь на ноги и начинаю снова бродить по комнате.

– В те времена Эларис был одним единственным городом. Но за века он, должно быть, стал больше.

Как же я раньше об этом не задумывалась? То, что мы со своим скудным населением не покидали Керион веками, не значит, что здесь дела обстоят так же.

– Более того, – продолжает сестра. – Магия камня не безгранична. Он защищает царство от чужих глаз, но вряд ли может охватить огромную территорию. Так что теория с перенаселением вполне имеет смысл.

Останавливаюсь и смотрю на свою сестру, широко раскрыв глаза. А она умеет думать. Гениально. Мысленно вхожу в свою игровую. Вокруг появляются стеллажи с книгами, а перед глазами вытягивается карта Элариса. Я делаю ее шире. И те земли, что пока мне неизвестны, прорисовываются прозрачными линиями. Насколько ты большой, а, Эларис?..

– Ты уверена в этом, Мефира?

Карта вдруг разлетается на части. Вместо нее появляется образ незнакомой мне женщины с длинными волнистыми волосами. Она проходит мимо, словно привидение.

Какого хрена?

– Как ни в чем другом. – сообщает другая женщина.

Неистовая боль вспыхивает в висках, и меня резко выталкивает обратно в реальность.

– Что? – Вал подскакивает на ноги и подлетает ко мне. – В чем дело?

Возвращаюсь в игровую, стиснув кулаки. Моя магия тут же вспыхивает ярче, разливаясь вокруг. Она будто бы борется с какой-то инфекцией, вторжением. Что это? Откуда? Это не мое воспоминание.

Пульс учащается. Тяжело дыша, я осматриваюсь по сторонам. Моя магия пульсирует в темном дереве стеллажей, точно прожилки в коре. Внутри странные ощущения. С одной стороны я чувствую опасность. Что-то или кто-то пробрался мне в голову. Но с другой стороны…эти образы, если подумать, они кажутся странно знакомыми. Словно я уже слышала эти слова раньше, как забытый…сон.

Мефира.

Так сказала другая девушка.

Ты уверена в этом, Мефира?

Стеллажи с книгами начинают дрожать. Моя магия вновь разливается во все стороны и растекается по полу, где вновь появляется это призрачное ведение. Оно мерцает. Я снова вижу двух женщин перед собой. Стол между ними.

Боль разрезает голову, точно ножом. Из горла рвется крик, но я стискиваю кулаки и продолжаю держать глаза широко открытыми, хотя боги знают, мне изо всех сил хочется зажмурится.

– Он не простит. – возражает молодая девушка с черными, как смола, волосами.

Ее образ мерцает. Моя магия подбирается ближе, будто бы желая вытолкнуть это видение. Стиснув челюсти, я удерживаю ее.

– Знаю. – эхом раздается голос Мефиры. Она убирает прядь белых волос за спину.

Боль взрывается в черепе и разносится треском по стеллажам. Пол подо мной начинает вибрировать. Ток просачивается в стены моего сознания.

– Он будет преследовать тебя. Всех нас. – эхо прокатывается вокруг, отдаваясь нестерпимой болью.

Мои колени подгибаются, и я запускаю руки в волосы, надавливая ладонями себе на виски. Проклятье.

Женщина подходит к круглому столу из темного дерева и склоняется над картой.

– У нас нет выбора. Я не позволю ему уничтожить весь континент…

Все разом исчезает. Видение рассеивается. Моя магия затихает. Из горла вырывается болезненный стон, когда я возвращаюсь в реальность. Отдалено чувствую, как Валери сажает меня на кровать.

– Какого черта? – вопит она, в голосе и страх, и беспокойство. – В чем дело?

Я стараюсь дышать глубоко и часто. По всей голове все еще ощущается покалывание. Точно тысяча иголок одновременно проталкиваются изнутри наружу. Упираюсь локтями в колени и обхватываю голову двумя руками.

Какого хрена это вообще было? Мне словно мозги поджарили.

– Я…

– Что? – Валери опускается передо мной на корточки. – Поговори со мной, Эвива.

– Кажется, у меня было что-то вроде видения. – хрипло отзываюсь и поднимаю на сестру глаза. – Не знаю. Какое-то воспоминание. Но не мое. Это…это…

Твою мать.

– Артефакт. – выдыхаю, уставившись на Валери во все глаза. – Кажется, артефакт показал мне воспоминание из прошлого.

Наконец-то.