Читать книгу "Хиты Буктока. Ана Хуан. Комплект из 4 книг"

Но лучше я совершу прыжок веры, чем проведу остаток дней, боясь теоретических невзгод. Мне до смерти надоело идти на поводу у собственных страхов – воды, разбитого сердца и чего угодно еще.

Путь был только один: жить. Без страхов и сожалений.

Алекс отстранился, не отрывая руки от моей талии. Он взял меня за подбородок и пристально посмотрел в глаза.

– Хочешь, я останусь?

Он имел в виду не галерею, и мы оба это понимали.

Я с трудом сглотнула и снова кивнула.

– Да, – прошептала я.

Едва я успела вымолвить это слово, Алекс прижал меня к себе и впился в мои губы. Поцелуй получился вовсе не сладкий и медленный, а яростный и отчаянный, как мне было нужно. По ладоням пробежала дрожь облегчения – я даже не осознавала, насколько была напряжена.

– Учти, теперь от меня не избавиться, – предупредил он и схватил меня за руки, горячо и по-собственнически.

– Это было невозможно и раньше.

Он мягко хихикнул.

– Ты начинаешь понимать.

Его губы снова завладели моими, и я так потерялась в поцелуе, аромате, прикосновениях, что не замечала движения, пока не ударилась спиной о стену.

– Алекс?

– Гмм? – Он прихватил мою нижнюю губу зубами и слегка прикусил, прежде чем прогнать боль языком. У меня побежали мурашки – от затылка до пальцев ног.

– Не разбивай больше мое сердце.

Лицо Алекса смягчилось.

– Не буду. Милая, поверь мне.

– Верю.

Я действительно верила. Сегодня я увидела настоящего Алекса – он снял свои маски, и я доверилась ему всем сердцем. Он подарил мне одну из своих настоящих улыбок – тех, что способны запустить ядерную реакцию и уничтожить все женское население одним махом.

– А еще я… – Я покраснела. – Я скучаю по своему прозвищу.

Глаза Алекса вспыхнули огнем.

– Да? – Он задрал мою юбку, сантиметр за сантиметром, пока прохладный воздух не коснулся бедер. – А еще по чему скучаешь? – Он засунул руку в мои уже промокшие трусики и погладил чувствительную точку между ногами. – Скучаешь по этому?

– Да, – всхлипнула я.

– А по этому? – Он прижался ко мне, и я почувствовала его твердую, как камень, эрекцию. По венам разлился жар. У меня не было секса полтора года, и я напоминала готовый взорваться вулкан.

– Да. Прошу, – простонала я.

– Прежде чем пойти к тебе, я отправил весь персонал домой. Солнце, здесь только ты и я, – его дыхание щекотало кожу, пока он вел губами по моей шее. – Я буду трахать тебя у этой стены, пока ты не забудешь собственное имя, но сначала… – Он схватил меня за горло, понизив голос до мягкого рычания. Мое нутро запульсировало в ответ. – Расскажи-ка мне о светловолосом ублюдке, пригласившем тебя на свидание. Ты позволила ему к себе прикоснуться, солнце? Позволила ему прикоснуться к моей собственности?

Я покачала головой, буквально задыхаясь от возбуждения. Хватка Алекса усилилась.

– Ты лжешь, чтобы его спасти?

– Нет, – простонала я. – Клянусь. Он меня не интересует.

Я охнула, когда он развернул меня и прижал щекой к стене. Ледяной бетон впился в разгоряченную кожу, и соски так затвердели, что стало больно.

Свободной рукой Алекс задрал мне юбку и стянул трусики.

– Даже не смей о нем думать, – прорычал он. Я услышала, как он снимает ремень и расстегивает молнию на штанах. – Я – единственный мужчина у тебя в голове. У тебя во рту. В твоей маленькой тугой киске. Ты поняла?

– Да! – Я так обезумела от страсти, что была готова согласиться на что угодно.

– Говори, кому ты принадлежишь.

Он провел членом по моим влажным складкам, и я чуть не испытала мини-оргазм от этого простого действия.

– Я принадлежу тебе.

Алекс резко выдохнул, и это стало единственным предупреждением, прежде чем он в меня ворвался. Он зажал мне рот, заглушая крики, но я едва это заметила. Я могла сосредоточиться лишь на толкающемся в меня члене и бесконечных волнах удовольствия.

Рамки с фотографиями бились о стену при каждом толчке, и я вроде слышала, как что-то упало. Я уже собиралась кончить, когда Алекс снова повернул меня к себе лицом. Его кожа раскраснелась от напряжения, а глаза потемнели от страсти.

Я никогда не видела ничего прекраснее.

Он впился в меня губами, жестко и требовательно. Я сдалась без сопротивления, впуская его в каждую частичку себя – в свое сердце, в свою душу, в свою жизнь.

И знаете что?

Мы с Алексом созданы друг для друга.

Эпилог

Ава

– Я надрал тебе задницу.

– Ничего ты мне не надрал, – проворчал Ральф. – Тебе просто повезло с последним ударом.

– Не переживай, – Алекс поправил рукава рубашки, его глаза лучились триумфом и весельем. – Каждый ученик со временем становится учителем.

– Мальчик, если ты не прекратишь нести чушь, я тебя стукну.

Несмотря на грубые слова, Ральф улыбался.

– Что я говорила о спорах за столом? – Жена Ральфа, Мисси, подняла брови. – Хватит препираться, давайте насладимся ужином.

Я спрятала улыбку, когда Алекс и Ральф подчинились, пробормотав что-то себе под нос.

– Что такое? – ее брови поднялись еще выше.

– Ничего, – хором ответили они.

– Научи меня своим методам, – прошептала я Мисси, когда мальчики принялись за жареного цыпленка и картофельное пюре с чесноком. – Как тебе это удается?

Она рассмеялась.

– За тридцать с лишним лет брака успеваешь кое-чему научиться, – ее глаза игриво блеснули. – Судя по тому, как на тебя смотрит Алекс, ты без проблем сможешь держать его в узде.

Алекс поднял глаза, и наши взгляды встретились. Он подмигнул, и его рот изогнулся в дьявольской ухмылке, от которой у меня сжались пальцы ног.

Я знала, что предвещает такая ухмылка.

Мои щеки залились румянцем, и я притворилась, что крайне увлечена происходящим в моей тарелке. Над столом пронесся низкий смешок Алекса.

Мисси не упустила ни секунды.

– Ах, как хорошо быть молодыми и влюбленными, – вздохнула она. – Мы с Ральфом поженились, когда нам было чуть за двадцать. Я наслаждалась каждой минутой – за исключением моментов, когда он разбрасывает повсюду грязную одежду и отказывается идти к врачу, но нет ничего прекраснее юношеской страсти. Все такое свежее и новое. И выносливость. Ух! Простите за выражение, но мы были как кролики.

К этому моменту мои щеки окрасились в цвет клюквенного соуса, стоявшего на столе.

Я обожала Мисси. Я познакомилась с ней всего неделю назад, когда мы с Алексом приехали в Вермонт, чтобы провести у Ральфа на ферме длинные выходные в честь Дня благодарения, но я сразу прониклась к ней симпатией. Теплая, дружелюбная и приземленная, она пекла прекрасные тыквенные пироги и имела склонность к непристойным шуткам – и непристойным историям.

Сегодня утром она внезапно спросила, был ли у меня когда-нибудь секс втроем – не было, – и я чуть не облила апельсиновым соком ее стол из вишневого дерева.

– Я не хотела тебя смутить, – Мисси похлопала меня по руке, но в ее глазах осталась искорка озорства. – Я просто счастлива, что Алекс нашел девушку. Я знаю этого мальчика много лет и никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-нибудь, как на тебя. Я всегда говорила – ему просто нужна подходящая женщина, и он раскроется. А то был затянут туже викторианского корсета.

Я наклонилась к ней и доверительно прошептала:

– Честно говоря, мало что изменилось.

– Ты же понимаешь, что я все слышу? – сухо сказал Алекс.

– Слава богу. А то я переживала, что говорю недостаточно громко.

Он прищурился, а Мисси расхохоталась. При виде моей нахальной улыбки усмехнулся даже Ральф.

– Солнце, у тебя никогда не было проблем с громкостью, – вкрадчивым голосом заявил Алекс.

Картофельное пюре попало мне не в то горло, и я закашлялась. Хохот Мисси превратился в откровенное кудахтанье. Бедняга Ральф стал ярко-пунцового цвета, пробормотал что-то про туалет и ретировался.

Справившись с кашлем, я мрачно посмотрела на Алекса, сохранявшего невозмутимый вид.

– Разумеется, я имею в виду громкость голоса во время разговоров, – он поднес к губам бокал с вином. – А ты что подумала?

– Кажется, на некоторое время мой голос умолкнет, – пропыхтела я.

– Посмотрим, – до противного самодовольно отозвался он.

– Ладно, голубки, оставлю вас пока наедине, пойду за Ральфом, – Мисси усмехнулась. – Бедняга – лев в спальне, но робкий котенок, если дело доходит до обсуждения секса на публике, прямого или косвенного.

Я вполне могла обойтись без этих знаний всю оставшуюся жизнь.

Когда она ушла, я сердито посмотрела на Алекса.

– Смотри, что ты наделал. Прогнал хозяев с их же ужина.

– Правда? – Он элегантно пожал плечами. – Значит, можно воспользоваться ситуацией. Иди сюда, солнце.

– Я так не думаю.

– Это была не просьба.

– Я не собака.

– Если ты не окажешься у меня на коленях в ближайшие пять секунд, – все таким же спокойным голосом сказал Алекс, – я положу тебя на стол, сорву юбку и оттрахаю с такой силой, что от твоих криков у Ральфа случится сердечный приступ.

Ублюдку бы хватило безумия такое устроить. И я, видимо, тоже сошла с ума, потому что от его слов мои трусы промокли насквозь, и теперь я могла думать только об исполнении его угрозы.

Алекс наблюдал с горящим взглядом, как я оттолкнула стул, подошла и залезла к нему на колени.

– Хорошая девочка, – промурлыкал он, обнял меня за талию и крепко прижал к своей груди. Я почувствовала внизу спины его возбуждение, и у меня тут же пересохло во рту. – Это было не так уж сложно, верно?

– Я тебя ненавижу, – мои слова прозвучали бы куда убедительнее, если бы я не задыхалась.

– Ненависть – лишь другое название любви.

Он запустил руку мне под свитер и обхватил мою грудь, осыпая при этом шею страстными поцелуями.

– Не уверена, что ты прав, – ответила я, разрываясь между хихиканьем и стоном. Господи, у него были волшебные пальцы и губы.

Я украдкой глянула в сторону двери. Мисси и Ральф не появлялись… пока. Но риск быть пойманной обострял ощущения – я настолько промокла, что боялась оставить на брюках Алекса влажное пятно.

– Нет? Ну ладно, – Алекс прикусил мочку моего уха. – Но они довольно близки, – он взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Тебе понравилась эта неделя?

– Да. Лучший День благодарения за долгое время, – мягко сказала я.

Я чувствовала себя немного виноватой – хотя все Дни благодарения с Майклом были запятнаны, в прошлом году я встретила этот праздник с Джошем. Он приехал в Лондон, и мы ели до отвала – купленную в ресторане еду, потому что не умели готовить индейку – и запоем смотрели британские сериалы. Но тогда я еще сомневалась в своих чувствах к Алексу, а Джош злился на бывшего лучшего друга.

И продолжал злиться до сих пор.

Узнав, что мы с Алексом снова вместе, Джош пришел в ярость. Он не разговаривал со мной несколько недель, и даже сейчас наше общение оставалось довольно натянутым. Джош проходил практику в Вашингтоне, так что мы по-прежнему жили в одном городе, но он отказывался со мной видеться в присутствии Алекса. Он игнорировал все наши с Алексом попытки наладить отношения. Я пригласила его отпраздновать с нами День благодарения, но, как я и ожидала, он отказался.

– Жаль, что Джош не смог приехать, – призналась я. Я скучала по брату.

– Мне тоже. Но он остынет.

Несмотря на уверенные интонации, Алекс слегка нахмурился. Я знала: он тоже скучает по Джошу. Они были близки как братья. Но, к сожалению, Джош был упрям как осел. Чем сильнее на него давили, тем сильнее он упирался. Единственное, что нам оставалось, – дать ему время и ждать.

– Да, – я вздохнула и обняла Алекса за шею. – Но в остальном неделя была идеальной.

Мы провели в Вермонте шесть дней, и весь отпуск напоминал осеннюю мечту с открыток. Ремесленные ярмарки, индюшачьи бега и лучший горячий яблочный сидр, что я пробовала… Здесь нравилось даже Алексу, хоть он и отказывался это признавать. Я подслушала их разговор с Ральфом, когда старый инструктор позвонил и пригласил его на День благодарения, и мне потребовалась целая вечность, чтобы его уговорить.

– Хорошо, – Алекс положил руки мне на талию и поцеловал в губы. – Радуйся, что я снял нам отдельный домик, – прошептал он, – потому что тебе придется заплатить за сегодняшнюю дерзость.

Сердце подпрыгнуло от волнения. Прежде чем я успела ответить, послышались голоса Мисси и Ральфа, и я вскочила так быстро, что ударилась коленкой об стол.

Я бросилась к стулу, покраснев как свекла, и в этот момент в комнату вернулись хозяева.

– Простите, что так долго, – прощебетала Мисси. – Надеюсь, мы ничему не помешали.

– Нет, – пискнула я. – Мы просто наслаждались твоим вкуснейшим цыпленком, – я прожевала уже остывшее мясо. – Объедение.

Алекс не сдержал смешка, заработав от меня очередной сердитый взгляд.

– Милая, большая часть еды уже остыла, – Мисси разочарованно зацокала языком. – Хотите, я подогрею, или сразу перейдем к десерту? Я приготовила ореховый пирог, тыквенный пирог, яблочный пирог…

– К десерту! – хором закричали мы с Ральфом.

– Алекс? – подняла брови Мисси.

– Один кусочек орехового, спасибо.

– Чушь. Ты получишь по куску каждого, – твердо заявила она. – Или для кого я их готовила?

Мисси всегда получала желаемое.

Когда мы вышли от Ральфа, я так объелась, что мне казалось, я вот-вот лопну.

Мне пришлось держаться за Алекса по дороге в арендованный нами коттедж – до него было пятнадцать минут пешком.

– Нужно приезжать сюда на День благодарения каждый год, – заявила я. – Ну, если нас пригласят.

Он посмотрел на меня с негодованием.

– Нет.

– Тебе понравилось!

– Нет. Ненавижу маленькие городки, – Алекс положил руку мне на талию и обвел вокруг маленькой лужи.

Я насупилась.

– Тогда зачем ты поехал в этом году?

– Потому что ты никогда не была в Вермонте и болтала о нем без умолку. А теперь ты здесь побывала, и возвращаться не обязательно.

– Не пытайся изображать равнодушие. Я видела, как ты купил на ярмарке маленького фарфорового щенка, когда думал, что я не смотрю. И ты каждый день таскаешь меня за горячим сидром.

Щеки Алекса порозовели.

– Я просто пытаюсь брать от жизни все, – прорычал он. – И сегодня ты напросилась.

– Возможно, – взвизгнула я и рванула прочь. Он поймал меня за несколько секунд, но я не слишком старалась убежать, к тому же количество съеденных углеводов не способствовало резвости.

– Ты меня в могилу сведешь, – заявил он, поворачивая меня к себе лицом. Лунный свет заострил и оттенил его черты, и бледные линии скул рассекали темноту, словно лезвия. Красивый. Идеальный. И холодный – не считая теплоты его объятий или дразнящих искорок в глазах.

Я обняла его за шею и обхватила ногами за талию.

– Значит, в следующем году вернемся сюда на День благодарения?

Алекс вздохнул.

– Может быть.

Иными словами, да. Я просияла.

– Может, получится приехать пораньше и пойти за ябл…

– Не искушай судьбу.

Справедливо. Мы пойдем собирать яблоки через два года.

Уж за семьсот с лишним дней я смогу его переубедить.

– Алекс?

– Да, солнце?

– Я тебя люблю.

Его лицо смягчилось.

– Я тоже тебя люблю. – Наши губы встретились, а потом он прошептал: – Только не думай, что это спасет от порки, которую ты получишь по возвращении в коттедж.

Я задрожала от нетерпения.

Скорее бы.

Алекс

Вопреки заявлениям Авы, я ненавидел Вермонт. Да, в нем были свои плюсы, например, еда и чистый воздух, но наслаждаться загородной жизнью? Без понятия, что она имела в виду.

Вообще.

Но я скучал по нашим с Авой совместным дням, когда вернулся к работе.

Когда я возвратился из Лондона, «Арчер Груп» так быстро восстановила меня в должности генерального директора, что стало даже как-то неловко. Заменявший меня парень был отличным временным вариантом, но четыре месяца назад, когда я зашел в свой кабинет, он сразу понял – его дни сочтены.

Этот кабинет всегда был моим – неважно, кто сидел в кресле.

Совет директоров был счастлив принять меня обратно, и акции компании подскочили на двадцать четыре процента, когда в газетах появилась информация о моем возвращении.

Когда Ава переехала в мой пентхаус, личная жизнь и работа достигли оптимального баланса – я предпочитал наслаждаться Авой в нашей постели, а не едой навынос за рабочим столом. Я уходил с работы около шести вечера, к огромному облегчению персонала.

* * *

– Солнце? – позвал я, захлопывая входную дверь. Повесил пальто на вешалку и стал дожидаться ответа.

Ничего.

Ава, которая работала младшим внештатным фотографом в «Ворлд Джиогрэфик» и нескольких других журналах, обычно уже возвращалась к этому времени домой. У меня в животе мелькнула тревога, но потом я услышал скрип вращающегося крана и слабый, но характерный шум воды в душе.

Мои плечи расслабились. У меня по-прежнему была паранойя на тему безопасности Авы, и я даже нанял постоянного телохранителя – к ее страшному негодованию. У нас даже случился из-за этого безумный, умопомрачительный скандал, за которым последовал безумный, умопомрачительный секс, но со временем мы пришли к компромиссу – мы оставили телохранителя, но она оставалась вне поля зрения и не вмешивалась, если Аве не грозила физическая опасность.

Я принял и другие меры предосторожности, заставляющие врагов дважды подумать, прежде чем трогать Аву… В частности, запустил «слухи» о том, что случилось с парнем, который осмелился к ней прикоснуться.

Гори в аду, псих в камуфляже.

Слухи сработали. Некоторые люди настолько испугались, что больше не могли смотреть мне в глаза.

«Хосс Индастрис» тоже оказалась повержена из-за неразумного решения Мадлен вступить в сговор с моим дядей. У меня была масса компромата на ее отца. Воровство, отмывание денег, сделки с сомнительными личностями… Занятой человек. Оставалось лишь отправить анонимный совет и избранные фрагменты информации конкурентам Хосса, и они сделали всю грязную работу за меня.

По последней информации, отцу Мадлен грозило несколько лет тюрьмы, а Мадлен работала в обшарпанной закусочной в Мэриленде – правительство заморозило все активы ее семьи.

Единственный, кто меня еще беспокоил, – Майкл, который, по словам Авы, продолжал слать Джошу письма с просьбами о встрече. Джош пока отказывался. Не желая марать руки, я отказался от плана по убийству Майкла в тюрьме, но у меня были люди, которые следили за ним и делали его жизнь практически невыносимой. Стоило ему даже прошептать имя Авы, я бы сразу об этом узнал – и позаботился, чтобы больше такого не повторилось.

Я по привычке включил в нашей спальне телевизор и вполуха слушал вечерние новости, снимая рабочую одежду. Нужно присоединиться к Аве в душе. Какой смысл в огромном тропическом душе с удобным сиденьем, если не трахаться на нем хотя бы раз в неделю?

В моем огромном пентхаусе был лишь необходимый минимум мебели, пока сюда не переехала Ава и не навела порядок. Под «наведением порядка» я имею в виду предметы искусства, цветы и фотографии в рамках – с нами и ее подругами. После выпуска Джулс и Стелла остались в Вашингтоне, а Бриджит перемещалась между Эльдоррой, Вашингтоном и Нью-Йорком. Подруги Авы приняли наши возрожденные отношения лучше, чем Джош, но это не значило, что я хотел видеть их лица в собственном доме круглые сутки семь дней в неделю. Я согласился повесить снимки только из-за Авы – она смотрела на меня грустными щенячьими глазами, пока я не уступил.

– Ты должен был сказать «нет», – пробормотал я, глядя на нашу с Авой фотографию с бейсбольного матча прошлым летом. Она висела рядом с более формальными работами, которые я купил на ее лондонской выставке.

Последнее время Ава заставляла меня совершать всякие безумства, например, отказаться от кофе и придерживаться режима сна. Она говорила, это должно помочь от бессонницы, и я действительно начал спать дольше обычного, но, думаю, это скорее связано с присутствием Авы.

Я уже собирался зайти в ванную, когда мое внимание привлекли слова диктора. Я резко остановился, уверенный, что ослышался, но бегущая строка внизу экрана подтвердила услышанное.

Вода в душе выключилась, и до спальни донесся грохот открывающейся кабинки.

– Ава?

Короткая пауза, слабый шорох.

– Ты уже дома! – Ава вышла из ванной в клубах пара, с влажными волосами и кожей, обернутая в одно полотенце. Увидев меня, она просияла, и мое лицо смягчилось.

– Спокойный день на работе, – я поцеловал ее в губы. Мой член с интересом дернулся, и мне захотелось сорвать с нее полотенце и оттрахать прямо там, возле стены, но сначала ей нужно было кое-что узнать.

– Ты общалась сегодня с Бриджит?

– Нет, – Ава нахмурилась. – А что?

– Посмотри новости, – я кивнул в сторону телевизора, где что-то быстро тараторил ведущий.

Ава замерла, прислушиваясь, и раскрыла от изумления рот.

И я ее понимал. Произошло то, чего еще не случалось за двести с лишним лет существования Эльдорры.

Комнату наполнил пронзительный, дрожащий от возбуждения голос диктора:

«…Кронпринц Николай отрекся от престола Эльдорры, чтобы жениться на Сабрине Филипс, американской бортпроводнице, с которой он познакомился в прошлом году во время дипломатической поездки в Нью-Йорк. По закону Эльдорры, монаршие особы должны вступать в брак с людьми благородного происхождения. Сестра Николая, принцесса Бриджит, стала первой в очереди на престол. Когда она станет королевой, она станет первой женщиной – правителем Эльдорры более чем за сто лет…»

На экране появилось видео: Бриджит с невозмутимым видом выходит из нью-йоркского отеля «Плаза» в сопровождении своего угрюмого телохранителя, а вокруг вопит толпа журналистов.

– Вот дерьмо, – пробормотала Ава.

Иначе и не скажешь. Насколько я помнил – а я помнил все, – Бриджит раздражали ограничения, связанные с титулом обычной принцессы. А теперь, когда она стала первой в очереди на престол? Наверняка она в ужасе.

На экране Рис усадил Бриджит в машину и обвел репортеров столь угрожающим взглядом, что те попятились. Большинство людей бы этого не заметило, но я увидел пламя во взгляде Бриджит, когда она смотрела на Риса, и то, как его пальцы задержались на ее руке на мгновение дольше необходимого, прежде чем он захлопнул дверь.

Я отложил эту информацию на будущее. Бриджит дружила с Авой, а значит, была в безопасности, но компромат на будущую королеву никогда не лишний.

Судя по увиденному, чувства Бриджит по поводу предстоящего правления – наименьшая из ее проблем.