Читать книгу "Хиты Буктока. Ана Хуан. Комплект из 4 книг"

Глава 26

Ава

– Это небезопасно.

Бриджит выпрямилась во весь рост и бросила ледяной взгляд на темноволосого мужчину, сердито глядящего на нее в ответ. Дерзость, если учесть, что она принцесса, а он – ее телохранитель, но Рис Ларсен не был похож на Бута. Это стало предельно ясно за неделю, прошедшую с тех пор, как он приехал в Хазелбург, чтобы взять на себя обязанности по охране.

Мы устроили в честь Бута большую прощальную вечеринку в «Крипте» и молились, чтобы новый телохранитель Бриджит оказался таким же крутым.

Но наши молитвы не услышали.

Рис оказался неприветливым, угрюмым и заносчивым. Он сводил Бриджит с ума, что говорило о многом, поскольку она никогда не выходила из себя. Но за последнюю неделю я несколько раз видела ее на грани крика. И чуть не роняла камеру от удивления.

– Осенний фестиваль – ежегодная традиция, – царственно заявила она. – Я посещаю его последние три года и не собираюсь останавливаться.

Серые глаза Риса засверкали. Он был немного моложе Бута – лет тридцати, с густыми черными волосами, глазами цвета стали и крепкой мускулистой фигурой, которая возвышалась над длинноногой и грациозной Бриджит, даже когда та носила каблуки. Его подбородок покрывала темная щетина, а левую бровь пересекал маленький неровный шрам. Без шрама он был бы обезоруживающе красив; со шрамом он был по-прежнему обезоруживающе красив, но казался опасным. Более угрожающим.

Хорошее качество для телохранителя, подумала я.

– Могут возникнуть проблемы с толпой.

Его голос пророкотал по машине, низкий и властный, хотя формально он был подчиненным Бриджит.

– Слишком много людей, слишком тесные помещения.

Стелла, Джулс и я предусмотрительно молчали, пока Бриджит бросала на него уничтожающие взгляды.

– Это мероприятие колледжа. Разумеется, там толпа, и раньше у меня никогда не возникало проблем. Половина людей даже не знает, кто я.

– Достаточно одного человека и одного раза, – ровным тоном парировал Рис. – Я с первого взгляда вижу: фестиваль переполнен.

– Это просто смешно. Там не зона боевых действий, и народу меньше, чем на спортивном матче. Мне никогда не запрещали на них присутствовать.

– Меры безопасности и планировка на спортивных мероприятиях…

– Хватит, – Бриджит подняла руку. – Я отказываюсь сидеть дома, как запертая в башне принцесса. Я на последнем курсе университета. Я пошла, а ты можешь остаться в машине или отправиться со мной.

Она открыла дверцу и вышла, не оборачиваясь.

Рис возмущенно раздул ноздри, но мгновение спустя последовал за ней. Его внимательный взгляд постоянно блуждал в поисках опасности.

Джулс, Стелла и я поспешили следом.

Осенний фестиваль был одним из самых ожидаемых событий учебного года. Местные предприниматели устанавливали киоски с сезонной едой и делали скидки для студентов – горячий шоколад и пончики с яблочным сидром, тыквенные пироги и сэндвичи со свининой. Проводились классические конкурсы и развлечения – ловля яблок в воде, гадание на Таро, – и, поскольку дело было в колледже, продавался алкоголь, которым вволю напивались местные выпускники и студенты.

Рис оказался прав – людей пришло больше, чем ожидалось, но по сравнению с вечеринками по случаю весенних каникул, на которых нам приходилось бывать, это казалось ерундой. Я понимала причину его беспокойства, но при этом была согласна с Бриджит: он немного преувеличивал.

Бриджит полностью его игнорировала, пока мы наслаждались едой и развлечениями. Осенний фестиваль помогал снять стресс между промежуточными и выпускными экзаменами, и мы прекрасно проводили время – по большей части.

– Он сводит меня с ума, – тихо призналась мне Бриджит чуть позже. Она угрюмо потягивала горячий шоколад. – Я скучаю по Буту.

Я обернулась и бросила взгляд на Риса, который невозмутимо следовал за нами. Он либо не слышал нас, либо был мировым чемпионом по бесстрастному виду.

Я ставила на второе. По моим ощущениям, Рис Ларсен видел, слышал и замечал абсолютно все.

– Это его первая неделя, – Стелла сфотографировала напиток, прежде чем его попробовать. – Бут провел с тобой много лет. Вполне естественно, что Рис опекает тебя сильнее. Дай ему время.

– Наверное, – вздохнула Бриджит. – Не знаю, как Ник это выносит. У него в два раза больше охраны, чем у меня, ведь он наследный принц, и на его плечах такая ответственность, – она покачала головой. – Я рада, что вторая в очереди на трон.

– Хотите сказать, вы не желаете править, ваше величество? – поддразнила я. – А могли бы стать королевой и увидеть собственное лицо на почтовой марке.

Бриджит рассмеялась.

– Нет, спасибо. Сколь ни заманчива почтовая марка с моим лицом, я бы предпочла немного свободы, – она бросила мрачный взгляд в сторону Риса. – Если только у моего телохранителя нет других планов.

– Он суров, но зато горяч, – театральным шепотом сказала Джулс. – Не в обиду Буту, просто ух! – Она обмахнулась рукой.

– Ты думаешь только об этом? – спросила Бриджит, разрываясь между раздражением и смехом.

По лицу Джулс проскользнула тень, но сразу исчезла.

– Большую часть времени. Люблю думать о приятных вещах. Кстати, об этом… – она повернулась ко мне. – Где герой-любовник?

Я закатила глаза, и по моим щекам разлилась краска.

– Не называй его так, и он занят управлением компанией. У него нет времени на студенческие фестивали.

– Уверена? – Стелла дернула подбородком в сторону чего-то у меня спиной.

Я обернулась, и сердце подпрыгнуло в груди: позади меня стоял Алекс. В кашемировом синем свитере и джинсах, он выделялся своей изысканностью среди толп пьяных студентов и потрепанных профессоров.

Я не сдержалась и бросилась к нему в объятия.

– Я думала, у тебя работа!

– Закончил пораньше, – он поцеловал меня в губы, и я вздохнула от наслаждения. – Я скучаю по Осеннему фестивалю.

– Ага. Уверена, именно по нему ты и скучаешь, – поддразнила Джулс.

Подруги смотрели на нас с восхищением, и я поняла, что они впервые видят нас в качестве… пары? Я не знала, как называть наши отношения. «Пара» звучало слишком скучно, но, видимо, мы были именно ею.

Мы ходили на свидания, болтали по ночам и занимались диким, горячим сексом. Мы с Алексом Волковым были парой.

Бабочки в животе затрепетали от восторга.

Алекс пробыл с нами до конца фестиваля. Он отказывался играть в большинство фестивальных игр, но мы уговорили его сфотографироваться в тыквенной фотобудке.

– Ты понимаешь, что это наши первые совместные фотографии? – Я триумфально помахала снимками. – Если ты не повесишь их в гостиной, я обижусь.

– Даже не знаю. Ты не слишком вписываешься в интерьер, – мягко ответил он.

Я шлепнула его по руке, заслужив редкий смешок. Стелла чуть не поперхнулась какао от изумления.

День прошел идеально: отличная еда, отличная погода, отличная компания. Единственная неприятность случилась, когда Алекс порезался обо что-то острое в одной из палаток. Порез оказался настолько глубоким, что по пальцу потекла кровь.

– Ерунда, – сказал он. – Просто царапина.

– У тебя идет кровь, – я положила руки на бедра. – Нужно промыть и перевязать рану. Пошли.

Мой тон не допускал возражений.

Я не позволю ему расхаживать с кровоточащей раной на руке. А вдруг попадет инфекция?

Уголки губ Алекса поползли вверх.

– Да, мэм.

Я только фыркнула – он истекал кровью – и потащила его в поликлинику кампуса, где скучающая студентка-стажер выдала нам марлевый тампон и пластырь.

Промыв порез под проточной водой в ванной, я промокнула его марлей.

– Не двигайся.

Я выбросила марлю в мусорку и открыла пластырь.

– Надо быть осторожнее, – проворчала я. – Повезло, что ранение несерьезное. О чем ты вообще думал?

Я подняла взгляд и увидела, что Алекс смотрит на меня с легкой улыбкой.

– Что?

– Ты такая милая, когда волнуешься.

Я поджала губы, изо всех сил сдерживая улыбку.

– Не подлизывайся, неприятностей тебе все равно не избежать.

– У меня неприятности? – протянул он. Захлопнул ногой дверь и запер ее свободной рукой.

У меня ускорился пульс.

– Да.

– Считаешь, я подлизываюсь?

Я слегка кивнула.

Алекс посадил меня на раковину.

– Нужно это срочно исправить, не думаешь?

Я прикусила нижнюю губу, когда он задрал мне платье и провел зубами по соскам сквозь тонкое кружево белья.

– Алекс, мы в университетской поликлинике, – пропищала я, желая, чтобы он остановился и продолжал, одновременно. Все отправились на фестиваль, так что народу почти не было, но сотрудница приемной сидела в нескольких метрах от двери, а дверь и тонкие стены прекрасно пропускали звуки.

– Я в курсе, – он зубами сдвинул бюстгальтер в сторону и сосредоточил внимание на моей груди, одновременно нащупывая здоровой рукой нужную точку у меня между ног. Я вся намокла, и бедра стали скользкими от соков, пока он сводил меня с ума ртом и пальцами. Его член упирался мне в ногу, толстый и твердый, как стальной стержень, но когда я потянулась к нему, Алекс оттолкнул мою руку.

– Надеюсь, это не твое любимое белье, – сказал он.

Я нахмурилась.

– Что…

Звук рвущейся ткани ответил на незаконченный вопрос.

При виде моего шока губы Алекса изогнулись в кривой ухмылке.

– Поскольку мы выяснили, что ты любишь поорать, – сказал он, – открывай рот.

Мои бастионы пали.

Я открыла рот, и он затолкал туда трусики, заглушившие мой стон. Я задрожала, почувствовав вкус собственного возбуждения.

Внутри все запульсировало, и в глазах потемнело. Было нечто невероятно сексуальное в том, что нас могли поймать в любую минуту.

Алекс снова переключился на мою грудь, введя один, а потом и два пальца в мои скользкие складки. Я схватила его за волосы и в неистовстве потянула так сильно, что ему, наверное, стало больно, но он не подал виду.

Он оторвался от моей груди и посмотрел на меня горящими глазами.

– Вот так, солнце, – промурлыкал он, все сильнее трахая меня пальцами. Его ладонь погружалась внутрь меня по костяшки, а непристойные звуки ее скольжения в мокрой вагине создавали грязную симфонию, усиливавшую мое возбуждение. Я бесстыдно подпрыгивала на его руке, и из уголков рта текли слюни, когда я кричала в самодельный кляп.

– Кончи для меня, как маленькая шлюшка.

И я кончила. Сильно, быстро и бесконечно, высоко взлетев во взрыве небесного блаженства.

Когда я наконец вернулась на землю, то увидела, как он расстегивает штаны и начинает дрочить. Ему не потребовалось много времени, чтобы кончить, покрывая мои бедра толстыми, горячими струями.

– Нет, – сказал он, когда я захотела себя вытереть. Вытащил у меня изо рта порванные трусики и засунул себе в карман четкими, точными движениями. – Я хочу, чтобы ты ходила с моей спермой на коже и точно знала, кому принадлежишь.

Мои щеки обдало жаром.

– Алекс, – прошипела я. – Я не могу выйти туда без нижнего белья, и…

– Можешь и выйдешь, – он провел пальцами по моим бедрам, на которых уже высыхала сперма. – Чем быстрее ты подчинишься, тем быстрее мы сможем уйти домой, где ты примешь душ. С моей помощью, – с лукавой улыбкой добавил он.

– Ты сумасшедший.

Но я сделала как он просил, натянула вязаное платье и поправила волосы. Когда мы вышли, я не смогла посмотреть дежурной в глаза. Скорее всего, она догадалась, чем мы занимались, – перевязка раны не занимает так много времени.

Когда мы присоединились к друзьям, мою голую кожу погладил ветер, и я подпрыгнула, вызвав ухмылку у Алекса и недоуменные взгляды у остальных.

– Все в порядке? – спросила Стелла. – Ты какая-то напряженная.

– Да, – пискнула я. – Просто, гм, немного прохладно.

Когда остальные отвлеклись на начавшееся соревнование по поеданию пирогов, я шлепнула Алекса по руке.

– Ты за это заплатишь.

– Жду с нетерпением.

Я закатила глаза, но злиться на него не могла – тем более что мне отчасти нравилось развратное ощущение от хождения в подобном виде.

– У меня серьезный вопрос, – сказала я, наблюдая, как два пенсионера поглощают тыквенные пироги. – Какие у тебя планы на День благодарения?

– Полагаю, буду есть где-нибудь индейку, – небрежно ответил он.

– Ты… не хочешь приехать на выходные ко мне домой? Раз твой дядя не празднует, и все такое. Но это не обязательно, – поспешила добавить я.

– Солнце, последние восемь лет я проводил каждый День благодарения с твоей семьей.

– Знаю, но в этом году Джоша не будет, и я не хотела давить. Ну, встреча с моим папой…

Глаза Алекса заблестели от смеха.

– Я уже знаком с твоим папой.

– Да. Но… – я запнулась. – Думаю, это неважно. Мы не можем рассказать ему о наших отношениях раньше, чем Джошу, но не будет ли подозрительно, если мы заявимся вместе? Родители загадочным образом чувствуют ложь. А вдруг он…

– Ава, – он положил руки мне на плечи. – Ты хочешь провести со мной День благодарения?

Я кивнула.

– Значит, решено. Не усложняй.

– Сказал Король Усложнения, – с улыбкой пробормотала я.

Глава 27

Ава

Каждый год моя семья праздновала День благодарения в китайском стиле. Вместо индейки и картофельного пюре мы ели жареную утку, рис, дамплинги и рыбный суп. В плане еды этот год ничем не отличался от предыдущих, но без Джоша ужин превратился в два часа неловкого молчания. Алекс обсудил с моим папой футбол и работу, и все. Думаю, папа переживал из-за каких-то проблем на работе. Он вел себя более нервно, чем обычно.

Еще я подозревала, что папе не слишком нравился Алекс. Неожиданно, если учесть его слабость к умным и образованным людям – уж Алекс-то был образцом ума и образованности. Я всегда списывала это на то, что Алекс не целовал его в зад, как любят китайские родители, – он никогда не разбрасывался словами. Кроме того, с вероятностью девяносто процентов отец догадывался о происходящем между нами, хотя ничего не говорил.

– Он знает, – прошептала я, когда папа вышел в уборную. – Клянусь, он знает.

– Нет. А даже если да, у него нет доказательств и он ничего не скажет Джошу, – ответил Алекс. – Расслабься. У тебя выходные.

– У студентов не бывает выходных.

Несмотря на праздник, мне нужно было готовиться к экзаменам и доделать заявку на стажировку для молодых фотографов. Она была почти готова, не считая нескольких абзацев личной информации. Я добавила в портфолио снимки Алекса, хотя ему пока не сказала. Это были одни из моих лучших работ, но я не хотела ничего рассказывать, пока не узнаю решение комитета. Боялась сглазить.

– Жаль, мы спим в разных комнатах, – у Алекса заблестели глаза. – Я бы помог снять стресс.

Я рассмеялась.

– На уме только это?

Впрочем, я и сама недалеко ушла. Я тоже хотела спать с Алексом в одной комнате – особенно здесь, в этом доме, где кошмары всегда становились темнее. Но поскольку папа не знал про наши отношения, Алекс остановился в комнате для гостей.

– Только когда я рядом с тобой.

Если отец казался напряженным, то Алекс, наоборот, стал расслабленнее. Улыбался, смеялся… И иногда даже шутил. Мне нравилось думать, что я помогла ему немного расслабиться. Я по-прежнему ходила к Ральфу на крав-мага, и Алекс все еще занимался со мной плаванием, – теперь я паниковала гораздо меньше, – и мне хотелось как-то его отблагодарить. Он казался непобедимым и неприступным, но каждому, даже самым сильным, нужно немного заботы и внимания.

– Алекс Волков, когда ты стал таким испорченным? – поддразнила я.

Он игриво зарычал и потянулся ко мне ровно в тот момент, когда в столовую вошел папа. Мы протрезвели и держались на безопасном расстоянии друг от друга весь остаток вечера, но поднятые брови отца подтвердили мои подозрения. Он знал.

* * *

Я НЕ МОГЛА ДЫШАТЬ. Вокруг шеи сжалась ладонь, и я била руками и ногами, отчаянно пытаясь ее сбросить.

– Хватит, – пыталась сказать я. – Прошу, хватит.

Но не могла. Рука сжимала слишком сильно.

В глазах все расплывалось от слез. Из носа текли сопли.

Я умирала. Умирала… умирала…

Ахнув, я проснулась. Промокшее от пота одеяло слетело с тела, и я принялась озираться, уверенная: в комнату кто-то проник. В углах сгустились тени, и зловещие бледно-голубые оттенки сумерек струились сквозь белое кружево занавесок на окне.

Но в комнате никого не было.

– Это был сон, – прошептала я, и мой голос прогремел в тишине как выстрел. – Просто сон.

Не такой, как я вижу обычно. Я была не под водой. И не кричала. Но я была в ужасе – и мне уже давно не было так страшно.

Потому что мои сны никогда не были просто снами – они были воспоминаниями.

Самые жуткие «сны» всегда посещали меня дома. Возможно, из-за пруда на заднем дворе. Это был другой пруд, но все же пруд.

Лучше бы моя семья не любила пруды так сильно.

Я глянула на часы, и по спине пробежали ледяные мурашки. 4:44 утра. Опять.

Мне хотелось выбежать в коридор и броситься в объятья Алекса. С ним было безопасно. Даже кошмары стали менее сильными и частыми с тех пор, как мы начали спать вместе каждую ночь, – я прижималась к нему, и он обнимал меня, даря защиту. Я хотела вылечить его бессонницу, чтобы он получал по ночам заслуженный покой и отдых, но маленькая, стыдная часть меня радовалась, что он бодрствовал и присматривал за мной в долгие часы между закатом и рассветом.

Возможно, он не спал, но на всякий случай я заставила себя остаться на месте. Не хотела рисковать двумя или тремя часами его драгоценного ночного сна.

Я залезла обратно под одеяло и попыталась задремать, но кожа зудела, и что-то звало меня на улицу. Я сопротивлялась так долго, как только могла, пока сумерки не перетекли в рассвет.

7:02 утра. Более подходящее время для пробуждения, чем 4:44.

Я переоделась в толстовку и штаны для йоги, засунула ноги в пушистые тапочки и прокралась по тихому дому на задний двор. Воздух пах чистотой и свежестью, и над прудом висел легкий туман, создавая атмосферу загадочности.

Зуд на коже усилился. Зов зазвучал громче.

Я подошла к пруду, перебирая тапками по мелкому гравию зоны барбекю, сделанной папой для летних сборищ. Капли росы покрывали пустую деревянную мебель, и угольный гриль смотрелся печально и одиноко, брошенный и ненужный до Дня поминовения.

Мои выдохи вылетали изо рта крошечными облачками. Оказалось холоднее, чем я ожидала, и я не останавливалась, пока не дошла до края пруда – достаточно близко, чтобы вдохнуть аромат влажной земли под ногами.

Кажется, я пришла сюда впервые в жизни.

Я избегала его, пока росла, заходя не дальше зоны для барбекю. И даже там настолько нервничала, что ускользала в разгар вечеринки в ванную комнату, чтобы успокоиться.

Я сама не знала, что заставило меня выйти сегодня утром, но пруд манил, словно песня сирены, убеждая приблизиться, – словно пытался рассказать мне секрет, не предназначенный для остальных.

После наших с Алексом уроков я стала чувствовать себя возле воды увереннее, но меня все равно потряхивало от тревоги, когда я думала о зыбких глубинах перед собой.

Дыши глубоко. Ты в порядке. Ты на твердой земле. Пруд не сможет подняться и утащить тебя…

Вдалеке сработала автосигнализация, и я замерла, позабыв про все техники релаксации – мой ночной кошмар разворачивался при свете дня.

Я подняла еще один камень. Гладкий и плоский, идеально подходящий для кругов. Я замахнулась, чтобы его бросить, но почувствовала сладкий цветочный аромат – мамины духи – и отвлеклась.

Я промахнулась, и камень упал на землю, но мне было все равно. Мамочка вернулась! Теперь мы могли поиграть.

Я повернулась с широкой, беззубой улыбкой, но внезапно меня толкнули. Я полетела вперед, упала с мостков, и мой крик поглотила вода, хлынувшая в лицо.

– Ава? – Мое оцепенение прервал встревоженный голос отца. – Что ты здесь делаешь?

Совсем забыла. Он приходил сюда на зарядку каждое утро, в любую погоду. Папа свято чтил утренние ритуалы.

Я повернулась, пытаясь сбежать от вспыхивающих в голове образов, но они не останавливались. Старые кошмары. Новые откровения.

Нет. Нет, нет, нетнетнетнетнетнет.

Золотое кольцо отца блеснуло на свету, и я увидела лицо папы.

Я закричала.

Глава 28

Алекс

Что-то было не так.

Я чувствовал это нутром, подъезжая к дому, – моя интуиция била тревогу.

Ава пялилась в одну точку – с бледным лицом и невидящими глазами. Она впала в это состояние наутро после Дня благодарения, когда отец нашел ее у пруда и она закричала так громко, что я очнулся от своего недолгого сна. Я поспешил на улицу, проигрывая в голове множество ужасающих сценариев и коря себя за то, что оставил ее одну. Что ее подвел.

Но я обнаружил ее живой и невредимой – во всяком случае, физически. Отец пытался ее успокоить, и от тревоги его лицо покрылось морщинами, пока она дрожала на ветру, словно листик, и по ее лицу струились слезы. Она отказалась говорить нам, в чем дело, и лишь через несколько часов призналась, что испугалась пруда. Она сама не знала, зачем туда пошла, но аквафобия проявилась не сразу.

Чушь.

Теперь Ава могла без паники зайти в бассейн, и она вела себя совершенно спокойно, когда мы ездили к водоемам. Нет, нечто другое напугало ее до такой степени, что она заорала на весь дом, и когда я узнаю правду, я достану причину ее страха из-под земли и разорву голыми руками.

Я привел ее к себе, уложил на диван, накрыл пледом и сделал горячий напиток. Я выключил электричество, уезжая на выходные, и в доме стоял жуткий холод.

– Горячий шоколад с овсяным молоком и тремя зефирками, – я протянул Аве напиток, стараясь вести себя расслабленно. – Как ты любишь.

– Спасибо, – она обхватила чашку руками и стала смотреть, как тает зефир, но не притронулась к напитку.

В нормальном состоянии она бы уже выпила половину чашки. Она любила горячий шоколад. Больше всех остальных атрибутов зимы.

Я взял ее за подбородок и повернул к себе.

– Скажи, кого или что мне нужно уничтожить, – прорычал я. – Что случилось дома у твоего отца?

– Я же сказала, ничего. Просто пруд, – Ава выдавила горькую улыбку. – Ты не можешь уничтожить пруд.

– Если придется, я осушу каждый чертов пруд и океан на свете.

Из ее глаза выкатилась маленькая кристальная слеза.

– Алекс…

– Я серьезно.

Я вытер слезу большим пальцем. Сердце неистовствовало в груди, как рычащий зверь, разъяренный ее страданиями и мыслью, что в мире есть нечто, посмевшее причинить ей боль. Лицемер, прошептала моя совесть. Жестокий, эгоистичный лицемер. Посмотри. Подумай о содеянном. Я стиснул зубы и проигнорировал насмешливый голос в голове.

– Я бы сделал это ради тебя, – я поцеловал то место, куда упала слеза. – Я сделаю ради тебя что угодно. Даже самое невозможное.

По ее телу пробежала дрожь.

– Я знаю. Я тебе верю. Больше, чем кому угодно еще в этом мире.

Если бы она только знала, пропело мое сознание. Если бы она только знала, что ты за человек. Она бы не приблизилась к тебе даже на десять метров, не говоря уже о доверии.

Заткнись.

Отлично. Теперь я веду молчаливые беседы с воображаемым голосом.

Как пали сильные.

– Я даже не знаю… правда ли это, – прошептала Ава. – Я могла все придумать.

Я так сжал пальцы, что побелели костяшки.

– Придумать что?

– Я… – Она сглотнула, блуждая взглядом. – Мои детские воспоминания. Они вернулись.

Признание ударило и сбило меня с ног, как грузовой поезд.

Я ожидал услышать от нее что угодно, но только не это.

Вытесненные воспоминания обычно возникают в результате травмирующего события и могут восстановиться, если человек сталкивается с триггером – звуком, запахом или событием. Но Ава была дома, она там выросла. Что могло послужить триггером на Дне благодарения? Пруд?

– Ладно, – я говорил спокойно и ровно. – Что ты вспомнила?

У Авы задрожали плечи.

– Не все. Но я вспомнила день, когда… Когда чуть не умерла.

Меня бросило в жар, потом в холод. Чуть не умерла. Если бы она умерла, если бы ее больше не было в этом мире…

Невидимая петля вокруг моей шеи затянулась; по спине поползла крошечная капелька пота.

В той истории не было моей вины. Она случилась задолго до нашего знакомства, но все же…

Я задышал тяжелее.

– Я играла возле пруда, – она облизала губы. – Там были мостки, выходящие на середину. После Происшествия – так я называю случившееся – папа их убрал, но до развода родителей мы постоянно проводили там время. Папа уехал, и мама впала в депрессию. Теперь я понимаю, что развод проходил очень тяжело, с криками и угрозами. Я была слишком маленькой и не понимала, из-за чего они так сильно злились. Иногда мне казалось, они вот-вот друг друга убьют. Вообще, мама перестала водить меня на пруд, но однажды… отвела. Мы играли на помосте, а потом закончился крем от солнца. Мама очень серьезно относилась к таким вещам – говорила, это самое важное для нашей кожи. Я не хотела отвлекаться от игры и с ней не пошла, а она взяла с меня обещание не шалить и побежала в дом. Всего на несколько минут.

Ава водила пальцем по краю чашки, ее устремленный в пустоту взгляд говорил о погружении в глубины воспоминаний.

– Я послушалась. Я не шалила. Разглядывала рыбок, бросала в пруд камни – мне нравились круги на воде. Я ждала, когда она вернется, и мы снова сможем играть. Кошмары о том дне преследовали меня всю жизнь, так что кое-что я уже помнила. Как она ушла и как вернулась, и как я упала в воду. Только… – Она глубоко вдохнула. – Я думаю, она не вернулась. Мне казалось, я слышала аромат ее духов, но в кошмарах – в воспоминаниях – я никогда толком не видела лица столкнувшего меня человека. Все произошло очень быстро. Но несколько дней назад, когда я пошла на пруд… некоторые воспоминания вернулись, и оказалось, я видела больше, чем думала. Прежде чем упасть в воду, я видела, как блеснуло золото. Кольцо-печатка. МЧ.

Ужас и шок сгустились за спиной и расправили крылья, заключив меня в темные объятия.

– Майкл Чен, – Ава задрожала сильнее. – Алекс, меня пыталась убить не мама. Это был отец.