Читать книгу "Авианосцы адмирала Колчака"

Эпилог

Владивосток, обычная погода в декабре. Дождь замерз прямо на городских улицах. По дороге в горку и на сопки не подняться – ноги, колеса или копыта просто скользят по ледяному панцирю.

Танковому генералу Петру Врангелю этот город стал вдруг необычайно уютным, он старался наведываться сюда как можно чаще. Вероятно, случилось именно то, о чем он беседовал с вероломной англичанкой. Немолодой барон влюбился!

Его избранница, загадочная дама, скрывавшая истинное имя и положение, однозначно отказывалась по окончании войны последовать за генералом в Санкт-Петербург.

– Я не возражаю против роли баронессы фон Врангель, но любовницей и содержанкой быть не хочу.

Тем более роль баронессы она уже освоила в бесконечно далеком Лондоне.

О разводе с бывшей фрейлиной Петр Николаевич впервые задумался всерьез. После суда и казни двух Николаев Романовых Ольга презирала мужа, поддерживающего императора Александра Четвертого, который допустил убийство родственников. Она демонстративно уехала в Берлин к Александре Федоровне, потом отказалась вернуться. Стало быть, в Питере генерала ожидала лишь одинокая холодная постель.

Иногда во Владивостоке случались и служебные дела. По флотским надобностям сюда прилетел Колчак и неожиданно задержался.

– Петр Николаевич, все одно летной погоды ждем. Позволь глянуть на твоих политических.

– Да запросто. Сейчас прикажу. А пока, Саша, давай еще раз за победу. И чтоб быстрее мир подписали.

Наплевав на правила и предрассудки, генерал с адмиралом выпивали и закусывали прямо в штабе Владивостокской эскадры. Разогревшись и подобрев, вышли на скользкий плац, где выстроились сто восемьдесят шесть солдат с винтовками, обнаруживающих полное отсутствие выправки, со сдвинутыми на затылок шапками, с пулеметными лентами через шинель, добрая половина с неуставными «маузерами» на ремешках. Балтийские братишки и тут показали форс. Колчак опустил глаза. Как знал – у некоторых поверх ботинок с обмотками выпущены широкие клеши.

– Петр Николаевич, отчего командир у них в морской форме?

– А, это мичман Федор Раскольников. За угон эсминца ему жаловано право ходить во флотском. – Барон гаркнул: – Здравствуйте, балтийцы!

– Здрав… жел… ваш… высок… ство… – нестройно прошуршало по шеренге.

Раскольников приблизился, отдал честь.

– Не батальон, а страх божий, – покачал головой адмирал.

– А по мне – пусть лучше такие партизаны, нежели лейб-гвардия, которая только и умеет, что по Дворцовой площади шаг печатать.

– От кого я слышу, барон? Вы же в прошлом конногвардеец!

– Именно – в прошлом. А сейчас командующий над такими, нестроевыми.

– Ваше высокопревосходительство! Разрешите обратиться к господину адмиралу.

Врангель позволил, но Колчак досадливо отмахнулся:

– Знаю-знаю. И не просите. На кой черт мне флотский экипаж, собирающий матросский комитет на обсуждение каждого приказа – исполнять ли его или объявить контрреволюционным.

– Никак нет. Комитет распущен. Безделье на Балтике – одно. Здесь служба, настоящее дело. Да хоть на тральщики готовы, мины вокруг Порт-Артура таскать. Дайте шанс, ваше высокопревосходительство. Не подведем. – Мичман обернулся к строю: – Так, братва?

– Не подведем, – вразнобой прокричали солдато-матросы.

– Александр Васильевич, отправьте-ка их в Циндао на расчистку залива. Там и правда пользу принесут. Здешней комендатуре от них сплошное мученье. И не отправлять же героев Раскольникова в арестантские роты.

Несмотря на дружеский тон и водочный выхлоп от совместно выпитого, Колчак понял, что это официальный приказ командующего фронтом. Он взял под козырек. И зачем только обмолвился про них? Глядя на пополнение, адмирал на секунду почувствовал себя старухой-процентщицей с занесенным над шеей топором, а партизаны выразили бурную радость.

Лишь шесть или семь затонувших американцев сохранили достойную военную ценность, чтобы вернуть их в строй как боевые корабли, а не пустить на металл. К одному из них Колчак уже примерился – снять башни и надстройки, а на их место закрепить длинную летную палубу.

Упомянутая китайская бухта послужила одним из предметов торга на сильно затянувшихся парижских переговорах о мире. Ко времени, когда стороны договорились о прекращении огня, англо-американский десант занял Юго-Западную, Юго-Восточную и часть Центральной Англии, германцы удержали Лондон и север. Понимая, что мятежные британские земли не сохранить, кайзер поставил своим генералам и дипломатам условие – под вывод с острова германских войск выхлопотать возможно больше уступок. Японцы, выбившие из Циндао германский гарнизон, не желали уходить оттуда, рассматривая колонию как форпост к завоеванию Китая. Вскоре дипломаты узнали, что Врангель, не советуясь с Петербургом, явочным порядком оккупировал спорную территорию, заявив: затопленная там американская эскадра является законным трофеем России и ее надобно поднять. Не желая, чтобы русские остались на Шаньдунском полуострове навечно, представитель Вудро Вильсона предложил компромисс – вытаскивайте железяки и через год возвращайте землю китайцам.

Кайзер вывел войска из Британии и Франции, но добился международного признания включения Бельгии в его империю на правах протектората. Неизбежное поглощение остатков Австро-Венгрии да пара новых колоний в Африке позволили считать ему себя победителем.

В феврале 1918 года состоялось первое заседание британского кабинета в Лондоне. Министры, которых удалось собрать, разместились на деревянных стульях в кабинете премьера на Даунинг-стрит – захватчики даже мебель вывезли, а по пустым залам Британского музея гуляет ветер. На заседание явился король, но не помпезно, а совершенно скромно. Радоваться и торжествовать, что Лондон освобожден, не очень получается. От Британских островов осталась половина, колонии утеряны, флот потоплен, погибла четверть населения Англии, экономика разрушена.

– Боюсь, джентльмены, мы – последний лейбористский кабинет, – начал вступительное слово сэр Дэвид Ллойд Джордж. – На фоне потерь мы вряд ли объясним избирателям, что возвращение Лондона означает успех нашей политики[14]14
  Действительно, после Ллойд Джорджа лейборист никогда больше не становился премьер-министром.


[Закрыть].

Минорного настроения добавил Министр иностранных дел, озвучивший претензии США на покрытие военных расходов по освобождению Британии.

– Однако! – премьер обвел глазами присутствующих. – Вудро Вильсон уверен, что каждый его солдат отважнее рыцарей Круглого стола и стоит дороже танка, а офицеры мудрее Клаузевица.

– Почему вы такое говорите, сэр?

– Из этих цифр получается, что за оказанную помощь американцы не только конфисковали наш золотой запас, спасенный от оккупантов, но и обрекают на внешний долг, который при нынешнем удручающем состоянии финансов нам выплачивать лет сто.

Премьер уронил бумагу на стол. Отдельной графой вписаны потери на Тихоокеанском театре военных действий. Даже за злополучный эсминец, угнанный шайкой Раскольникова, отдуваться предстоит Англии.

На фоне британских бед российские трудности выглядели праздником. Главным органом законодательной власти в стране ныне явилась Государственная дума, возродившаяся в условиях, когда даже слабые зачатки представительной политической культуры вытоптаны. Первый год парламентские партии не смогли ни сформировать устойчивое правительство, ни толковый бюджет утвердить. Неожиданно воспрянула экономика, не придавливаемая слишком пристальным вниманием из столицы – тамошним политиканам на какое-то время стало не до нее. Слава богу, воевать пока больше не с кем, вчерашние враги и друзья зализывают раны.

Ультралевые партии не то чтобы исчезли, но несколько утратили боевитость. Гибель Свердлова, Троцкого и Сталина здорово подорвала силы большевиков. В их отсутствие левых социал-демократов возглавил Сергей Дмитриевич Гершельман, человек с привычной для революционеров нерусской фамилией и непролетарским прошлым. Его надежда на простую жизнь после казни Ульянова с черносотенцами так и не осуществилась.

При любых пертурбациях в составе правительства никто не посмел тронуть Военного министра – генерала Брусилова и его замов по делам сухопутным и морским, Врангеля и Колчака. Армия и флот мирного времени ужались до миллиона девятисот тысяч, занятых главным образом в технических войсках: матушку-пехоту всегда можно рекрутировать.

Политическая карусель не развалила промышленность, выполняющую казенные военные заказы, – слишком свежа память прошедшей войны, где победу принесли не только люди, но и российская техника. Однажды на балу при дворе в канун нового, 1919 года генерал Врангель, как всегда по такому случаю немного набравшийся, облапал Брилинга и произнес цветастую речь о пользе его как изобретателя, а ныне Министра промышленности. Потом в прочувствованном запале назвал Николая Романовича своим другом.

– Веришь ли, Коля, у меня за всю жизнь лишь пятеро друзей было: Брусилов, Колчак, Востряков да Бетлинг. И ты. Витьку Бетлинга австрияки убили, так я их до Будапешта гнал. С-сволочи!..

– Кто такой Востряков? – Брилинг впервые услышал эту фамилию.

– Шурка, товарищ мой по конной гвардии, штаб-ротмистр. Его застрелил какой-то подлец 9 января пятого года у Петергофского шоссе. Четырнадцать лет прошло! Я тогда поклялся найти и убить мерзавца, да, видно, не судьба. И сам он носа не кажет, гад. Верно, боится. А может, и сгинул.

Будь министр кристально трезв, он сдержался бы. Только выпитое шампанское и ему ударило в голову.

– Отчего же! Не знал, что вы его ищете. К вашим услугам.

– Коля! Ты?! Зачем?

– Он нас через поселок гнал, потом шашку поднял – рубить меня и моего товарища, Ваську Менделеева. Тот и вовсе без оружия был. Прикажете шею подставить и участи ждать? Не из такого железа выкованы.

– Вот же ешь твою… – Врангель покачнулся с пяток на носки. – Не-ет, отставить. С тобой я стреляться не буду. На таких, как ты, Русь-матушка держится. Только условие одно. Давай выпьем за его память.

– И за всех, кто по-дурному голову сложил. Не от вражеских пуль и сабель, а от своих же, российских.

После того два германца, перелицованные на русский лад, согласно «переплавляющей» теории еврея Яши, трижды поцеловались по-православному и опрокинули стопку водки за упокой души невинно убиенных соотечественников.

Под тот же Новый год на Альбионе в одном из пивных ресторанчиков – пабов – родилась новая политическая партия. Участник войны, чернявый крепыш с жесткими английскими усиками, произнес спич, объявив виноватыми во всех бедах евреев, марксистов и прочих недочеловеков, коим не понять величия английской расы. Пусть они не радуются унижениям, понесенным Англией в Мировой войне. Рабочий класс этого не оставит! Британская национал-социалистическая рабочая партия непременно придет к власти, присоединит Ирландию, Уэльс и Шотландию, а уж потом покажет Германии, Франции, России, Америке… Почему-то слово «присоединение» он произнес по-немецки – Anschluss.

Когда-нибудь укрощать этого и других любителей аншлюсов все равно выпадет русской армии и флоту.

Послесловие

На этом разрешите завершить трилогию «Наше оружие». Напоминаю, ее сюжет был основан на одном-единственном допущении, что к 1870 году русский моряк смог объединить в корпусе субмарины хорошо известные передовые научно-технологические достижения того времени: цельнометаллические набор и обшивку, паровой двигатель надводного хода, электрический подводного, свинцовые аккумуляторы для питания электромотора и генератор для их зарядки. Благодаря наличию таких подлодок Россия сумела извлечь гораздо больше из войны с Турцией (роман «Миноносцы адмирала Макарова»), а развитие подводного флота дало мощный толчок отечественному машиностроению (роман «Танки генерала Брусилова»). Дальнейшее продолжение альтернативной истории увело бы слишком далеко от привычного нам сценария и поэтому вряд ли интересно для кого-либо.

Мечтая в трех романах о лучшей судьбе для погибшей в семнадцатом году великой Российской империи, нельзя забывать, что при любом развитии событий страна прошла бы через множество катаклизмов, связанных с чудовищным несовершенством государственного и общественного устройства. Революционные катастрофы неизбежны, но они могли состояться по более благополучному варианту. Или гораздо более страшному, с полной аннигиляцией российской государственности, иностранной оккупацией.

Выискивая светлые стороны в нашем прошлом, нельзя также идеализировать людей той эпохи, как и демонизировать их. Они боролись за свои цели и идеалы далеко не в белых перчатках. Разумеется, персонажи романа чрезвычайно далеки от исторических прототипов, их биографии, характеристики и образ действий значительно изменены в угоду авторскому вымыслу.

В заключение позволю себе несколько слов об истории авианесущего флота России. Во время Первой мировой войны морская авиация корабельного базирования сводилась к маткам для гидросамолетов конструкции Григоровича и Кертиса. Медленный спуск на воду летающих лодок делал невозможным их массовое ударное применение. К 1917 году, когда бесперспективность использования гидропланов корабельного базирования стала очевидной и в Великобритании активизировались опыты по созданию полноценной палубной авиации, Россия вошла в глубокий кризис и не смогла продолжить развитие в этом направлении.

В период между мировыми войнами строительство авианесущих кораблей не осуществлялось. Наряду с гидросамолетами во Второй мировой войне в морской авиации СССР использовались самолеты наземного базирования в качестве разведчиков, бомбардировщиков и торпедоносцев. Вместе с тем Северный флот СССР крайне нуждался в носителе палубной авиации для воздушного прикрытия конвоев, поиска нацистских субмарин и нападения на эскадры надводных кораблей.

После войны в нашей стране были построены два противолодочных крейсера-вертолетоносца проекта 1123, названные «Москва» и «Ленинград». Следующим поколением стали авианесущие крейсера 1143 – «Киев», «Минск», «Новороссийск» и «Баку». Кроме вертолетов, они были рассчитаны на палубные реактивные самолеты вертикального или укороченного взлета Як-38, не слишком удачные по тактико-техническим характеристикам.

Тяжелый авианесущий крейсер проекта 11435, спущенный на воду в 1985 году под гордым именем «Леонид Брежнев», считается первым в истории полноценным отечественным авианосцем, способным принимать самолеты горизонтального взлета-посадки. Вскоре всенародно любимый усопший генеральный секретарь ЦК КПСС перестал котироваться, корабль дважды менял название. В настоящее время он несет службу в составе Северного флота ВМФ России под именем «Адмирал Кузнецов». На момент написания романа и, к сожалению, в ближайшее годы тоже это единственный авианосец в Российском флоте. Остается надеяться, что рано или поздно крупнейшие морские соединения страны получат хотя бы по одному кораблю подобного класса для воздушного прикрытия флота на удалении от российских берегов.

Написавший эти строки не служил на флоте, однако армейскую жизнь знает не только понаслышке, поощрялся за участие в боевых действиях в «горячих точках» в составе Внутренних войск МВД СССР. С армией, флотом и военизированными структурами связаны практически все мужчины из семьи автора – авиаторы, танкисты, подводники, кавалеристы, артиллеристы, военные прокуроры, военные железнодорожники. Вооруженным силам Российской империи, Советского Союза, Российской Федерации и стран СНГ посвящен этот роман.