Читать книгу "Понятие преступления"

Странно здесь другое: зачем на этом фоне разделять в самостоятельные элементы субъекта и субъективную сторону, что никоим образом не вписывается в формально-логические правила классификации: уж если выделили отдельные самостоятельные классы, то будьте любезны не смешивать их. Смешно было бы представить сегодня определение соучастия через неоконченное преступление, неоконченное преступление через множественность и т. д. Иными словами, жесткое выделение классов и категорий требует самостоятельного обособленного их понимания без их смешения; в противном случае возникает формально-логическая ошибка. И приведенные выше (да и многие не приведенные здесь) определения нарушают почти все правила определения и приводят к ошибкам слишком широкого определения, тавтологии, только потому, что в конечном счете разделяют субъекта и субъективную сторону, чего делать не следует.

На господствующем традиционном уровне понимание субъекта преступления не вызывает особых проблем, поскольку таковым признается физическое лицо, достигшее установленного законом возраста, вменяемое, иногда, обладающее дополнительными признаками (специальный субъект). Признание животных или неодушевленные предметы субъектом преступления уже по мнению Н. С. Таганцева, представляло «чисто исторический интерес».[813]813
  Таганцев Н. С. Курс русского уголовного права. Часть Общая. Кн. 1. СПб., 1874. С. 6.


[Закрыть]

Однако при этом возникает несколько вопросов, которые традиционно ставятся или нетрадиционно могут быть поставлены. Первый из них – ограничен ли субъект преступления только физическим лицом или и юридические лица могут быть признаны таковыми. Этому вопросу – не одна сотня лет. Так, довольно глубоко исследовал его Н. С. Таганцев применительно к русскому и зарубежному уголовному праву и пришел к выводу о невозможности ответственности юридического лица, аргументируя это тем, что, во-первых, возникает ограничение ответственности юридических лиц (например, монастырей или богаделен), во-вторых, ответственность даже выделенных юридических лиц (корпораций) необходимо ограничивать теми или иными видами преступлений (нельзя обвинить дворянское собрание в мужеложстве или изгнании плода); в-третьих, нет наказаний, которые можно было бы применить к корпорациям; их закрытие, уничтожение не должно быть отождествлено с наказанием, а иногда (при общественно полезной деятельности корпорации) вообще не оправдано; в-четвертых, нарушается принцип ответственности за свой проступок, поскольку будут наказаны все члены, например, акционерного общества за деятельность правления данного общества; в-пятых, невозможно обеспечить присутствие подсудимого в зале судебного заседания.[814]814
  Там же. С. 8–17.


[Закрыть] На позиции невозможности уголовной ответственности юридических лиц стояли С. В. Познышев[815]815
  Познышев С. В. Основные начала науки уголовного права. М., 1912. С. 128–131.


[Закрыть] и другие русские криминалисты.

Но при этом существовал еще и уголовный закон, в котором имелось и нечто любопытное. На момент написания Н. С. Таганцевым своего курса действовало Уложение о наказаниях, в ст. 1075 которого было записано: «Кто без особого на то разрешения построит завод, фабрику или мануфактуру в такой части города, в которой заведения сего рода устраивать запрещено, или же поместит такие заведения не в надлежащем одно от другого или от иных строений расстоянии, тот подвергается за сие: денежному взысканию не свыше ста рублей, заведение его закрывается…» Вполне понятно, что в санкции данной нормы речь идет об ответственности физических лиц, поскольку иного не знало Уложение о наказаниях. Тем не менее возникает естественный вопрос: а если заведение построено корпорацией (акционерным обществом) и на решении о постройке стоят подписи всех акционеров или здание ненадлежаще построено по решению магометанской (ст. 1073) или еврейской (ст. 1074) общины и должно быть перенесено за счет виновных или вовсе закрыто, то кого следовало относить к виновным, кого наказывали закрытием или переносом здания, да и штрафом. Мало того, в ч. 2 ст. 530 Уложения о наказаниях прямо сказано об ответственности «еврейского общества» – «сверх того с еврейского общества, в котором укрывался военный беглец из евреев, взыскивается не свыше трехсот рублей за каждого». Передо мной лежит Комментарий Уложения о наказаниях, написанный Н. С. Таганцевым в 1886 г., в котором уважаемый профессор не толкует всего этого.[816]816
  Таганцев Н. С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. 5-е изд. СПб., 1886. С. 286.


[Закрыть] И вполне понятно почему, ведь он был противником признания юридических лиц субъектами преступления, а указанные нормы максимально приближенно сформулированы в расчете и на них. Правда, в своем Курсе Н. С. Таганцев вынужден был признать применительно к указанным и иным положениям Уложения существование в законе юридических лиц как субъектов преступления, хотя и «исключением из общего правила и притом исключением несостоятельным».[817]817
  Таганцев Н. С. Курс русского уголовного права. Кн. 1. С. 16.


[Закрыть]

Однако у сторонников юридического лица как субъекта преступления существовали свои доводы: 1) условия дееспособности одинаковы в гражданском и уголовном праве; 2) корпорации в принципе способны совершать преступление (заключение мошеннических, ростовщических договоров – Лист); 3) корпорация обладает рядом правовых благ, которые приговором могут быть уменьшены или уничтожены (Местр); 4) в отношении корпораций могут быть вынесены наказания в виде роспуска или закрытия юридического лица, запрещения пребывать в определенном месте, лишение прав, имущественные наказания и т. д. (Местр, Хафтер); 5) юридические лица обладают своей особой волей, которая может быть направлена на преступление, и способностью осуществить ее в форме преступления через свои органы (Местр, Хафтер).[818]818
  Цит. по: Познышев С. В. Указ. соч. С. 128–129.


[Закрыть]

В теории российского уголовного права отдельными авторами сравнительно давно поддерживалась идея о расширении субъекта преступления за счет юридических лиц.[819]819
  Более подробно о дискуссии вокруг юридического лица как субъекта преступления см.: Волженкин Б. В. Уголовная ответственность юридических лиц. СПб., 1998. С. 5–11.


[Закрыть] Не случайно данная позиция была отражена в некоторых проектах Уголовного кодекса (1993, 1994 гг.). В ч. 2 ст. 21 последнего ответственность юридического лица ставилась в зависимость от наличия ряда условий, предусмотренных ст.106 Проекта, к которым были отнесены: «а) юридическое лицо виновно в неисполнении или ненадлежащем исполнении прямого предписания закона, устанавливающего обязанность либо запрет на осуществление определенной деятельности; б) юридическое лицо виновно в осуществлении деятельности, не соответствующей его учредительным документам или объявленным целям; в) деяние, причинившее вред, или создавшее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству, было совершено в интересах данного юридического лица либо было допущено, санкционировано, одобрено, использовано органом или лицом, осуществляющим функции управления юридическим лицом». В Государственной Думе данная норма не прошла, и в новом УК 1996 г. субъектом преступления признано только физическое лицо.

Таким образом, в дискуссии о признании юридического лица субъектом преступления победила позиция отрицания подобного.[820]820
  Уголовное право. Общая часть. М., 1998. С. 167–168; Квашис В. Преступность и правосудие: ответы на вызовы XXI века // Российская юстиция. 2000. № 9. С. 34–36; Милюков С. Ф. Российское уголовное законодательство: опыт критического анализа. СПб., 2000.С. 51–53; Корчагин А. Г., Иванов А. М. Сравнительное уголовное право. Владивосток, 2001. С. 38; и др.


[Закрыть] При этом высказано, что «формулировка ст. 19 УК РФ призвана положить конец спорам о возможности уголовной ответственности юридических лиц. Этот вопрос решен категорически в отрицательном смысле…»[821]821
  Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 258.


[Закрыть] Базируется указанное на аргументации Н. С. Таганцева, С. В. Познышева и других криминалистов конца XIX – начала XX вв.,[822]822
  Там же. С. 258–259.


[Закрыть] хотя и без ссылки на них. Этого же мнения придерживается и С. Ф. Милюков.[823]823
  Милюков С. Ф. Российское уголовное право. СПб., 2000. С. 53.


[Закрыть] Но несколько ранее Н. Ф. Кузнецова высказывала и иную аргументацию, которая сведена к следующему: а) российское уголовное право никогда не знало ответственности юридических лиц (это хорошо или плохо?); б) такая ответственность может быть реализована средствами гражданского, налогового, финансового права (какая связь, например, между экологическими преступлениями, воздаянием за них и гражданским, налоговым, финансовым правом?); в) представители государств, признавших юридических лиц субъектом преступления, говорят о непреодолимых уголовно-материальных и процессуальных трудностях применения закона к юридическим лицам, когда не удается доказать «поведение» юридического лица, причинную связь его с ущербом, установить психологическую вину и т. д.[824]824
  Новое уголовное право России. М., 1996. С. 47.


[Закрыть] Самым серьезным аргументом выступает последний, но едва ли с ним следует соглашаться. Во-первых, подобные трудности возникают и при расследовании деяний физических лиц, что вовсе не означает непризнание их субъектами преступления. Во-вторых, все трудности возникают в результате пролоббированного корпорациями законодательства, в котором жестко не сформулированы правила «игры», отсутствуют жесткие правила проведения экспертиз, существует судейское усмотрение, которое никем и никогда не ограничивалось. Откровенно говоря, мне просто непонятны указанные трудности. Вот реальный пример. Градообразующее предприятие Красноярска-26 (ныне Железногорск) сбрасывало радиоактивные воды, в которых вредные вещества в десятки раз превышали норму, в реку Енисей по его правому берегу, и зараженный шлейф воды тянулся на сотни километров, постепенно нормализуясь. При этом отмечалось резкое повышение онкологических и иных заболеваний среди населения в поселках, располагающихся на правом берегу Енисея. И что же здесь трудного в доказывании? Неужели трудно доказать, что на градообразующем предприятии города отсутствует регенерация отходов; что все отходы сбрасываются в Енисей; что в поселках на левом берегу Енисея таких заболеваний во много раз меньше; что в поселках выше Железногорска по течению Енисея таких заболеваний несравнимо меньше; что в поселках, отстоящих от правого берега Енисея в тайгу хотя бы на 10–20 километров, таких заболеваний меньше; что от Железногорска по течению Енисея в различных поселках, различно удаленных от него, соответствующая заболеваемость населения постепенно уменьшается в соответствии с постепенной нормализацией степени загрязненности воды; что ни воздух, ни продукты питания, кроме получаемых из воды, не могут влечь за собой таких заболеваний; что, согласно официальным экспертизам, повышение нормы содержания радионуклеидов с необходимостью приводит к соответствующим изменениям в организме и т. д. Вообще по своему опыту работы в милиции и прокуратуре знаю, что всегда трудно доказывать, если сам этого не хочешь или тебе не дают этого сделать.

Вполне понятны причины отказа законодателя от анализируемого законодательного предположения: во-первых, лоббирование корпорациями законодательной деятельности, незаинтересованность их в таком законе и давление корпораций на законодателя в указанном плане будет усиливаться, а не ослабевать; достаточно вспомнить К. Маркса, который основательно утверждал, что предложите капиталисту 300 % прибыли, и он не остановится ни перед каким преступлением, и сегодняшнее развитие капитализма в России лишний раз подтверждает эту истину; во-вторых, дышащая на ладан российская промышленность конца XX – начала XXI в. не выдержит подобного законодательного прессинга, возможно поэтому российский законодатель, считающий себя мудрым, пока отказался от введения юридического лица в качестве субъекта преступления, на наш взгляд, напрасно, поскольку все равно нужно восстанавливать промышленность на новой основе (не милитаризации экономики, а ее потребительской сущности), с новыми технологиями, а посему следует жестко закладывать в эти технологии экологические и иные правозащитные интересы; признание юридического лица субъектом преступления будет подталкивать предпринимателей к поиску таких технологий.

Надеемся, вышеуказанный оптимизм Г. Н. Борзенкова по поводу окончательности отказа законодателя от введения юридического лица в качестве субъекта преступления преждевременен и аргументация несколько устарела. Более серьезная аргументация содержится в работе Р. И. Михеева, А. Г. Корчагина, А. С. Шевченко, однако и они, похоже, не знают, что делать с юридическими лицами как субъектами преступления, поскольку сначала делают вывод о том, что в этом нет необходимости,[825]825
  Михеев Р. И., Корчагин А. Г., Шевченко А. С. Уголовная ответственность юридических лиц: за и против. Владивосток, 1999. С. 13.


[Закрыть] а позже предлагают признать юридических лиц специальным субъектом преступления.[826]826
  Там же. С. 39–42.


[Закрыть] Все эти колебания применительно к исследуемому предмету возникли потому, что мы еще не до конца осознали следующее: основная угроза обществу и вообще жизни на Земле сегодня исходит не от отдельного убийцы или группы их, а от серьезного загрязнения окружающей среды в результате деятельности множества предприятий. Данную угрозу нужно предупреждать всеми возможными способами, необходимо усиливать ответственность корпораций за загрязнение окружающей среды, необходимо поставить их перед проблемой существования или закрытия при возникновении такой деятельности, необходимо устанавливать такие штрафные санкции, чтобы выброс отравляющих веществ стал себе дороже. Корпорации должны быть поставлены в такие условия, чтобы замкнутый цикл производства, внутрипроизводственное очищение вредных отходов стало нормой их поведения. Но при этом нужно и максимально защитить корпорацию от злоупотреблений со стороны чиновников, именно поэтому административная ответственность здесь не годится; следует однозначно разрешить только судебную процедуру воздействия на недобросовестные корпорации. Отсюда готовый механизм уголовного судопроизводства в данной ситуации представляется наиболее подготовленным и для кары, и для защиты.

Сегодня во многих цивилизованных странах мира указанную опасность, исходящую от корпораций, уже осознали и признали юридических лиц субъектом преступления. Так, в США юридические лица признаны субъектом преступления (например, согласно п. 7 параграфа 10.00 УК штата Нью-Йорк «лицо» означает человека или корпорацию, неинкорпорированное объединение, товарищество, правительство или правительственное учреждение). Здесь мы видим, что законодатель без особого пиетета относится к собственному правительству и не исключает его из сферы уголовной преюдиции. В некоторых штатах США, например, в Огайо, субъектами преступления выступают даже объединения, не объявленные юридическими лицами.[827]827
  Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ, Японии. Общая часть уголовного права. М., 1991. С. 179.


[Закрыть] Статья 121-2 УК Франции также признает юридические лица (кроме Государства) субъектом преступления. То же самое и в других странах (ст. 51 УК Голландии, ст. 14 УК ФРГ и т. д. признают юридических лиц субъектами преступления). Хотя имеются страны, в которых юридические лица не признаны субъектами преступления (например, Испания).

Нам представляется совершенно оправданным признание юридических лиц субъектами преступления.

1. По многим преступлениям физические лица выступают в качестве «зицпредседателя» (вспомним бессмертное произведение И. Ильфа и Е. Петрова), при которых «контора» может совершать какие угодно преступления, оставаясь в неприкосновенности, если они прикрыты общественно полезной целью.

2. Кроме того, юридические лица даже при объявленной социально полезной цели могут совершать те или иные преступления (в частности, экологические, против здоровья населения и т. д.), и тот факт, что за изнасилование, совершенное отдельным монахом, нельзя закрывать монастырь, вовсе не свидетельствует о том, что его нельзя закрыть, в том числе и на основании приговора суда, а не в административном порядке, в случае, если он фекалии и иные сточные воды будет сбрасывать в ближайшую речку. И с этими преступлениями фактически бессмысленно бороться, привлекая отдельных лиц, даже самых главных, к уголовной ответственности. Ярким примером подобного является случай с комбинатом на Байкале, который медленно, но верно отравляет уникальнейшее озеро планеты. Десятилетиями средства массовой информации пытаются что-то предпринять для исправления ситуации, а воз и ныне там. Возможно, что директоров комбината даже штрафуют, но все это комариные укусы. О круге преступлений, по которым могут быть или не могут быть привлечены к уголовной ответственности юридические лица применительно к зарубежному праву, несколько полнее написал С. Гугкаев.[828]828
  Гугкаев С. Некоторые аспекты уголовной ответственности юридических лиц в зарубежном праве // Иностранное право. Вып. 2. М., 2001. С. 122–127.


[Закрыть]

3. Вместе с тем странно выглядела позиция СССР и Российской Федерации, да и нынешняя позиция Франции, выводящей государство как юридическое лицо за пределы субъекта преступления. Ведь и СССР, и Франция подписали в 1946 г. приговор Международного Военного Трибунала в Нюрнберге, согласно которому были признаны преступными нацистская партия НСДАП и карательные органы СС и СД, генеральный штаб и верховное командование германских вооруженных сил, т. е. по сути сама основа нацистского государства (правда, А. А. Пионтковский пытался доказать, что «было бы ошибочно полагать, что на процессе в Нюрнберге ставился вопрос об уголовной ответственности юридических лиц за совершенные преступления», и далее неубедительно объяснял это,[829]829
  Пионтковский А. А. Учение о преступлении. М., 1961. С. 244–245.


[Закрыть] тогда как Нюрнбергский процесс объявил преступными именно государственные организации, распустил их и признал неприемлемым их восстановление в будущем). Вполне понятна позиция А. А. Пионтковского, ведь если советские юристы являлись такими ярыми противниками признания юридических лиц субъектами преступления, то они должны были выступить против такого приговора и не подписывать его. И если Франция выводит государство за пределы субъектов преступления, то она должна публично отречься от Нюрнбергского приговора либо признать ошибочность соответствующих положений ст. 121-2 своего УК. Правда, тут я могу ошибиться: не исключено, что Франция имеет идеальное государство.

4. К юридическим лицам вполне возможно применение определенных мер воздействия, которые сродни наказанию – закрытие или снос предприятия, высокие штрафы, налагаемые на юридическое лицо, а не на физическое и т. д. А. Никифоров вслед за Проектом УК предлагает ввести для юридических лиц следующие наказания: штраф, конфискация имущества, запрещение заниматься определенной деятельностью, ликвидация юридического лица.[830]830
  Никифоров А. Юридическое лицо как субъект преступления // Уголовное право. 2000. № 2. С. 53.


[Закрыть] Вполне понятна озабоченность Н. С. Таганцева по поводу ответственности невиновных лиц (например, рабочих предприятия), однако вопрос должен решаться в каком-то одном направлении: либо экологическое заражение и мутация организма, в частности тех же рабочих, либо сохранение здоровья и временная безработица. О такой опасности и подобной альтернативе Н. С. Таганцев даже подумать не мог. Думается, в этом плане ответ однозначный, поскольку речь должна идти о крайней необходимости, о защите общества от него самого.

5. Похоже, ничего нового не следует вводить и в субъективную сторону преступления, поскольку мы имеем тот же самый умысел на причинение вреда, только коллективный: правления корпорации, акционеров с контрольным пакетом акций и т. д. Едва ли следует соглашаться с теми авторами, которые считают невозможным признавать вину относительно юридического лица,[831]831
  Павлов В. Г. Субъект преступления. СПб., 2001. С. 265; и др.


[Закрыть] ведь гражданское законодательство использует вину и применительно к юридическим лицам, и вина эта ничем не отличается от вины в уголовном праве (мы имеем здесь тот же самый социальный проступок при упречном отношении лица к социальным установлениям).

6. Зачатки такого корпоративного субъекта мы имеем уже сейчас при соучастии, когда действия соучастников характеризуются единым для всех умыслом (как правило) и общей для всех целью. Об этом же пишет и А. Никифоров.[832]832
  Никифоров А. Юридическое лицо как субъект преступления. С. 52.


[Закрыть] Могут сказать, что при соучастии каждый отвечает самостоятельно, и мы готовы с этим согласиться. Тем не менее ч. 7 ст. 35 УК в отличие от ст. 67 УК требует (и правильно требует!) учитывать при назначении наказания степень сорганизованности группового преступления, характер и степень объединенности отдельных лиц в нечто единое целое и на этой основе усиливать наказание. Для корпораций в этом плане ничего не изменится – та же общая цель, тот же единый умысел на получение сверхприбыли за счет причинения вреда общественным отношениям.

7. Средства, полученные от штрафов, налагаемых в уголовном порядке на корпорации, могут пойти на исправление тех общественных отношений, которые были нарушены преступлением. Так, в США суммы, полученные от штрафов за загрязнение воздуха, используются ЕРА (Агентством по охране окружающей среды) на природоохранные мероприятия.[833]833
  Келлман Б. Контроль за загрязнением воздуха в Соединенных Штатах // Государство и право. 1993. № 3. С. 154.


[Закрыть]

Признание юридических лиц субъектами преступления может оказаться полезным не только в геополитическом плане, но и применительно к защите отдельных лиц, например статья о невыплате заработной платы, которая создана законодателем как «мертвая» норма, поскольку может быть применена только при доказанности корыстной невыплаты заработной платы. Интересно, на фоне систематической прошлых лет и даже сегодняшней невыплаты заработной платы много ли уголовных дел было возбуждено и дошло до суда с удовлетворением потерпевших? Думаю, таковых нет или почти нет, поскольку любой работодатель при наличии во владении 600-го «Мерседеса» и дворца в пригороде может отговориться тяжелым материальным положением предприятия. В этом плане любопытным представляется отношение законодателя к схожей проблеме конца XIX в. Так, согласно ст. 1359 Уложения о наказаниях (в редакции 1885 г.) «если содержатели фабрик, заводов и мануфактур, прежде истечения установленного с работниками сих заведений времени, самовольно понизят плату своих работников, или же будут заставлять их, вместо следующей им платы деньгами, получать ее товарами, хлебом или другими какими-либо предметами… (курсив мой. – А. К.)»; согласно ст. 1359¹ Уложения о наказаниях «за выдачу рабочим людям наемной платы не наличными деньгами, но отделенными от процентных бумаг купонами, как не подлежащими еще оплате, так равно и такими, срок платежа по которым уже наступил, виновные в том наниматели или уполномоченные ими лица…» Похожая ситуация? Да, но только экономически; капиталист остается таковым и в XIX, и в XX, и в XXI вв., он готов по максимуму «ободрать» работника, лишь бы получить прибыль и сверхприбыль, но до тех пор, пока его не начинает регулировать в этом плане законодатель. А вот тут-то схожесть заканчивается. Если законодатель царской России понимал, что заработная плата работника является единственным источником его существования и что люмпенизирование пролетариата является опасным (отсюда неприятие даже уменьшения вне договора оплаты труда и никакого дополнительного условия в виде корыстного мотива, принудительного замещения денег товаром или псевдоденьгами и наказание за таковое), то нынешний российский законодатель не видит этой опасности, ничего не предпринял для защиты работников от оплаты труда товаром или псевдоденьгами и даже невыплату (не уменьшение!) заработной платы обусловил корыстным мотивом, сделав норму практически «мертвой», превратив большую часть населения в рабов, вытеснив из сферы производства лиц, не желающих работать бесплатно, и отправив их в определенной части в криминальную сферу. И это вместо того, чтобы на основе исторического опыта понять всю пагубность подобного и противопоставить ему закон, который бы однозначно без всяких условий ввел наказание за невыплату работнику заработной платы – единственного источника его существования.

Но мало изменить норму, убрав из нее мотивацию (в любом случае работодатель не имеет права лишать работника заработной платы как единственного источника существования), нужно еще признать субъектом данного преступления само юридическое лицо: не желаешь платить заработную плату – закрывай лавку или ее закроют по приговору суда.

Правда, при предлагаемом решении правительство само может стать субъектом преступления, поскольку оно является главным неплательщиком заработной платы сегодня. Ну что же, как в штате Нью-Йорк, отвечай за содеянное вне зависимости от статуса. Понятно, что в России об этом даже страшно подумать, а не только внедрять.

Таким образом, думается, субъект преступления должен быть расширен по объему за счет введения в него юридического лица.

Но даже если признать субъектом преступления только физическое лицо, то и при этом возникают определенные сложности. Вторая группа уже не традиционных проблем заключается в несколько ином. Вынужден признаться, что излагаемый ниже материал был мною почерпнут из дипломной работы моего студента Р. Н. Закирова,[834]834
  Закиров Р. Н. Субъект преступления. Красноярск, 1997. С. 19–31.


[Закрыть] отдельные положения которой в сжатом виде с незначительными моими обобщениями и будут приведены.

Прежде всего, речь идет о проблемах определения субъекта преступления в том случае, если уголовное судопроизводство столкнется с сиамскими близнецами. По статистике, каждая 800-я пара близнецов появляется на свет в срощенном виде;[835]835
  Российская газета. 1996. 20 авг.


[Закрыть] статистика ВОЗ констатирует, что в Европе на 80 000 родов приходится 1 случай рождения сиамских близнецов, а в мире – 1 случай на 60 000.[836]836
  Спид-инфо. 1996. № 2.


[Закрыть] При этом всех сиамских близнецов можно условно разделить на две группы: 1) сращение двух самостоятельных тел и 2) сращение двух тел как нечто единое целое. В первом варианте мы имеем дело с сиамскими близнецами, каждый из которых является самостоятельным человеком. Самостоятельность человека можно определить на основе тех его органов, без которых человек жить не может: без рук, ног, глаз и т. д. может, а вот без мозга, головы в целом, сердца, печени, почки, селезенки – нет. Следовательно, самостоятельным человеком можно считать только того, кто имеет эти органы, совместимые с жизнью. Отсюда, сиамские близнецы как сращение двух таких отдельных лиц и относят к первой группе. По существу, именно здесь и возникают главные проблемы субъекта преступления. Не трудно представить себе ситуацию, когда один из них совершает преступление (например, убийство). Кого признавать субъектом, как наказывать, поскольку в таком случае будут наказаны оба человека, т. е. сращенный человек и, следовательно, один невиновный. Хирургическим путем разделить их можно, но только с их согласия, иного законом не предусмотрено. И если такого согласия нет, то правосудие столкнется с нерешенной пока проблемой. На наш взгляд, для разрешения таких ситуаций необходимо внести в законодательство положение об обязательном принудительном разделении сиамских близнецов хирургическим путем, если таковое не угрожает жизни и здоровью любому из них.

Но здесь возникает еще одно: следует или нет привлекать этих двух самостоятельных лиц за соучастие. Дело в том, что у сиамских близнецов воля должна быть согласованной, в случае с американскими близнецами Эбигейн контролирует правую часть тела, а Бриттани – левую, и если одной из «половин» захотелось того, чего не хочет другая, то вторая «половина» может «заблокировать» действие первой. Вот эта некоторая обусловленность поведения двух тел и предполагает вопрос о соучастии, тем более что оно объявляется возможным и с косвенным умыслом. Так является ли второй самостоятельный человек, составляющий сиамского близнеца, не участвующий в совершении преступления, субъектом соучастия?

Не меньшая сложность возникает и тогда, когда сиамские близнецы становятся жертвой преступления. Предположим, преступник хотел убить одного из сиамских близнецов, в результате погибает и второй; следует ли это признавать убийством двух или более лиц либо убийством нескольких лиц, либо совокупностью умышленного убийства и неосторожного лишения жизни, либо все же убийством одного лица.

Во втором варианте проблемы несколько снимаются, поскольку наличие одного набора жизненно важных органов и множества иных органов (четыре руки, четыре ноги, две головы) свидетельствует о том, что мы имеем одного человека со всеми вытекающими из этого последствиями.

Нетрадиционными проблемами также являются определение пола человека и соответствующие квалификация содеянного и ответственность за него. Например, половой дифференциации требует ст. 328 УК, поскольку военнообязанными являются только мужчины; смертная казнь (ч. 2 ст. 59 УК) и пожизненное лишение свободы (ч. 2 ст. 57 УК) назначаются только мужчинам; различным образом относится законодатель к мужчинам и женщинам при установлении вида исправительного учреждения (п. «б», «г» ч. 1 ст. 58 УК) и т. д. Пол устанавливают по следующим признакам: 1) генетический (набор хромосом – женский кариотип 46XX, мужской 46ХУ); 2) гонадный (репродуктивная функция: у женщин яичники – яйцеклетка, у мужчин яички – сперма); 3) гормональный (половые гормоны: у женщин – эстрогены, у мужчин – андрогены, они формируют соматический пол); 4) соматический (совокупность строения половых органов и развития вторичных половых признаков); 5) гражданский (паспортный); 6) психический (осознание своего пола индивидуумом, направленность его полового влечения). Первые четыре компонента определяют биологический пол, остальные два – социальный.[837]837
  Кирпатовский И. Д., Голубева И. В. Патология и коррекция пола. М., 1992. С. 52; Спид-инфо. 1996. № 6.


[Закрыть] Обычно пол определяют даже врачи по строению наружных половых органов, по соматическому признаку, реже специалисты рекомендуют гонадный признак.[838]838
  Кирпатовский И. Д., Голубева И. В. Указ. соч. С. 7.


[Закрыть]

Указанные компоненты могут совпадать, а могут и не совпадать, находясь в различном соотношении. При совпадении мы будем иметь дело с мужчинами и женщинами в их точном соответствии всем половым признакам, хотя с биологической точки зрения ни один человек не является исключительно мужчиной или женщиной, в каждом из нас причудливо переплетены указанные признаки. Но при сущностном несовпадении начинают возникать проблемы установления пола. Дело в том, что имеются люди неопределенного пола (транссексуалы, гермафродиты и т. д.), которые по гражданскому признаку могут быть причислены к одному полу, а по другому (другим) – к иному (например, по документам и образу жизни – мужчина, а биологически – женщина). К различным расстройствам в половой сфере нужно относиться различным образом. Например, транссексуалы лишь ощущают себя лицом противоположного пола, являясь по соматическим и гражданским признакам мужчиной или женщиной, и отношение к ним законодателя и правоприменителя может быть либо максимально жестким, т. е. признанием их теми, кто они есть физически с соответствующей регламентацией их прав и обязанностей; либо более мягким в соответствии с их субъективным восприятием собственного «Я» в окружающем мире, хотя вполне понятно, что при таком подходе возникнет масса дополнительных сложностей (нельзя мужчину направлять в женскую колонию только потому, что он чувствует себя женщиной; потребуется коррекция пола, на которую он может не согласиться, и т. д.). По-видимому, более логичен первый путь. В отличие от них гермафродиты реально имеют признаки и того, и другого полов, именно к ним наиболее применим термин «средний пол». Соответственно, к ним не может быть жесткого подхода, в отношении них необходимо медико-психологическое решение о преобладании в организме признаков того или иного пола, которое следует соотнести с субъективным мнением лица о собственном поле, и принимать правовое решение только после коррекции пола лица в соответствии с желаниями субъекта.