Читать книгу "Хиты Буктока. Ана Хуан. Комплект из 4 книг"

Я отправилась прочь, прежде чем Алекс успел что-то ответить. Он невозмутимо отправился вслед за мной, и каждый его шаг равнялся двум моим. Черт. Почему я не родилась высокой, как Бриджит или Стелла?

Я вжала голову в плечи и ускорила шаг, пытаясь не обращать внимания на идущего рядом мужчину, пока капли дождя падали мне на лицо и мочили волосы.

– Ава, пожалуйста.

Я прижала сумку к груди, словно броню, и продолжала нестись по тротуару.

– Хотя бы позволь подвезти тебя домой, – уговаривал Алекс. – Ходить в темноте небезопасно.

Я ходила домой пешком последние две недели, и никаких проблем не возникало. Я поселилась не в лучшем районе, но все же не в зоне боевых действий. Нужно просто не терять бдительности. Кроме того, у меня был перцовый баллончик, и я возобновила занятия по самообороне в местном центре боевых искусств.

Но Алексу я ничего говорить не стала.

– Сейчас холодно, идет дождь, а на тебе платье. – Как бы я ни торопилась, оторваться от него не получалось. – Милая, прошу, ты заболеешь, – на последнем слове его голос сорвался.

Я так сильно стиснула зубы, что заболела челюсть. Опустив голову, я отчаянно пыталась добраться до теплой безопасности квартиры. В конце концов Алекс замолчал и просто пошел со мной рядом, заставляя всех обходить меня стороной одним своим грозным видом.

По ощущениям, прошла целая вечность, когда мы добрались до моего дома. Не глядя на Алекса, я достала из сумки ключ и вставила в замок. Мое лицо промокло насквозь – от дождя или от слез, точно не знаю.

Алекс не пошел за мной в подъезд, но я почувствовала его жаркий взгляд, когда проскакивала внутрь.

Не смотри. Не смотри.

Наполовину поднявшись по лестнице, я сдалась и обернулась. Через окошко над дверью хорошо просматривался тротуар – промокший до нитки Алекс по-прежнему стоял у входа. Рубашка облегала накачанный торс, а светло-каштановые волосы прилипли ко лбу, почти почернев от дождя. Он медленно поднял глаза, пока они не встретились через стекло с моими, и я увидела в его взгляде боль и решимость.

И хотя нас разделяли стекло, металл и добрая дюжина футов, он излучал магнетическое притяжение, почти убедившее меня открыть дверь и затащить его с холодной улицы внутрь.

Почти.

Я заставила себя отвернуться и забежать по оставшимся ступеням в квартиру, пока глупое мягкое сердце не навлекло на меня новую беду. Даже когда я переоделась и, дрожа, отправилась в душ, его соблазнительный шепот ласкал мои уши, призывая сдаться.

Пригласи его войти. Снаружи холодно и темно… А вдруг он заболеет? Его ограбят? Ранят?

– Нет, – сказала я вслух, до красноты натирая кожу. – Алекс Волков не станет жертвой. Он – охотник.

В голове возникла картина, как он с несчастным видом стоит под дождем, и я замешкалась, но потом принялась тереть кожу еще сильнее. Я не заставляла его меня преследовать или стоять на улице. Если он простудится или переохладится, будет виноват сам.

Я выключила воду дрожащими руками.

Следующие несколько часов я ела лапшу быстрого приготовления и пыталась ретушировать фотографии, но в конце концов сдалась. Сосредоточиться не получалось, и глаза горели от слез. Мне просто хотелось притвориться, что этого дня никогда не было.

Я решила лечь спать пораньше и забралась в постель, сопротивляясь желанию выглянуть в окно. Прошло несколько часов. Вряд ли Алекс все еще там.

Глава 42

Ава

Алекс выполнил свою угрозу-обещание и приходил каждый день. Он ждал меня по утрам, когда я уходила на учебу – чаще всего с моими любимыми ванильным латте и черничным пирожком. Он провожал меня домой после семинаров. Когда я проводила время с другими людьми или исследовала город по выходным, он был менее заметен, но все равно оставался рядом. Я чувствовала его присутствие, даже если его не видела.

Я никогда не думала, что Алекс Волков станет моим преследователем, но вот пожалуйста.

Кроме того, каждый день приходили подарки. Горы подарков.

К концу первой недели моя квартира стала напоминать оранжерею. Я отдала все в ближайшую больницу – розы всех цветов и оттенков, яркие сиреневые орхидеи и трепетные белые лилии, бодрые подсолнухи и нежные пионы.

К концу второй недели моя коллекция драгоценностей заставила бы позеленеть от зависти саму герцогиню Кембриджскую, – по крайней мере, пока я не сдала их в ломбард. От суммы, полученной за горсть бриллиантовых серег, сапфировых браслетов и рубиновых ожерелий, у меня заслезились глаза, но я отдала большую часть денег на благотворительность, оставив немного себе на расходы. Лондон – недешевый город, а стипендия была не слишком роскошной.

К концу третьей недели меня по колено завалило гурманским шоколадом, подарочными корзинами и авторскими десертами.

Меня не интересовали модные украшения или цветы, и я не придавала значения подобным подаркам. Но некоторые мелочи разрывали сердце на части – капкейки «Красный бархат» с надписью «Прости»; редкий винтажный японский фотоаппарат, который я искала много лет, но никак не могла найти в продаже; наша с Алексом фотография с осеннего фестиваля в рамке. Я не знала, что он сохранил снимок из фотобудки.

А зачем мне фотографии?

Для воспоминаний. Чтобы помнить людей и события?

Для этого мне фотографии не нужны.

К концу четвертой недели мне хотелось одновременно рвать на себе волосы от расстройства и таять, как песочный замок во время прилива.

– Нам нужно поговорить, – сказала я в пятницу днем после семинара по осветительной технике. Алекс поджидал меня снаружи, возле фонарного столба, невыносимо привлекательный в джинсах и белой футболке. Его глаза были скрыты за «авиаторами», но пристальный взгляд прожигал стекла очков, распаляя мое тело.

Проходившие мимо школьницы засмотрелись на него, хихикая и перешептываясь.

– Он великолепен, – пропищала одна из них, думая, что ее уже не слышно.

Она ошиблась.

Мне захотелось догнать ее и дать непрошеный совет от старшей сестры. Не влюбляйся в парней, которые выглядят, будто могут разбить твое сердце, – есть вероятность, что так и случится.

– Конечно, – сказал Алекс, не обращая на девушек никакого внимания. Возможно, он привык. Пока он преследовал меня по Лондону, его преследовали другие женщины, и в итоге происходящее напоминало полномасштабную игру «Следуй за лидером». – Можем обсудить все за ужином, – уголки его рта дернулись в ответ на мой мрачный взгляд.

– Ну уж нет. – Я осмотрелась и заметила неподалеку маленькую нишу. Не совсем переулок, но вполне уединенное место. Я не хотела, чтобы его увидели остальные и начали задавать лишние вопросы. Большинство уже заметили ежедневно встречавшего меня Алекса и ошибочно приняли его за моего парня. – Пошли туда.

Я направилась к нише и дождалась, пока мы устроимся в тесном пространстве.

– Ты должен прекратить.

Алекс поднял бровь.

– Прекратить?..

– Подарки. Преследование. Игры. Это не сработает.

Ложь. Они уже почти сработали, и именно поэтому я была в таком ужасе. Если бы он продолжил, я не знала, сколько еще смогу продержаться.

Его улыбка померкла.

– Я же сказал, это не игры. Если ты просишь меня остановиться с подарками, я остановлюсь. Но я никогда не перестану ждать.

– Почему? – я раздраженно всплеснула руками. – Ты можешь получить любую женщину. Почему ты еще здесь?

– Потому что мне нужна только ты. Я… – Алекс судорожно сглотнул. К нему вернулся взволнованный вид. – Я не хотел признаваться в этом даже себе самому, но…

– Нет, – мое сердце пустилось в бешеную скачку. Я знала, что он сейчас скажет, но была совершенно не готова это услышать. – Не надо.

– Ава, я люблю тебя, – в его глазах сверкали эмоции. У меня внутри все сжалось, почти до боли. – Когда ты призналась мне в любви, я не ответил тем же, потому что мне казалось, я не заслуживаю твоей любви. Тогда ты еще не знала правды о моем плане, и я не думал… черт, – он почесал затылок с непривычно смущенным видом. – Я планировал этот разговор совершенно иначе, – пробормотал он. – Но это правда. И, возможно, я по-прежнему тебя не заслуживаю, но я буду работать, пока не заслужу.

– Ты меня не любишь, – я покачала головой. Глаза и нос жгли едва сдерживаемые слезы. Мои постоянные рыдания начали раздражать меня же саму, но я не могла остановиться. – Ты даже не знаешь, что такое любовь. Ты обманывал и использовал нас с Джошем восемь лет. Восемь лет. Это не любовь. Это манипуляции. Безумие.

– Вначале да, но Джош действительно стал моим лучшим другом, и я действительно в тебя влюбился. – Алекс издал короткий смешок. – Думаешь, я всего этого хотел? Нет. Все мои планы полетели кувырком. Я годами откладывал расправу над Майклом из-за тебя и Джоша.

– Как великодушно, – с сарказмом отметила я.

Он стиснул зубы.

– Я никогда не претендовал на роль принца на белом коне, и моя любовь совсем не похожа на сказку. Я испорченный человек с испорченной моралью. Я не стану писать тебе стихи и петь серенады под лунным светом. Но ты единственная женщина, которая меня интересует. Твои враги – мои враги, твои друзья – мои друзья, и если ты захочешь, я готов сжечь для тебя весь мир.

Мое сердце раскололось пополам. Я так сильно хотела ему поверить, но…

– Даже если все это правда, проблема не в любви. Проблема в доверии, а я больше тебе не доверяю. Ты доказал: ты мастер долгих игр. Вдруг это снова одна из них? Вдруг однажды, лет через десять, я проснусь, и ты снова разобьешь мне сердце? Во второй раз я этого не переживу.

Если причиной станет кто-то другой – возможно. Но не Алекс. Он проник не только в мое сердце, но и в мою душу, и если я потеряю его вновь, мне точно конец.

– Ава, – у Алекса дрогнул голос. Его глаза покраснели, и я могла поклясться: он вот-вот заплачет. Но это Алекс. Он никогда не плакал. Просто не умел. – Милая, прошу. Скажи, что мне сделать. Я готов на все.

– Я не знаю, можно ли вообще что-то сделать, – прошептала я. – Прости.

– Значит, мне придется перепробовать все, пока мы не узнаем, – решительно заявил он, сделав каменное лицо.

Алекс не сдастся, пока не получит желаемое. Такова его природа. Но если я поддамся ему – как желает сердце, но категорически противится разум, – как я буду жить дальше? Отношения без доверия – словно дом, построенный на песке, а после долгого дрейфа я отчаянно нуждалась в твердой почве.

– Возвращайся в Вашингтон, Алекс, – попросила я, совершенно измучившись. Ментально, физически и эмоционально. – У тебя там бизнес.

Но как только я произнесла эти слова, желудок сжался от одной мысли о том, что между нами опять будет целый океан.

Я совершенно запуталась. Я понятия не имела, чего хочу, и не могла угнаться за лихорадочно бегущими мыслями.

– Я оставил пост генерального директора месяц назад.

Шок от услышанного вырвал меня из размышлений.

– Что?

Алекс был самым амбициозным человеком, что я знала, и он провел в должности генерального директора меньше года.

Почему я ничего об этом не слышала? С другой стороны, я не интересовалась финансами и избегала новостей о самом Алексе.

Алекс пожал плечами.

– Я не мог оставаться генеральным директором и проводить все время с тобой в Лондоне, поэтому я ушел в отставку, – невозмутимо объяснил он, словно не бросил дело всей своей жизни ради минутной прихоти. Только… Алекс никогда ничего не делал ради минутной прихоти. Он продумывал каждый шаг, но в его последнем шаге не было смысла. Если только…

Я раздавила мимолетный проблеск надежды, прежде чем он успел расцвести в нечто большее.

– Но как же деньги и расходы?

Я осознала глупость собственного вопроса, едва он сорвался с моих губ.

Алекс ухмыльнулся.

– Моих акций, инвестиций и сбережений хватит на всю жизнь. Я работал, потому что хотел. Но теперь я хочу кое-чего другого.

Я сглотнула, и мой пульс участился.

– Чего же?

– Отвоевать тебя обратно. И неважно, сколько потребуется времени.

Глава 43

Ава

Учебная программа заканчивалась большой выставкой, куда приходили самые влиятельные представители лондонского бомонда. Выставка проходила в Шордиче, и каждому участнику выделялась отдельная секция в галерее.

Очень воодушевляюще, страшно волнительно и совершенно сюрреалистично.

Я разглядывала свой маленький кусочек рая и проходящих через него людей, разодетых в пух и прах и рассматривающих каждый снимок, – как я надеялась, с восхищением.

За последний год я очень сильно выросла как фотограф, и хотя мне еще многому предстояло научиться, я страшно гордилась своими работами. Я специализировалась на уличных портретах, как и Диана Ландж, но вкладывала в них свой личный взгляд. При всем моем восхищении, я не хотела стать ею; я хотела быть самостоятельной личностью со своим видением и творческими идеями.

Большинство фотографий я сделала в Лондоне, но в Европе можно было легко добраться и до других мест. По выходным я ездила на «Евростаре» в Париж или совершала однодневные вылазки в Котсуолдс. Я даже летала короткими рейсами в соседние страны, например в Ирландию или Нидерланды, и совсем не боялась самолета.

Моей любимой работой был портрет двух стариков, играющих в шахматы в парижском парке. Один хохотал, откинув голову назад и держа в руке сигарету, а другой рассматривал доску, нахмурив брови. Эмоции обоих вырывались за пределы снимка, и я страшно этим гордилась.

– Как ты себя чувствуешь? – ко мне подошла Диана. Ее светло-пепельно волосы касались плеч, а очки в черной оправе прекрасно сочетались с черным пиджаком и брюками. Она оказалась лучшим наставником, о котором только можно мечтать, и теперь я считала ее одновременно подругой и образцом для подражания.

Я дружу с Дианой Ландж.

Сюрреалистично.

– Я чувствую… все, – призналась я. – Но предупреждаю, еще меня может стошнить.

Она откинула голову назад и расхохоталась, весьма напоминая старика с фотографии. И это было одним из моих любимых качеств Дианы. Счастье, грусть, гнев – она выражала все свои эмоции сполна, никогда не сдерживаясь. Она шла по жизни с уверенностью человека, который отказывался сдерживать себя ради комфорта других, и от этого сияла еще ярче.

– Это нормально, – сказала она, сверкая взглядом. – Меня действительно вырвало на моей первой выставке. Прямо на официанта и на гостя, который оказался одним из крупнейших французских коллекционеров. Я чуть не умерла, но его это только развеселило. В итоге в тот вечер он купил две моих работы.

Я прикусила губу. Еще один повод для волнения. Все студенческие работы были выставлены на продажу. Моя компания устроила из этого соревнование – кто продаст больше всех работ, тот может считаться лучшим, но я была бы счастлива продать хотя бы одну.

Осознание, что кому-то, хоть кому-нибудь, настолько понравилась моя работа, что он готов за нее заплатить, вызывало радостный трепет.

– Надеюсь, мне сегодня тоже повезет, – сказала я, потому что пока у меня ничего не купили.

Глаза Дианы заблестели еще ярче.

– Уже повезло. Даже больше, чем мне.

Я недоуменно склонила голову набок.

– Кто-то купил твои работы. Все до одной.

Я чуть не подавилась шампанским.

– Ч-что?

Выставка началась всего час назад. Как такое возможно?

– Похоже, у тебя есть поклонник, – она подмигнула. – И не нужно так удивляться. У тебя отличные работы. Правда.

Неважно, насколько хороши мои работы; про меня никто никогда не слышал. Я была новичком без имени. Работы новичков не покупают так быстро, если только…

Сердце подпрыгнуло – и я сама не знала, от тревоги или от предвкушения.

Я принялась лихорадочно оглядывать галерею в поисках густых каштановых волос и холодных зеленых глаз.

Ничего.

Но он был здесь. Был моим анонимным покупателем. Я чувствовала нутром.

У нас с Алексом сложилась новая… Ну, не уверена, что это можно было назвать дружбой, но наши отношения определенно продвинулись вперед. Он по-прежнему ждал меня у подъезда каждое утро и всегда провожал домой после учебы. Иногда мы разговаривали, иногда нет. Он помогал мне осваивать приемы самообороны, собрал новый обеденный стол, когда сломался старый, и фактически был моим ассистентом на некоторых фотосессиях. Потребовалось много времени, чтобы достичь этой точки, но мы туда пришли.

Он старался. И даже больше. И хотя отчасти ему удалось вернуть доверие, что-то удерживало меня от окончательного прощения. Я видела, как больно ему было каждый раз, когда я его отталкивала, но раны от их с Майклом предательств, хоть и заживали, были глубоки, и я по-прежнему училась доверять себе, не говоря о других людях.

Джош – месяц назад он окончил медицинский институт – несколько раз приезжал меня навестить, и я просила Алекса держаться подальше, пока он был в городе. Джош по-прежнему страшно злился на Алекса, и я не хотела, чтобы они устроили драку посреди Лондона. Джулс, Бриджит и Стелла тоже приезжали в гости. Я ничего не рассказывала им про Алекса, но подозревала, что Бриджит что-то знает – она поглядывала на меня с понимающим блеском в глазах.

Послышался свист микрофона, и толпа притихла. Руководительница программы вышла на сцену и поблагодарила всех за участие, она надеялась, что все хорошо провели время и так далее. Я перестала прислушиваться к ее словам – меня слишком поглотили поиски.

Где он?

Алекс не из тех, кто станет прятаться в тени, если только не хочет этого сам, но я не могла придумать ни единой причины, зачем ему скрываться сегодня вечером.

– …специальное выступление. Прошу, ваши аплодисменты Алексу Волкову!

Я начинала сходить с ума. Может, что-то… Погодите, что?

Я резко подняла голову, и желудок отправился в свободное падение.

Вот и он. Черный смокинг, непроницаемый вид, золотисто-каштановые волосы, сверкающие под светом ламп. В галерее было почти двести человек, но его глаза мгновенно нашли мои.

Сердце заколотилось от предвкушения.

Что он делает на сцене?

Через минуту я получила ответ.

– Понимаю, это весьма неожиданно, поскольку живого выступления сегодня в программе не было, – сказал Алекс. – Как вы можете знать, я не отношусь к покровителям искусства и исключительными вокальными данными тоже не обладаю. – По толпе прокатился мягкий смех в сопровождении нескольких понимающих взглядов. Алекс дождался, когда все стихнет, и продолжил, прожигая меня взглядом: – Будь то музыка или фотография, кино или живопись, искусство отражает мир вокруг нас, и слишком долгое время я видел лишь темную сторону. Убогую изнанку, уродливую правду. Фотографии напоминали мне о мгновениях, что не могут длиться вечно. Песни напоминали о словах, способных вырвать из груди сердце. Так к чему мне искусство, если оно столь ужасно и разрушительно? – С его стороны было очень смело заявлять такое перед лондонским бомондом, но никто не возражал. Никто даже не дышал. Алекс зачаровал всех своей речью. – Затем в моей жизни появился человек, который перевернул с ног на голову все, что я, как мне казалось, знал. Она была моей полной противоположностью – чистой сердцем, доверчивой, оптимистичной. Она показала мне красоту нашего мира, и благодаря ей я познал силу веры. Радости. Любви. Но я боюсь, что запятнал ее своей ложью, и всем сердцем надеюсь: когда-нибудь она снова найдет выход из тьмы к свету.

После речи Алекса в галерее повисла абсолютная тишина. Мое сердце стучало, колотилось так сильно, что я чувствовала его в горле. В желудке. В пальцах ног. Я чувствовала его каждым сантиметром.

А потом он вновь раскрыл рот, и мое сердце остановилось. Потому что голос, наполнивший галерею… Я никогда не слышала ничего прекраснее.

Но не только я – все смотрели на Алекса с восторженным восхищением, и я почти уверена: несколько женщин упали в обморок.

Слушая слова, я прижала кулак ко рту. Это была песня о любви и разбитом сердце. Предательстве и искуплении. Сожалении и прощении. Каждое слово рвало меня на части, как и сам факт того, что Алекс запел. Раньше, сколько бы я ни умоляла и ни упрашивала, это было единственным, что он категорически отказывался делать.

До нынешнего момента.

И я поняла почему. Алекс не просто пел, он пел. С эмоциями, с красотой, с такой искренностью, что у меня перехватило дыхание. Он обнажал душу с каждой нотой, – а для человека, считавшего собственную душу безвозвратно проклятой, сама идея о подобном выступлении перед публикой должна казаться невыносимой.

Алекс закончил под бурные аплодисменты. Он ненадолго задержал на мне взгляд и исчез со сцены, а все вокруг принялись восторженно болтать и ахать.

Я неосознанно сорвалась с места, но не успела сделать и двух шагов – меня остановила Диана.

– Ава, пока ты не ушла, я хочу познакомить тебя с одним человеком, – сказала она. – Здесь редактор «Ворлд Джиогрэфик», и они всегда в поисках талантливых молодых фотографов.

– Я… ладно.

Я осмотрелась, но Алекса нигде не увидела.

– Все в порядке? Ты какая-то рассеянная, – Диана посмотрела на меня с тревогой. – Ты говорила о «Ворлд Джиогрэфик» весь год, и я ожидала более бурной реакции.

– Да, я в порядке. Прости, просто немного перенервничала.

В другой ситуации я пришла бы в дикий восторг при мысли о встрече с редактором «Ворлд Джиогрэфик», журнала о путешествиях и культуре, известного потрясающими фотографиями и статьями, но сейчас я могла думать только об Алексе.

– Неплохое выступление, да? – ухмыльнулась Диана, подводя меня к пожилому мужчине с седыми волосами и густой бородой. Лоран Буше. Я сразу его узнала. – Будь я лет на двадцать моложе…

Я выдавила слабый смешок.

– Впрочем, все равно без шансов. Кажется, он замечал только тебя, – подмигнула она.

Меня бросило в краску, и я пробормотала в ответ что-то бессвязное, прежде чем мы добрались до Лорана.

– Диана, рад снова видеть, – прогудел Лоран глубоким голосом с французским акцентом. – Выглядишь прекрасно, как всегда.

– А ты, как всегда, очарователен, – Диана наклонила голову в мою сторону. – Лоран, я хочу познакомить тебя с Авой. Та ученица, про которую я рассказывала.

– А, конечно, – Лоран перевел на меня проницательные темные глаза. – Сегодня я говорил с Дианой о ваших работах. Вы весьма талантливы, – хотя еще очень молоды, и вам есть куда расти, но потенциал у вас выдающийся.

– Спасибо, сэр.

Выступление Алекса, похвала самого Лорана Буше – вечер казался абсолютно нереальным.

– Пожалуйста, зовите меня Лоран.

Мы болтали еще минут пятнадцать. Диане пришлось уйти, чтобы поговорить с директором программы. В конце нашей беседы Лоран вручил мне визитку и попросил выйти на связь, если меня заинтересует фриланс на младшей должности в «Ворлд Джиогрэфик». Эмм, да. Я пришла в восторг от такой возможности, но невольно вздохнула с облегчением, когда Лоран отвлекся на другого знакомого.

Поблагодарив его, я отправилась искать Алекса, но меня отвлекла компания приятелей – они прослышали, что я уже продала все работы, и желали выяснить, кто покупатель. Я ответила, что не знаю – технически это было правдой.

Так продолжалось весь вечер. Я заканчивала один разговор, чтобы втянуться в новый. Я была благодарна всем, кто хотел меня с кем-то познакомить или поздравить, но черт подери – меня интересовал исключительно Алекс.

Вечер подходил к концу, а я так его и не нашла. У меня устали ноги, щеки болели от постоянных улыбок, а в животе урчало от голода. Я всегда теряла аппетит, когда нервничала.

Гости потихоньку расходились, пока в галерее не осталось лишь несколько человек, включая уборщиков.

Я поверить не могла, что после такого поступка Алекс ушел не попрощавшись, но сомнений не оставалось – его здесь не было.

– Привет, Ава.

Я воспряла духом, но секундой позже нахлынуло разочарование: я увидела, кто со мной заговорил.

– Привет, Джек, – я выдавила очередную улыбку. – Думала, ты ушел.

– Не-а. Задержался, как и ты, – голубые глаза заблестели. – Не хочешь перекусить? Я не съел за весь вечер ни кусочка. Нервы, – пояснил он.

– Понимаю.

– Ты-то? Да ладно, ты продала все работы. Просто невероятно! Беспрецедентный случай, – Джек обнял меня. – Нужно как-то отпраздновать. Возможно, полноценным ужином и напитками? Не обязательно сегодня, если ты устала, – добавил он.

Я моргнула, уверенная, что неправильно его поняла.

– Ты что… зовешь меня на свидание?

За последний год мы с Джеком стали хорошими друзьями, и мне нравилось проводить с ним время. Он был весьма привлекателен – длинные светлые волосы, австралийский акцент и образ загорелого серфера. Но когда я на него смотрела, я не чувствовала трепета и замирания сердца.

Подобные чувства у меня вызывал только один человек, и сейчас его здесь не было.

Джек покраснел.

– Ага, – он застенчиво улыбнулся. – Я давно хотел тебя пригласить, но не хотел усложнять отношения во время учебы. А теперь, когда программа закончилась, я подумал: почему нет? Ты красивая, веселая, талантливая, и мы прекрасно ладим. – Он сделал паузу. – Я думаю.

– Да, – я положила руку ему на предплечье. – Ты стал здесь одним из моих лучших друзей, и я очень рада нашей встрече. Ты отличный парень…

– Ой, – поморщился Джек. – В данном контексте это не предвещает ничего хорошего…

Я рассмеялась.

– Нет, поверь мне, все хорошо. Ты тоже симпатичный, веселый и талантливый, и с тобой будет счастлива встречаться любая девушка.

– Я предчувствую какое-то «но», – усмехнулся он.

– Но…

– Но она занята, – перебил меня ровный голос. – Сегодня вечером и в обозримом будущем.

Я повернулась, и мое сердце забилось сильнее: в полутора метрах от нас стоял Алекс. Его взгляд был прикован к моей руке, по-прежнему касавшейся Джека. Я отстранилась, но было поздно. Я буквально чувствовала вкус опасности, пульсирующей в воздухе.

Человек, обнажавший душу на сцене, исчез; его место занял беспощадный генеральный директор, готовый без колебаний растереть врагов в порошок.

– Ты тот парень, который сегодня выступал и всегда ждал Аву после занятий, – Джек прищурился. – Так кто ты такой?

– Тот, кто выпустит тебе кишки и ими же тебя придушит, если ты немедленно не уберешь от нее руки, – обманчиво спокойным тоном пообещал Алекс.

Только тогда я поняла, что рука Джека по-прежнему лежит у меня на талии после наших объятий.

– Ты псих. – Джек сжал меня крепче, и я внезапно всерьез испугалась за его жизнь. – Я вызываю охрану…

– Все в порядке. Я его знаю, – выпалила я прежде, чем Джек успел навлечь на себя новые беды. – Он, эмм, любит преувеличивать. – Я сделала шаг назад, вынуждая Джека меня отпустить. – Мне нужно с ним поговорить, но увидимся позже, ладно?

Джек бросил на меня недоверчивый взгляд.

– Ава, он…

– Все в порядке, – твердо сказала я. – Честно. Это мой старый, гм, знакомый из Вашингтона.

Алекс излучал недовольство. Взгляд зеленых глаз пронзал меня, словно лазер, но я игнорировала его, насколько могла.

– Хорошо, – сдался Джек. – Напиши, когда доберешься домой.

Он поцеловал меня в щеку, и комнату наполнило низкое рычание.

Джек медленно двинулся прочь, бросив на Алекса еще один подозрительный взгляд.

Я дождалась, пока он не оказался за пределами слышимости, и предостерегающе посмотрела на Алекса.

– Даже не думай.

– О чем?

– Что-нибудь сделать Джеку. Или нанять кого-нибудь для этих целей, – добавила я, потому что с Алексом всегда надо держать ухо востро. Он был королем лазеек.

– Не знал, что ты настолько о нем тревожишься, – холодно процедил он.

Я стиснула зубы.

– Неужели ты – тот самый парень, который сегодня пел? Один – засранец, другой…

– Кто? – Алекс подошел ко мне, и во рту пересохло. – Кто он, Ава?

– Ты знаешь сам.

– Нет.

Я судорожно выдохнула.

– Ты пел. На публике.

– Да.

– Почему?

– А почему я вообще что-то делаю в последнее время? – Он провел пальцами по моей щеке, и от удовольствия по спине побежали мурашки. – Я… – Он задумчиво помолчал, а потом осторожно продолжил: – Я не слишком хорошо умею выражать эмоции. И поэтому никогда не любил петь. Пение – чистые эмоции, я чувствую себя слишком уязвимым. И не могу этого вынести. Но я сказал, что готов на все, чтобы тебя вернуть, и действительно имел это в виду – как и каждое слово в той песне. Я исполнил ее для тебя. Но, милая, у меня заканчиваются идеи. – Алекс провел большим пальцем по моему подбородку и печально улыбнулся. – Ты знаешь, что позволила мне прикоснуться к себе впервые за год?

Я открыла рот, чтобы возразить, ведь это никак не могло быть правдой… но было. В голове пронеслась череда образов: последние двенадцать месяцев я отступала или отворачивалась каждый раз, когда ко мне тянулся Алекс. Не потому, что не хотела его прикосновений, а потому, что не доверяла самой себе, боясь уступить, если он снова окажется так близко. Он никогда ничего не говорил, но я видела в его глазах обиду и боль.

– Я тебя искала, – сказала я. У меня дрожал подбородок. – Искала и не могла найти. Ты исчез.

– Сегодня твой вечер. Я не хотел его отнимать.

– Я думала, ты ушел.

Не знаю почему, но я заплакала. По щекам текли слезы, и всхлипы эхом разносились по пустой галерее. Мне было стыдно, но, по крайней мере, все уже ушли. Где-то в здании должен был оставаться персонал, иначе нас бы давно выгнали, но я никого не видела.

– Я никогда тебя не оставлю. – Алекс прижал меня к груди, и я погрузилась в его объятия впервые – как мне показалось – за бесконечность. Это напоминало возвращение домой после долгой поездки в одиночестве. Я забыла, какое спокойствие я ощущала в его руках – словно никто и ничто не может мне навредить. То, что это чувство сохранилось даже после всех его поступков, говорило о многом. – Хочешь, я уйду? – хрипло спросил он.

Я уткнулась лицом ему в грудь и покачала головой. От него пахло теплом и специями – такой знакомый аромат, что у меня защемило сердце.

Я по нему скучала. Скучала по Алексу. За прошедший год я видела его каждый день, но это было совсем иное, чем прикасаться к нему и действительно с ним быть.

– Милая, ты скучаешь? – в его голосе прозвучала нежность.

Я кивнула, не отрываясь от его груди.

Все это время я боялась впускать его обратно, отчасти из-за недоверия к нему, но главным образом – из-за недоверия к себе. Меня так долго обманывали два любимых человека, что я начала считать собственное сердце врагом, а не другом. Как можно доверять собственным инстинктам, если они так сильно сбивали меня с пути в прошлом?

Но чем больше я размышляла, тем яснее понимала: я не ошибалась. Я считала Майкла своим настоящим отцом и спасителем, но мне всегда было рядом с ним неуютно. У нас никогда не было связи как у дочери с отцом. Видимо, ему было некомфортно рядом со мной, и хотя это могло сыграть свою роль, меня предостерегало от сближения с ним какое-то шестое чувство.

Алекс же умудрился пустить пыль в глаза и мне, и Джошу. Но когда он сказал, что наши отношения и его чувства были настоящими, в глубине души я поверила.

Могла ли я ошибаться и купиться на очередную дурацкую игру? Да, хотя я не представляла, чего еще он может от меня хотеть. Он охотился на Майкла из-за ложной информации, и Майкл в любом случае вышел из игры – его признали виновным в покушении на убийство и корпоративном мошенничестве, и ему грозило пожизненное заключение.